Чужой жетон 5. Служить и защищать
Аннотация
Я оказался слишком самоуверенным, прошлые успехи вскружили мне в голову. А потом меня спустили с небес на землю. Отдел внутренних расследований рассматривает мое дело и не исключено, что в конечном итоге я вылечу из полиции.
Но сейчас мне позволили вернуться на службу. Да, это временно, в качестве патрульного и на сокращенный оклад - но это уже какая-то работа. К тому же я не собираюсь просто ждать, пока меня вышибут из полиции. Я продолжу свое расследование, и рано или поздно доберусь до тех, кто опорочил мое имя. И заставлю их заплатить.
Теперь это личное.
Авторы: Наиль Выборнов, Семен Гражданцев
Цикл: Чужой жетон
Предыдущие книги этой серии:
Чужой жетон 4. Город падших ангелов
Чужой жетон 3. Полиция нравов
Чужой жетон 2. Крутящий момент
Чужой жетон. Мент из Южного Централа
Но сейчас мне позволили вернуться на службу. Да, это временно, в качестве патрульного и на сокращенный оклад - но это уже какая-то работа. К тому же я не собираюсь просто ждать, пока меня вышибут из полиции. Я продолжу свое расследование, и рано или поздно доберусь до тех, кто опорочил мое имя. И заставлю их заплатить.
Теперь это личное.
Авторы: Наиль Выборнов, Семен Гражданцев
Цикл: Чужой жетон
Предыдущие книги этой серии:
Чужой жетон 4. Город падших ангелов
Чужой жетон 3. Полиция нравов
Чужой жетон 2. Крутящий момент
Чужой жетон. Мент из Южного Централа
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Я ехал по Харбор-Фривей в сторону участка. За прошедшие две недели это был первый раз, когда я вновь планировал побывать в семьдесят седьмом. Отдел внутренних расследований учел тяжесть предъявленного обвинения и принял решение о полном отстранении, без содержания.
Вечером того же дня, через несколько часов после серьезно выбившего меня из колеи разговора с Левандовски, я понял, что нужно бороться за свое доброе имя. Поэтому поехал в лабораторию и сдал всевозможные жидкости на токсикологическую экспертизу. Вполне ожидаемо, результаты оказались отрицательными — после отравления прошло больше суток, и либо эта дрянь уже метаболизировалась организмом, либо с самого начала не отражалась на стандартных тестах — таких веществ тоже хватало, особенно сейчас, когда токсикология не так развита, как в двадцать первом веке.
Единственным моим свидетелем стал Джейк — тот самый мужик, который той злополучной ночью подвез меня домой из Восточного Голливуда, и номер которого я запомнил, сам не знаю зачем. Он сказал следователям, что я в тот момент действительно выглядел дезориентированным и заметно пах помойкой. Выделенный мне из Лиги защиты полицейских адвокат только развел руками — мы были в глубоком дерьме. Так что я искренне не понимал, зачем Левандовски — а вызвал меня именно он — хочет видеть меня. Разве что собирается поглумиться и вручить повестку на итоговое заседание Дисциплинарного совета.
В первые дни самым логичным решением мне казалось найти Стэплтона и выбить из него все дерьмо, а заодно и признание. Я ездил к его дому, следил за входом, опрашивал соседей. И в итоге выяснил, что ублюдок уехал в тот же день, что отравил меня. А туда, где он жил, уже въехали новые арендаторы.
А потом были две недели в трейлере, выбирался только в качалку, и в магазин за продуктами и кормом для животных.
Эти две недели я сидел и не мог понять — как меня вообще угораздило в эту ситуацию влезть. Настолько необдуманные поступки были вообще мне не свойственны. Вот как бы я действовал в прошлой жизни? Да работал бы совсем иначе, используя весь доступный мне административный ресурс. Уговорил бы Роуз написать заявление, а забрать его уже было бы нельзя — это общественное преступление, и ничего не сделаешь с этим, пришлось бы расследовать.
А тут… Наверное надо было обратиться сразу в прокуратуру или в ФБР. Кажется, успех двух прошлых операций вскружил мне голову. Там ведь я тоже брался за дела, намного выходящие за рамки моих полномочий. Но в итоге-то все получилось — схему с угонами и мексиканской мафией накрыли, Коуч попался с поличным. Почувствовал себя супергероем на волне успеха? Идиот…
Вроде бы старался действовать правильно и соблюдать закон. Да, пошел на грязную провокацию, но ведь почти сработало, верно? А потом… Потом вышло то, что вышло.
И на самом деле даже в этот мотель в Сан-Фернандо я поехал, понимая, что там меня может ждать ловушка. А в итоге послушал, как Стэплтон запел и расслабился — подумал, что мне наконец крупно повезло. Или скорее убедил себя в этом. Просто втемяшил себе в голову то, что если я буду осторожен, со мной ничего не случится. Ну и сознательно не взял с собой ни Ника, ни кого-то еще, потому что посчитал, что раз уж сам влез в это дерьмо, то самому мне его и расхлебывать. И рисковать еще чьими-то жизнями я не имею морального права.
Короче, поступил благородно, но очень глупо. И объяснения этому найти не мог.
А может быть, это настоящий Майк Соко влиял на меня? Он ведь умер достаточно глупо, когда решил выслужиться и в одиночку полез искать ворованную машину, где и получил по голове. Может быть, его личность не умерла вместе с ним, а оказалась как бы поглощена мной? Вместе с памятью и навыками тела? Может быть, я не заменил его, а вошел в симбиоз?
Не знаю, но получилось, откровенно говоря, дерьмово.
Я воткнул четвертую передачу, и «Шеветт» радостно ей захрустел. Его, кстати, нашли в тот же день — на полицейской штрафстоянке, куда его эвакуировали с обочины, на которой я отрубился. Было видно, что в него успели неоднократно залезть — внутри все было перевернуто, валялась стеклянная бутылка из-под пива и пустой баллон из-под синей краски. А на боку теперь красовался один из многочисленных тэгов Крипс. Все это тоже было донесено до следователей, занимавшихся моим делом — ведь это было хоть и косвенным, но доказательством моей версии.
Ключ, кстати, был найден прямо в замке зажигания, как мне сказал сотрудник штрафстоянки. Так что «Шеветт», очевидно, пытались угнать, и возможно не один раз, но так и не смогли завести. И выместили свое недовольство, разукрасив ему левый борт. А заодно и вытащив все ценное. Благо, такового было немного — два запасных магазина к Беретте, которую у меня все равно изъяли, да пачка стяжек. Последнее бесило особенно сильно — я так старался, выбивая их в оружейке, и в итоге за неделю одна пачка сгорела, а второй кто-то приделал ноги. Осталась всего одна, да и та початая, которую я таскал в кармане.
Но одно радовало — я наконец починил глушитель, приколхозив на прогоревшее место кусок листового асбеста, обернув его сверху листом жести и закрепив хомутами. Теперь выхлоп звучал более-менее нормально, если это, конечно, можно было так назвать.
А еще я провел телефон в трейлер. Решил, что мне нужна нормальная связь хотя бы с Ником, раз уж мы больше не видимся на работе. Да и в целом я пытался хоть чем-то себя занять, чтобы прогнать из головы тяжелые мысли.
Телефонная линия в трейлерном парке, к моему счастью, уже была, тянуть провод далеко не пришлось, поэтому вся процедура обошлась мне в сто пятнадцать долларов вместе с простеньким аппаратом. Правда, с меня еще содрали пятьдесят баксов депозита при подключении — сказали, что если буду вовремя оплачивать тариф, их вернут через год.
Я свернул на знакомую парковку и почувствовал щемящее чувство в груди — несмотря на все недостатки, я действительно полюбил эту работу, и терять ее было больно и обидно. Закрыл «Шеветт», глянул на часы — дешевый ноунейм, который я взял в ближайшем ломбарде — они показывали без четверти семь. Понятия не имею, зачем Левандовски вызвал меня к семи утра понедельника — у него ведь у самого еще рабочий день толком не начался. Сомневаюсь, что просто чтобы досадить мне.
Я поежился от прохладного ветра и запахнул куртку — солнце еще не показалось из-за горизонта, на улице было градусов пятнадцать. Середина октября уже ощущалась — днем не было той невыносимой жары, а ночью уже откровенно чувствовалась прохлада.
Прошагал по ступеням ко входу, кивнул порядком удивившемуся дежурному, поднялся на второй этаж и постучал в кабинет Левандовски, решив не дожидаться точного времени в коридоре. Тот уже был на месте и пригласил меня внутрь.
— Садись, — кивнул лейтенант, когда я вошел и закрыл за собой дверь.
Я сел, посмотрел на Левандовски — лицо его было мрачнее тучи. Странно, и чего это он надулся?
— Пришло предписание из Отдела внутренних расследований, — начал он недовольным голосом.
Ну точно, назначили дату итогового слушания по моему расследованию.
— Я сделал все, чтобы тебя вышибли из полиции, как бы ты ни юлил и ни пытался выкрутиться. И так бы и произошло, потому что твои свидетели и улики — курам на смех, — сказал он, и в его голосе послышалось нескрываемое раздражение. — Если бы за тебя, какого-то дьявола, не вступились Касселс и, что важнее, Ричард Спронг.
Я дар речи потерял. Ладно Ник — он был моим единственным другом в этой жизни, и даже если бы я просил его не вмешиваться, все равно топил бы за меня до конца. Но Спронг, мой бывший лейтенант из угонов?
Я вдруг почувствовал странное теплое чувство в груди. Все эти две недели в трейлере меня одолевало отвратительное ощущение безнадеги. Саре я не звонил — и даже не из-за опасности, которая уже, скорее всего, миновала — лишенный жетона я для Гольдберга не опаснее мухи. Мне было стыдно. Она ведь наверняка тоже видела ту газету. Да, Ник пару раз приезжал меня проведать, но все остальное время я явственно ощущал только собственное бессилие.
Теперь же я буквально внутренностями ощутил — все это время я был не один. За меня боролись, даже если я этого не видел. И это было удивительно — да, мы расстались со Спронгом тепло, но нас нельзя было назвать друзьями — хотя бы потому что своими несанкционированными расследованиями и нарушениями регламентов я попортил ему колоссальное количество крови. А теперь они с Ником вступились за меня. Хотя это было очевидным риском для их карьеры — если Дисциплинарный совет признает виновным того, за кого они поручились, это будет жесточайшим ударом по их репутации, и при малейшей оплошности копать под них будут гораздо сильнее, чем могли бы.
— Расследование продлили еще на месяц, — сказал Левандовски, и я буквально кожей почувствовал его негодование по этому поводу. — На время его проведения ты отстранен от работы детективом…
Ну, это я и так знал.
— И понижен до патрульного, — закончил Левандовски и добавил с заметным ядом в голосе: — Но на машину даже не рассчитывай — пойдешь клеить штрафы. Пешком.
Я посмотрел на него внимательно — нет, не шутит. Сволочь. Из памяти Соко я знал, что понижение до патрульного было одним из самых унизительных наказаний для проштрафившихся детективов. Именно им Соко зачастую пугал Спронг в свое время, пытаясь образумить.
Знал я и то, что многие детективы не выдерживали такого унижения и увольнялись. Посмотрел в лицо Левандовски — тот глядел на меня выжидающе. Ну нет, не дождешься, гадюка.
— Хорошо, — кивнул я, постаравшись сохранить невозмутимое лицо — незачем давать лейтенанту повод для радости и демонстрировать свои настоящие эмоции.
У Левандовски дернулся глаз.
— Хорошо, — повторил он за мной. — С сегодняшнего дня заступаешь в первую смену. Иди, она начинается через две минуты.
Я кивнул и встал, после чего вышел из кабинета, не прощаясь. Интересно, а если бы я не пришел заранее — я бы и на брифинг опоздал, выходит? Специально так сделал Левандовски или просто назначил самый ранний удобный ему час? Скорее второе, на самом деле. Хоть он меня и ненавидел, но ни разу не был замечен за попытками подгадить по мелочи.
Быстрым шагом спустился на первый этаж — я знал, где проходят брифинги у пеших патрульных. Несмотря на то, что Соко, воспользовавшись званием ветерана, миновал работу в пешем патруле и сразу после работы в автомобильном сдал экзамен на звание детектива, он знал, где работали его ближайшие коллеги. Да и я уже в новой жизни пару раз видел, как ранним утром, еще до начала брифинга детективов, из этого кабинета выходят злые невыспавшиеся офицеры.
Так что я быстро нашел нужную дверь и толкнул ее практически в ту же секунду, когда часы показали ровно семь утра. Внутри все уже собрались. Я быстро огляделся — убранство тут было, конечно, попроще, чем кабинете для брифингов отдела нравов. Небольшое помещение, в центре которого в несколько рядов стояли складные металлические стулья, десятка три. Примерно половина из них была занята офицерами в форме. Напротив расположился небольшой стол, за которым сидел сержант в такой же темно-синей форме. Большая доска с кучей приколотых к ней ориентировок висела у него за спиной. Судя по удивленным лицам, брифинг уже вовсю шел.
— Прошу прощения. Детектив Майкл Соко. На время служебного расследования направлен для работы в пешем патруле.
Я прямо кожей почувствовал, как изменились направленные на меня взгляды, став недружелюбными, а у кого-то и откровенно презрительными. Ну да, дело получилось громким, и теперь о той статье в газете знает каждая собака в участке. Гадство.
— Вообще, у нас принято приходить на брифинг к его началу, а не к концу, но раз целый детектив, то проходи, конечно, — язвительно ответил мне сержант и повернулся к остальным: — Брифинг окончен, приступайте к работе.
Вот зараза. Получается, брифинг у них начинается до начала смены? Надо запомнить. Очень хотелось ответить сержанту в его же тоне, мол, когда направили, тогда и пришел. Но я решил, что разосраться со своим непосредственным руководителем в первый рабочий день — не идеальный план, и оставил его в качестве запасного.
Офицеры вышли, шепчась и бросая на меня косые взгляды, а я подошел к сержанту.
— Мне документы на тебя только четверть часа назад спустили, — сказал тот.
— Да я сам о назначении три минуты назад узнал, — пожал плечами я.
Сержант взглянул мне в лицо и как будто чуть смягчился. Ну да, поздно узнать — это лучше, чем просто так пропустить свой первый брифинг.
— Ладно, — он открыл папку. — Сейчас посмотрю, куда тебя определили.
Он пробежал глазами по нескольким документам и наконец достал нужный.
— Твой маршрут: Флоренс — Вермонт — Семьдесят Девятая — Норманди. Все знаешь ведь, уже работал?
Я покачал головой:
— Из автомобильного патруля сразу в детективы попал.
Сержант недовольно цыкнул, но все же сказал:
— Обходишь весь район минимум раз в два часа. Не гуляешь по периметру, а патрулируешь — проходишь по всем улицам внутри района, особенно по аллеям и переулкам — всякая пакость обычно собирается именно там. Видишь какую-то мелочь — арестовываешь сам. Если что-то серьезное — вызываешь подмогу. Выходишь на смену в семь часов утра, заканчиваешь в три часа дня. Иди, получай рацию, форму и пушку — твоя смена уже началась.
Он протянул руку и сунул мне что-то. Я на автомате взял, посмотрел — это было удостоверение патрульного и новый жетон, не такой, как у меня был. Но все равно снова получить жетон было чертовски приятно. Все это лежало сверху на небольшой, уже знакомой мне книжечке с отрывными бланками — ну да, мне же теперь штрафы выписывать куда чаще придется.
Я кивнул и пошел в подвал за снаряжением. И вот тут начиналось самое неприятное — то, от чего я был избавлен на должности детектива. Ежедневное получение и сдача экипировки. Отправился сперва в комнату выдачи снаряжения — соседнюю от оружейки дверь. Там мне выдали комплект такой же синей формы, как я десять минут назад видел на офицерах, портативную рацию с держателем и чехлом для крепления на ремне и выносным микрофоном на проводе, запасную батарею к ней и связку из двух одинаковых ключей с цифрой тринадцать на бирке. Я усмехнулся, задумавшись, был ли этот номер случайностью. Также мне были положены две пары наручников и фонарь — все со специальными чехлами для крепления на ремень.
Отправился в раздевалку, открыл свой тринадцатый шкафчик и быстро переоделся. Пошел в оружейку и получил пистолет в кобуре. Очень обрадовался, увидев старую добрую Беретту — могли ведь чисто из вредности револьвер всучить, их в участке было еще очень много. Переход на Беретты шел полным ходом, но был еще далек от завершения.
Еще мне полагалась дубинка — та самая знаменитая по множеству фильмов PR-24 с отходящей под прямым углом ручкой сбоку. Как только я взял ее в руки, тело сразу же попыталось сделать пробный замах — похоже, это единственная вещь, по которой Соко скучал после перехода в детективы.
Быстро закрепил оружие на ремне, попрыгал, убедившись, что ничего не гремит и не болтается. Все было нормально, хоть мне и непривычно было снова таскать поясную кобуру. И наконец направился на свой участок патрулирования.
Идти до него было чуть меньше мили, так что я решил не брать машину — мне все равно возвращаться сюда, чтобы сдать форму и оружие, пусть лучше на парковке стоит. Через пятнадцать минут быстрым шагом я перешел Вермонт-авеню и оказался в своей новой вотчине.
Сперва обошел территорию по периметру — она оказалась практически идеальным квадратом со стороной примерно в полмили. Для себя отметил, что начинать патрулирование лучше с места, где должны, по идее, пересекаться Вермонт и Семьдесят Девятая. Потому что по факту они там не пересекались — ровно в углу того самого квадрата, который представляла собой образованная четырьмя улицами территория, стояла небольшая католическая церквушка, через огороженный забором двор которой не было сквозного прохода. Именно отсюда было логичнее всего уходить с периметра вглубь участка, чтобы не делать лишний крюк вокруг храма.
Прошелся по всем улочкам, изучая аллеи и темные закутки, которых, на самом деле, было немало. Я прекрасно понимал, что мне спихнули далеко не самый благополучный район — отсюда частенько приходили заявления на угоны, драки, кражи и другие преступления. Кроме того, здесь нет-нет да и активничали банды. Так что служба вряд ли будет простой, и нужно оперативно запоминать специфику местности.
С изучением вверенной мне территории закончил в районе одиннадцати. Дальше решил пройтись хотя бы по нескольким заведениям, познакомиться с владельцами или сотрудниками. Потому что куда легче работать там, где с тобой готовы сотрудничать местные, чем там, где ты чужак. Пока я изучал проходы и подворотни, в вывески особо не всматривался, так что второй круг по району выходил ничуть не менее информативный, чем первый.
На Флоренс зашел в местный алкогольный магазин с незатейливой вывеской «Bob’s Liquor». Внутри меня встретил высокий и худой как палка негр, одетый в расстегнутую красно-белую фланелевую рубашку в крупную клетку поверх белой майки. На вид ему было лет двадцать пять.
— Как дела, офицер? — дружелюбно махнул он мне рукой из-за прилавка, когда я вошел. Внутри больше никого не было, так что он сосредоточил на мне свое внимание. — Вы что-то проверить или за бутылочкой чего покрепче?
— Добрый день, — я решил, что вежливость в моем положении — лучшее оружие из бесплатных. — Я офицер Майкл Соко, новый патрульный в этом районе. Зашел познакомиться. А ты Боб?
Парень завис на пару секунд, а потом рассмеялся:
— Не-е-е, друг, Боб — это мой дядя, в честь него вывеска. А я пока — просто Бобби, — он радостно улыбнулся. Судя по всему, ему просто было скучно в это время — те, кто пил всю ночь, уже вырубились, а те, кто пить только собирается, еще в магазины не потянулись. Вот он и радовался возможности просто поболтать. На удивление, он совсем не чурался общения с копом.
— Понял, — кивнул я. — Как у вас тут вообще дела? Преступность не докучает?
— Да по-разному, — пожал он плечами. — Когда неделями тишь да гладь, а когда за день два отморозка с пушками вламываются. Тут не угадаешь.
— Ну, думаю, теперь будет поспокойнее, — ответил я. — Постараюсь переловить всех отморозков с пушками.
— Жги, офицер, — поднял он кулак в мотивирующем жесте.
Я кивнул, попрощался и отправился патрулировать дальше — нельзя было торчать внутри торговых точек подолгу, за это могут и по шее дать, если проверка будет. Снова начал обходить район по периметру, пока не наткнулся на пересечении Вермонт и Семьдесят Восьмой на заведение, вывеска над которым гласила «Королевский Обмен Волос». Чего, блин?
Любопытство взяло верх, и я вошел внутрь. И понял, что наш с Соко английский все же оставлял желать лучшего — внутри была обыкновенная парикмахерская, в которой не только делали стрижки, но и, судя по небольшой витрине у стены, продавали парики. Наверное, и волосы тоже скупали, поэтому и «обмен».
Ко мне тут же вышла полная черная женщина лет тридцати пяти и неожиданно потрогала меня за голову.
— О, офицер, желаете подстричься или, может, сменить имидж? У нас есть парики на любой вкус.
И только я хотел что-то ответить, как ее под локоть ухватила другая женщина — лет пятидесяти с небольшим, с подозрительно похожими чертами лица. Негритянка постарше оттянула ее в сторону и зашипела недовольным шепотом на ухо своей, судя по всему, дочери. Вот только то, что они отошли на пять шагов, не слишком помогло им сохранить приватность, так что я услышал:
— Ты что, не узнаешь? Это же тот продажный коп из газет, который все время проводит в борделях!
Женщины обернулись на меня, и от гостеприимства на лице первой не осталось и следа. А мое настроение, уже почти выправившееся после новости о понижении до патрульного, стремительно покатилось обратно вниз.
— Доброго дня. Я офицер Майкл Соко, теперь я патрульный в этом районе. Зашел познакомиться и спросить, нет ли у вас каких-то проблем? — все же произнес я заранее подготовленную фразу.
— Нет, никаких проблем у нас нет, — ответила женщина постарше, благополучно проигнорировав фразу о знакомстве.
— Тогда не смею вас задерживать, — я развернулся и пошел к двери.
И уже выходя, услышал в спину:
— Только таких как он нам не хватало…
Еще пару часов я тщательно патрулировал в поисках какого-нибудь мелкого воришки или барыги, которых можно будет хорошенько огреть дубинкой, чтобы сбросить пар. Но так никого и не нашел — сегодня было подозрительно тихо.
В очередной раз проходя по Вермонт-авеню, обнаружил еще одну, совсем крошечную одноэтажную церковь. Прочитал вывеску — она оказалась баптистской. Я невольно поежился — только этих мне тут не хватало. Это, конечно, лучше, чем какой-нибудь бордель, но тем не менее.
Подумав об этом, прошелся немного вперед и через полсотни шагов наткнулся на сексшоп. Причем вывеска «ХХХ 24 часа» красноречиво говорила о том, что он еще и круглосуточный. Вспомнишь про солнце — а вот и лучик. Ну, почти. По-хорошему, надо бы зайти, познакомиться и обозначиться, но я решил, что сделаю это как-нибудь утром, пораньше.
Все равно все заведения в подобном темпе мне не обойти даже за три дня, очень уж их много на больших улицах по периметру подконтрольной территории. А утром хотя бы будет минимальный шанс с кем-то встретиться. Потому что если меня сфотографируют на выходе из секс-шопа и опубликуют статью с заголовком «Коп-извращенец закупается перед визитом в любимый бордель» — мне точно придется кого-нибудь застрелить.
Так что я дошел практически до пересечения с Флоренс и свернул в автомастерскую. Когда зашел внутрь через открытые ворота, все вокруг заметно напряглись. В помещении было пятеро мексиканцев — двое ковырялись под капотом старенького «Эль Камино», еще трое курили в дальнем углу и что-то оживленно обсуждали.
— Добрый день, офицер, — подошел ко мне один из тех, что разбирался с машиной. — Что-то случилось?
— Нет, — покачал я головой. — Я новый патрульный в вашем районе. Вот, обхожу территорию, проверяю, все ли в порядке. Меня зовут Майкл Соко.
В этот момент один из стоящей в углу компашки внезапно коротко указал в мою сторону рукой и сказал:
— ¡Es el mismo pinche poli que le gustan las putas!
А потом все трое уставились на меня и противно заржали.
Я не знал испанского, но Соко прожил в США достаточно, чтобы прекрасно выучить последнее слово в этой фразе — его даже я уже запомнил. Я посмотрел на трех латиносов, которые продолжали гиенить в углу, и мое настроение стало портиться еще быстрее, чем до этого.
Судя по всему, это отразилось на моем лице, потому что стоящий передо мной механик вдруг затараторил:
— У нас все хорошо, офицер! Все тихо, никто ничего не нарушает! А если нарушит, мы сразу дадим вам знать. Вы только обращайтесь — мы всегда готовы помочь полиции, чем сможем.
— Хорошо, всегда доброго, — ответил я и быстро пошел на улицу. Пока желание проверить новую Беретту не стало слишком сильным.
Оказавшись на улице, посмотрел на часы — до конца смены оставалось еще десять минут — успею пройти еще немного, и можно возвращаться. Так что я дошел до угла и все же свернул на Флоренс. Прошел немного вперед и наткнулся еще на одну баптистскую церковь. Да вы, блин, издеваетесь.
Развернулся и пошел в сторону участка, размышляя о том, сколько еще подобных открытий будет ждать меня, когда я завтра продолжу осматривать свое новое «рабочее место».
Поделится в соц.сетях
