Лорд Эйвор Фрей 3: Танец Драконов
Аннотация
Лорд Фрей и его многочисленная семья должна пережить самый ужасный период в истории Вестероса - Танец Драконов. Масштабная гражданская война между двумя ветвями дома Таргариенов. Он не хочет что бы все что он построил в пламени драконов.
Автор: Komandarm12
Цикл: Лорд Эйвор Фрей
Предыдущие книги этой серии:
Лорд Эйвор Фрей 2
Лорд Эйвор Фрей
Автор: Komandarm12
Цикл: Лорд Эйвор Фрей
Предыдущие книги этой серии:
Лорд Эйвор Фрей 2
Лорд Эйвор Фрей
Глава 1
Дневник Эйвора Фрейя. 129й год.
Переписываю в этот дневник все что написал в других, а также подвожу некоторые промежуточные итоги… если этот дракон меня сожрет, сожжет, или же убьет какой-то везучий ублюдок.
Я горд своими детьми, своими внуками и тем что они достигают. Каждым горд, но должен признаться в особой любви к Лайонелу, он стал настоящим универсальным ученым, наверное, он заменил десятки ученых из моего мира, просто потому что я дал правильно направление.
Будет забавно через 300 лет. Пришел ребенок на физику – 3 закона Фрейя, пошел на химию – периодическая система Фрейя, пошел на математику и там матрицы Фрейя.
Хотя я шучу, нам до периодической таблицы очень-очень далеко, и даже при всех талантах Лайонела он не сможет подвинуть время так что бы она была нужна.
А жалко.
Но сейчас я описываю ситуацию и результат 20 лет работы моего сына.
У Лайонела была серьезная психологическая травма. Его подруга умерла от болезни, и тот решил посвятить свою жизнь тому что бы приблизить эпоху антибиотиков. И семь финансировала его, так как видела путь. Я в шутку от Дюны называют этот путь Золотым Путем.
Может я болен Чувством Собственного Величия, но почему-то так все начали его так называть. Явно Хелена постаралась.
Но так вот… Лайонел изучал буквально все. У него да есть преимущество, но он буквально жизнь положил ради этого.
Правда я ему помог – ввел современную систематизацию написания современной для меня на момент смерти схемы научного исследования.
Все эти тема исследования, цель исследований, и так далее. В том числе и список используемых источников. Так что мейстры могут радоваться, их книги упоминают.
Первые публикации Лайонела касались математики и геометрии. Благо это я помнил и можно написать хорошие работы что придадут Лайонела авторитет. Заодно математику можно проверить расчетами, заодно написать таким языком что бы случайный человек открывший книгу не повесился тут же. Математика много где необходима, как и упрощение сложных расчетов, он можно сказать увел математику до 20го века. Потому что… математика теоретическая дисциплина где необходимо именно считать, а не проводить дорогостоящие эксперименты. Как и с геометрией.
Именно из-за этих математических книг приехал отец Саэллы Нараэн, жены моего сына. В Волантисе не только купцы и рабы живут, но и интеллектуальные люди с деньгами что бы отправится в Вестерос.
Так же благодаря деньгам его тестя удалось организовать лабораторию в Хеленпорте, а еще и моим деньгам. Я сыну всегда помогу.
Нельзя сказать, что Лайонел стал конкурентом Цитадели, даже сейчас в его исследовательской группе человек 50, это не сравнится с Цитаделью.
Но плюсы моего сына – у него нет большой библиотеки Цитадели, на которую они дрочат. Не говоря о том, что они туда никого кроме мейстров не допускают. А Лайонел все свободно публикует.
Как было тогда, когда он изобрел нормальные зеркала, заработал на первой 100, а потом открыл рецепт всему миру. Тем самым обеспечил себе и своей охране хорошую и главное долгую жизнь. А то бы за такое за ним пришли бы что бы узнать рецепт, а так все узнали и смысла во вреде ученому нет.
Жена тоже ему стала помогать, все же они оба были фанатами науки, Саэлла набралась этого у отца, что был третьим сыном влиятельного Волантийского аристократа, получил наследство и стал изучать мир. Вот так и оказался в Хелленпорте потому что захотел познакомится с тем, кто буквально собрал в несколько книг тот путь, который моя цивилизация проходила почти пять веков. И геометрии, со многими формулами, даже мейстры заезжали говорили – «Отдай сына в Цитадель, мейстром станет». Я им ответил, что хочу внуков, и вообще они противоестественные ведь боги сказали: «плодитесь и размножайтесь».
А еще фундаментальная проблема – Цитадель тоже получила станок печатный, и за право публиковаться шли Голодные Игры (да вы не видели фильма – гладиаторские игры на выживание...), а Лайонел свободен и может публиковать что хочет, даже многие ученые из разных городов, оформляли подписку.
В стиле: «Что-то напишешь, отправь мне я куплю». Как и Лайонел много книг получал, которые писали его коллеги.
Если честно я даже не ожидал таких результатов открытых Ступеней. Многие из Дорна оформляли подписку. Хотя это я так называю. Забавно, но многие подписчики оказались из Дорна. Подозреваю, немалую часть книг покупают женщины. Там к ним относятся иначе, чем в остальном Вестеросе, а математика и бухгалтерия дают слишком большое преимущество, чтобы ими пренебрегать.
Хотя хорошо, что приплыла Саэлла, а не какая-то дорнийка. Я то не против такой невестки, однако на меня бы тогда многие в Вестеросе плохо посмотрели. А тут все же репутация тяжело зарабатывается, и сохраняется веками для рода.
Самым важным достижением я все же считаю, как раз создание относительно единой научной школы, где для публикации какой-то гипотезы или теории нужно соблюсти ряд условий – стандарты публикации тут очень важна.
Структура научной статьи в моем мире оттачивалась сотни лет, и на момент моей смерти была довольно универсальной. Так можно результат проверить.
Лайонел воевал с болезнями, а для этого нужно что бы весь научный мир УВИДЕЛ микроорганизмы. Для этого нужен микроскоп, но еще нужно что бы каждый прочитавший статью поймет, как его сделать. Поэтому в начале статьи о микроорганизмах было именно что что детальный чертеж микроскопа с отдельной остановкой на линзах.
Миррийцы кстати сделали тот микроскоп, даже в 10 экземплярах. Так что бы Лайонел мог отправит экземпляр своим коллегам.
Далее он описал удивительных живых существ которые очень маленькие. Увеличение было небольшим, позволяющий увидеть инфузории туфельки, так и родилась микробиология. Хотя до предположения «а что если они вызывают болезни», был долгий путь, детальный описаний новых форм жизни.
Учитывая, что это новая наука, то многие бросились покупать микроскопы, я все же говорил, что миррийцы должны Лайонелу доплатить за рекламу, но нет в мире справедливости. В итоге изучали вообще все, как и описывали. Лайонел только 5 лет назад, сделал предположение – «А может они вызывают болезни? Какие эксперименты можно провести что бы это доказать или опровергнуть?». Общим местом было что кипяченая вода убивает необычных существ. Поэтому Лайонел сделал гипотезу, и предложил методы проверки и опровержения.
Вот 5 лет вел бурную переписку. Ему из Цитадели писали ссылаясь на пару десятков книг, которые он все равно не может прочитать так как не мейстер, но в ученой среде Эссоса к мейстром было плохое отношение – их выводы нельзя проверить так как книга где описан эксперимент… закрыта для посторонних.
Так что научным авторитетом во многом являлся Лайонел. Хотя не абсолютной, в мире на самом деле много умных людей, и теперь ученые могли публиковаться, даже больше Лайонелу шлют рукописи, ученые у которых нет денег для публикования, что бы он выступил рецензентом и поспособствовал публикации.
Репутация у Лайонела была хорошая потому что он не присваивал чужих заслуг себе, он буквально считался светилой математики, до такой степени что это удивительно для этого мира. Так что лишняя слава ему не нужна. Да и многое держится на его академической честности.
Так что ему присылали книги многие люди, моряки скажем так… по-доброму к нему относились, тот сделал примитивный спасательный жилет, и буквально доказал причину появления цинги, а так же методы борьбы с ней. Так что доставить книжку Лайонелу Фрейю любой капитан считал честью (особенно если из-за этой книжки выйдет что-то путное).
Некоторые исследования были откровенно плохими, некоторые повторяли давно известное, некоторые оказались ошибочными. Но Лайонел отвечал каждому. Выступая как хороший такой рецензент.
И да иногда эти компании приезжали в Хеленпорт, я постоянно думал, что это какие-то лорды, так громко кричат и потом после этого пьют, и еще раз кричат, пьют, а наутро с умным видом смотрят в микроскопом, или же бегут на башню скидывать шары. Или же качать маятники.
Минусы быть универсальным ученым… когда приехал, физик, биолог, математик и химик… и каждый хочет твоего времени. Хотя я утрируют детальных специализаций еще нет, и каждый специализируется в чем-то своем. Хотя гильдия алхимиков кого-то отправляла.
Забавно как Лайонел все же меня спрашивал – «Можно ли превратить свинец в золото?». Я сказал, что нет, но потом сказал никому не говорить, ведь огромная часть открытий химии было связанно с этой жаждой наживы.
Это было очень ироничным состоянием.
И да я много времени проводил помогая Лайонелу после передачи власти Артуру. Кстати мы с женой побыли туристами, были в Волантисе и даже на Летних Островах, пообещал же ей отпуск, когда сплавим феод Артуру…
Кхм, так вот возвращаясь к Лайонелу… Тот изучал много чего.
Хотя я, пожалуй, вставлю эту шутку – «Правила Академической дискуссии родились в таверне Хеленпорта, первое правило – не бить оппонента стулом… столом… бутылкой, стаканом… и ложкой… »
Итак, за эти 20 лет Лайонел сделал много открытий, которые можно посчитать фундаментальными, все же достижения у него есть. Но он очень многое доказал из того направления что я дал, и даже развил это в полноценные научные теории. И тот работал хорошо… Ведь он строил мир где может появится антибиотик. Это его цель, его проект на сотни лет. И те знания что генерирует он и его ученики, а также коллеги, дают шанс миру, и миллионам, если не миллиардам.
Это его битва, в которой он вкладывает всего себя, и его устремления поддерживает его жена. А так же теперь его дети, ведь они буквально выросли рядом с лабораториями. Я кстати дал подзатыльники Лайонелу, что бы не забыл быть хорошим отцом. Ведь не стоит оставлять пепелища в личной жизни, потому что пошел в какую-то сверхцель. Ведь если честно для пенициллина нужна специфическая случайность. И её трудно сгенерировать, но в будущем это будет возможно.
Особенно если наша семья будет знать о ней.
Итак, за эти двадцать лет Лайонел сделал много открытий, которые можно назвать фундаментальными. Не потому, что до него никто не думал. Думали. Многие думали. Но он первым смог связать все это в единую картину и, главное, подробно описать так, чтобы любой достаточно грамотный человек мог повторить его работу.
Я не преувеличиваю. Вернее... немного преувеличиваю. Я все-таки отец.
Началось все с математики. Ее проще всего проверять — бумага, чернила и немного упрямства. Лайонел привел в порядок множество методов вычислений, расширил геометрию, ввел более удобную систему записи сложных расчетов и сделал их понятнее. Благодаря его книгам купцы перестали считать на пальцах, архитекторы — строить на глаз, а чиновники — терять деньги просто потому, что не умели складывать большие числа. Скучно? Очень. Но именно скучные науки потом двигают мир вперед. А еще Лайонел наказывал детей высшей математикой, и из-за этого они её знали… не знаю… думаю это жестоко… Все же лучше ремень, ладно это я фанат высшей математики, но детей то за что?
После этого он занялся механикой.
Я еще в детстве объяснил ему, что Вселенная не любит хаос. Она любит закономерности. Если тело движется, значит есть причина. Если остановилось — тоже есть причина.
Так появились три закона движения, которые теперь изучают все ученики его школы. Не потому, что они красивые, а потому, что работают. От телеги до требушета. От корабельной мачты до осадной башни. Я подозреваю, что лет через двести какой-нибудь слишком умный инженер начнет по этим законам строить машины, которые сейчас показались бы колдовством. Например самодвижущиеся повозки или же железные корабли, хотя лучше самолет… нормальный, а не то что у нас вышло.
Попутно Лайонел подробно исследовал рычаги, блоки, противовесы, передачи усилия, маятники и все то, что позволяет человеку быть сильнее собственных мышц. Он даже заставил строителей измерять нагрузки, а не надеяться на Семерых. Поразительно, насколько меньше стало обрушений после такого нововведения. Да, это все существовало в Вестеросе, и они построили Харренхолл, и тот еще не упал… но систематизация важна.
Следующей стала оптика.
Стекольщики Мирра должны моему сыну не один сундук золота. Благодаря совместной работе появились значительно более качественные линзы, а затем и микроскопы. Слабенькие по меркам моего мира, конечно. Никаких бактерий они пока не покажут. Но инфузорий, плесень, водоросли, крошечных существ в капле воды — вполне.
Самое важное было даже не это.
Самым важным стало то, что Лайонел подробно описал, как сделать этот самый микроскоп.
Не "смотрите, какое чудо".
А "возьмите такое стекло, обработайте вот так, соблюдите такие размеры, получите такой результат".
В этом вся разница между фокусником и ученым.
Потом последовали исследования света.
Призма, солнечный луч, белая ткань и множество терпения. Оказалось, белый свет вовсе не белый. Он состоит из множества цветов.
Красиво получилось.
Особенно потому, что половина ученых сначала решила, будто призма сама окрашивает свет. Потом повторили опыт у себя дома. Потом снова поспорили. Потом написали статьи, доказывая друг другу собственную неправоту. Именно ради таких моментов и нужны публикации.
Дальше электричество.
Нет, никакой магии.
Никаких молний из пальцев. Но гальванические батареи появились. Маленькие, слабые, почти бесполезные.
Пока.
Зато теперь любой желающий может получить постоянный электрический ток и начать изучать это странное явление. Через пару сотен лет кто-нибудь обязательно придумает, что с этим делать. Если не раньше, но он есть и даже на бедных жабах доказали что электричество есть в телах людей.
В химии Лайонел оказался неожиданно хорош.
Не настолько, чтобы получить периодическую таблицу — до нее человечеству еще очень далеко. Но он привел в порядок множество методов очистки веществ, перегонки, выпаривания, фильтрации и лабораторной работы. Настолько подробно, что многие алхимики неожиданно начали получать одинаковые результаты.
Оказывается, если все делать одинаково, природа тоже отвечает одинаково.
Поразительное открытие для некоторых.
Особенно забавно было наблюдать, как самые убежденные алхимики постепенно переставали спорить о философском камне и начинали спорить о чистоте реактивов.
Это уже прогресс.
Но самым главным делом всей его жизни стала микробиология.
Хотя такого слова еще никто не придумал.
Он просто взял микроскоп и начал изучать жизнь, которую никто до него не видел.
Потом заставил делать то же самое десятки других людей.
Потом сотни.
Он не утверждал, что именно эти существа вызывают болезни.
Он написал гораздо честнее.
"Возможно."
А дальше перечислил десятки опытов, которые могут подтвердить или опровергнуть эту гипотезу. Именно за это я горжусь им больше всего.
Не за правоту.
За честность.
Ученый не обязан быть всегда прав. Он обязан сделать так, чтобы любой другой смог проверить его выводы.
Лайонел именно так и поступал.
Самое удивительное — люди. Теперь в Хеленпорт постоянно приезжают ученые. Кто-то привозит рукописи, кто-то спорит, кто-то повторяет эксперименты, кто-то доказывает, что Лайонел неправ.
И знаете что?
Если оказывается, что он действительно неправ, он первым требует исправить книгу.
Вот поэтому ему и доверяют. Не потому что он всегда оказывается прав. А потому что для него истина всегда дороже собственного самолюбия.
Наверное, именно это и есть настоящее богатство ученого.
И если когда-нибудь, через сто, двести или триста лет, какой-нибудь мальчишка откроет книгу, которая поможет ему открыть лекарство от болезни, убивавшей людей тысячелетиями, то он, скорее всего, даже не узнает имени Лайонела Фрея.
И это будет прекрасно.
Потому что значит — знания пережили своего создателя.
А разве не в этом смысл науки?
И еще моя гордость – он открыл эру воздухоплавания. Окупились все те самолетики из бумаги что я запускал для него в детстве, и воздушные змеи, все это окупилось.
Как оказалось, дети иногда вырастают слишком внимательными. Началось все с вопроса, который мучил человечество, наверное, тысячи лет.
Почему птицы могут летать, а человек — нет?
Многие пытались приделать себе крылья. Некоторые даже прыгали со стен.
После чего выясняли, что кости тоже умеют ломаться. Лайонел же подошел к этому вопросу как ученый.
Он не пытался сделать человека похожим на птицу. Он сначала решил понять, почему вообще птица летает.
Появились десятки опытов с бумажными моделями, деревянными крыльями, воздушными змеями самых разных форм и размеров. Ученики часами бегали по холмам Хеленпорта, запуская новые конструкции. Со стороны это выглядело так, будто взрослые люди окончательно сошли с ума.
Зато они получили самое ценное.
Данные. Потом Лайонел доказал то, что интуитивно понимал далеко не каждый.
Человек не сможет летать так же, как птица, наши мышцы слишком слабы, наши руки слишком коротки, наш вес слишком велик.
Махать огромными крыльями оказалось бессмысленной затеей. И это было великолепное открытие.
Иногда доказать невозможность чего-либо ценнее, чем изобрести новую игрушку. Потому что после этого перестают тратить время не туда.
Следующим шагом стал воздушный шар. Большой шелковый купол, корзина и жаровня.
Когда эта громадина впервые поднялась над Хеленпортом, половина жителей решила, что Семеро наконец-то прислали знамение. Другая половина решила, что ученые окончательно спятили.
Правы были и те, и другие. Самое смешное, что шар почти не управлялся.
Он летел туда, куда хотел ветер, но летел. Поэтому я сказал привязать его цепями к земле, а то я знаю этих ученых… улетят как Дороти.
Человек впервые сознательно покинул землю, не на спине дракона, не благодаря магии.
А благодаря пониманию законов природы. Вот этим я действительно горжусь.
Потом начались исследования воздуха. Оказывается, его тоже можно изучать.
Воздух имеет вес, он оказывает сопротивление, он может удерживать тело, он может его опрокидывать.
Все это пришлось измерять практически с нуля. Самым красивым изобретением Лайонела я все же считаю аэродинамическую трубу.
Очень простое сооружение.
Большой деревянный короб, направленный поток воздуха и десятки маленьких моделей.
Крылья, хвосты, паруса. Всевозможные формы, некоторые поднимались, некоторые переворачивались, некоторые вообще улетали в лица наблюдателям.
Наука редко выглядит величественно. Чаще она выглядит очень смешно и вот тогда появилась мысль.
А что, если человеку вовсе не нужно махать крыльями? Что, если достаточно неподвижного крыла правильной формы?
Следующие несколько лет Лайонел посвятил именно этому. Он изучал центр тяжести, угол атаки, форму крыла, устойчивость, хвостовое оперение, баланс.
Почти никто не понимал, зачем он этим занимается, кроме меня.
Потому что я уже видел Золотой путь, в конце концов появился планер. Полностью деревянный, обтянутый полотном, без всякого двигателя, без магии, без драконов.
Он поднялся с высокого холма возле Хеленпорта и пролетел чуть больше сотни метров, прежде чем мягко коснуться земли.
Сто метров.
Для большинства людей — сущая мелочь, для меня — начало новой эпохи.
Лайонел тогда сказал удивительно правильную фразу.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.