Вожатый из 90-х — 3

Аннотация

Его убили в девяностых.
Очнулся он в 2026-м — в теле психолога элитного лагеря для трудных мажоров.
Здесь избалованные сынки богачей ломают персонал, качают права и никого не боятся.  Но они ещё не знают, что старый психолог умер. А новый пришёл стать вожаком.

Автор: Валерий Гуров
Цикл: Вожатый из 90-х

Предыдущие книги этой серии:
Вожатый из 90-х — 2
Вожатый из 90-х

Ознакомительный фрагмент

Глава 1
Я остановился и посмотрел на Федю. Куратор стоял передо мной посреди бокового проезда, весь белый и до предела взвинченный.
— Я требую, чтобы ты сказал, что они тебе там шепчут! — повторил Федя с нажимом. — Роман, это мои ребята. Я имею право знать.
— Имеешь, — согласился я. — Просто знание иногда портит пищеварение.
— Не шути! — Федя даже ногой топнул.
— Я и не шучу. Просто тебе самое время понять, что мир устроен не по методичке.
Федя сглотнул, шагнул ближе и даже подбородок поднял. Храбрился мужик. Получалось у него так себе, зато старался, и это уже было лучше, чем всё, что было до этого в его исполнении.
— Говори!
Я посмотрел за его плечо. Боковой проезд уходил вдоль автомойки к дальней парковке. Там слышался отдалённый гул вентиляции, а также музыка из машины и голоса. Слишком много голосов для обычного утра.
— Мне шепчут, что пацаны связались с цыганами, — сказал я.
Федя даже попятился, настолько ошарашили его мои слова.
— Какие ещё цыгане? Роман…
Федя побледнел ещё сильнее. Я даже забеспокоился, что сейчас придётся ловить его за шкирку, потому что падение куратора на асфальт в наши планы тоже не входило. У нас и так приключений хватало, как по абонементу.
— Охранник и мойщик сказали одно и то же. Пацанов увели к дальней парковке люди с бэхой и шумной роднёй. Там развод. Какой именно — сейчас узнаем.
Федя вздрогнул и повернул голову к парковке.
— Развод?
— Уличный. Поэтому ты сейчас телефон не достаёшь, полицию не вызываешь и рот открываешь только тогда, когда это реально поможет, — вкратце пояснил я правила поведения.
— Надо звонить в полицию, — сказал Федя и полез в карман.
Я взял его за запястье.
— Руку убрал от аппарата.
— Роман, если там преступление…
— Я смотрю, ты прям жаждешь объяснительную писать и следом заявление по собственному?
— А если мы потеряем время?
Федя выдернул руку, но телефон обратно в карман убрал.
— Что тогда?
— Мы сначала пойдём узнаем, что в принципе там происходит. Ну а там и поймём, что тогда, — пояснил я.
Все разводки от цыган я прекрасно знал. Как они работают, какие методы воздействия используют. Ну и на что давят — понимал тоже.
— А если они вооружены? — не унимался Федя.
— Не исключаю этого, — я пожал плечами, развернулся и пошёл на дальнюю парковку.
Федя выдохнул, как-то совсем неуверенно кивнул и все-таки пошёл рядом. Мужик, конечно, струхнул — по полной программе. Шёл он заметно изменившейся походкой: чуть осторожнее и весь болезно осунувшись. Ему очень хотелось выглядеть тем, кто всё контролирует. Но желанию активно мешала сама реальность.
За автомойкой торговый центр сразу сбрасывал с себя красивую маску. Там, у главного входа, были начищенные до блеска стёкла, кричащие вывески и граждане все поголовно с бумажными стаканчиками. Там же, куда мы шли, начиналась служебная сторона жизни: мусорные контейнеры, гул вентиляции, запах пережжённого масла от фастфуда и всяческое отсутствие людей.
Дальняя парковка открылась за поворотом. Сначала я увидел машину. Чёрная новенькая «бэха» стояла боком к бетонной стене. Морда тачки хищно блестела хромом.
Потом увидел пацанов.
Стас стоял возле заднего крыла. Губа у него была разбита, на щеке краснело пятно. Пашка сидел на бордюре, согнувшись и вцепившись пальцами в колени. Белый, злой и весь испуганный. Марат держался рядом, глаза бешеные, весь сжатый, как пружина.
Рядом крутилась шумная компания. В ней были двое молодых, лысый мужик постарше в чёрной футболке и женщина в цветастой кофте. Чуть дальше ещё один мужик лет сорока пяти с большим пузом и парень под тридцать с телефоном в руке. Последний что-то снимал, крутясь вокруг машины и женщины. Сама женщина, кстати, сидела в машине на переднем пассажирском кресле.
Потом я заметил вторую вещь — ключи от машины. Они болтались на пальце у лысого.
Вот теперь картина начала собираться. Машина стояла отдельно, пацаны отдельно, ключи были у чужого мужика, женщина сидела в машине, а рядом дежурил оператор с телефоном.
Пахло разводняком. Дешёвым по своей сути, но дорогим по последствиям.
Больше того, лысый цыган подошёл к бэхе и с важным видом, как будто бы это он хозяин тачки, сел за руль. Вот только мне уже сейчас было понятно, что никаким хозяином тачки лысый не был. Машина была одного из пацанов, вернее отца одного из пацанов, потому что синие были несовершеннолетними.
Федя рядом всё это тоже увидел и шумно вдохнул.
— Боже мой…
Стас среагировал первым. Узнал меня, увидел Федю, и в его глазах на секунду мелькнула надежда, но затем эта надежда сменилась ещё большим ужасом. Пашка поднял голову следом, тоже заметил нас и сглотнул. Марат посмотрел как-то обречённо-мрачно, потом взгляд отвёл. Вляпались пацаны и, судя по всему, вляпались конкретно.
Мы с Федей подошли ближе, я ещё раз оглядел всю эту цыганскую бригаду. Женщина сидела в бэхе на переднем пассажирском кресле. Лысый держал ключи на пальце, парень с телефоном ловил ракурс, пузатый мужик возле бордюра держался за ногу и старательно стонал. Получалось шумно, грязно и очень знакомо.
Я не стал сразу лезть в разговор. Сначала просто посмотрел, чтобы прикинуть для себя общий расклад. Пузатый у бордюра стонал слишком громко, зато паузы делал аккуратно, чтобы слышать разговор. Женщина в салоне сидела с таким видом, будто уже примеряла машину под себя. Парень с телефоном снимал не всё подряд, а только нужные куски: пацанов, BMW, «пострадавшего», лицо Пашки. Лысый с ключами стоял у водительской двери, а двое молодых держались по бокам от пацанов. Руками их никто не трогал, по крайней мере сейчас. Но синяки и ссадины на синих тоже появились не просто так.
Стас смотрел в землю, Пашка сидел белый, как лист из кабинета Елены Сергеевны, Марат, злой как чёрт, с присвистом дышал и явно выбирал между «броситься» и «не сделать хуже». Пацанов уже успели подмять.
— Здорово, братцы, — сказал я, подходя ближе.
Все тотчас перевели взгляд на меня. Лысый цыган в чёрной футболке, которая сидела на нём в обтяжку и поднималась на животе, шагнул навстречу. На запястье у него висел золотой браслет, на пальцах блестели кольца.
— Здорово. Ты кто? — спросил он.
— Тебе точно никто, а так, — я кивнул на троицу синих, — я за пацанами.
— Тут у нас отдельный разговор и не с тобой, — заявил цыган.
— Теперь со мной, — как ни в чём не бывало ответил я.
Цыган сразу нахмурился. Рожа у него мигом стала неприятной, будто кто-то испортил ему выгодную сделку прямо перед подписью.
— За пацанами говоришь? Хорошо. Тогда слушай, раз приехал. Твой мальчик человека сбил. Вон человек сидит, нога опухла, работать теперь не может. Машина дорогая, мальчики богатые, а отвечать никто не хочет.
Пузатый мужик у бордюра тут же застонал громче и схватился за голень.
— Ай, убил, гадёныш… Я теперь как ходить буду…
Женщина в цветастой кофте всплеснула руками из салона BMW.
— Они его задавили почти! На глазах у всех! Потом ещё хамили, орали, что папа приедет и всех купит! Богатые совсем совесть потеряли!
Федя рядом тихо ахнул. Я боковым зрением увидел, как он уже начал складываться в педагогическую позу: сейчас бы извинился, попросил всех успокоиться, предложил круг доверия. Ну и был бы съеден вместе с велосипедом, хотя нет — велик он бы, скорее всего, цыганам отдал.
Я поднял ладонь, не давая ему открыть рот.
— Какие претензии конкретно? — спросил я.
Лысый покачал ключами от BMW.
— Конкретно? Три миллиона ущерба. Лечение, моральный вред, простой работы, нервы семьи. Денег у мальчиков нет. Значит, машина остаётся залогом. Сейчас они звонят отцу, везут ПТС, оформляем по-человечески, и вопрос закрыт.
Я с трудом сдержался, чтобы не усмехнуться. Неплохо эти товарищи подсуетились. Очевидно, что увидели Федькиных пацанов на дорогой тачке и отработали по сценарию. Этой развод-бригаде по-хорошему бы в МХАТ поступить. Так они бы там все экзамены сдали экстерном.
Я посмотрел на наглую рожу лысого цыгана, в глазах которого скрылась жажда наживы.
— По-человечески — это отжать машину за упавшего артиста?
Лысый улыбнулся, но глаза остались холодными.
— Слова выбирай. Человек пострадал. У нас видео есть. В полицию поедет, в интернете опубликует. Там хорошо видно: богатый мальчик на чёрной машине давит человека и потом быкует. Хотите законно? Будет законно. Хотите тихо? Машина закрывает вопрос.
— Покажи запись, — потребовал я.
Парень с телефоном тут же подсуетился, подбежал ко мне и сунул экран телефона мне чуть не в лицо. На экране мелькнула запись: кусок парковки, резкое движение BMW назад, крик, падающий мужик, Пашка с белым лицом у открытой двери. Снято было ловко: самого прыжка почти не видно, зато страх пацана крупным планом — хоть сейчас в городские паблики.
— Дальше есть? — спросил я.
Парень с телефоном замялся.
— А что дальше?
— До того, как он упал. Секунд десять назад.
— Да там ничего важного!
— Раз ничего важного, покажи.
Лысый, видя, что я настаиваю, тотчас включился.
— Ты следователь, что ли?
— Пока зритель, — ответил я. — Но спектакль слабый, хочу понять, кто режиссёр.
Парень убрал телефон к груди, естественно, что показывать мне он ничего не собирался. Женщина на пассажирском сиденье тут же включилась громче:
— Да что он тут командует! Мы тут пострадавшие! Человека калекой сделали, ещё видео ему подавай!
— Пацанов я тоже послушаю, — сказал я.
Лысый качнул головой, попытался упереться и пошёл в отказ.
— Они уже всё сказали.
— Мне не сказали.
Я повернул голову к синим. Пацаны мялись, ещё не понимали, что происходит. И как будто не до конца для себя определились — наше появление с Федей это хорошо или всё-таки плохо?
— Кто был за рулём? — спросил я.
Пашка медленно поднял голову.
— Я… — нехотя признался он.
Губы у пацана дрогнули, в глазах был страх. Цыгане на самом деле сработали крайне грамотно. Скорее всего, пасли пацанов заранее. По лицам синих было видно без всяких документов, что они несовершеннолетние. Как следствие, машина была оформлена не на них, права, даже если были, не отменяли того, что управлять транспортным средством было запрещено до совершеннолетия.
Как эта развод-бригада вышла на пацанов? Я покосился на женщину, сидящую на пассажирском сиденье. Женщиной я её называть погорячился — на вид ей было лет двадцать пять. Красивая, фигуристая, вся такая из себя. Скорее всего, она и стала приманкой для пацанов… у малолеток посносило крыши и думали они явно не той головой, которой бы следовало думать.
Ну, тут пацанов даже и осудить не за что, кто не был молодым.
— Машина чья? — уточнил я.
Стас выдохнул:
— Отца моего.
— Отец знает, что вы тут на ней?
Троица промолчала.
— Что случилось, рассказывайте, с самого начала, — велел я.
Лысый снова попытался вмешаться.
— Я сказал, они человека сбили!
Я медленно обернулся к нему, смерил взглядом.
— А я сказал, что слушаю пацанов.
Пашка заговорил быстро, сбиваясь:
— Мы приехали похавать. Ну… ещё по парковке проехали пару раз. Потом подошла девчонка. Сказала, у них машина заглохла возле мойки, надо нашу чуть переставить, чтобы проезд открыть. Там старый «Опель» стоял поперёк. Я сел, сдал назад совсем немного. Этот мужик вылетел сбоку и упал. Я его не видел, Роман Михайлович. Я его не трогал! Он сам выскочил! А потом этот лысый приехал с этими двумя…
Пузатый у бордюра застонал громче.
— Слышали? Ехал назад! Сам признался!
— Слышал, — сказал я. — Ещё услышал слово «выскочил».
Ну, плюс-минус как я и думал — повелись пацаны на женскую красоту.
Стас зло вытер разбитую губу.
— Потом они набежали. Орали, что Пашка сбил человека. Снимали нас. Говорили, что ролик уйдёт отцу, в полицию, в паблики. Я сказал, что отец разберётся, и этот… — он кивнул на лысого, — дал мне.
— Какой дал, ты упал, когда с места ДТП хотел убежать! — бросил лысый.
Марат вступил уже жёстче:
— Ключи они забрали, Роман Михалыч. Пашка вышел, один дверь открыл, второй выдернул ключ. Потом Миранду посадили в машину! Сказали, теперь бэха залог.
Миранда из салона ударила ладонью по панели.
— Я села, чтобы они не сбежали! Человека задавили и сбежать хотели!
— Сидишь удобно? — спросил я.
— Что?
— Салон нравится?
— А что…
— Вот молча и сиди, — перебил я.
Она поджала губы и отвернулась.
Я посмотрел на лысого.
— Три миллиона и машина в залог. Всё правильно понял?
— Правильно, — тот отрывисто затряс башкой. — Человек пострадал.
— Тогда вызываем скорую, — продолжил я.
Пузатый замолчал.
— Потом полицию и администрацию торгового центра. Забираем записи с камер. Вон камера на углу, — я кивнул на видеокамеру на стене торгового центра. — Смотрим десять секунд до падения. Если Пашка человека сбил, пацаны отвечают.
— Конечно сбил!
Вот что мне всегда нравилось в таких развод-бригадах, так это их искренняя вера в то, чтобы было именно так, как они рассказывают. И ведь ни толики сомнений на тему того, кто прав, а кто виноват. Виноватого они находили сразу.
— Но если твой артист прыгнул под машину, отвечаете вы, — проскрежетал я. — За постановку и вымогательство.
Лысый опешил.
— Значит так. Пацаны садятся в машину и уезжают.
Лысый медленно повернулся ко мне.
— Ты, кажется, не понял. Машина никуда не едет.
Двое молодых, которые до этого держались возле пацанов, почти одновременно сдвинулись. Один ушёл мне за левое плечо, второй оказался справа. Это уже была попытка взять меня в коробку.
Федя увидел их и шумно втянул воздух.
— Роман…
Лысый заметил, что я увидел манёвр, и улыбнулся шире.
— Мы по-хорошему хотим. Ты зачем шум поднимаешь?
Молодой справа чуть тронул меня за плечо.
— Мужик, ты поспокойнее…
Я медленно снял его руку с плеча и посмотрел ему в глаза.
— Руки при себе держи.
Миранда в салоне снова завелась:
— Ой, ещё один приехал! Да вы посмотрите, люди добрые, они тут человека покалечили, а теперь своих привели! Богатые совсем совесть потеряли!
Парень с телефоном придвинулся сбоку, ловя меня в кадр. Я посмотрел прямо в камеру и подмигнул, а потом перевёл взгляд на синих.
— Пацаны, давайте. Из машины даму высаживаем, сами садимся и уезжаем.
Лысый рванул резко. До этого он держал себя, изображал старшего по парковке, говорил через губу и щёлкал ключами, но тут его прорвало. Он подскочил ко мне и схватил за плечо, пытаясь развернуть к себе.
— Ты куда командуешь, мужик?!
Рука у него была тяжёлая, с короткими пальцами-сардельками и кольцами. Хват получился грубый. Так хватают тех, кто уже испугался. Ошибка вышла в том, что я этих хитрожопых бояться не собирался.
Я чуть повернул туловище, накрыл его кисть своей ладонью, прижал большой палец к суставу и провернул руку наружу. Лысый среагировал, но поздно. Его плечо чуть просело, лицо перекосило, а сам он невольно поднялся на носки.
— Э-э, ты чего, мужик…
— Чего? — спросил я спокойно. — Ты же руку тянешь, поздороваться хотел? Ну привет. Меня Роман зовут.
Я добавил совсем немного давления. Лысый зашипел и перестал изображать хозяина жизни. Двое молодых по бокам напряглись, но шагнуть не решились. Они уже видели: если начнут, красиво закончить не получится — камера на углу ТЦ писала всё, что происходило здесь.
Федя стоял рядом, но не вмешивался.
Миранда завизжала громче:
— Он нападает! Вы видели? Он первый напал!
— Снимай, режиссёр, — сказал я парню с телефоном. — Только не обрезай, как ваш прыжок под машину.
Я отпустил лысого, и он отступил на полшага, растирая руку. Злости в нём стало больше, зато уверенности куда меньше. Длинные переговоры с этой бригадой смысла уже не имели. Схема лежала перед глазами: липовое видео, «пострадавший», Миранда в салоне.
Понятное дело, что в моих нынешних физических кондициях драку лучше бы не провоцировать. Но я действовал настолько уверенно, потому что самим цыганам драка была не нужна. Да, они попытались меня прожать, захватить преимущество, но реально драться никто из них не собирался. По крайней мере пока.
Почему так? Потому что драка — это менты, заявление и прочая бюрократия. А лишнее внимание развод-бригаде было совершенно ни к чему. Такое внимание могло сорвать им развод.
Забавно даже, оказывается, я и в прошлой жизни психологом был. Правда, специализировался на уличной терапии.

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2

Новые книги

Master от 19-05-2026, 00:03