По прозвищу Святой. Книга пятая

Аннотация

В эксперимент вкралась ошибка, и Максим вместе со своим космическим кораблём перенёсся в август 1941 года. Вокруг – пылающая в огне войны родная земля. Нужно сражаться и побеждать. Потому что он – советский человек конца двадцать первого века. Сильный, умный, беспощадный и милосердный.
Сначала он бил фашистов во вражеском тылу и на фронте. Но теперь пришло время для совсем другой войны.

Автор: Алексей Евтушенко
Цикл: Святой

Предыдущие книги этой серии:
По прозвищу Святой. Книга четвёртая
По прозвищу Святой. Книга третья
По прозвищу Святой. Книга вторая
По прозвищу Святой. Книга первая

Ознакомительный фрагмент

Глава 1
«Над прошлым, настоящим и будущим имеет власть человек».
Александр Грин
Максим двигался быстро и бесшумно, однако в сверхрежим не переходил — нужно было беречь силы, он и так потратил их немало. Лес начинался метрах в трёхстах за деревней Контрада-Ребуттоне, на холмах.
Конечно, это был не русский лес, но всё же — лес. Сейчас, в самом конце апреля, он уже оделся юной листвой, и было в нём ночью ничуть не светлее, чем в тех лесах, по которым привык хаживать Максим.
Отличное место, чтобы укрыться от посторонних взглядов.
Но только не от Максима.
Машину он сначала не увидел, а почуял по запаху бензина и металла. Через мгновение уловил и табачный дым.
Идиоты, подумал. Ничему вас жизнь не учит. Кто же курит в засаде? Хотя Йегер, вероятно, не считает это засадой. Просто ждёт, когда подчинённые выполнят задание. Интересно, на что он рассчитывал? Он же знает, на что способен Максим. Вероятно, понадеялся на особую подготовку исполнителей. Да, подготовлены они и впрямь были неплохо, следует отдать должное.
Но — недостаточно.
Или просто ему было некуда деваться, пришла другая мысль. Он получил приказ вернуть меня любой ценой. Вот и выполняет. Извини, Георг, на этот раз тебе не повезло окончательно.
Вот она, чёрная машина на обочине лесной дороги. За ней — ещё две. Почти сливаются с ночной темнотой, но только почти.
Одна BMW 321 и два Fiat 1100.
Хороший выбор.
Фиаты стоят пустые, а вот в BMW люди. Двое. Один курит — виден тлеющий огонёк сигареты.
Ну, покури, покури. Говорят, перед смертью преступникам разрешают.
Максим невесомой тенью переметнулся на другую сторону дороги, подобрался вплотную, прислушался.
— Кажется, я слышал выстрелы, герр штурмбанфюрер, — произнёс тот, кто сидел за рулём.
— Креститься надо, когда кажется, — мрачно сказал второй, и Максим узнал голос Йегера.
— Зачем? — удивился первый.
— Понятия не имею. Так русские говорят. Ну-ка выйдем, оглядимся. Что-то мне тревожно.
— Куда тут глядеть? Темно, как в заднице негра. Я вообще ничего не вижу.
— Тебя не учили видеть в темноте? Смотри краем глаза, не пялься в упор. Выйдем, я сказал.
Хлопнули дверцы. Два тёмных силуэта встали по бокам машины.
Максим распрямился, поднял пистолет.
— Я думаю… — начал первый.
— Т-сс, — произнёс Йегер напряжённым голосом.
Это было последнее, что он произнёс в своей жизни.
Пах-х. Пах-х.
Максим дважды нажал на спусковой крючок, и обе фигуры повалились на землю с дырами в затылках.
Вот и всё.
Он подошёл, проверил. Мертвы.
Оттащил тела с дороги в кусты, забросал ветками. Затем обыскал машины, забрал все документы и деньги, которые нашёл. Оружие и боеприпасы оставил в багажниках. Оружия было — небольшой арсенал: четыре MP-40 с запасными магазинами к ним, разобранный карабин маузер с оптическим прицелом и патроны, четыре пистолета: два люггера и два вальтера, тоже с патронами, десяток гранат и тротиловые шашки военного образца.
Что ж, пригодится.
Он сел в последний фиат, завёл машину, развернулся и поехал к дому. Потребовалось около часа и два захода, чтобы собрать трупы, погрузить в машину и отвезти в лес. Во время второго захода проснулся сначала Антонио, затем Джоанна и следом, почти сразу, Людмила.
К чести семьи Моретти происшедшее они восприняли достойно.
— Тедеско [1], — презрительно сплюнул Антонио. — Я уже состарился, а всё покоя от них нет. Сначала одну войну начали, теперь вторую… Они за тобой пришли?
— За мной и моей женой.
— И ты всех убил?
— Всех.
— Ты опасный человек, Макс, — покачал головой Антонио.
— Только для врагов, — ответил Максим. — Теперь, главное, хорошо спрятать трупы и замести следы. Их наверняка будут искать, нельзя, чтобы на вас вышли. Завтра мы с Людмилой уедем на всякий случай. Если что, скажете, что нас не видели.
— Это лишнее, — сказала Джоанна, кутаясь в плед. — Живите, сколько надо. Мы не боимся. Правда, Антонио?
— Правда, дорогая.
— Зато я боюсь, — сказал Максим. — За вас. Так что с трупами, Антонио?
— Есть тут неподалёку заброшенный песчаный карьер, — почесал небритый подбородок хозяин. — Там если в одном месте толовую шашку правильно заложить, то трупы хорошо завалит. Взвод можно похоронить, никто не найдёт.
— Отлично. Покажете, где это?
— Конечно. И покажу, и помогу. За раз всех отвезём, чтобы тебе два раза не мотаться.
— Вы умеете водить машину? — удивился Максим.
— «Ливию» [2] водил во время Великой войны [3] — гордо сказал Антонио. — Снаряды, патроны, раненых, что только не возил. С легковушкой как-нибудь справлюсь.
— Ты, главное, не надорвись, — сказала Джоанна. — Помни, у тебя спина. А мы пока завтрак приготовим, да милая? — обратилась она к Людмиле, которая тоже проснулась и вышла из комнаты. — Всё равно уже не уснуть.
— Дождь, — сказал Антонио. — Хороший дождь к рассвету нам не помешает. Смоет кровь, — он посмотрел на небо, повёл носом. — Может, и пойдёт через час-другой. Но вы, женщины, всё равно помолитесь Деве Марии. Как следует помолитесь! Хорошо?
— Помолимся, помолимся, — проворчала Джоанна. — Езжайте уже и возвращайтесь скорее.
Антонио не соврал, он действительно умел управляться с автомобилем. Они погрузили трупы в два фиата, не беспокоясь о том, что перемажут кровью обшивку, а только стараясь не запачкаться самим.
На севере отдалённо загрохотало, полыхнула зарница.
— Гроза идёт, — сообщил Антонио. — С моря. Скоро будет здесь.
— Это нам на руку, — сказал Максим.
Тронулись. Антонио ехал впереди, показывая дорогу, Максим за ним. Лесная дорога, вынырнув из леса, пересекла ту, что вела в деревню, и пошла петлять между холмами. Через два с лишним километра выехали к карьеру.
— Здесь, видишь? — указал Антонио, стоя на обрыве и действуя лучом фонарика, как световой указкой. — Трупы сбросить вниз, вот сюда заложить шашку или даже две и рвануть. «Карниз» обвалится, всё засыплет. Тонны песка.
Уже совсем близкогрохнуло — сверкнула молния.
— Очень вовремя, — сказал Максим.
Пока перетаскивали и сбрасывали вниз убитых немцев, гроза разошлась. Теперь грохотало почти беспрерывно, и молнии, вспыхивая, освещали всё вокруг неверным, быстро затухающим светом. Хлынул дождь. Сначала не очень сильный, он быстро превратился в ливень.
Надо торопиться, подумал Максим. Гроза долго не продлится.
Не обращая внимания на ливень, он заложил под песчаным «карнизом» две тротиловые шашки по 200 грамм каждая, поджог бикфордовы шнуры (нависающий «карниз» удачно защищал их от воды сверху), выбрался обратно, засёк время.
Двадцать секунд.
Они с Антонио отошли, спрятались в машинах.
Грохнул взрыв и тут же ударил очередной гром и сверкнула молния. Шум обвалившегося песка смешался с шумом ливня.
На всякий случай Максим выбрался из машины и проверил.
Всё получилось, трупы завалило капитально.
Можно было ехать домой.
Дождь, то усиливаясь до ливня, то затихая, шёл до самого рассвета. Затем тучи ушли на юг, небо очистилось, и взошедшее солнце осветило чистую умытую землю.
В семь утра, подкрепившись дома обильным завтраком и большой чашкой крепкого чёрного сладкого кофе, а также приняв холодный душ, Максим приехал на центральный рынок в Палермо. Припарковал ситроен и направился к будке молодого сапожника Энрико. Тот уже был на месте — из открытых дверей будки слышалось бодрое постукивание молотка.
— Buongiorno [4], — поздоровался он.
— Buongiorno, — ответил Энрико. — Что-то вы рано сегодня.
— Дела не ждут.
— Если что, Симоне на месте, — сказал Энрико, не отрываясь от починки. — Вас уже знают, можете и сами сходить.
— Grazie [5]
Сапожник кивнул кудрявой головой и снова застучал молотком, вколачивая гвоздики в новый каблук.
Хозяин склада Симоне действительно оказался на месте — возился с какими-то бумагами в своей каморке в углу склада. Увидев Максима, отложил бумаги в сторону.
Поздоровались.
— Есть три почти новые машины в отличном состоянии, — с порога взял быка за рога Максим. — Чёрные BMW 321 и два Fiat 1100. К ним четыре MP-40, снайперский карабин маузер, два пистолета вальтер и два парабеллума. Патроны. Десять гранат и столько же тротиловых двухсотграммовых шашек с запалами и бикфордовым шнуром. Надо?
— Ого, — сказал Симоне. — И почём?
— Договоримся, если сегодня заберёте.
— Машины, конечно, без документов.
— Конечно.
— Про оружие дажене спрашиваю.
— Правильно делаете.
— Ох, связался я с вами, Макс, на свою голову. Если бы не Луиджи…
— Бросьте, Симоне, — сказал Максим. — Я — выгодный клиент, и вам это прекрасно известно. Больше скажу. Таких выгодных клиентов у вас никогда больше не будет. А я не только выгодный, но у меня ещё и память хорошая. Добро помню. И сердце мне подсказывает, что у нас впереди может быть ещё много очень и очень интересных дел.
— Возможно, — ответил Симоне. — Однако моё сердце подсказывает, что все эти дела чертовски опасны.
— Можно подумать, что вы занимаетесь поставкой монашек в окрестные монастыри, — фыркнул Максим.
Симоне захохотал.
— Porca Madonna [6]! — воскликнул, отсмеявшись. — Таким я ещё точно не занимался. Ладно, сколько вы хотите?
— Ну, давайте прикинем. Три такие машины — это миллион лир минимум. По триста сорок тысяч за каждую, и вам сделаю скидку в двадцать тысяч за опт. Плюс оружие. За него много не возьму. Скажем, двести тысяч лир за всё. Итого: один миллион двести тысяч лир.
— Восхитительно, — сказал Симоне. — Вы хотите продать мне абсолютно нелегальный товар по ценелегального. Так не бывает. К тому же я вообще пока его не видел.
— Какие проблемы? Дайте мне троих, умеющих управлять автомобилем, и через час машины и оружиебудут у вас.
— Так и поступим. Только пригоните их не сюда, а куда скажут мои люди. После этого будем смотреть.
Максим внимательно посмотрел на Симоне и встретил абсолютно честный взгляд.
— Хорошо, — сказал Максим. — Но задаток вы мне заплатите прямо сейчас. Сто двадцать тысяч лир.
Симоне снова засмеялся.
— Боитесь, что обману?
— Я ничего небоюсь в этой жизни, — ответил Максим. — Однако любое дело следует вести правильно. Задаток в нашем случае — это правильно.
— Что ж, — Симоне поднялся, подошёл к сейфу, стоящему в углу его каморки, отпер, достал оттуда пачку денег, положил на стол перед Максимом. — Сто тысяч. Устроит?
— Договорились.
Максим забрал деньги, затем дождался троих обещанных шоферов (ждать пришлось недолго). Они сели в ситроен Максима и поехали в лес, где дожидался БМВ и два фиата.
— Ого, — сказал один из итальянцев, заглянув в фиат. — Здесь что, свиней резали?
— Почти, — сказал Максим.
Машины отогнали на окраину Палермо. Здесь, за высоким кирпичным забором, располагались ещё какой-то склад и гараж, о существовании которого нельзя было догадаться, находясь снаружи.
Симоне был уже здесь. Он придирчиво осмотрел машины, заметил, что обшивку сидений придётся менять, и они снова начали торг.
Конечно, Максим мог и не торговаться, но ему было важно показать себя в глазах Симоне человеком, который достоин уважения и с которым можно иметь дела. А какое может быть уважение к тому, кто не торгуется и не знает цены деньгам? С другой стороны и особо упираться было нельзя, машины и оружие должны быстро и бесследно исчезнуть, и Симоне мог это обеспечить (машины перекрасят, обивку на сиденьях поменяют, номера на двигателях перебьют, а уж оружию и боеприпасам сицилийская мафия тем более найдёт применение).
Семьсот тысяч лир за всё, на этой цене сошлись.
— И последнее, — сказал Максим, когда они обо всём договорились, и Симоне выложил ещё шестьсот тысяч лир. — Деньги пойдут семье Луиджи. Где мне её найти?
— Иисус всемогущий, — сказал Симоне. — Луиджи мёртв?
— Увы.
— Это точно?
— Да, — подтвердил Максим. — Хотя труп я не видел, если вы об этом.
— Что ж… — Симоне помедлил и спросил, переходя на «ты». — Почему ты сразу не сказал?
— Это что-то изменило бы?
— Пожалуй, нет, — сказал Симоне. — Семьсот тысяч лир — это почти шесть тысяч долларов. Хорошие деньги. Вот только…
— Что?
— Ты чужак. Могут неправильно понять.
— Думаю, разберусь, — сказал Максим.
— Это тебе только кажется. Здесь у нас свои законы. Давай так. Я позвоню, кому нужно, ты сначала приедешь к этому человеку и всё расскажешь ему. Он решит, как лучше поступить.
Максим задумался. Симоне был прав. Если имеешь дело с сицилийской мафией, то поступай по её законам. Так проще и надёжнее.
— Это человек, которому ты собрался звонить, — спросил он, тоже переходя на «ты», — дон?
— Ты догадлив, — сказал Симоне. — Да. Дон Калоджеро. Крёстный отец фратуцци [7] Корлеоне.
«Ну, конечно, Корлеоне, — размышлял Максим, сидя за рулём своего ситроена, который направлялся на юг. — Можно было сразу догадаться. Хотя, кто его знает. Структура сицилийской мафии сложна, тут в каждом городе, считай, свой крёстный отец, а Луиджи ни словом не упоминал, что его семья живёт в Корлеоне, и сам он родом оттуда. Но какое знаковое совпадение, однако!»
Совпадение и впрямь было знаковым. Кто такой дон Корлеоне, в конце двадцать первого века знал любой человек, увлекающийся историей мирового кинематографа. Да что там, просто любящий кино. Потому что фильм «Крёстный отец» являлся нестареющей классикой, и, разумеется, Максим его смотрел. Причём дважды.
И вот теперь ехал в город, название которого стало нарицательным.
Корлеоне.
Город находился в пятидесяти четырёх километрах южнее Палермо. Максим доехал до него за час, покрутился по узким, мощёным камнем улицам, врезанным в гору, дважды спросил дорогу и, наконец, остановил машину у старинного двухэтажного особняка с обзорной площадкой напротив.
С площадки открывался чудесный вид на окрестные, покрытые виноградниками и рощами холмы, но любоваться всей этой красотой было некогда, — Максим чувствовал, что времени у него немного, и надо торопиться.
Он хорошо помнил, что сказал Симоне в телефонную трубку, когда звонил сюда час с лишним назад: «Дон Калоджеро, это Симоне беспокоит. Прошу вашего разрешения представить вам нашего друга. Его зовут Макс, он русский, хотя по паспорту немец».
— Ты уверен, что он наш друг? — услышал Максим хрипловатый мужской голос на другом конце провода.
— Уверен, дон Калоджеро. Он был другом Луиджи Бруно. Луиджи доверял ему, как своему брату.
— Почему был? Луиджи умер?
— Так говорит наш друг Макс. Поэтому он и хочет встретиться.
— Что ж, пусть приезжает.
Максим представился на входе, и небритый звероподобного вида охранник с обрезом охотничьего ружья в длинной самодельной кобуре проводил его на террасу, выходящую на внутренний двор.
Здесь стоял лёгкий плетёный стол и несколько таких же стульев.
За столом сидели двое мужчин в чёрных костюмах: один молодой, поджарый и второй средних лет, седой, грузный, с сигарой во рту и золотым перстнем на безымянном пальце левой руки.
— Наш друг Макс, я полагаю? — обладатель перстня, пыхнул дымом, положил сигару в хрустальную пепельницу, стоящую на столе.
— Это я, — просто сказал Максим. — Здравствуйте.
— Здравствуй. Проходи, садись. Я дон Калоджеро, можешь звать меня так. Это, — он показал глазами на молодого, — Джакомо Бруно. Сын Луиджи. Я слышал, что Луиджи уже нет с нами?
Во взгляде молодого не читалось ничего хорошего. Был он злым и был он колючим, словно стилет.
— Мне очень жаль, — сказал Максим, пододвинул стул и сел. — Повторю то, что уже говорил Симоне. Сам я труп не видел, но сведения верные.
— От кого ты получил эти сведения? — осведомился дон Калоджеро.
— От немцев. Эсэсовцев.
— Где они?
— Мертвы.
— Кто их убил?
— Я.
— Когда?
— Сегодня ночью.
— Это они убили Луиджи?
— Да. Сначала они убили Луиджи, а потом пришли за мной и моей семьёй.
Джакомо посмотрел на дона Калоджеро. Тот едва заметно кивнул, снова взял сигару, пыхнул.
— Ты странно говоришь по-итальянски, — сказал он. — Медленно. Словно прислушиваешься к кому-то.
«Надо же, заметил», — подумал Максим. Он действительно прислушивался к КИРу, который в его голове бойко работал переводчиком.
— Сначала думаю, потом говорю, — сказал Максим.
— Похвальная привычка. А какой твой родной язык?
— Русский и немецкий.
— Так ты русский, из Советского Союза?
— Наполовину русский, наполовину немец. Да, из Советского Союза.
Они поговорили ещё немного. Максим не стал рассказывать всего, но намекнул, что он сам и его начальство в Советском Союзе заинтересовано в дружеских отношениях с Людьми Чести [8].
— У нас общие враги, — сказал он. — Муссолини и Гитлер.
— До Гитлера нам мало дела, — сказал дон Калоджеро. — Хотя то, что он творит, бесчеловечно, согласен. Что до Муссолини, то с ним мы рано или поздно разберёмся. Он решил, что стал хозяином Италии, но это не так. А Советский Союз и Россию мы любим. Вы сражаетесь за правое дело и сражаетесь храбро. Так, значит, Луиджи вам помогал, я правильно понял?
— Да. И его помощь была воистину неоценима. Вот, — он достал из сумки и выложил на стол два пакета. — Здесь семьсот тысяч лир и килограмм золотых монет: немецкие марки и русские царские рубли.
— Открой и пересчитай, — сказал дон Калоджеро.
Джакомо достал из пакетов пачки банкнот и золото.
— Семьсот тысяч лир, — сказал он. — Чтобы точно взвесить золото, нужны весы, но, думаю, здесь килограмм. Он не врёт.
— Он не врёт, — сказал дон Калоджеро. — Я вижу это. Он человек чести, как и мы. Джакомо, Макс, пожмите друг другу руки. Вы не враги.
Максим протянул руку.
Джакомо Бруно помедлил и протянул свою.
Рукопожатие их было крепким.
---------------------------------
[1] Так итальянцы называют немцев.
[2] Прозвище грузовика FIAT-15 Ter времён Первой мировой войны.
[3]Так многие европейцы называли Первую мировую.
[4] Доброе утро (итал.)
[5] Спасибо.
[6] Ругательство (итал.)
[7] Региональная мафиозная группировка (итал.)
[8] Члены сицилийской мафии.

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2

Новые книги

Master от 23-04-2026, 22:20