Путешествие 2
Аннотация
Путешествие Артура Штейна по волшебному миру продолжается.
Автор: Кирилл Клеванский
Цикл: Путешествие по волшебному миру
Предыдущая книга этой серии:
Путешествие
Автор: Кирилл Клеванский
Цикл: Путешествие по волшебному миру
Предыдущая книга этой серии:
Путешествие
Ознакомительный фрагмент
Глава 20. Карта
Долина просматривалась аж до самого горизонта, и я уже третий день не мог привыкнуть к подобным просторам. Травяное море широкими волнами стекало вниз от скалистых холмов, зелеными у подножий и золотистыми там, где по нему неспешно гуляло солнце. Ручьи прошивали его блестящими нитями, сходясь где-то на юге в ленивую реку, а над всем этим простиралось небо той высоты, какой я не видел ни разу в жизни. Ветер брел по траве длинными медленными шагами, и порой казалось, что долина дышит.
А еще воздух... После целой жизни в городском смоге он бил в голову не хуже шампанского: чистый и холодный, с горчинкой хвои. Первые два дня меня от него даже немного мутило, совсем как первокурсника на первой вечеринке. Патко с сомнением на меня косился, но молчал. Может, решил, что у драконьих магов так принято — идти по тропе и глупо улыбаться облакам.
В данный же момент Лунный маг сидел на корточках у ручья и жарил рыбу. Вместо сковородки он весьма споро использовал плоский камень, который в начале пути выбирал минут двадцать, перекладывая гальку с места на место и недовольно бормоча себе под нос. Я тогда поинтересовался, в чем секрет. Оказалось, что камень нужен самый сухой, иначе лопнет от жара. Магия магией, а лопнувший камень в лицо, по словам Патко, одинаково неприятен и магу, и идиоту.
Рыбешки шипели и пахли так, что наши с Патко желудки уже общались параллельно нам двоим. Причем весьма нелестно…
— Завтрак, — объявил Патко, сдвигая камень с углей.
— Рыба, — простонал я.
— Рыба, — констатировал маг.
В первый день я был в восторге от жаренной на камне рыбы. Иномирной рыбы! На второй день, после завтрака, обеда и ужина с одной и той же рыбой, я начал сомневаться в своем оптимизме. На третий я уже надеялся, что мы поймаем в долине какую-нибудь птицу, а сегодня… Сегодня я начал постигать науку смирения.
— Сытно и вкусно, — он пожал плечами с безмятежностью человека, которого все устраивает. — Хочешь разнообразия, поймай что-нибудь другое.
Я, между прочим, пытался. Вчера вечером принес с опушки полную футболку грибов, отличных, крепких, дед в свое время за такие меня хвалил. Патко посмотрел на них, потом на меня, потом снова на грибы. Взгляд у него при этом был такой, будто я предложил ему съесть собственный посох. Грибы отправились в кусты, а я получил десятиминутную лекцию о людях, которые тащат в рот все, что растет из земли. Спорить с человеком, вылечившим Жеку от яда, было бесполезно.
Так что… рыба.
— Слушай, у меня тут был лимон… пожухлый, правда…
— Убери от меня свои иномирные растения, Артур! — с ужасом отшатнулся Патко.
— Еще есть перец…
— Я тебя сейчас прокляну так, что ты будешь еще очень долго сожалеть, что пытался испортить мою кулинарию.
Спорить с ним было бесполезно…
Так что… да.
Рыба.
Пока мы ели, я в очередной раз прокручивал в голове последние дни.
За минувшее время Патко колдовал ровно трижды в сутки. Утром, после пары часов возни с обучением языку (у меня мозги вскипали от того, что, проснувшись, я снова его не понимал), обновлял на мне “проклятье”. Вечером ставил над стоянкой щитовые чары. И… все. Ни единого фокуса сверх перечисленного. Костер он разводил кресалом, рыбу ловил закидушкой из моей же лески, а вчера, поскользнувшись на мокром камне, выругался и потер ушибленное колено ладонью, после чего нарвал каких-то цветов и, разжевав во рту, приложил жижицу к ушибу. Совсем как обычный человек.
А сегодня утром, когда он обновлял проклятье, я подсмотрел его Кавис, который он все так же при мне не скрывал. Краем глаза, честное слово, почти случайно… и, конечно, я вру.
И если моя мана вполне успешно вернулась к максимальной отметке, то вот его с каждым днем только уменьшалась.
— Держи, — Патко протянул мне телефон, который выпросил еще вечером. — Нет, все равно. Сколько ни смотрю, это просто стекло и не более того.
— Совсем ничего? — я забрал аппарат. На треснувшем экране застыли те же вечные семьдесят три процента. — Ну ты же слышишь музыку из наушников и из динамиков.
Патко скривился. Насколько мы оба успели выяснить, его проклятье не было способно перевести все слова. Так что вместо “наушники” и “динамики” он слышал только непонятную для себя тарабарщину. Как и я порой от него.
— Слышал. Из стекла, — произнес он с интонацией окончательного приговора. — Не думаю, Артур, что что-то изменится. Ты мне просто каждый раз показываешь очень гладкое стекло, в котором я вижу собственное отражение.
— Не стекло, а смартфон, — удрученно выдохнул я.
Патко снова скривился. “Смартфон” он тоже не понимал. “Электричество”, разумеется, тоже проваливалось у Патко в пустоту, как и “компьютер”, “интернет” и “зарядка”. Он слышал звук, морщился, порой переспрашивал, но безрезультатно. Зато “механические наручные часы” прошли с первого раза.
— Toriat, — Патко тогда кивнул на Vacheron, с которым я так и не успел расстаться, и попросил показать. Собственно, так я и понял, что некоторые слова в его исполнении я слышу на местном языке. Он долго разглядывал стрелки, поддел ногтем заводную головку, даже послушал ход, приложив к уху. — Недурные. Ход мягкий. Но я видел и получше.
— Получше? — честно говоря, я слегка оскорбился за швейцарцев.
— В Набунаре один мастер делает toriat, которые заводятся от лунного света и показывают, когда тебе врут, — он вернул часы. — Твои просто показывают время.
Крыть было нечем.
После завтрака Патко разровнял ладонью песок у воды, подобрал прут и принялся чертить.
Сначала появилась длинная ломаная линия берега. Потом от нее отросли холмы, за холмами прут вывел зубцы гор, а слева песок прорезала широкая дуга.
— Смотри сюда. Мы здесь, — своеобразная указка моего временного учителя по иномирной географии ткнулась в точку у зубцов. — Южные рубежи Камеладской империи. Вот эти горы и все, что за ними — Драесвин. Страна и хребет зовутся одинаково.
— Почему?
— А боги его знают. Может, у горцев с воображением туго… А вот тут, — прут сдвинулся правее. — Бретанор. У него с Драесвином война. Уже третий год, если я правильно помню.
— А это? — я показал на дугу слева.
— Залив Русалок, — Патко провел прутом вдоль нее и поставил жирную точку на дальнем берегу. — А это Набунар. Нам туда.
— Столица империи?
— Набунар ничья не столица, — он глянул на меня с легким укором, будто я сказал что-то неприличное. — Это город-страна. Там живут маги со всего мира, потому что именно там стоит Башня Древних. В ней носители Кависа учатся еще со времен до Первой Войны Магов.
— Погоди. Носители Кависа — это не только маги?
Патко сморщился, как от зубной боли.
— Ты слишком многого не знаешь, Артур. Нет смысла запихивать все в один день. Либо ты лопнешь. Либо я охрипну все подряд тебе пересказывать. И я тебе это уже говорил.
Патко действительно уже несколько раз осаживал мой бесконечный поток вопросов. Так что я мысленно отложил вопрос в стопку к остальным. К слову, данная стопка к тому дню приобрела размеры Эвереста.
— На севере, — прут очертил над линией берега широкое пятно. — Бесконечный лес. Он накрывает всю северную часть материка. И Змеиные моря в придачу.
Он набросал их парой движений: длинные извилистые заливы, вгрызающиеся в берег. По форме те действительно напоминали змей, ползущих внутрь. А затем, потратив еще минут десять, дочертил материк, на котором мы находились, прибавив к нему еще и соседний.
— Не уверен, что выдержал правильный масштаб, — Патко почесал прутиком голову. — Но со времен Башни еще что-то помню.
— Слушай, а это вообще карта всего мира?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну… есть другие материки?
Патко ненадолго задумался.
— Мореплаватели, — протянул он. — порой находят новые острова. Ну, находят и находят, дальше-то что.
Я уже открыл рот, собираясь объяснить про глобусы и великие географические открытия, посмотрел на его лицо и закрыл обратно. Человек, умеющий обрушивать с неба горящий снег, не понимал вопроса “где кончается изведанный мир”. И от этого мне почему-то стало неуютно. Гораздо неуютнее, чем от гноллов.
— Ладно, давай к сути, — Патко вернулся к делу. — До Набунара два пути. Короткий — водой, через залив. Из любого порта на этом берегу ходят суда. Десять дней, и мы у Башни.
— Шикарно. А длинный?
— Если без необходимости рисковать нашими жизнями на территориях тварей пострашнее Шипящей Виверны, то берегом, в обход, — прут прочертил длинную кривую вдоль всей дуги. — Через приграничье, где сейчас с упоением режут друг друга Драесвин с Бретанором.
— Тогда чего мы обсуждаем? — удивился я. — Конечно, водой.
— Переправа стоит денег, — он воткнул прут в песок. — У тебя есть деньги, Артур?
Вопрос хороший. Настолько хороший, что я даже полез в карман, где лежали совершенно бесполезные теперь купюры с видами родины.
— А можно подробнее насчет экономики?
Патко знакомо скривился.
— Если ты про деньги, то в Камеладской империи два номинала. Ликр и Рил, — Патко поднял с песка две гальки, большую и маленькую. — В одном Ликре сто Рилов. На один Ликр семья крестьян… если верить лекциям… живет примерно месяц. Без голода и без нужды, но и без особого жира.
— Сто Рилов в Ликре? Серьезно? — я не сдержал улыбки. Патко поднял бровь. — Нет, ты не понимаешь. Это первая вещь в вашем мире, которая устроена по-человечески. Десятичная система! Я уже боялся, что у вас двенадцать медяков в серебрушке, семь серебрушек в талере и праздничный курс по четвергам.
— Не знаю, что такое chetverg, но в Бретаноре примерно так и есть, — невозмутимо сообщил Патко. — Поэтому с ними никто не хочет торговать. Может, кстати, поэтому они все время и воюют.
Я засмеялся. Он позволил себе половину улыбки, что по его меркам тянуло на бурные аплодисменты.
— Ладно. И сколько у нас?
— Ни Рила.
— А если что-то продать? — я начал загибать пальцы. — Тесак? Он гнолльский, но железо есть железо.
— За гнолльский тесак в приличной деревне сначала спросят, откуда он у тебя. Потом позовут соседей и спросят еще раз, хором. Отвечать, правда, будут твои кости. Так что спрячем.
— Часы?
Патко посмотрел на меня таким взглядом, что я почувствовал себя полным идиотом.
— Твой toriat стоит как хороший дом в крупном городе. Может, как два. А теперь подумай сам: приходит не пойми кто в обносках и продает вещь, которую носят люди с личной охраной. Что с ним будет?
Я вздохнул.
— Наверное, ничего хорошего.
— Быстро учишься, — он начал складывать наше имущество обратно в сумку. — Toriat не трогаем. Последний Нашмал драконьего всадника не трогаем тем более. Остается работать. Руки у тебя, хвала богам, есть, рост пугающий, значит, в первой же деревне что-нибудь заработаем.
Нашмалом, насколько я понял, называли кристаллы, которые восстанавливают магию. Или что-то вроде того. Если честно, я все же не совсем понял.
— А фибула? — я кивнул на сумку всадника, где лежала серебряная птица со свитком в клюве. — Она же тоже денег стоит.
Патко замер на половине движения. На секунду, не больше, но я заметил.
— Про герб, — строго отрезал он. — вообще забудь.
И почему-то не стал объяснять.
Вечером того же дня я достал блокнот.
Обычный блокнот в клетку, прихваченный из лагеря вместе с карандашами. Пока Патко возился с ужином, я сел поближе к костру и начал делать то, чему меня пять лет учили в университете. Анализировать язык.
Проклятье проклятьем, а мана у Патко все же действительно не бесконечная. Может, и у меня тоже, но кто знает.
— Что ты делаешь? — Патко навис над плечом.
— Учу язык. Ты же сам велел.
— Я велел повторять слова, — он присел рядом и уставился в блокнот. Читать наши буквы он, понятно, не мог, но столбики и стрелки говорили сами за себя. — А это что?
— Таблица. Вот корень, вот окончания. Если я прав, то могу построить форму, которую ты мне не говорил. — Я прикинул. — Naeloe — есть. Прошедшее от мужчины будет… naeloeoha?
И только потом понял, что просто дважды повторил одни и те же слова. Магия… странная штука. Патко молчал так долго, что я успел решить, будто ошибся.
— Кто тебя этому научил, — наконец спросил он. Без вопросительной интонации.
— Профессора в университете, — пожал я плечами. — Я переводчик. Ну, почти доучился. Работать бы, правда, все равно не стал. Искусственный интеллект, по забавному совпадению, отнял у меня данную перспективу еще до выпуска.
Патко икнул на фразе “искусственный интеллект”, которую явно понял. Не потому, что у них здесь имелось нечто схожее, а скорее из-за того, что Патко не был идиотом и мог осознать суть сказанного.
— Выглядит неплохо, — протянул Патко, после чего опустился рядом и подал жареную… ну да, рыбу. — Артур. Слова, из которых сделана речь, и Слова, которые являются основой магии, они происходят из одного и того же… явления. Прости. Именно поэтому я и не спешу отвечать на твои вопросы по магии. Я не Наставник, так что… Но! Человек, который способен вот так работать с языком, как ты, и, тем более, выучил два Слова всего за полмесяца, да еще и обрел Знание… — он постучал пальцем по таблице. — В Башне тебе будут рады почти все Круги. А вот за пределами Башни…
Над костром повисла пауза. Полено стрельнуло искрами.
— Это ты меня сейчас похвалил или предупредил?
— Все сразу, — Патко поднялся. — Записи не показывай никому. И мне, наверное, все же надо научить тебя прятать Кавис.
На рассвете мы вновь отправились в путь. Я опирался на палку, которую выстругал еще в лагере, с весьма удобной развилкой под ладонь, и она стойко отрабатывала каждый подъем и спуск. За спиной висел рюкзак с запасом из лагеря.
Сам лагерь Патко, кстати, перед уходом сжег. Не при помощи маны, разумеется. Экономный маг просто разворошил костер и по очереди подпалил постройки. К середине следующего дня я ненадолго повернулся к лесу, чтобы посмотреть, как над кронами поднимаются черные клубы, после чего заставил себя больше не оборачиваться на столб дыма.
Последний кусок Земли в этом мире догорал у меня за спиной, и лучшее, что я мог сделать, это идти вперед.
В наушниках, опущенных на шею, играла музыка. Патко первое время вертел головой, выискивая источник звука, потом сдался и объявил, что стекло, в котором живут невидимые музыканты, его не касается. Но я замечал, как он подстраивает шаг под ритм.
Очередной ночью он аккуратно разбудил меня, тронув за плечо.
— Вставай, Артур. Покажу кое-что.
Над нами сверкала ночь. Звезд было столько, что между ними не осталось черного, только густая светящаяся пыль от края до края. Патко сел на камень, поднял посох и принялся водить им по открывшимся просторам космоса. Чужого или родного? Кто знает.
— Смотри. Вон Пряха. Ниже Колесо. А та красная — Глаз Пастуха, с его помощью можно узнать, где восток, — кристаллы двигались от созвездия к созвездию, и я вдруг понял, что рядом со мной на камне сидит… маг звезд и луны. — А теперь главное.
Он начертил на песке окружность и разбил ее черточками на доли.
— Моя мана, как я уже говорил, восстанавливается, когда луна в зените. Все остальное время мне помогает только Нашмал, но те, что у Всадника, слишком сильные для меня. И я бы не хотел вновь к нему прибегать.
— Ты это к тому…
— Я это к тому, что скоро нам придется выбирать, что нам полезнее. Проклятье, чтобы мы могли друг друга понимать, или защитные чары на ночь.
Не самые приятные новости.
— Сколько это в днях?
— Меньше, чем нам идти.
Я посмотрел на звездную пыль над головой и задал очередной вопрос:
— Почему у меня мана все время восполняется?
Патко только пожал плечами:
— Понятия не имею, — помолчал немного и добавил. — И на твоем месте я бы ни у кого другого подобное больше не спрашивал. В мире есть не так много Кависов, которые, как и твой, способны просто так восстанавливать силы.
Днем позже долина кончилась.
Мы забрались на гребень, и внизу перед нами предстала дорога. Самая настоящая, чем-то напоминающая те, что я видел в документалках про Римскую империю, моя первая дорога этого мира. По ней стоило бы радостно сбежать вниз, если бы не одно “но”. Поперек обочины стояла телега с обрубленной постромкой, без лошади и без хозяина. На стволах у дороги белели свежие затесы с одинаковым угловатым знаком. А дальше к югу, над перелеском, поднимались два столба дыма, между которыми по дороге ползла темная колонна. Люди. Много людей.
— Ложись, — Патко дернул меня вниз.
Мы лежали на гребне почти полтора часа, пока колонна не втянулась в перелесок.
— Беженцы?
— Или беженцы, или те, от кого бегут. С такого расстояния разница невелика, — Патко отполз от кромки и сел. — Дорогой не пойдем. Проклятье, как же сложно без карты… Но, кажется, она идет через приграничье, а там нас сперва нашпигуют стрелами, и только потом спросят, кто мы такие. У нас ни бумаг, ни денег. Так что наши Кависы станут предметом всеобщего нездорового ажиотажа. А у меня боевых слов в арсенале всего пара штук. Не говоря уже о том, что после даже одного сложенного из них заклинания я до полнолуния останусь без маны.
— Заклинания, сложенные из слов?
— Потом, — он поднялся и махнул рукой вверх, на склоны. — Пойдем верхом. Потеряем, конечно, до недели, но это все еще лучше.
— А если пойдем низом? — я указал на лес вдоль дороги.
— В лесу около дороги в приграничье рядом с двумя воюющими королевствами? — уточнил Патко, и с каждым его словом я все отчетливее чувствовал себя идиотом. — О, сущие пустяки, Артур, если, конечно, у тебя есть запасная голова.
Мы пошли верхами.
На очередном привале, когда мы вновь питались… рыбой, выловленной в скалистом ручье, я вернулся к своим бесконечным расспросам.
— А как ты вообще оказался в Бесконечном Лесу?
— Сам бы хотел знать, — Патко подбросил веток в маленький костер, который мы устроили в яме. — Я работал над самым обычным заказом. Портовой службе понадобилось перестроить склад, а точнее, впихнуть в него втрое больше, чем он вмещает. У меня в гримуаре есть Слова, связанные с перемещением в пространстве, так что они обратились ко мне. Работа пусть и муторная, но обещали неплохие монеты. Так что я охотно согласился.
— И что пошло не так?
— Понятия не имею, — он потуже закутался в плащ и слепо смотрел в огонь. — В своей мастерской я работал над заклинанием, пытаясь правильно сложить Слова... А следующее, что помню, это как падаю сквозь еловые кроны. Ветки, ветки, удар, плечо в крови, маны почти не осталось. Поднимаю голову, а на меня несется через бурелом какой-то бешеный длинный парень, а за спиной у него graeli.
Вот опять. Проклятье Патко не смогло справиться с очередным словом.
— Погоди, — я даже подался вперед. — Повтори последнее слово.
— Граели?
— Оно тоже не переводится.
— А как оно должно переводиться? — Патко с удивлением поднял бровь. — Это их имя. Граели — это граели.
Я несколько раз моргнул и покачал головой. Хорошо хоть, что в моих предположениях насчет виверны я нигде не просчитался. Но, в собственное оправдание, спешу напомнить, что они действительно выглядели как гноллы. Только на метр меньше и на полцентнера легче.
Я посмотрел на грустно улыбающегося Патко.
— Тебя ждут дома? — спросил я быстрее, чем понял, что, возможно, это не самый уместный вопрос.
— Жена, — он произнес это с такой нежностью, что мне даже стало не по себе. — Верта. Ведьма из Габилби, это государство на полуострове, строго через залив от Набунара. Она уже места себе, наверное, не находит от волнения.
— Ведьма? В смысле, настоящая?
— А бывают ненастоящие? — он усмехнулся. — Мы познакомились в Башне. Все носители Кависа учатся там с десяти лет… ну, почти все. Те, кто могут туда добраться, или кого приводят Наставники Кругов. Не так много осталось Искателей, которые пытаются найти в мире носителей Кависа. Вторая Война Магов сильно проредила их ряды. Да и из всех Башен Древних осталась только та, что в Набунаре. Так что число Диких Носителей только растет. Даже когда я начинал свое обучение немногим больше двадцати лет назад, то…
Я прослушал часть рассказа Патко. В моей голове все еще звенело — “учатся с десяти лет”, “начинал немногим больше двадцати лет назад”, то… но, к моей чести, это был лишь шестой день нашего путешествия. И, видимо, все истории про то, что рыба способствует работе мозга, не сильно близки к истине.
— Погоди, а сколько тебе вообще лет?
— Тридцать три.
Я чуть не съехал с камня, на котором сидел.
— Сколько?!
— Тридцать три, — повторил Патко с легким недоумением. — А что?
Я несколько раз хлопнул ресницами.
— Нет, ничего, — выдавил я. — Просто ты… неважно. Мне двадцать три, если что.
Теперь пришла его очередь удивляться. Патко оглядел меня с головы до ног.
— Двадцать три? Я думал, шестнадцать. Ну, семнадцать. И что у тебя в роду эльфы, раз ты такой длинный.
— В моем роду… — я поперхнулся. — эльфы? Эльфы существуют?
— А почему нет? — снова вопросом на вопрос ответил Патко. — Или там, откуда ты родом, их нет?
— Патко, это почти политический вопрос... Просто до этой секунды я не задумывался о существовании других рас.
— Я же говорю, Артур, ты так многого не знаешь, что я даже плохо представляю, с чего начинать разговор, — Патко зевнул. — Спи. Завтра длинный день. Как и послезавтра. Как и… Проклятье! Я никогда не любил путешествия! Особенно пешком!
— Последний вопрос. Откуда вообще берутся носители Кависа?
Он пожал плечами, уже заворачиваясь в плащ:
— Оттуда же, откуда и все. Из матерей. Мы просто рождаемся.
— И все?
— Артур, ты начинаешь меня беспокоить. Тебе нужно что-то кроме? — сонно отозвался Патко. — Могу придумать для тебя сказку, в которой носители Кависа появляются оттого, что мы заключаем сделку с демонами. Хотя, впрочем, и такие есть.
— Патко.
— Да?
— Ты шутишь?
— In, — ответил он, и я понял, что проклятье уже перестало действовать.
Прошло несколько недель пути
Мы стояли под деревянными воротами, опираясь друг на друга и, что, возможно, куда важнее — лбами в створку. Изможденные, грязные, уставшие, пахнущие так, что порой луговые зайцы задыхались в своих норах при нашем приближении, мы по очереди хрипели вверх. Куда-то туда, где за заостренными бревнами угадывалось что-то живое. Я хрипел на ломаном Унладе (как назывался местный язык). Патко просто хрипел.
Створка дрогнула.
Узкая калитка в воротах подалась внутрь, и мы, потеряв опору, повалились следом, шлепнувшись лицами в утоптанную землю чужого двора.
— Воды… — взмолился я, глотая потрескавшимися губами дорожную пыль.
— Naeloea… — простонал рядом Патко.
Он просил еды.
Поделится в соц.сетях
