Эльфийский Маскарад. Том 2
Аннотация
Помощь бабушкам до добра не доводит! Оглянуться не успел, а я уже застрял в другом мире в компании одной эльфийки. Одно радует — вокруг полно монстров, а значит пора выходить на охоту!
Автор: Евгений Лисицин
Цикл: Эльфийский Маскарад
Предыдущая книга этой серии:
Эльфийский маскарад
Автор: Евгений Лисицин
Цикл: Эльфийский Маскарад
Предыдущая книга этой серии:
Эльфийский маскарад
Глава 2
Вместо шумелки меня разбудил аккуратный тычок. Ная лежала неподвижно и смотрела в темноту в сторону лаза, а я ещё соображал, где я и почему так холодно.
— Пришёл один падальщик, — шепнула эльфийка. — Ищет еду.
Фонарь лежал под рукой, там, где я его и оставил, а рядом с ним и топорик. Я поднялся и пошёл к запасному выходу, стараясь не задеть собственную ловушку. Из лаза на меня глянула пара красных глаз, низко, у самого пола. Там прятался кто-то размером с крупную кошку. Он часто дышал с присвистом и принюхивался к нашим припасам.
Драться с ним у дома плохая идея, а вот напугать — самое то. Включил фонарь на полную мощность прямо в морду, и в ту же секунду Ная ударила кружкой о котелок. Грохот в каменном подвале вышел очень мощный, я и сам вздрогнул! Тварь взвизгнула, крутанулась в лазе и ушла, только когти прошуршали по камню.
— Работает, — подвела итог эльфийка и зевнула, будто ничего не случилось.
Дом, куда ночью заходят гости, не дом, а так — нора с двумя дырами. Спать больше не хотелось, в щели под потолком уже серело, и я объявил утро наступившим.
Начал обустройство с ближней комнаты, где от лестницы тянуло холодом. Сюда перенёс обувь, оружие после охоты и ёмкости с ещё не очищенной водой из цистерны. В дальней, где мы уже устроились на ночь, оставил спальники, чистую одежду и припасы. Ная наблюдала, как я раскладываю вещи, и время от времени переставляла что-нибудь поудобнее.
— У вас тоже так делили? — растянув под потолком верёвку для сушки одежды, оглянулся.
— У нас делили на очаг и всё остальное, — она пожала плечами. — А ты делишь на чистое и грязное. Тоже способ, только скучный.
— Скучный, зато практичный, — я отмотал ещё кусок верёвки. — И отхожее место у нас будет не здесь.
— А где? — Ная посмотрела на угол, куда я поначалу примерялся.
— Через два двора за глухой стеной, — показал рукой в сторону от цистерны и от нашей дороги к переходу. — Подальше от укрытия. Ночной гость мог прийти на запах, я предпочту не приманивать кого-то посерьёзнее.
— У вас в Перми так же? — она смотрела серьёзно, и я не сразу понял, шутит ли.
— У нас в Перми есть канализация, — взялся за следующий узел. — Здесь другое дело.
Вчера мы уже обеззараживали воду из цистерны таблетками и кипятили, но бурая взвесь всё равно оседала на дне котелка. Теперь я решил сначала процедить новую порцию. Натянул по его краю запасную футболку, закрепил верёвкой и осторожно пролил через неё воду. Она стала заметно прозрачнее. Ная понюхала результат, сморщила нос и промолчала.
Воды во дворе хватало хоть залейся. Газа и таблеток мы тоже взяли с запасом, так что я собирался заварить побольше чая на день.
Готовить на горелке решили у самой лестницы. Воздух оттуда тянуло наверх, и пар не собирался в жилой комнате. Я не заваливал лаз, он у нас единственный запасной выход. Связал из досок лёгкий щит, подпёр камнем и приладил так, чтобы он снимался изнутри одним движением. Чёрточка Наи и верёвка с железками остались на месте.
Главный вход завалил плотнее, оставив лишь узкий проход, куда взрослый зверь пролезет только боком и обязательно нашумит. Шумелки перевязал заново и опустил к самому полу. Ночной гость прошёл под ними, а не через них, и это оказалось доходчивее любого учебника.
— А сколько ещё простоит укрытие? — спросил я между делом. Две свежие монеты, отданные вчера за полог, до сих пор не давали мне покоя.
— До конца вылазки, если его не рвать, — Ная даже не подняла головы. — И если я не стану греть весь квартал.
Порванную куртку эльфийка взялась чинить сама. Иглу нашла в аптечке, нитку вытянула из края верёвки и распустила на пряди, а меня посадила держать края разреза и не ёрзать.
— Криво, — сообщила она через минуту, разглядывая шов.
— Зато крепко, — подёргал за край, нитка не распустилась. — Мне в ней не на свидание идти.
— На свидание в ней тебя и не пустят, — эльфийка совсем по-человечески откусила нитку. — Второй разрез не трогаю, он у самого кармана, там всё равно быстро порвётся. Ты постоянно подставляешься.
— Оптимистично, — подёргал шов ещё раз для верности.
Дальше еда, и тут я был на своём месте. Собирались мы на короткую вылазку, но продуктов брали с запасом, по норме для двоих обычных людей. Только возникла непредвиденная проблема — Ная спокойно и без всякого стеснения ела за двоих. С таким аппетитом запас таял быстрее, чем я рассчитывал, но до пятничного окна мы пока дотягивали, а больше и не требовалось.
— Ты меня в список записываешь? — она заглянула в блокнот через плечо.
— Отдельной строкой, — захлопнул блокнот перед её носом. — Самой дорогой.
Она не обиделась, по-моему, даже загордилась собой.
Завтракали лапшой. Свою порцию эльфийка уничтожила, пока я второй раз зажигал горелку — уже для чая. Потом сидела над пустой миской с таким лицом, что я без всяких просьб поставил варить вторую порцию. Силы к ней возвращались через желудок, в Перми это было не так заметно.
Закончив с приготовлениями, мы пошли к залу с переходом. Мне он казался прежним. Ну, дрожит воздух у стены и всё, но Ная видела в нём больше моего и долго стояла рядом, склонив голову набок.
— Тут два рисунка, — заговорила она наконец, не оборачиваясь. — Здешний и земной. Здешний ясный, земной едва слышен, будто за стеной, и идут они по-разному.
— Так и должно быть? — мне очень хотелось услышать «да».
— Так бывает, — она провела пальцем вдоль дрожащей полосы, не касаясь. — У вас время идёт своим шагом, тут своим, а переход держит оба рисунка. Насколько они расходятся, пока не скажу, надо проверить.
По её мнению, дело было нехитрое. Ная подобрала острый камешек и процарапала на каменной кромке две черты, отмечая положение здешнего и земного рисунков. Я зарисовал обе в блокноте и отметил, что на часах восемь ноль две. Часы на телефоне шли честно, а вот календарю верить было нельзя, и это мне очень не нравилось.
— Вернёмся через двенадцать часов, минута в минуту, — показал ей экран.
— Ровно, — согласилась эльфийка.
— И что мы узнаем? — спросил я, уже не ожидая ничего утешительного.
— Насколько ваш день длиннее или короче нашего, — она немного подумала и добавила: — Не спрашивай пока, Александр, сама не знаю. Знала бы — сказала.
— А если портал появится раньше срока? — мысль пришла только сейчас, и мне она не понравилась.
— Не откроется. Он открывается по вашему счёту, а не по здешнему, — Ная наконец обернулась. — Я хочу понять, по какому счёту живём мы с тобой.
Шум во дворе, где вчера погиб плевун, мы услышали ещё с улицы. За стеной кто-то возился, хрустел костями и громко чавкал. Потом дошёл и запах сладковатой падали пополам с кислой вонью от слизи плевуна, и меня едва не вывернуло на пороге.
Три грызня облепили тушу с того бока, где не было яда, и рвали её, упираясь лапами в землю. Морды по самые глаза были в тёмной крови, бока ходили ходуном, хвосты подрагивали. Своих вчерашних они не тронули. То ли сородичей не ели, то ли плевун нравился им больше.
Лезть к ним троим разом в открытую было глупо. Двор я вчера выбирал под драку, и сейчас его устройство работало на меня. Пока грызни набивали брюха, я натаскал камней и перекрыл дальний проход, рассчитывая встретить их в узкой горловине у входа. Ная встала за камнем и по моему кивку коротко, на один вдох, бросила приманку.
Все три головы поднялись одновременно, и первая тварь сразу побежала на нас. Я встретил её фонарём в глаза, шагнул с линии и рубанул сверху за ухом. Туша сама легла поперёк прохода и почти полностью его перегородила. Вышло лучше любого завала.
Второй грызень с разгона влетел в преграду и полез поверху. На спине у погибшего сородича он потерял и скорость, и опору, а голову задрал так удобно, что хватило одного удара.
Третий оказался умнее. Он не полез в ловушку, а развернулся, перемахнул через мой завал и ушёл в руины. Я сперва решил, что грызень сбежал, но в пустом городе звук разносился далеко, и через полминуты с обломка стены над моей головой посыпались камешки.
— Сверху! — эльфийка увидела тварь раньше меня.
Разглядывать было некогда. Грызень оттолкнулся от стены, я шагнул вбок и вскинул фонарь ему навстречу. Луч в упор ударил по глазам не хуже кулака, тварь ослепла в полёте и криво приземлилась в месте, где я только что стоял. Когти чиркнули по плечу и распороли свежий шов на куртке, но до кожи не достали. В этот раз мне понадобилось два удара зачарованного топора, грызень попался на удивление живучий.
Ная со вздохом посмотрела на распоротое плечо куртки и ничего не сказала, я тоже промолчал. За три туши я получил двадцать одну монету и ссыпал добычу в карман. Поглощение решил отложить до вечера, когда будет ясно, сколько всего заработали. За несколько часов свежие монеты не испортятся.
Следы у двора я заметил, когда разбирал свой завал в дальнем проходе. Их оставил кто-то другой — точно не грызень и не плевун. В пыли обнаружились глубокие ямы размером с блюдце, внутри раздавленный щебень. На стене тянулась полоса, где что-то тяжёлое чиркнуло боком по камню. Похоже, ночью сюда приходил ломарь или кто-то с его габаритами, откусил кусок плевуна и ушёл вдоль улицы в сторону осыпавшегося квартала. Грызни ели уже после него и, судя по всему, с оглядкой.
— Он вернётся, — сообщила эльфийка.
— В такую-то столовую? Конечно, вернётся, — я присел у следа и пожалел об отсутствии линейки, мне не понравилась его ширина. — Значит, у нас есть чем заняться до вечера.
Покосившаяся башня стояла над южными дворами и вблизи оказалась чем-то вроде колокольни без колокола. Лестница внутри сохранилась через ступеньку, и половину подъёма мы карабкались между стенами, упираясь ногами в одну и спиной в другую. Ная легко преодолевала преграды, а вот я медлил. Два дня таскания камней давали о себе знать на каждой уцелевшей ступеньке.
— Ты боишься высоты? — эльфийка ждала меня на площадке и, кажется, уже не одну минуту.
— Я просто боюсь ненадёжных лестниц, — подтянулся на последнюю ступеньку и отдышался. — Высота идёт вторым пунктом.
Сверху город просматривался как на ладони. Я нанёс на бумагу убежище, зал, площадь с фонтаном и двор с тушами. Канал охватывал кольцом остров с очередными развалинами, а чуть дальше к северу улица терялась под щебнем. Виденные вчера куски наконец сложились в цельную картину.
Рисовал долго, отмечая уже исследованные нами проходы и глухие тупики, куда лучше не соваться, а эльфийка смотрела на осыпавшийся квартал и молчала.
— Вон он! — показала она.
Самого ломаря я не сразу поймал взглядом, сперва заметил катящиеся по осыпи камни. Серая горбатая спина шириной с капот «Нивы» двигалась по кварталу медленно и уверенно, огибая крупные завалы. Судя по ночным следам, к тушам он возвращался привычной тропой. Я проследил весь путь от осыпи вдоль канала, затем между домами и через площадь до нашего двора.
Мне приглянулась узкая улица, где дома по обе стороны стояли без крыш, у одного стена обвалилась внутрь, и над мостовой навис кусок кладки с грудой обломков наверху. Ниже, у самой дороги, виднелось перекрытие старого подвала. Оно уцелело, сверху было засыпано пылью и щебнем и с трёх шагов ничем не отличалось от остальной улицы.
Пока я смотрел, взгляд сам сполз левее, на соседнюю улицу, чуть шире. Вдоль её стен тянулась полоса очень яркого на фоне окружающей серости зелёного мха, и камни рядом с ним даже отсюда казались теплее, хотя с чего бы. Мне немедленно захотелось пойти туда и посмотреть поближе. Странно, я сейчас должен думать о ломаре, а не о непонятном мхе.
— Ты чего туда смотришь? — Ная тоже глянула на зелёную полосу.
— Показалось, там удобнее, — вернул карандаш на нужную улицу. — Нет, здесь всё же лучше.
Эльфийка посмотрела на меня чуть дольше, чем стоило, и ничего не сказала.
Мы дождались, пока ломарь поест и уйдёт обратно в руины, и спустились с башни. По дороге я объяснил Нае, что задумал. На складе против такого зверя мне помог погрузчик, здесь придётся использовать развалины. На выбранной улице я осторожно осмотрел нависшую кладку и нашёл под ней расшатанный камень. Если вытянуть его верёвкой из укрытия напротив, обломки должны посыпаться на дорогу. Доски над подвалом под моим весом прогнулись, но выдержали. Оставалось заманить сюда ломаря, чтобы он провалился и не успел уйти из-под обвала.
Приманку сделали из плевуна, и отрубать у туши ногу оказалось противнее вчерашней драки. Я не притрагивался к ней голыми руками, опасаясь кислоты, которой была покрыта тварь. Наконец обвязал ногу верёвкой и поволок по мостовой. Тащить оказалось тяжелее, чем я думал. Зато след от неё оставался такой явный… Да я бы и сам по нему пришёл!
Приманку свалили на дальнем краю перекрытия под самым обвалом. Верёвку от расшатанного камня протянули через улицу в проём дома напротив, чуть дальше ловушки, и уложили петлёй у стены. Там мы с Наей и притаились. Ждать я умел, новая работа приучила.
Костёр разводить не стали, чтобы дымом не выдать засаду. Сидели в холодном проёме и ели шоколадные батончики. Свою долю эльфийка проглотила мгновенно и выразительно посмотрела на мою.
— Это неприкосновенный запас, — предупредил я, имея в виду остальное.
— Понятно, — согласилась она и продолжила смотреть.
— Что тут вообще едят? — я убрал оставшиеся батончики подальше во внутренний карман. Раз мы тут охотимся, можем накормить эльфийку свежей дичью, если та вообще съедобна. — Точнее, кого?
— Грызней не едят, — сказано было так, будто это знал каждый ребёнок. — Плевуна тоже нельзя, кислота в нём везде. Вот ломаря можно, если долго варить, но только заднюю часть и мякоть сбоку от хребта. Под самой бронёй не бери, горчит.
— Долго — это сколько? — я прикинул, когда мы сядем ужинать.
— Пока не перестанет быть подошвой, — она отвернулась, считая разговор о кухне Загранья законченным.
В принципе, почему бы и не засунуть ломаря в котелок, но сначала нужно уговорить его лечь туда.
Ломарь пришёл ещё засветло. Сначала посыпались камни, потом заскрипела кладка на повороте, и на улицу вышел зверь.
Вблизи ломарь оказался ещё шире, чем сверху. Передние лапы тяжёлые и длинные, задние короче, голова низко. Он шёл по следу отрубленной ноги плевуна, будто по нитке, и я уже прикидывал, где мой противник окажется через два шага.
Зверь остановился за пять шагов до ловушки и повёл головой — не к ноге, а к моей верёвке. Похоже, его насторожил свежий человеческий след поперёк улицы. Дальше он сделал то, чего я от него не ждал. Монстр свернул к разрушенному дому слева, чтобы обойти улицу через развалины и выйти к приманке сбоку, минуя и верёвку, и обвал.
Умный, зараза!
Из-за стены доносились только скрежет и треск, тварь пёрла через развалины, как танк через кусты. Выйдет с той стороны, где обвал уже не достанет, и верёвка окажется бесполезной. Я успел сказать себе «плохо», потом «ладно» и повернулся к Нае.
— Коротко примани его и сразу беги за стену! — я указал Нае на дальний край перекрытия.
Эльфийка кивнула и шагнула из укрытия к приманке. Не знаю, что она сделала, зато прекрасно слышал оборвавшийся скрежет в развалинах. Через миг ломарь развернулся и пошёл обратно к нам, тепло хранительницы привлекало его больше отрубленной ноги.
Стену он запросто вынес плечом в двух десятках шагов от прежнего пролома. Ная быстро скрылась в нашем проёме, а я вышел на улицу у дальнего края ловушки, с фонарём и топориком. Теперь ломарь разгонялся прямо на меня, и намеченный отход за стену вдруг показался слишком длинным.
Я замешкался и слишком поздно прыгнул к укрытию. Бронированное плечо задело меня вскользь — будто на полном ходу чиркнул борт машины.
Меня развернуло и швырнуло на стену у нашего проёма. Воздух вышибло из лёгких, и первым делом, ещё на камнях, я ощупал бок. Месяц назад такой удар переломал бы мне все рёбра, а сейчас под курткой всё осталось на месте и только гудело. Кожа третьего уровня спасла мне жизнь, осталось лишь заново научиться дышать.
Ломарь по инерции пролетел мимо. Передними лапами он уже ступил на камень за ловушкой, когда доски под задними с сухим треском проломились. Зверь скрёб по мостовой и пытался вытащить провалившийся зад. Брюхо застряло на кромке, а голова и шея оставались над улицей.
Я выпустил фонарь из руки, нашарил рядом петлю верёвки и дёрнул её на себя, не вставая, всем весом. Камень наверху поддался, кладка поехала вниз, и груда обломков накрыла ломарю спину и задние ноги. Он ревел и рвался так, что на секунду мне показалось — вырвется. Но камни лежали на нём всей тяжестью, и он не смог подняться.
Пришлось вставать. Я подошёл сбоку, держась подальше от передних лап. Ломарь задрал голову, пытаясь оттолкнуться от мостовой, и я ударил топориком под нижнюю челюсть. Потом ещё дважды в ту же рану. Успокоился он не сразу, и я стоял над ним с оружием наготове, пока зверь не перестал шевелиться совсем.
Потом сел прямо на дорогу. Дышалось уже нормально, только бок горел, и сильно тряслись руки. Ная вышла из-за стены, посмотрела на тушу, на обвал, потом на меня.
— Ты ждал слишком долго, — заметила она без всякого выражения.
— Знаю, — потрогал бок и зашипел. — Больше не буду.
— Будешь, — она присела рядом и провела ладонью вдоль рёбер, не касаясь. — Целые! Синяк получится с тарелку.
Монеты собрались на камне под мордой ломаря, тринадцать золотых кругляшей. Пересчитал их дважды, потому что после такого удара не очень-то доверял себе. К двадцати одной с грызней они легли как родные, и в кармане заметно потяжелело.
Тушу мы, конечно, не унесли бы и вдвоём, да и незачем. Я просто хотел сберечь оставшиеся припасы и накормить Наю. Мяса для этого хватало с избытком, нужно было только добраться до съедобных частей.
— Показывай, откуда резать, — я поднял топорик, приглядываясь к туше.
Сначала отмыл топорик от слизи плевуна, вылив на него полфляги воды. Мы отгребли обломки от одного бока и задней ноги. Резал я, эльфийка показывала, что брать. Отделил два больших куска с ноги и длинную мышцу сбоку от хребта, подальше от бронированных пластин. Мясо оказалось тёмным, плотным и тяжёлым, и в большой упаковочный мешок, в котором прежде лежали пачки лапши, влезло столько, сколько я готов был нести до дома с гудящим боком. Прочее пусть достаётся тем, кто придёт сюда ночью.
— Надолго хватит, — прикинула Ная, взвешивая мешок на руке.
— Осталось сварить его, — закинул мешок на плечо.
Дом встретил нас тишиной. Щит у запасного выхода стоял на месте, вещи лежали, как мы их оставили. Занялись хозяйством, и в этот раз я даже был этому рад. Протёр фонарь, отмыл топорик и подточил на камне, за день он изрядно зазубрился.
Куртка и носки отправились проветриваться на верёвку, и Ная тут же отодвинулась подальше, сделав вид, будто дело в сквозняке. Мой бок она осмотрела при свете фонаря, поводила над ним ладонями, и жар в рёбрах немного улёгся. Лечила она по-прежнему неумело, зато старательно. Синяк, впрочем, никуда не делся и обещал цвести ещё долго. Воду профильтровали, прокипятили, налили во все пустые ёмкости.
Ужинали лапшой в дальней комнате. Ная сидела рядом и дула на полную ложку. Я привалился к стене, вытянул ноги и поставил кружку так, чтобы не тянуться за ней больным боком. Есть горячее и никуда не торопиться было удивительно приятно. Утром этот подвал казался норой, а сейчас я уже думал, куда бы пристроить полку.
— Тут чище, чем у тебя, — тихо улыбнулась эльфийка. — У тебя пыль под диваном с прошлого года, а тут просто камень.
А вот варить ломаря дома я не стал. Мешок сырого мяса ночной гость, конечно, учует и так, но мясной дух с дымом разойдётся по всему кварталу. Для готовки нашли место за три двора от нас, в стороне и от цистерны, и от дороги к переходу.
В полуразрушенном доме уцелела каменная печь с закопчённым устьем. От нашего убежища это место отделяли несколько глухих стен.
На топливо наломали сухих досок из рухнувшей перегородки.
Печь затопили, пока не начало темнеть. Дым потянуло вверх через остатки трубы. Первый кусок ушёл в котелок, а мешок с остальным я пристроил рядом в холодной нише за печью, подвесив на проволоке повыше от пола и прикрыв вход обломком. Метку Ная ставить не стала.
— Из дома я её не услышу, — предупредила она сразу. — Слишком далеко.
— Ну и ладно, — приладил у входа верёвку с железкой и положил на обломок приметный камешек. Сдвинут — будем знать. — Лучше остаться без мяса, чем привести кого-нибудь к дому.
— Долго ещё? — спросил я через час, заглядывая в котелок.
— Долго! — она даже не обернулась. — Не заглядывай, от этого мясо быстрее не сварится.
К нашему уходу мясо наконец стало мягче. Мы съели его прямо у печи, разрезав на небольшие куски. Нае досталась большая часть, и она осталась довольна, хотя жевать всё равно пришлось долго. Котелок я ополоснул и убрал в рюкзак. Угли залил водой, убедился, что они погасли, и мы отправились к переходу.
К портальному залу мы пришли за пять минут до назначенного срока. Ная встала на то же место и молчала дольше, чем утром, потом ткнула пальцем в кромку.
— Здесь за это время прошло полдня, — она показала, как далеко от утренней отметки сдвинулся здешний рисунок, затем указала на земной. — А у вас всего три часа. Значит, на один ваш день приходится четыре здешних.
Я тяжело вздохнул и снова взглянул на переход. До пятницы оставалось куда дольше, чем я рассчитывал. За первый день мы уже успели изрядно устать, а впереди была ещё неделя. Придётся освоиться здесь всерьёз и подумать, чем всё это время кормиться.
— Восемь дней, — голос прозвучал спокойнее, чем я ожидал. — Один из них уже прошёл.
— Это плохо? — она смотрела не на переход, а на меня.
— Обычной еды нам хватит на пару дней, — я поморщился, прикидывая, сколько ещё понадобится. — С ломарем протянем дольше, но до открытия прохода всё равно не хватит. Значит, охотимся дальше. Теперь не только за уровнем, а ещё и за ужином.
Перед сном я высыпал на коврик все тридцать четыре тёплых кругляша, добытые за день, и какое-то время смотрел на них. По земным меркам день вышел удачный.
— Они тут точно останутся свежими целый месяц? — поднял один и покатал в пальцах. — Или в вашем мире портятся быстрее?
— Быстрее не испортятся, — Ная стянула с себя куртку и полезла в спальник. — Лунный круг он и есть лунный круг, где бы монета ни лежала, можешь не спешить.
Спешить, выходит, было некуда, но держать такую сумму в кармане мне не хотелось. Сегодня третий уровень железной кожи спас мои рёбра, четвёртый нужен мне как можно скорее.
— Кладу всё, — сказал я больше для себя.
— Клади, — одобрила она уже из спальника. — Что отдал Покрову, того у тебя уже не отнимут.
Тридцать четыре кругляша истаяли в ладони, и в углу зрения появились две строки.
Железная кожа. Уровень: 3.
До четвёртого уровня: 34/100.
— Треть, — сказал я вслух, и Ная подняла голову.
— Вчера ты не считал, — она слабо улыбнулась. — Мне понравилось.
— Ладно, ладно, — я тоже улёгся, обнял прижавшуюся эльфийку и уставился в потолок. — Сама посуди, мы набрали треть за один день. Ещё вчера сотня казалась недостижимой горой.
Впрочем, гора никуда не делась, просто у меня прибавилось дней, чтобы на неё влезть.
Ная быстро уснула, а я ещё полежал и послушал мёртвый город через щель под потолком. Он молчал, как и вчера. Мы собирались провести здесь двое суток, а Загранье отмерило нам почти восемь, и я до сих пор не разобрался, радоваться этому или огорчаться.
Поделится в соц.сетях
