То-Рек. Шаман
Аннотация
Пять лет паралича после страшного завала — и вдруг я снова могу ходить! Чудо? Как бы не так.
Моя новая реальность: мне двенадцать лет, вокруг каменный век, а племя — в шаге от вымирания. Из «бойцов» тут только полуслепой шаман да сопливый подросток. Первобытный мир сходу выкатил жесткое условие — срочно найти еду и самому не стать чьим-то обедом.
Но капитан МЧС и опытный врач выживет везде. Главное теперь — выдать свои знания за священную волю Великого Предка. И делать это максимально убедительно, пока соплеменники не проломили мне череп каменным топором за излишнюю умность.
Прорвёмся! Где наша не пропадала?
Автор: Катэр Вэй
Цикл: Каменный Век
Предыдущие книги этой серии:
То-Рек. Охотник
То-Рек. Новая жизнь
Моя новая реальность: мне двенадцать лет, вокруг каменный век, а племя — в шаге от вымирания. Из «бойцов» тут только полуслепой шаман да сопливый подросток. Первобытный мир сходу выкатил жесткое условие — срочно найти еду и самому не стать чьим-то обедом.
Но капитан МЧС и опытный врач выживет везде. Главное теперь — выдать свои знания за священную волю Великого Предка. И делать это максимально убедительно, пока соплеменники не проломили мне череп каменным топором за излишнюю умность.
Прорвёмся! Где наша не пропадала?
Автор: Катэр Вэй
Цикл: Каменный Век
Предыдущие книги этой серии:
То-Рек. Охотник
То-Рек. Новая жизнь
Глава 2
После обряда и разговора с Раканом Барк великодушно пригласил гостя переночевать в нашей пещере.
Первым делом я вручил Велу остаток стебля, из которого когда-то смастерил себе плевательную трубку, и объяснил, что именно с ним нужно делать. Была у меня одна задумка, и подстраховка Рыжего точно не помешала бы.
Только вот доверять пацану Дар смерти я пока опасался. Уколет себя нечаянно — и хана котёнку. Поэтому для своего нового стрелка я намеревался приготовить сонное снадобье.
Когда мы вошли в пещеру, Барк жестом пригласил Ракана к очагу. Вел мне тихо объяснил, что это означало гораздо больше, чем просто разрешение сесть у огня. Чужака приняли под защиту на эту ночь: его должны были накормить, дать воды, осмотреть рану, попытаться вылечить и уложить спать.
Ракан осторожно опустился возле огня, а я присел рядом и принялся осматривать его рану.
При свете костра она выглядела хуже, чем хотелось бы, но всё же лучше, чем я ожидал. Удар кошачьей лапы не распорол кожу, как у меня на спине, а оставил четыре глубоких отверстия, пробив мягкие ткани. С одной стороны, это было даже лучше: рана не оказалась рваной. Но с другой — такие проколы создавали куда более неприятную проблему: их было гораздо сложнее нормально обработать.
Края отверстий покраснели и припухли, кожа вокруг была воспалена, а внутри уже скапливался гной.
Такую рану хорошо бы промыть под давлением, чтобы вытащить из глубины всю грязь и гной. Но где здесь взять хотя бы шприц?
Я мысленно спародировал голос Алисы:
Ближайшая аптека находится от вас в двадцати шести миллионах лет. Перестроить маршрут?
Маршрут недоступен.
Я усмехнулся про себя и принялся за работу.
— Не дёргайся. Будет неприятно, — предупредил я своего пациента.
Ракан терпел молча. Даже не пискнул, когда пришлось ковыряться в ране, очищая её от скопившейся грязи и гноя.
Как смог, промыл рану отваром ивы, стараясь загнать жидкость поглубже в проколы. Затем взял заранее принеснную небольшую глиняную пиалу с драгоценным продуктом.
Тут бы сейчас Левомеколь, ихтиолку или мазь Вишневского. Но… маршрут до аптеки недоступен.
Так что имеем то, что имеем, и радуемся хотя бы этому.
В мёде много сахара, есть ферменты и органические кислоты, а бактериям в такой среде размножаться гораздо сложнее. Для загноившейся раны это не худший вариант, особенно когда другого выбора просто нет.
А ещё мёд прекрасно хранится и служит отличным природным консервантом. Люди ещё в древности заметили это свойство, хотя объяснить, почему он так хорошо сохраняется, конечно, не могли.
Представил мясо в мёде и аж скривился.
Хотя… почему бы и не проверить теорию? Может, и ничего так получится. Главное, не подошва. А храниться должно долго.
Ракан тут же насторожился и уставился на глиняную пиалу с мёдом.
По его лицу было видно, что происходящее ему совершенно не нравится.
— У вас есть слёзы дневного светила? — спросил он, переводя взгляд с моей руки на Барка.
Барк посмотрел на него, потом на то, что я держал в пальцах, и спокойно поправил:
— Это называется мёд.
Ракан повторил незнакомое слово:
— Мёд...
Я намазал его на кусок чистого мха и осторожно приложил к ране.
В пещере повисла странная тишина.
Нэра смотрела на мои руки так, словно я совершал какое-то святотатство. Потом перевела ошарашенный взгляд на Барка. Старик всё прекрасно видел, но лишь молча наблюдал за моими действиями.
Нэра снова посмотрела на меня, потом опять на Барка.
В её взгляде совершенно ясно читалось: Ты видишь, что он делает?
Барк в ответ лишь слегка качнул головой, словно ничего особенного не происходило.
Нэра шумно выдохнула и отвернулась.
Ракан выглядел не лучше. Он сначала смотрел на мёд, потом на мох, затем на Барка и снова на мёд. Его лицо постепенно приобретало такое выражение, что я уже почти мог представить, какие мысли сейчас крутятся у него в голове.
Для человека его времени мёд был не просто сладостью. Чтобы добыть его, нужно было найти пчелиное гнездо, забраться туда, где один неверный шаг мог закончиться падением или смертью, пережить укусы разъярённых пчёл и суметь забрать хоть что-то из драгоценного запаса. Это был редчайший и чрезвычайно ценный продукт питания.
А теперь какой-то мальчишка совершенно спокойно брал эти самые «слёзы дневного светила», намазывал их на кусок мха и прикладывал к животу чужака.
Причём даже не предложил сначала съесть.
Судя по выражению лица Ракана, именно это могло возмущать его сильнее всего.
Мужчина некоторое время молча смотрел на компресс, затем осторожно поднял глаза на меня.
— Зачем ты это делаешь?
— Поможет ране зажить, — ответил я.
Ракан нахмурился и снова посмотрел на компресс.
— Мёд?
— Да.
Он явно запомнил новое слово, но понимания происходящего ему это не добавило.
Ракан перевёл взгляд на Барка. Судя по его выражению лица, он явно ожидал, что вождь сейчас вмешается и обрушит на меня свой гнев за такую растрату. Наверное, для него было совершенно естественно, что глава племени должен возмутиться, увидев, как драгоценную пищу мажут на чужое брюхо.
Но Барк сидел у огня совершенно спокойно. Он не ругал меня, не пытался отобрать пиалу и даже не выказал ни малейшего недовольства. Старик лишь продолжал молча наблюдать, словно я делал что-то совершенно обычное.
Ракан ещё несколько мгновений смотрел на него, явно не понимая, почему вождь позволяет подобное.
После этого мужчина перевёл взгляд на Нэру.
Вот реакция девушки на подобное непотребство была для Ракана вполне нормальной и понятной. Она негодовала и всем своим молчаливым видом показывала ему, насколько же он ей «дорог» и где она хотела бы его видеть, будь её воля.
Он виновато пожал плечами, словно пытаясь оправдаться за то, в чём совершенно не был виноват. Девушка со странными верёвками из волос лишь скривилась и презрительно фыркнула.
Ракан ещё некоторое время рассматривал нашу Нэру, а потом медленно перевёл взгляд на меня.
На его лице было написано такое искреннее недоумение, что даже спрашивать ничего не требовалось.
Похоже, человек сейчас пытается понять, здоровы ли мы вообще на голову.
Он перевёл взгляд на Барка, потом на Нэру и снова посмотрел на меня. После этого осторожно покачал головой, словно всё происходящее окончательно перестало укладываться в какие-либо разумные представления о мире.
Я невольно усмехнулся.
После перевязки мы окончательно добили и без того треснувшую по швам реальность несчастного человека. Его накормили варёным мясом в густом бульоне, щедро приправленном отварными грибами, черемшой и крапивой, напоили отваром из малины, ромашки и мяты, подслащённым тем же драгоценным мёдом, а затем уложили спать на травяной матрац и укрыли одеялом, сшитым из множества мелких шкурок. Такое себе лоскутное одеяло по-первобытному.
На этом чудеса не закончились. Мы закрыли проход в пещеру огромным плоским щитом и подперли его крепкими палками. В одном углу мекали козлята, на каменном карнизе щёлкал клювом жуткий чёрный вестник, а мы время от времени подбрасывали дрова в какую-то дыру в выступе стены, над которой стояла странная огромная конструкция, наполненная вкусно пахнущим мясом.
Если посмотреть на наше племя и его быт глазами этого дикаря, мы действительно выглядим как инопланетяне с передовыми технологиями, случайно заброшенные в каменный век.
Ракан внимательно следил за каждым нашим движением, но пока молчал. Впрочем, по его лицу было прекрасно видно: вопросов у него накопилось столько, что ещё немного — и он начнёт задавать их даже во сне. Если, конечно, вообще сможет уснуть.
А удивляться ему было чему. Кружки, тарелки, плетёные ложки, кровать Барка, игрушки детей и ещё куча всяких мелочей постоянно притягивали его взгляд. Он разглядывал всё вокруг так, словно попал не в обычную пещеру, а в жилище каких-то невиданных колдунов.
Интересно, что бы с ним стало, если бы он увидел мой прошлый мир?
Я невольно усмехнулся.
Для Ракана здесь странным было практически всё. Даже самые обычные для нас вещи вызывали у него смесь любопытства, недоумения и осторожного страха. Хотя обычными для моего племени они стали совсем недавно.
И надо отдать должное моим соплеменникам: они воспринимали каждую мою новую придумку с интересом и восторгом, а затем без лишних вопросов старались применять её именно так, как я показывал. Видимо, после всего пережитого они уже привыкли к тому, что очередная странная вещь от Ха-Рука рано или поздно оказывается полезной.
А судя по тому, как Ракан сейчас оглядывал пещеру, больше всего его мучил один вопрос: кто мы такие и откуда у нас взялось столько непонятных вещей?
Барк отозвал меня и Вела в сторону и некоторое время молча смотрел на Ракана.
— Человек этот нам неизвестен, — наконец сказал старик. — Предки хранят, но и мы не должны быть глупыми. Вы видели, как он смотрел?
— Согласен, — кивнул я. — Он слишком много разглядывает и старается запомнить всё что видит.
Вел покосился на Ракана, затем поправил на поясе свой каменный нож. Это движение не укрылось от глаз старика. Барк усмехнулся.
— Нет, Вел, не посмеет он нарушить закон очага.
Уловив мой вопросительный взгляд, Барк пояснил:
— Если он совершит против нас зло, предки разгневаются и так покарают глупца, что даже после смерти ему не будет покоя. О законе очага знают все племена, даже самые дикие. Поэтому сегодня он ничего не сделает. А вот завтра…
Старик понизил голос почти до шёпота.
— Завтра, когда он покинет нашу пещеру, он больше не обязан соблюдать закон. Гнев предков ему будет не страшен. Он может соблазниться нашими запасами, может заманить вас в ловушку, а потом вернуться сюда со своими людьми. Будьте очень внимательны. Не верьте всему, что он говорит. Вот что я хотел вам сказать.
— Я услышал тебя, Барк, — так же тихо и серьёзно ответил я. — Мы с Велом будем умны и послушаемся твоих мудрых слов.
Старик заметно расправил плечи. Ему явно польстила такая формулировка.
Я сказал это специально. В последнее время Барк всё чаще стал сомневаться в собственных решениях, а неуверенный вождь — беда для всего племени. Поэтому приходилось понемногу возвращать ему уверенность, но делать это осторожно, не ставя под сомнение его авторитет. Иногда достаточно было дать ему понять, что его слова услышаны, решение принято правильно, а его мудрость по-прежнему нужна племени.
Пусть видит, что мы нуждаемся в нём. Хотя, если честно, это действительно так и есть.
Барк ещё некоторое время наблюдал за Раканом, который вроде бы уже спал, после чего вернулся к своей кровати и улёгся. Вел последовал за ним, а я ещё раз объяснил Майену, когда нас нужно будить, проверил, прочно ли стоит щит у входа, и тоже улёгся.
После ночного визита кота мы решили дежурить по очереди, разбившись на смены. Часов у нас, конечно, не было, поэтому пришлось придумать свой способ отмерять время. Для этого я выбирал поленья примерно одинакового размера и из одной породы дерева. Три сгоревших полешка — смена дозорного.
Первой дежурила Айла, вторую смену должен был занять Майен. Он должен был разбудить меня, когда от третьего полена останутся одни угли.
Ночь прошла тихо и спокойно.
— То-Рек, — прошептал Майен, осторожно толкая меня в плечо. — Проснись. Третья большая палка прогорела.
— Угу... Встаю, встаю, — сонно пробормотал я, садясь и растирая лицо ладонями.
Дорога предстояла неблизкая. По словам Ракана, идти нужно было примерно полдня. Кроме того, следовало запастись шипами для трубок, проверить оружие и взять всё необходимое для похода.
Я толкнул Вела в плечо.
— Вставай, Рыжий. Тебе ещё стрелять учиться. Просыпайся.
Вел пробурчал своё любимое «отвали», но всё-таки сел. Затем так широко зевнул, что я на полном серьёзе испугался, не вывихнет ли он себе челюсть. К счастью, обошлось.
Ракан тоже проснулся. Он попытался подняться, но тут же стиснул зубы и схватился за пострадавший бок.
— Не дёргайся, — остановил я его, заметив движение. — Полежи пока. Сейчас умоюсь и осмотрю тебя.
На лице мужчины отразилось непонимание, но он промолчал. Только внимательно следил за мной, а затем за Велом и помятой после сна физиономией Лиора, пока мы по очереди плескали себе на лица воду и растирали кожу ладонями.
Умывшись, я собрал всё необходимое для обработки раны и подошёл к Ракану.
— Давай посмотрим, что там у тебя, — сказал я, присаживаясь рядом.
Мужчина слегка дёрнулся, когда я потянулся к прилипшему компрессу.
— Руки убери, — рыкнул я. — Если не хочешь умереть от этой царапины, терпи и не дёргайся.
Ракан молча убрал руки от живота и постарался расслабиться.
Я осторожно снял компресс из мха и мёда.
Рана нашего гостя по-прежнему выглядела скверно, но по сравнению со вчерашним сейчас картина стала куда приятнее. Воспаление заметно спало, проколы чистые, без нагноения.
Уже неплохо. По крайней мере, организм пока не решил отправлять хозяина к предкам.
— Ну что, помог дух леса? — тут же сунул свой нос Барк, нависнув над моей головой.
Он снова поднялся и бесшумно подкрался со спины, словно призрак.
Я молча показал ему снятый компресс. На мху остались следы гноя.
— Вытянул всю гадость, — объяснил я. — В огонь его.
Старик осторожно взял компресс и с самым серьёзным видом произнёс:
— Благодарю тебя, великий дух леса, за твою помощь.
Он опустил мох в огонь и некоторое время смотрел, как тот начинает тлеть.
— Пусть пламя пожрёт всю эту гадость и дарует силу исцеления, — торжественно добавил Барк.
Для верности он ещё и поводил руками над огнём, затем переместил их к животу и голове нашего пациента, одновременно потряхивая амулетами на запястьях.
Ну всё. Официально вылечили. Теперь осталось убедить бактерии, что ритуал был достаточно убедительным.
Я осторожно нанёс бурую мазь Барка на рану и, подражая тону старика, торжественно произнёс:
— Запечатываю.
Для полноты картины я ещё и поводил руками над окончательно охреневающим от происходящего Раканом, точь-в-точь как это делал старик, потряхивая своими амулетами.
Я постарался придать голосу максимально серьёзный и угрожающий тон.
— А теперь лежи и руками не хватайся. Пусть высохнет. Нарушишь печать — злые духи вернутся в твоё тело и снова начнут его грызть. Понял?
— Понял, — кивнул Ракан и громко сглотнул.
Похоже, сработало. Иногда медицина каменного века удивительно хорошо сочетается с запугиванием пациента.
— Ты нас боишься? — усмехнулся я, собирая плошки.
Затем протянул ему кружку с остатками вчерашнего отвара.
— На, пей.
Ракан осторожно взял кружку обеими руками, понюхал содержимое и, узнав знакомый запах, жадно выпил всё до дна.
— Вкусно, — сказал он, возвращая мне кружку. — Что это?
— Лечебная вода. Придаст тебе силы.
Мужчина несколько мгновений внимательно смотрел на меня своими карими глазами, словно пытался понять, где заканчивается шаманство и начинается какая-то другая, ещё более непонятная магия.
— Да, ты прав, молодой шаман, — тихо произнёс он. — Я вас боюсь.
Он ненадолго замолчал, а затем продолжил, всё так же внимательно глядя мне в глаза:
— Не бывает так, чтобы дети были шаманами и такими сильными охотниками. В нашем племени обряд взросления проходят только такие, как он, — Ракан указал на Вела. — И то не раньше. После этого они ещё долго учатся быть настоящими охотниками. Старшие помогают им, показывают, как и что нужно делать. А у вас даже совсем маленькие дети убивают опасных зверей.
Он указал в сторону ещё спящего Эйо.
— Он не убил. Только ранил волка, — поправил я. — Сунул ему в пасть горящую палку. А вот Майен и Айла, — я по очереди указал на ребят, — в этот момент закололи зверя. Лиор тем временем добивал другого.
— Два волка сразу? — Ракан выпучил глаза.
— Нет. В стае было пять волков. Может, и больше, но тогда мы убили пятерых. Остальные, наверное, убежали. Не видел. Темно было.
Ракан ничего не ответил. Только слегка побледнел.
Я некоторое время смотрел на него, а потом усмехнулся.
— Знаешь, в чём ваша проблема, Ракан?
Он молча покачал головой.
— В том, что вы слишком долго жили в очень хорошем и тихом месте, где самым страшным хищником был волк, а вас было много. Вы слишком хорошо размножились и привыкли к спокойной жизни.
Я присел рядом, поставив плошку на землю, и продолжил уже без улыбки:
— Но стоило случиться одной неудачной охоте — и всё ваше племя оказалось на грани гибели. Молодые охотники не смогли защитить добычу, потому что испугались врага. Женщины не смогли дать ему отпор. А ваши мужчины, уходя на долгую охоту, не позаботились о том, чтобы защитить тех, кто остался в поселении. У вас долго не было сильных врагов, и поэтому вы сами стали слабыми.
Ракан долго молчал, не отводя от меня взгляда.
— Твои слова, Ха-Рук, очень мудры, — задумчиво произнёс он наконец. — Только один старый охотник нашего племени мог говорить так, как ты.
Он ненадолго опустил взгляд, словно вспоминая что-то неприятное.
— Все звали его Злоба. Он всегда ходил злой и всем был недоволен. Он тоже говорил, что мы живём неправильно. Что стали слишком мягкими... и слишком вкусными.
На последних словах лицо Ракана заметно изменилось.
— Он говорил, что однажды придёт зверь и с огромным удовольствием сожрёт нас всех.
Мужчина снова поднял глаза.
— Он ведь не о настоящем звере говорил, да?
В его глазах плескалась досада.
Похоже, Злоба всё-таки оказался самым умным человеком в их племени. Жаль только, что остальные поняли это примерно тогда, когда зверь уже пришёл.
Я кивнул.
— Мудрый старец. Надо было его слушать.
Ракан хмыкнул.
— Его никто не любил в племени. Только он ходил на охоту в одиночку и не ел вместе со всеми из общей добычи. Сам себя кормил. Говорил, что так правильно: если у тебя не хватает сил добыть себе еду, значит, пора уходить к предкам. Он плевал в сторону наших стариков и называл их никчёмными.
В его рассказе что-то не сходилось, и я решил уточнить:
— А Злоба был не вашим стариком? Ну, не из вашего племени родом?
— Нет. Раньше его звали Кан. Он пришёл в наше племя молодым, но уже с белыми волосами, как у старика. Вождь принял его и разрешил остаться, потому что чужак знал много такого, чего не знали мои сородичи. Он делился с племенем своей мудростью.
Старому вождю Кан нравился. Они подолгу разговаривали у огня. А потом пришёл молодой вождь и дал Кану новое имя — Злоба. Потому что Кан стал говорить злые слова. Очень обидные слова.
Но, несмотря на это, новый вождь не выгонял Злобу из племени. Только отмахивался от него, когда тот начинал говорить.
А наш шаман говорил, что однажды Злоба нечаянно прикусит свой язык и умрёт от собственного яда — как змея.
— Как?.. — выдохнул Барк. — Как ты говоришь, его звали? Кан?
Старик резко подался вперёд.
— А ухо? Ухо у него было вот тут?
Он схватил себя за правое ухо.
Ракан приподнялся на локте и удивлённо посмотрел на него.
— Ты знал его?
— Ухо?! — уже прорычал Барк, и в его голосе было столько напряжения, что даже я невольно насторожился.
Я с интересом уставился на нашего вождя.
— Нет, не было у него уха, — покачал головой Ракан. — Вот тут было, а тут не было.
Он указал сначала на одно, потом на другое ухо.
— Кан... — выдохнул Барк.
Старик будто разом потерял всю свою силу. Плечи опустились, спина согнулась.
— Выжил, значит...
Он некоторое время молчал, глядя куда-то мимо Ракана, а затем тихо заговорил:
— Он ушёл из нашего племени после смерти Тао. Был тогда совсем молодым и всегда говорил только правду, даже если она была неудобной или опасной. За это и лишился уха. Новому вождю не понравились его слова. Их ссора произошла, когда я был на охоте.
Барк тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу.
— Мне сказали, что Торн избил Кана до полусмерти, отрезал ему ухо себе на память, а самого бросил умирать на тропе Длиннозуба. Я ходил туда. Хотел похоронить его останки, как подобает, но ничего не нашёл. Подумал, что звери утащили тело.
Он невесело усмехнулся.
— Да, язык у него был острый, как нож. Это на него похоже.
Затем Барк впился взглядом в Ракана.
— А теперь скажи мне. Ты видел его мёртвое тело?
Ракан отрицательно качнул головой.
— Нет. Там вообще тел не было. Никаких. Их унесли все, эти.. проклятые. И живых, и мёртвых.
— М-м... — задумчиво протянул старик, перебирая пальцами косички в своей бороде. — Значит, он тоже вернулся в родную пещеру, но не остался там, а ушёл дальше.
— Барк, — окликнул я старика, явно улетевшего в собственные воспоминания. — Этот Кан, получается, был примерно твоего возраста?
— А? — Барк вскинул голову, будто только сейчас вспомнил, где находится. — А, нет. Нет... Он младше. Намного младше. Когда родился Кан, я сам был примерно как Вел.
Я посмотрел на Ракана.
— Это он научил ваше племя нашим словам?
— Не всем, — ответил тот. — Какие-то мы знали и раньше, а другим действительно научил он.
Барк задумчиво закивал.
— Да... Да, значит, корни точно одни. Возможно, мы очень дальние родичи.
Старик ненадолго задумался, а потом снова посмотрел на Ракана.
— А дети? У Кана были дети?
— Нет. Женщины были. А детей ему ни одна не дала. Наши шутили, что духи предков заботятся о нашем племени и не дают Злобе размножаться. Одного такого мы еле терпим, а если таких, как он, станет много, нам будет плохо. Очень плохо.
Барк тяжело вздохнул.
— Глупцы твои соплеменники.
— Правильно говоришь, вождь. Глупцы, — кивнул Ракан.
Он опустил взгляд, и на его лице появилась усталость, смешанная с горечью.
— Теперь я тоже это понимаю.
Несколько мгновений он молчал, а потом поднял глаза на Барка.
— Выходит, Зло...
Ракан осёкся, словно сам понял, что снова назвал его старым именем, и поправился:
— Кан и вы... одно племя?
Барк кивнул.
— Теперь понимаю, почему он был таким сильным даже с белыми, как снег, волосами, — хмыкнул Ракан.
— Барк, — обратился я к старику, поднимаясь на ноги, — разговор, конечно, очень интересный, но мне нужно ещё многое собрать в дорогу. И без твоей помощи тут не обойтись.
— Да, да, — закивал старик, хлопнул себя по коленям и поднялся со своего каменного трона. — Идём, мой мальчик. Идём.
По словам Ракана, нас ожидали как минимум трое раненых. Если среди волосатых тварей окажутся выжившие пленники, им тоже вполне может понадобиться медицинская помощь. Поэтому одними ядами дело не ограничивалось. Нужны были мази, отвары, настои и всевозможные травки-муравки — желательно с запасом.
Барк, наблюдая, как я собираю его добро, качал головой, тяжело вздыхал и что-то недовольно бурчал себе под нос, время от времени поминая духов и свою нелёгкую судьбу. Особенно его беспокоило то, что скоро он останется с пустыми руками.
Впрочем, это он так сокрушался каждый раз, когда я брал из его схрона "последние запасы" бурой мази и ядов.
— Пойдём по тропе, которая ведёт к дереву с иглами, — сообщил я Велу, заканчивая сборы.
Парень кивнул, приложил трубку к губам и резко дунул. Игла вылетела и воткнулась в закреплённую на каркасе шкуру, угодив чуть правее нарисованного на ней углём кружка.
Вел недовольно нахмурился, раздражённо выдохнул и, громко топая, отправился за иглой.
— Вот как ты так можешь попадать в этот маленький круг, То-Рек, а я даже в большой попасть не могу?! — возмутился он, возвращаясь на прежнее место и снова готовясь стрелять.
— Потому что целишься неправильно, — объяснил я.
Затянув горловину мешка, положил его на землю и подошёл к Рыжему.
— Встань мне за спину и немного нагнись. Ты выше меня, а нужно, чтобы твои глаза смотрели на цель примерно так же, как мои.
Вел послушно встал рядом. Я достал свою трубку и протянул руку.
— Дай иглу.
Парень передал мне иглу.
— Сначала выбираешь цель и смотришь на неё так, чтобы одновременно видеть и вот этот край трубки, и саму цель, — продолжил я, указывая на верхнюю часть. — А теперь делаешь резкий выдох. И рукой не дёргай — держи её ровно.
Я приложил трубку к губам и дунул.
Игла аккуратно вошла точно в середину маленького кружка.
Вел несколько секунд смотрел на мишень, потом подозрительно покосился на меня.
— Шаманишь, — хмыкнул он. — Тебе духи помогают.
— Ага, — усмехнулся я, убирая трубку. — Тренируйся больше, и тебе тоже начнут помогать.
Я хлопнул его по плечу.
Главное, не рассказывать ему, что духи особенно любят помогать тем, кто всё детство плевался бумажками и дротиками из подобной штуки.
— Сонный яд тебе дам. Будешь у нас Морфеем.
— Кем? — Вел непонимающе нахмурился.
— Богом сна.
Я рассчитывал на шутку, но её, как обычно, парень не понял и не оценил.
Вел открыл рот, закрыл его, несколько раз быстро моргнул, а затем так яростно замотал головой, что его рыжая шевелюра заметалась во все стороны.
— Не, То-Рек, не хочу я богом быть. Я с вами жить хочу. Тут. А туда не хочу.
Он ткнул пальцем в свод пещеры, подразумевая небеса.
— Ну ладно, — усмехнулся я. — Не хочешь быть богом, станешь его помощником.
— Я богине Физике служу, — набычился Рыжий.
— Ну и служи. Кто же тебе мешает?
Вел на несколько мгновений задумался, а затем совершенно искренне спросил:
— А разве так можно? Сразу двум богам служить?
— Этим можно, — кивнул я.
Наш разговор внимательно слушал Ракан.
Он сидел у очага и вылизывал глиняную миску, в которой ему подали завтрак. Его внимательные глаза постоянно бегали по пещере, цепляясь за каждую незнакомую вещь. Даже уши, казалось, работали как маленькие локаторы и чуть ли не шевелились от любопытства.
Иногда, когда происходило что-нибудь особенно интересное, Ракан и вовсе замирал, забывая про еду, которую до этого никогда в жизни не пробовал.
Вот и сейчас, когда мы с Велом заговорили о богах, мужчина замер с высунутым языком и поднесённой к нему миской.
Он прислушался.
— Чего рот открыл? Язык высохнет, — усмехнулся Барк, подходя к очагу. — На вот, пожуй это.
Старик протянул Ракану уже знакомые мне стебли живи-травы.
— Жуй долго, не глотай. Только сок глотай. Саму траву потом выплюнь.
Барк на мгновение задумался, а затем строго добавил:
— Только на пол не плюй! Вон мох возьми. Туда плюй, а потом в огонь кинь. Понял?
Гость поднял на него испуганные глаза и кивнул.
— Вот и хорошо, — удовлетворённо произнёс Барк. — Нечего тут своих злых духов по пещере раскидывать.
После вкуснейшего завтрака вяжущий и горький вкус травы Ракану явно не понравился. Он скривился, но жевать продолжил, с опаской поглядывая то на старика, то на меня.
А вот на Нэру он смотрел немного иначе.
С интересом, что ли.
Нэра тоже не спускала с него глаз, но смотрела на гостя с совершенно другим интересом: Вы наконец уходите или, не дай бог, останетесь?
И я прекрасно понимал нашу рачительную хозяйку. На её глазах в утробе этого незнакомца один за другим исчезали наши припасы. Если дать Нэре волю, она бы накормила его не мясом, а собственной дубиной, после чего заботливо выставила за пределы пещеры. Подальше от припасов и, желательно, настолько далеко, чтобы обратно дорогу он уже не нашёл.
Впрочем, пока Ракан оставался нашим гостем, ей приходилось терпеть.
— Ну всё, Барк, мы готовы, — сообщил я старику, который заметно переживал, хоть и старался не показывать своего волнения. Он хмурился и перебирал амулеты в своей бороде.
Я перевёл взгляд на хмурого Тина.
— Присмотришь за моим Вестником?
— Присмотрю, То-Рек. Даю слово, — серьёзно ответил он.
Тин хмурил бровки точь-в-точь как наш Барк и изо всех сил сдерживал накатывающие слёзы.
Нэра по очереди обняла меня, Лиора, Айлу и Вела.
Мы кивнули в ответ и вышли из пещеры. В лицо ударил свежий прохладный ветерок. Небо ещё было тёмным, а далёкие горы на горизонте уже начали окрашиваться в предрассветные тона.
— Лёгкой тропы. Пусть духи защищают вас, — услышал я слова Барка, брошенные нам вслед.
Поделится в соц.сетях
