Военный специалист. Вьетнам
Аннотация
Выполняя боевую задачу, он не погиб, а очнулся в джунглях Вьетнама в 1960-х. В чужом теле, с давно устаревшим советским оружием и снаряжением…
Здесь нет современных средств разведки, нет беспилотников, спутников, цифровых технологий. Ядовитые джунгли кишат змеями, на каждом шагу подстерегают мины и американские коммандос.
Но, получив второй шанс, он не собирается погибать снова.
Теперь ему предстоит выполнять секретные задания вместе со спецназом ГРУ, охотиться на американцев и мало-помалу становиться легендарным советским диверсантом.
Авторы: Петр Алмазный, Игорь Минаков
Цикл: Русский Рэмбо
Здесь нет современных средств разведки, нет беспилотников, спутников, цифровых технологий. Ядовитые джунгли кишат змеями, на каждом шагу подстерегают мины и американские коммандос.
Но, получив второй шанс, он не собирается погибать снова.
Теперь ему предстоит выполнять секретные задания вместе со спецназом ГРУ, охотиться на американцев и мало-помалу становиться легендарным советским диверсантом.
Авторы: Петр Алмазный, Игорь Минаков
Цикл: Русский Рэмбо
Глава 2
На всякий случай я замер, даже дышать перестал. Медленно, не делая резких движений, расстегнул клапан кобуры.
— Не балуй со стволом, — посоветовал незнакомец и добавил дружелюбно: — Ты ведь Борисов, Рэм Витальевич, верно?
Я молчал, не зная, что сказать. В прошлой жизни меня действительно так звали. По имени и первым двум буквам фамилии мне и позывной такой присвоили в штурмах — РЭМБО, но здесь-то откуда это известно?
— Чего молчишь? — спросил неизвестный. — Думаешь, мы твой купол с вертушки не засекли? Да и в кукурузнике ты побывал уже после приземления… Видать, третий день всухомятку питаешься.
— А ты кто? — спросил я. — Назовись!
— Капитан Шубин. Спецназ ГРУ, — отрекомендовался он.
Уверенно так произнес. Ну так ему терять нечего. Если я американский шпион, то мне все равно некуда деться. Остальные четверо меня уже окружили. Одно неверное движение — накинут петлю на горло и свяжут.
— Да, я Борисов, Рэм Витальевич, — сказал я. — Три дня назад выпрыгнул из подбитого «Ан-2». Экипаж погиб.
Сказать мне было больше нечего, и если этот капитан продолжит свои расспросы, я быстро засыплюсь. Шубин словно специально дал несколько подсказок, чтобы потом, не торопясь, прижать меня к стенке.
— Ладно! — сказал он. — На базе разберутся… Только оружие отдай, мил человек. Так и для меня и для тебя будет спокойнее.
В этот момент вспыхнул электрический фонарик, на мгновение выхватив из темноты грубое обветренное лицо говорившего, глубокие морщины у глаз и густую, как мочалка, щетину. Кроме лица, я заметил камуфляжную куртку с желто-зелеными разводами.
На плече автомат Калашникова с деревянным прикладом, старый, еще без пластикового цевья. Луч фонаря сузился и переместился к ногам и чьи-то руки выхватили у меня «ПМ» из кобуры и штык-нож из ножен. Сопротивляться я не стал. Свои же.
— Все, идем! — скомандовал Шубин.
Он повернулся ко мне спиной и зашагал в глубь ночных зарослей. Я двинулся следом.
За мною, видимо, двигались остальные, ступая максимально бесшумно, только бледные пятна лучей от портативных фонариков скользили по палой листве и корням деревьев.
Хорошо им здесь. Можно не бояться, что «птица» противника засечет и по маршруту жахнут артой…
Только я об этом подумал, как позади действительно жахнуло. Да так, что земля вздрогнула под ногами, а ночь смахнуло одним движением огненной руки.
Я инстинктивно присел. Остальные — тоже.
Мельком успел увидеть лица и фигуры моих сопровождающих. Как и командир, все они были в пятнистых комбинезонах и беретах, а вот вооружены по разному.
Пока вспышка не померкла, я заметил «РПК, «СВД» и еще пару «АК-47». Кроме того, у одного из парней за спиной покачивалась штырьевая антенна рации. Белое пламя взрыва уступило место багровому свечению и подробности скрылись в полумраке.
— Спите спокойно, братишки, — прошептал кто-то у меня за спиной.
— Продолжаем движение! — приказал капитан.
Я выпрямился и уже не оглядываясь последовал за ним. Понял, что произошло. Спецназовцы заложили термитные заряды под разбившийся транспортник, чтобы американцы, когда вернутся утром, не нашли ничего, кроме груды оплавленного металла.
Насколько я знал, участие советских специалистов в войне на стороне Северного Вьетнама, всячески отрицалось правительством СССР и незачем было оставлять лишние доказательства.
Надо думать, что и мой полный тезка тоже был таким специалистом. Вполне вероятно, прибывшим в этих душные джунгли для выполнения особого задания. Его посадили в транспортник, перевозивший продовольствие и снабдили на всякий случай парашютом.
Случай, к сожалению, представился. Надо думать, что перевозивший пищевые концентраты «кукурузник» засекло ПВО противника, скорее всего, южных вьетнамцев, которыми командовали американские советники.
Командир самолета приказал моему предшественнику прыгать, что тот и сделал, но то ли высота оказалась недостаточной, то ли задело бедолагу чем-то, да только на дерево он спустился уже тяжело раненым, если не мертвым.
Висел так пару— тройку дней, начиная гнить на радость стервятникам, но потом случилось чудо — иного слова не подберу — и душа моя, отлетевшая от тела, придавленного бетонной плитой после взрыва, случившегося в XXI веке, влетела в труп советского военспеца, погибшего в джунглях Вьетнама в ХХ веке.
Все очень логично, не придерешься. Вот только как я буду выкручиваться, когда придется доказывать делом, что я тот, за кого себя буду вынужден выдавать? Впрочем, ладно. Главное, добраться до базы, а там посмотрим.
— Все, привал! — скомандовал Шубин. — Надо перекусить, да и военспецу не мешает подкрепиться. Он, небось, кроме киселя и сухого горохового концентрата три дня ничего не жрал.
Это он о ком?.. Обо мне, что ли?.. А о ком же еще?.. Военспец… Хорошо бы еще узнать — какой именно?.. Подрывник, пулеметчик, гранатометчик, оператор БПЛА — это я в свое время освоил… Правда, в эти годы с БПЛА напряженка…
Куда хуже, если мой предшественник был медиком или, скажем, специалистом по системам наведения зенитно-ракетных комплексов. В этих ролях я бы быстро спалился, а с другими задачами как-нибудь справлюсь.
Пока я свыкался с новым открытием, спецназовцы быстренько устроили привал. Костра не разжигали. Выставили охранение и каждый вскрыл свой сухпай. Со мною поделились банкой мясных консервов, галетами и шоколадом.
Я тоже выложил свои припасы. Правда, они никого не впечатлили. Когда я умял свою порцию, капитан протянул мне фляжку. Думал, там вода, а оказался коньяк. Понимая, что такой напиток в полевых условиях штука коварная, я глотнул лишь немного.
После нехитрого ужина, Шубин велел спать три часа. Чему я, откровенно говоря, только обрадовался. Не потому, что так уж устал, просто чувствовал, что мне нужно было время, чтобы свыкнуться с чужим телом, а во сне душа, глядишь, ловчее в нем устроится.
Я провалился в сон мгновенно, едва коснулся головой рюкзака, который мне любезно подсунул один из бойцов. В темноте я его не разглядел толком, только понял, что он здоровенный, как лось.
Проснулся я от металлического грохота, сыпавшегося откуда-то сверху. И еще не разлепив век, узнал этот звук. Он похож был на визг «болгарки», вгрызающейся в камень, постепенно переходящий в тяжелый, пульсирующий рокот, от которого екает в грудине.
Наслушался я таких в прошлой жизни, но здесь, в этой зеленой духоте, звук был все же немного другим — более резким и высоким, будто движок работал на пределе. Сквозь листву я и разглядел широкий, приподнятый спереди и с характерным горбатым профилем силуэт.
— Тихо, военспец, — шикнул на меня тот самый заботливый спецназовец. — Не шевелись и не дыши.
Я и так не шевелился. Знал бы этот парень, сколько раз мне приходилось прикидываться ветошью, когда надо мною зависала вражеская «птица». Это тебе не громоздкий «Сикорский Н-34», который промахнет метров на сто, прежде чем кто-нибудь на его борту прочухает, что в лесочке кто-то есть.
Уже рассвело и я отчетливо видел, как американская вертушка промчалась над кронами в том направлении, где спецназовцы ГРУ сожгли потерпевший крушение «Ан-2». Наверняка, их за этим и послали, а спасение какого-то военспеца — это уже так, приятный бонус.
Не вставая, я повертел головой, разглядывая своих спутников. Самый молодой из них, с тонкими усиками над губой, держал РПК наготове и не сводил глаз с удаляющегося американского вертолета.
Рядом с ним залег «заботливый». Он был плотный, широкоплечий, коренастый, с квадратной челюстью. Поигрывал штык-ножом, таким же как у меня, только в его пальцах тот выглядел перочинным. Вот ведь здоровяк-то, точь в точь боец ММА!
Третий был худым, с вислыми тонкими усами и узкими глазами, как у татарина. Он приладил к плечу «СВД» и медленно водил стволом, отслеживая движение удаляющегося вертолета. Самым старшим оказался четвертый, у него на висках поблескивала седина.
Немолодой мужик провожал вертушку, разглядывая ее в бинокль. Вынимающий душу звон рубящих воздух винтов отдалился, скрывшись за грядой холмов. Впрочем, не надолго. Это мы пробирались через джунгли полночи, а вертолету туда и обратно — минут десять, не больше. Вот уже гул лопастей опять усиливается.
— Кажись, вертушка возвращается, командир! — сказал самый старый в группе.
Все присутствующие, включая меня, снова рухнули в папоротники. «Сикорский Н-34» и впрямь возвращался. Походу, обнаружив на месте советского самолета одно пепелище, командир американского геликоптера решил, что пора тащить шасси обратно на свою базу.
Нас он, слава Богу, не заметил. Иначе мог бы шарахнуть сверху чем-нибудь. Не шарахнул, пошел рубить воздух дальше, удаляясь на юго-восток. Шубин дал знак и все четверо поднялись, обступили меня, с любопытством, но без насмешки разглядывая.
— Будем знакомиться, Борисов, — сказал командир. — Я, как уже сказал, капитан Шубин, Дмитрий Николаевич. Молодой, сержант Громов — наш пулеметчик. Этот здоровяк — лейтенант Верещагин — радист. Рядовой Цой — снайпер. Рядовой Семенов — сапер-подрывник.
— Давно из Союза, Рэмчик? — поинтересовался вдруг здоровяк радист, хлопнув меня по плечу.
Я молчал. Хотя и без дополнительных пояснений понимал, что это значит — «из Союза». СССР я не застал, родился уже в 1998-м, но сказать об этом не мог. В лучшем случаем, эти парни сочтут мои слова за неуместную шутку.
— Верещагин, передай на базу, что объект с нами, — приказал Шубин.
Радист снял со спины ранец с рацией и принялся готовить ее к передаче. При обращении с этим громоздким устройством, сноровку великан проявлял завидную. Я бы уж точно запутался во всех этих тумблерах.
Когда радист окончил передачу сообщения и свернул свою «переносную радиостанцию», мы продолжили движение. Утро еще сохраняло прохладу, но солнце потихоньку вылезало из-за лесистых вершин, обещая жаркий денек.
Путь лежал через узкую долину по которой текла совсем уж мелкая речка, видимо, приток той, тоже не слишком широкой реки, на берегу которой упокоился экипаж «Ан-2». После пробуждения, лейтенант дал мне попить из своей фляжки, в которой была обычная вода.
Я не прочь был бы припасть губами к прохладной, весело перекатывающейся через валуны, речной струе, но Верещагин, заметив мой непроизвольный порыв, покачал головой и снова протянул свою фляжку.
— Янки всю округу химикатами загадили, — вполголоса пояснил он. — Так что пить местную воду не стоит.
То, что по здешним джунглям прошлись какой-то химией, я и сам видел. Сочная зелень сменилась на оранжево-желтую, словно внезапно наступила осень. В траве, которая рассыпалась от малейшего прикосновения, не шуршали жуки и змеи.
Даже вездесущие москиты, казалось, избегают этих мест. Стволы деревьев покрывали зловещего вида белесые наросты. Было видно, что растительность либо уже мертва, либо медленно умирает.
Мы шли еще около часа. Отравленная зона осталась позади, и джунгли снова стали живыми — влажными, шумными, кишащими мошкарой. Я шел вторым за Шубиным, стараясь ступать по его следам.
Громов, пулеметчик, топал сзади и не сводил с меня взгляда. Он не сказал мне ни слова с тех пор, как мы познакомились. Чем-то я ему не нравился. А вот Верещагин, напротив, старался держаться рядом и даже подсказал, где лучше перешагнуть через гнилой ствол.
— Спасибо, — сказал я.
— Не за что, — отмахнулся здоровяк.
Солнце поднялось выше, стало припекать. Комбинезон, в который я был облачен, был не слишком плотным, но все равно я взмок до нитки. По ходу движения, я ловил себя на том, что-то и дело проверяю правую ногу, не болит ли? Все было в порядке. Нога как нога.
Когда мы снова остановились на короткий привал у подножия очередного холма, капитан достал карту.
— До точки «Б» еще километра три, — сказал он. — Если не наткнемся на засаду, через час будем на месте.
— Командир, — вдруг сказал Семенов, сапер. Он стоял на корточках в десяти метрах впереди и смотрел на тропу. — Тут растяжка.
Все замерли. Я подошел ближе, осторожно, стараясь не топать берцами. Семенов показал пальцем на тонкую проволоку, натянутую между двумя пнями на высоте колена. Она почти сливалась с листвой.
— Американская, — тихо сказал сапер. — «М-14» с натяжным взрывателем. Если зацепить, бабахнет так, что мама не горюй.
Шубин тоже подошел, всмотрелся.
— Можешь снять?
— Могу, ежели аккуратно, — ответил Семенов. — Времени потребуется минуты три.
Он уже потянулся к ножницам, что торчали у него из нагрудного кармана, но я положил руку ему на плечо.
— Дай-ка я, — сказал я.
Все как по команде повернулись ко мне. Громов хмыкнул, спросив:
— Ты что, сапер?
— Я — всякий, — ответил я. — И такие штуки видать приходилось… И снимать. Разрешите, товарищ капитан?
Командир молчал, явно колеблясь. Сапер тоже помалкивал, глядя на него выжидающе.
— Давай, раз ты военспец, — наконец сказал Шубин, — но если что — пеняй на себя… Остальные — отходят.
Дождавшись, покуда вся группа вернется назад метров на двести, я опустился на колени перед растяжкой. Руки действовали словно сами по себе. И опять невозможно было понять, чьи рефлексы работали — мои или моего предшественника?
Проволока была натянута туго, но имела слабину возле колышка. Я аккуратно просунул палец под нее, приподнял, заклинил ее веткой, чтобы не было вибрации. Потом штык-ножом перерезал основную нить, держащую чеку. Взрыватель не сработал.
— Все, — сказал я, поднимаясь и отряхивая руки. — Можно идти.
Первым приблизился Семенов, осмотрел мою работу, глянул на часы, покачал головой. В это время подвалили и остальные. Видать, любопытно им было, как справиться человек, только недавно прибывший из Союза.
— Чисто сработано, — сказал сапер. — Даже быстрее управился, чем я.
Снайпер, который похоже, не слишком мне доверял, удивленно приподнял бровь, но ничего не сказал. Остальные, наверное, восприняли происходящее, как должное. Лишь Верещагин радостно хлопнул меня по плечу:
— А ты, оказывается, умеешь, Рэмчик, — проговорил он.
Капитан коротко кивнул, сказав:
— Хорошо. Продолжаем движение.
Я ни особой радости, ни тем более — гордости не чувствовал. Обычная работа. Меня вполне устраивало, что с тем Рэмом Борисовым мы совпали не только по фамилии, имени и отчеству. Значит, не пропадем.
Я по-прежнему шел вторым за Шубиным, стараясь ступать по его следам, чтобы не наступить на змею или случайно не задеть другую растяжку. После того, как я обезвредил мину на тропе, ко мне в группе явно стали относиться чуть теплее.
Вскоре тропа стала круто подниматься вверх. Корни деревьев выпирали из земли, словно кости какого-то гигантского зверя. Я то и дело цеплялся за них берцами, но ноги слушались отлично — тело, доставшееся мне, было тренированным, легким.
Я даже начал получать удовольствие от движения. Через полчаса мы вышли к подножию невысокой скальной гряды, поросшей мхом и лишайником. Капитан поднял руку. Бойцы, включая меня, присели.
Впереди, метрах в пятидесяти, из-за камня торчал ствол автомата. Я заметил его, потому что блеснул металл на солнце. Машинально сунул ладонь в пустую кобуру. Напрасно, оружие у меня отобрали, и я чувствовал себя голым.
— Свои, — выдохнул Шубин. — Вставайте.
Из-за валуна показался человек в такой же пятнистой форме, как и спецназовцы. Берет лихо заломлен на ухо. На плече — «АКМ», на поясе — гранаты. Он был не один, я это чувствовал, но остальные не спешили себя обнаруживать.
— Старший лейтенант Саблин, — представился военный. — Группа прикрытия. Мы уже второй день ждем вас. Вертолет на точке будет через час.
— Капитан Шубин, — откликнулся наш командир. — Спасибо, что встретили.
Мы обогнули скалу и оказались на небольшой поляне, замаскированной сверху сетью с листьями. Там стояли два «УАЗа-469» — старые, обшарпанные, с не советскими номерами. Рядом — несколько ящиков с боеприпасами и канистры.
— Загружаемся, — скомандовал Шубин. — Громов, Верещагин, Цой, Семенов во вторую машину. Борисов, ты сядешь в первую машину, вместе со мной.
Не имея возражений, я подошел к первому «УАЗу», открыл дверцу и забрался на заднее сиденье. В салоне было душно, пахло бензином и машинным маслом. Два бойца из группы прикрытия тут же засунули мне под ноги канистры и маскировочную сетку.
После чего, парни сели рядом со мною. Спереди устроились капитан и старший лейтенант. Затарахтел движок и мы тронулись по разбитой грунтовке, петляющей между скал. Время от времени вездеходы притормаживали. Саблин выскакивал из салона и оглядывал небо.
— Вертушку высматривает? — спросил я, когда он это сделал в очередной раз, потому что любопытство простительно новичку.
— Да, американцы в последнее время часто прочесывают этот район, — откликнулся капитан. — Ты главное, слушай и делай, что тебе говорят. Здесь во Вьетнаме не всегда может пригодится старый опыт.
Я хотел было ответить что-нибудь колкое, но промолчал. Шубин прав. Я пока что не знаю ни местных условий, ни даже своего собственного задания. Все, что у меня есть — это мои старые навыки, которые здесь могут быть как полезны, так и бесполезны.
Старший лейтенант вернулся за руль и мы опять поехали, но вскоре «УАЗик» опять резко затормозил. Саблин снова выскочил из машины, прислушался. С неба доносился знакомый металлический клекот, чуть приглушенный расстоянием.
— «Хьюи», — сказал старший лейтенант, заглянув в салон. — Идет прямо на нас.
— Передай во вторую машину, всем рассредоточиться, — приказал Шубин.
Мы повыскакивали из машин и кинулись в заросли колючего кустарника, что рос вдоль проселка, по которому мы катили. К счастью, саму грунтовку скрывали кроны деревьев, образуя извилистую естественную аллею.
И все же, капитан отдал правильный приказ. Сбросят америкосы пару гранат, и поминай как звали. Я прижался к земле, стараясь слиться с кустами. Десантный вертолет прошел совсем низко, почти над самыми верхушками деревьев.
Было видно, как из его открытого люка свешиваются ноги в десантных ботинках. Точно. Американские «зеленые береты». Видать, отправились кошмарить очередную деревню, на большее они не часто решались.
— Пока пронесло, но это ничего не значит, — сказал Шубин, когда гул стих вдали. — Прочесывают район. Надо уходить.
— Машины бросаем, товарищ капитан? — спросил Саблин.
— Пока — нет, — ответил тот. — До точки еще километра два. Успеем проскочить.
Мы вернулись в «УАЗики». Теперь уже ехали без остановки. Из через десять минут были на месте. Это была широкая поляна, окруженная со всех сторон стеной тропического леса. В центре крутил винтами вчерашний «Ми-4».
— Все на борт! — закричал Шубин. — Живо!
Следом за остальными, я бегом кинулся к открытому люку. Остальные — тоже. Замешкался лишь Семенов. Я видел, что он копошится возле автомобилей. Понятно, минирует, чтобы врагу не достались.
Когда он тоже забрался внутрь вертушки, «Ми-4» оторвался от земли, и джунгли поплыли вниз, растворяясь в зеленом мареве. Я сидел на полу, прижимаясь спиной к переборке, и смотрел в открытый люк, как уходит вниз земля, где я родился во второй раз.
— Держись, Рэмчик, — поощрил меня Верещагин, полагавший, видимо, что я нуждаюсь в дружеской поддержке. — Через час будем дома.
И хотя я не испытывал ни страха, ни не уверенности, к этому здоровяку чувствовал благодарность. Понятно, что он не знал о том, кто я такой на самом деле, да и не мог знать, но понимал, что новичку легче, когда с ним кто-то поддерживает контакт.
Через час вертушка высадила нас на скрытой в глубине джунглей базе. Здесь не было ни ангаров, ни казарм — только несколько бамбуковых бунгало, замаскированных сетями, да три вертолетные площадки, вырубленные в зеленом океане.
Когда мы приземлились, меня сразу отвели к врачу. Им оказался пожилой майор медслужбы, по крайней мере он так представился. Ведь как и все здесь, формы он не носил. Врач осмотрел меня, задал несколько вопросов о самочувствии.
— У вас хорошая физическая форма, — сказал майор. — Не понимаю только, почему кожа на руках и ногах у вас, как у младенца. На зажившие ожоги не похоже… Ну да ладно. Вы свободны.
Я вышел из медпункта и сразу наткнулся на капитана Шубина. Тот уже успел скинуть камуфлю и тоже щеголял в гражданском. Когда я спустился с крылечка, он курил, прислонившись к бамбуковому столбу.
— Ну что говорит медицина? — осведомился он. — Годен к строевой?
— Годен, — откликнулся я.
— Вижу, — кивнул Шубин. — Хочу предупредить, что тебя ждет не дождется капитан Гусев, наш особист. Ему не терпится задать тебе пару вопросов.
— Отвечу, — сказал я. — Мне скрывать нечего.
— Тогда двигай вон в то бунгало.
Я потопал в указанном направлении. У входа в бамбуковую хижину стоял странно одетый часовой. На нем были гражданские брюки, рубашка и солдатская каска. Увидев мне, он взял свой автомат на изготовку и гаркнул:
— Стой кто идет!
В этот момент из бунгало показался пулеметчик Громов, тоже в штатском. Оглядев меня с ног до головы, он искривил тонкие губы в усмешке, отчего его усики стали напоминать куриные перышки.
— Ну что, допрыгался, прыгун? — спросил он.
Поделится в соц.сетях
