Цикл «Лётчик Лёха. 700 дней капитана Хренова»

Бонжур, Франция.
Небо другое — война та же.
Лёха Хренов попадает сюда без плана и совсем не по желанию.
Май сорокового пахнет бензином, горячим маслом, пылью аэродромов и чем-то сладковато-кислым, что потом окажется страхом.
Французское небо красивое и обманчивое. Внизу — поля, дороги, аккуратные деревушки, наверху — «юнкерсы» и «мессеры». Здесь пьют вино, воюют элегантно, а ругаются красиво.
Снова вылеты. Снова чужие аэродромы, где тебя принимают как своего, даже если паспорт — недоразумение, а акцент — повод для шуток. Снова лязг металла, дым и короткие взгляды людей, с которыми сегодня ты взлетаешь вместе, а завтра — как получится.
Франция держится упрямо и недолго.
И Лёха падает вместе с ней — не вниз, а вглубь войны, туда, где уже не до иллюзий и лозунгов.
Здесь смерть так же молчалива, как и везде, а судьба всё так же любит резкие манёвры.
Но Лёха улыбается. По-русски, широко и немного неуместно.
Он снова в небе.
И снова спорит с судьбой — на высоте.

1940. Франция. Небо, которое не успели удержать.
Лёха Хренов - Алекс Кокс, как его знают тут, воюет там, где фронт рассыпался, пехота бежит, «юнкерсы» висят над окопами, а французское небо наполнено дымом, тревогой и привычным запахом бензина, мокрой травы и вылетов без всякой гарантии возврата.
«Мессеры» и «Юнкерсы» приходят регулярно и без предупреждения.
Снова взлёты. Снова металл, раскалённый страхом, и дым, который тянется за боем, как след от плохо залеченной раны. Снова люди рядом — те, с кем летишь сегодня, не зная, увидишь ли их завтра.
Франция пала.
И тогда судьба перебрасывает Лёху через канал.
Англия встречает его туманами, чаем с молоком и небом, которое кажется спокойным ровно до первой сирены. Воздух звенит от звука моторов и начинается новая драка — уже над белыми скалами Дувра и холодным морем Ла-Манша.

Июнь 1940-го. Туманный Альбион.
Лёха Хренов — Алекс Кокс для тех, кто выговаривает его местную фамилию без акцента, — оказывается там, где фронт уже не отступает, а стоит насмерть. За спиной — падение Франции, впереди — пролив, который внезапно стал линией жизни.
Белые скалы Дувра кажутся мирными, почти туристическими. До первой сирены.
Потом небо начинает гудеть. Сначала далеко, глухо, как гроза над морем. Потом — ближе. «Дорнье», «Хейнкели», «Юнкерсы» идут строем, как бухгалтерия, уверенная в своих цифрах. Над ними — «мессеры», аккуратные, холодные, уверенные в том, что всё уже решено.
Но это Англия.
Здесь небо не пустует. «Харрикейны» и «Спитфайры» поднимаются волнами. РЛС видят то, чего не видит глаз. Пилоты бегут к машинам, не допив чай. И каждый вылет — не романтика, а арифметика выживания.
Металл дрожит. Моторы воют. Воздух пахнет горелым маслом и напряжением. Здесь не атакуют ради славы — здесь дерутся за каждый квадратный километр воздуха.
Лёха снова в кабине и на высоте.

Июль 1940-го.
Европа подмята под немецким каблуком. И теперь единственное, что отделяет остров от поражения, — это полоска воды и отчаянные парни в шлемофонах, которые поднимаются в небо, когда нормальные люди ещё спят.
Битва за Британию. Самая странная, самая отчаянная и самая авиационная битва истории. Здесь над Ла-Маншем с утра до вечера идёт война моторов, нервов и крошечных точек на горизонте, которые за секунды превращаются в смерть.
Он не знает, сколько раз он собьёт врага и сколько раз собьют его.
Они пьют, матерятся, курят и крутят любовь. И всё как в последний раз, ибо другого способа держать нервы в узде у них просто нет.
Кокс летает. День за днём. Вылет за вылетом. Пока хватает горючего, пока есть патроны и пока не кончились самолёты с крестами.
Это война моторов, крыльев и противостояние нервов отважных людей.
Слабоумие и отвага.
Небо — не предел, не мечта и не иллюзия. Небо — это место работы.

Триста дней. Совсем немного. Если смотреть на календарь — меньше года. Если смотреть из кабины истребителя — почти целая жизнь. Сирены, радары, короткие команды и небо, в котором каждый день идёт одна и та же работа — не пустить. «Спитфайры» и «Харрикейны» поднимаются волнами. Люфтваффе приходит так же — уверенно и методично, снося всё живое. Битва за Британию — это не про красивые плакаты и громкие речи. Это про десятки взлётов. Про секунды на решение. Про дым над Лондоном и холодную воду Ла-Манша под крылом. Морской лётчик Алексей Хренов снова в кабине. Снова на высоте. Снова между жизнью и огнём. Но кроме немцев у него, как обычно, хватает неприятностей и без Люфтваффе. Новички, начальство, странные идеи, которые ему приходится воплощать в жизнь и одна очень рыжая девчонка, способная создавать проблем, от которых начинает дёргаться глаз. Триста дней, которые судьба почему-то решила выдать взаймы.

Октябрь 1940 года. Англия выстояла. Фюрер отложил карты Ла-Манша и перевёл взгляд на юг, к Балканам, а затем — ещё дальше, туда, где расстояния уже не измеряют милями. Но война не закончилась. Она лишь стала тише и опаснее. Важные вылеты проходят без свидетелей, без эскадрилий рядом и без права на второй заход. Увидеть первым, запомнить больше и исчезнуть раньше, чем тебя успеют поймать. Морской лётчик Алексей Хренов снова в кабине. Между ним и землёй — тысячи миль чужого моря, ночные порты, чужие палубы и несколько секретных папок. Пока на юге корабли ещё спокойно стоят за молами, на севере приходит в движение нечто огромное и слишком уверенное в собственной неуязвимости. А между ними снова оказывается Кокс — там, где его никто не ждал и где любой составленный план начинает жить собственной жизнью. Впереди разведка, ночные вылеты, старые знакомые, новые неприятности и маршрут, который всё заметнее уходит на восток. Судьба прокладывает курс. Лёха летит по-своему.