Вожатый из 90-х — 5
Аннотация
Его убили в девяностых.
Очнулся он в 2026-м — в теле психолога элитного лагеря для трудных мажоров.
Здесь избалованные сынки богачей ломают персонал, качают права и никого не боятся. Но они ещё не знают, что старый психолог умер. А новый пришёл стать вожаком.
Автор: Валерий Гуров
Цикл: Вожатый из 90-х
Предыдущие книги этой серии:
Вожатый из 90-х - 4
Вожатый из 90-х — 3
Вожатый из 90-х — 2
Вожатый из 90-х
Очнулся он в 2026-м — в теле психолога элитного лагеря для трудных мажоров.
Здесь избалованные сынки богачей ломают персонал, качают права и никого не боятся. Но они ещё не знают, что старый психолог умер. А новый пришёл стать вожаком.
Автор: Валерий Гуров
Цикл: Вожатый из 90-х
Предыдущие книги этой серии:
Вожатый из 90-х - 4
Вожатый из 90-х — 3
Вожатый из 90-х — 2
Вожатый из 90-х
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
СБэшник.
Не было печали — купила баба порося.
Тот самый, которого мы недавно художественно законсервировали в подсобке. Рядом с ним стоял ещё один. Пониже, но и пошире, крепенький такой дядя с квадратной челюстью. Оба стояли у окна. При выключенном свете.
— Деловые люди нынче пошли, — сказал я. — В гости ходят без стука.
— Завтра утром вы ведёте себя спокойно, — заговорил СБэшник. — Не качаете тему. Подписываете объяснение, что конфликт возник из-за недопонимания. И берете на себя всю ответственность, фиксируя негодность вашей методики.
Второй сделал шаг к двери, отрезая мне путь к отступлению. Правда, отступать я не собирался.
— А если я сегодня не в настроении подписывать макулатуру? — уточнил я.
СБэшник улыбнулся.
— Тогда завтра ваши мальчики будут до-о-олго давать объяснения, — протянул он. — Там есть что разбирать.
Вот тут он зря так.
До этого момента это был просто разговор двух взрослых людей, один из которых считал себя умным. После упоминания пацанов разговор закончился.
— Не похоже на предложение, подкупающее своей новизной.
Рожа у СБэшника нахмурилась — не понял. Ну, в том, что он непонятливый, я уже успел убедиться не единожды.
— Я про то, что мы не договоримся, господа. Где дверь показать?
Крепенький потянулся ко мне первым. Видимо, хотел взять за грудки и объяснить позицию администрации языком прикладной педагогики. Я прекрасно понимал, что оба товарища хорошо подготовлены и пришли сюда не кукурузу стеречь. С моими физическими кондициями, пусть и с опытом из прошлой жизни, справиться с ними было бы проблематично.
Но, во-первых, темнота — друг молодёжи. А свет и так не был включен.
Во-вторых, мой внешний вид был как недостатком, так и преимуществом одновременно.
— Ой, а вы что, бить меня собрались? — я поднял руки ладонями вперед. — Не надо, пожалуйста!
Слова явно сбили крепенького с толку, он чуть подвис, а я ушёл с линии атаки, поймал его кисть, вывернул наружу и вогнал плечом в шкаф. Шкаф жалобно хрустнул, крепенький выдохнул так, будто воздух стравило из грелки.
СБэшник рванулся сбоку.
Я схватил с кровати одеяло и кинул ему навстречу. Мужик тотчас запутался, потерял ориентиры. Я встретил его локтем в солнечное сплетение. Он согнулся, но оказался крепче, чем выглядел. Попытался прихватить меня за пояс, получил коленом в бедро, в область пятиминутки, и сразу перестал изображать героя.
— Ой-ой-ой…
Я схватил его руку, резко завел за спину, прижал лицом к столу и чуть надавил.
— Рот закрой, — процедил я.
Крепенький тем временем попытался подняться. Упрямый, зараза, с первого раза, видимо, не дошло.
Я огляделся и, схватив статуэтку, сначала предупредил мужика:
— Не надо.
Он не послушал. Пёр на меня как танк.
Ну ладно…
БАМ!
Статуэтка глухо ударила о голову нападавшего. Он тотчас стёк на пол, уйдя в состояние гроги. Я взял со стула ремень от старой спортивной сумки, рывком притянул его руку к ножке кровати и зафиксировал. Пусть минут десять подумает о смысле жизни.
СБэшник тоже оказался упертым — пришлось привязывать его к батарее шнуром от зарядки ноутбука. Через минуту оба уже лежали в моей комнате обездвиженные, толком не поняв, как так произошло. В их картине мира тощий доходяга-психолог, каким они видели меня, попросту не мог оказать должного сопротивления таким здоровым лбам.
СБэшник зло дышал носом.
— Ты совсем больной? — прошипел он.
— Ещё раз тронете моих пацанов — будете объяснять ментам, почему вы ночью полезли в комнату к сотруднику лагеря, — обозначил я.
Круглоголовый что-то промычал.
— Вот и договорились.
Мне, по крайней мере, так показалось. На деле эти два неприятных типа переглянулись и бросились на меня с двух сторон одновременно. Главный был привязан крепко и до меня бы не добежал, а вот его дружок крепенький рванул так, что сдвинул кровать…
Я резко сместился, и оба ударили друг друга лбами.
Клац!
Звук вышел настолько неприятный, что я даже поморщился. Да и удар вышел плотный — оба завалились на пол без сознания. Выключились.
Теперь два бессознательных тела лежали посреди комнаты, распластавшись в форме морской звезды. Идиоты… вопрос, что теперь с ними делать? Если сейчас кто-то зайдёт в комнату и увидит этих товарищей в таком виде, привязанных к стояку и кровати, то проблем не избежать. Выкрутиться я, может, и выкручусь. Но времени на такие выкручивания придется потратить вагон и маленькую тележку. Потому и ментов нет смысла вызывать…
Мысль оборвал звук.
В дверь постучали, и я медленно перевел взгляд на дверное полотно.
— Кто?
— Роман Михайлович? — раздался голос Леона.
Вот только этого мне сейчас для полного счастья не хватало.
Я быстро оглядел комнату. Оба моих гостя не спешили приходить в себя. Мда… но в целом — вполне обычный вечер лагерного психолога, если не вдаваться в детали.
Я приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы Леон видел меня, а не интерьер.
— Чего не спишь?
Леон стоял в коридоре с грамотой в руке.
— Поговорить надо, Роман Михайлович.
Послать его спать? Разумнее всего, но я видел по лицу пацана, что разговор ему был крайне важен. К тому же будет ли ещё у меня такой момент, когда Леон подойдёт сам, если сейчас я откажу?
Ладно… я вздохнул, вышел из комнаты, потому что не мог пригласить пацана внутрь. Так что поговорим в коридоре.
— У тебя есть пара минут, — обозначил я.
Хотелось верить, что за это время товарищи отдыхающие еще не успеют проснуться.
— Я вам желание должен, — начал Леон.
Из комнаты в этот момент донёсся едва слышный скрип. Потом сдавленное:
— М-м…
Леон нахмурился и повернул голову на дверь за моей спиной.
— А кто это? — чуть смущенно поинтересовался пацан.
— Никто.
Леон посмотрел на меня, переведя взгляд с двери. Судя по лицу, в версию про «никто» он не поверил.
— Так что ты про желание говорил? — спросил я, возвращая его внимание к разговору.
Пацан сильнее сжал грамоту, которой он явно гордился. Я прекрасно помню, о каком желании шла речь. Некоторое время назад мы с ним на это самое желание поспорили. Кто проиграет в пейнтбол, тот это желание торчит. Но было интересно, что ответит сам пацан.
— То, которое я вам теперь должен. Вы выиграли… — нехотя, но все же произнёс Леон.
— Забыли. — Я медленно покачал головой. — Ничего ты мне не должен.
Леон нахмурился.
— Почему это?
Я молча смотрел на пацана. Леон выглядел вымотанным, но гордым. Сейчас передо мной стоял уже никакой не вожак синих. Просто пацан, который начал понимать, что его вели туда, куда он сам идти уже не хочет.
— Потому что сегодня ты сделал правильный выбор, — сказал я. — За правильный выбор не расплачиваются.
— Какой выбор?
— Хочешь вернуться к красным.
Леон застыл, не до конца понимая, куда я клоню.
— Откуда вы знаете? — осторожно спросил он.
— По твоим глазам вижу, — хмыкнул я.
Леон отвёл взгляд.
— Они меня не примут.
— Сейчас нет.
Леон резко посмотрел на меня.
— Спасибо, утешили.
— Я прямо говорю, а не утешаю. Сейчас не примут. Ты долго стоял против них. Одного честного разговора мало.
Пацан молча кивнул. Леон был далеко не глупее и прекрасно понимал, о чем я говорю.
— Но дверь тебе пацаны не закрыли, — добавил я.
Из комнаты снова раздался приглушённый шорох. Леон опять покосился мне за плечо, но уже без прежнего интереса. Для него теперь не существовало ничего, кроме этого разговора.
— Кирилл собирал про нас слабые места, — признался пацан после небольшой паузы.
— Знаю.
— Не всё знаете... — выдохнул Леон, ему явно непросто давалось это признание.
— Говори.
Леон помолчал. Видно было, что ему неприятно. Не страшно даже, а мерзко. Будто он сейчас вытаскивал из себя то, чем раньше сам пользовался.
— У нас в синих про красных говорили. Типа чтобы понимать, кто как поведёт себя на поле. Кто трусит или сорвётся. Про Глеба Кирилл говорил отдельно.
— Что говорил?
— Что у него отца рядом нет. Отец сидит. Кирилл сказал, у Глеба из-за этого силовой перекос. Что его надо либо направить, либо сломать на провокации.
Я задумался. Этой информации я не знал. Не знал, что мой бывший ученик сейчас находится в местах не столь отдаленных. Честно говоря, для меня это прозвучало неожиданно, но вместе с тем вынесло кое-какую ясность во всю ту кашу, которая происходила вокруг этого лагеря.
— Что делать? — спросил Леон.
— Спать, — сказал я.
Леон посмотрел на меня так, будто я его обманул.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Завтра тебе понадобится трезвая голова. Справишься?
Пацан помолчал, потом внушительно пожал плечами.
— Справлюсь. Куда я денусь, Роман Михайлович.
— Тогда иди.
Леон сделал шаг назад, потом задержался.
— Роман Михайлович.
— Чего ещё?
— Если они завтра будут давить на Глеба… я скажу, что Кирилл сам это готовил.
— Скажешь только то, что знаешь.
— Я знаю.
Вот теперь он мне понравился окончательно. Пацан больше не пытался выглядеть сильным. Он просто выбрал, на какой стороне теперь будет стоять.
— Иди, Леон.
Он кивнул и пошёл по коридору, шаркая подошвой кед по полу.
Я закрыл дверь и повернулся к своим ночным гостям. Оба уже пришли в себя и смотрели на меня с разной степенью ненависти и неудобства.
— Ну что, граждане воспитатели, — сказал я. — Продолжим беседу о методах?
Поделится в соц.сетях
