Космос.Today IV
Аннотация
Система на Фоане повержена, но - дорогой ценой. Горстке легионеров предстоит передислокация на Раномасину - таинственный океанический мир в системе Траппист-1. "Союзники" из Атлантического Легиона вот-вот должны перебросить на орбиту Раномасины целую эскадру - и это не сулит ничего хорошего. Похоже, гарнизон планеты не справляется! Но Тимура Сороку это не смущает: журналистское любопытство - страшная штука! Если есть шанс разгадать тайну военкора Сомова и приоткрыть завесу над происхождением Системы и Доминиона - то его нужно использовать!
Не потерять бы только в ходе расследования голову - и в прямом , и в переносном смысле!
Автор: Евгений Капба
Цикл: Космос.Today
Предыдущие книги этой серии:
Космос.Today III
Космос.Today II
Космос.Today
Не потерять бы только в ходе расследования голову - и в прямом , и в переносном смысле!
Автор: Евгений Капба
Цикл: Космос.Today
Предыдущие книги этой серии:
Космос.Today III
Космос.Today II
Космос.Today
Глава 2, в которой имеются кино и немцы
Экран - самый большой из всех, что можно было демонтировать и перетащить - установили в столовой, стулья и столы расставили вдоль стен - полумесяцем. Уж не знаю, почему, но весь наш сводный контуберний к просмотру фильма отнесся чрезвычайно серьезно. Попкорна не было, а вот плотный ужин приготовили - омлет из ящериных яиц, десерт из фоанских фруктов, эльфийские лепешки...
- Давай, включай уже, - вздохнул научник Сева Цветков, усаживаясь. - Как, говоришь, кино называется?
- "Кин-дза-дза", - повторила Маша. - Вы что - не помните?
- Тут помню, тут - не помню! - сказал Сева грустно. - Фрагментарная амнезия...
Вдруг его лицо просветлело:
- Слушай, там ведь этот, который Винни Пух... А! Леонов! "Тут помню, тут не помню!" Он ведь шлем искал!
- Это - "Джентльмены удачи!" - покачал головой наш мехвод Щербина. - А "Кин-дза-дза" - это "Скрипач не нужен!"
- Однако! - почесал затылок научник. - Фильмотерапия. Триггеры. Якоря из прошлого...
Знание терминологии к нему, похоже, вернулось раньше, чем воспоминания о советском кино.
- Тихо, вы там! - зашикали все. - Давайте смотреть!
Ко мне-то память к этому моменту практически вернулась, и я был уверен - главной причиной был как раз мой личный якорь из прошлого. Тот самый- вернее, та самая - которая в черном комбезе, с осиной талией и обалдеть, какими ножками, вот прямо сейчас кино включает.
У остальных не было Маши Ларсен на орбите. У них на орбите была просто красивая девка Стрела, центурион из научников. Даже скорее не так: центурион Стрела, из научников. А красивая девка - это уже вторично. Эти мужики были ветеранами, у них легионная иерархия крепко въелась в мозг.
Зазвучала музыка, экран загорелся, началось кино. Как же чертовски похоже на Фоану выглядел пейзаж, мелькающий на фоне титров... Я и так стоял у дверей и садиться не собирался - думал пойти поработать, открыть, наконец, чертов блокнотик. Единственное - неправильно было бы оставлять тут Ларсен. Вдруг она тоже захочет смотреть кино? Все-таки - Данелия. Классика!
Ан нет, не захотела. Тоже вдоль стеночки двинулась к выходу - и выскользнула в коридор. Я пытался понять: уместно или нет будет пойти за Машей? Смотрел ей вслед.
- Ну, ты чего? Идем! - Ларсен обернулась и поманила меня за собой. Когда я догнал ее в четыре шага и пошел рядом, она сказала, как будто сама себе: - Господи, какая роскошь посреди космоса встретить человека, которому доверяешь! Пошли, я тебе кое-что покажу.
Мы миновали дверь в центр управления, помещения для личного состава, складские отсеки - и оказались в мини-оранжерее. Сюда Ларсен меня еще не водила. Она говорила, что выращивает микрозелень, но я и не думал, что у нее тут - такое царство! Крохотная комнатенка с прозрачной крышей, сквозь которую пробивались лучи местного красного светила, просто дышала жизнью! Кругом было зелено, тут поддерживался оптимальный микроклимат, и я с некоторым умилением сказал, глядя на заросшие стены:
- Огурчики! Помидорчики! Слушай, а чего тут так классно-то?
- Нравится? Правда - клево? - она радовалась, как ребенок, который показывает тому-самому-папиному-другу свои сокровища. - Смотри - помидорчики черри! А вот тут, в кадках - базилик, петрушка, кинза, укроп, мята… Вот - любисток!
- Грибами пахнет этот твой любисток... Всерьез ты тут развернулась! А это что? Ма-а-а-аш, ты еще и рисуешь? - одна из стен тут представляла собой сплошную роспись, один большой пейзаж.
Гомельский парк, дворец Румянцевых-Паскевичей на холмах над рекой Сож, башня с часами, голубое небо, облака и пара лебедей, парящих в вышине. Это реально было очень-очень круто. Но мне вдруг стало тошно - я вспомнил, как смотрел на Машу в школьной юности, как воспринимал ее. Самая лучшая характеристика - "девушка не моего уровня". Где я и где она? Ларсен всегда умела и могла всё на свете. Учится на отлично, танцует так, что дух захватывает, бегает кросс три километра лучше любого пацана и выглядит как супермодель. Куда мне, елки? Еще и рисует.
- Видишь - немного рисую... Ты чего? Тебе нравится? - как будто заволновалась она.
- Еще как, - признался я. - Гомель! Парк! Красота... Скучаешь?
- Не особенно. Но вид клевый, да. А так мне Минск всегда больше нравился. Лучший город в мире! Кстати - хочешь помидорку? - она сорвала черри и бросила мне. - Все равно обдерем тут все подчистую перед отлетом на Раномасину...
Помидорка была сочной, свежей - как у деда с грядки. Только маленькая.
- Слушай, Тима, а почему после одиннадцатого класса мы с тобой общаться перестали? - вдруг спросила она. - На год, да?
- Почти на два, - сказал я. - До студотряда.
- Как так получилось? - она заглянула мне в глаза.
Всегда, когда она так делала, я балдел. Мне просто очень нравилось ее лицо, вот и все. Нравились эти карие глаза, пушистые ресницы, разлет бровей, аккуратный носик, идеальной формы губы и задиристая ямочка не щеке, вообще - мимика, манера разговаривать, держать себя. Маша Ларсен - личное ментальное оружие против Тимура Сороки. Я перед ней был беззащитен, и это меня пугало.
А еще я вспомнил того типа в машине, который забрал ее на выпускной. Ну, и все, что творилось в моей жизни на тот момент. И потому тяжко вздохнул.
- Ты чего? Тима, ну скажи, а? Я тебя тогда чем-то обидела? - она смотрела на меня, ну чисто как котик из мультика про Шрека.
О-бе-зо-ру-жи-ва-ю-ще.
- Да нет, не обидела, - слова давались с трудом. - Ну, молодой был, знаешь... Короче - имелись причины объективные и субъективные. Тебе правда нужно это знать?
- Ага, - решительно кивнула Маша. - Просто тогда, на выпускном, мне сначала показалось, что у нас что-то... Ну, как будто мы... А потом - р-р-раз, и Тима пропал. На два года! Давай, закрой мне девичий гештальт, объясни, будь человеком? Начни с субъективного, ладно? Это обычно важнее всего.
- Парень на "ауди", - выпалил я. - Красивый, спортивный блондин. Я провел тебя с зонтиком, ты села в машину к парню и уехала.
- А? Витька, что ли? О... - она даже замерла. - А ты что - Витьку не узнал?
- Откуда я должен был знать Витьку? - развел руками я.
- А я думала... Гос-с-споди, и ты подумал что мы...- она потерла указательными пальцами друг о друга - жест, которым обозначают, что люди тусуются вместе. - О-о-о-о, блин, какой отстой! Реально, а что ты должен был подумать? Ну, и идиотизм! Брат мой, двоюродный, Витольд, из Латвии приехал, я думала - вы знакомы! Нет, Тима, погоди, вы ведь вправду знакомы! В войнушку же вместе играли! Рябиной!
- Черт, - сказал я. - Такой тощий конопатый пацан постарше, с вечно разбитыми коленями. О, блин!
Распаковка воспоминаний породила целую бурю в моем мозгу. Какое же это ужасно прекрасное чувство - испанский стыд за себя-молодого.
- И он тебя не узнал, точно... Ну, мало кто мог узнать, правда. Ты на выпускном был такой клевый! - Ларсен махала ладонями, чтобы освежить лицо. - Вот это жесть! Какие мы были тупые, а? А я вся такая ждала, когда ты мне наконец позвонишь, а ты думал, что я на тачке с блондином катаюсь! О-о-о-о... Почему я не позвонила тебе сама?..
Она чувствовала себя дурой, очевидно. Ну, и я тоже стоял тут - кретин кретином! Просто клиника. С другой стороны - мы все живем жизнь первый раз. Я не вспомнил Витьку, он не поздоровался со мной, она была вся в своих мыслях и переживаниях - и вуаля! Эффект налицо!
- Ладно, с этим разобрались, - наконец отдышалась она. - Давай про объективные причины.
- Я на журналистику в Могилев поступил. Ты - в БГУИР, в Минск, на кибербезопасность. Знаешь, почему я выбрал Могилев? - тут, по крайней мере, все было максимально очевидно.
- М? У тебя же результаты были какие-то сумасшедшие по централизованному тестированию, да? Триста восемьдесят? - Маша склонила голову набок. - Тебе бы в БГУ даже на "инфоком" баллов хватило, не то, что на журналистику! На бюджет! Со свистом!
Сама она в БГУИР прошла без вступительных испытаний, победитель олимпиады по информатике - это зеленый свет на любой айтишный факультет в стране.
- Триста шестьдесят один, - вспомнил свои баллы я. - На инфоком на бюджет бы не хватило, а вот как раз на журналистику - вполне. Штука в том, Маш, что в Могилеве у меня старший брат учился, на пятом курсе. У кого брат-сестра в универе учатся, тому там приоритетно общагу дают. А денег снимать квартиру в Минске у нас тупо не было. Там родне надо было помогать, потом мы их вытаскивали, в Краснодарский край перевозили из Сирии, и...- я замолчал.
Наверное, если бы я допустил хотя бы маленький процент вероятности, что у нас с Ларсен могло что-то получится - я поступил бы в Минск. В конце концов, Гомель - "чернобыльский" город, общагу в приоритетном порядке дают. Или у дядьев бы перекантовался, если бы сразу универ никуда меня не заселил. А так - сошлось одно к одному.
- Больше не пропадай, ладно? - сказала вдруг Маша. – Ты, если что, меня напрямую спрашивай про такие вещи, ладно?
- Договорились. Ну, и ты меня - тоже, - усмехнулся я и почему-то подумал про Карину.А потом спросил, оглядывая зеленую оранжерею: - Ну что, соберем здесь все? Мало ли - атлантики с Раномасины нагрянут, а у нас любисток не скошен?
- Ага! - обрадовалась Ларсен. - Давай, устроим праздник сбора урожая!
В общем, за блокнотик я так и не взялся. А потом и другого всякого навалилось...
***
- Ахтунг, ахтунг! "Нагель" руфт "Зибен"! Хир шприхт оберлейтенант Лабенбах! Их бин айнгетроффен ум ди безатцунг Фоана нах Раномасин цу эвакуирен! - раздалось в динамике.
Рогов скорчил рожу, переглянулся с Белояровым и погрозил пальцем Стреле. А потом щелкнул тумблером и сказал:
- Йа-йа, натюрлих. Дас ист фантастиш. Гитлер капут!
С той стороны раздался голос, подобный стону:
- О, шайзе! Ди Руссише Легион! Майн Готт, варум ди руссен унд нихт иргендевас нормалес?
- Аллес гут, йа-йа! Фольксваген, штангенциркуль! - жизнерадостно откликнулся Рогов. - Слушай, дойч, ты, елки-палки, или на английский переходи, или мы продолжим общение в таком позитивном ключе! Майне кляйне либе пупхен, ядрена кочерыжка, понимаешь?
- Ва-а-ас? Э-э-э-э... Спик инглиш?
- Вот! А то - ахтунг, говняхтунг... Твой выход, дочка.
Ларсен свободно владела английским. Это к слову о комплексе неполноценности, танцах, кроссе, рисовании и отличной учебе. Мне даже как-то неловко было слушать такое классное произношение, чисто как в британских фильмах. Сам-то я на языке Шекспира понимал неплохо, тексты и вовсе читал без словаря, а вот говорить... Тут скорее на уровне "Ю а гэнгстерс? Ноу, ви а рашенс!" с этим самым акцентом.
Но всякие арабы, бирманцы и прочие индусы трепались со мной на ура. С ними даже проще было общаться, чем с американцами...
Пока Рогов и Белояров молча глумились над ситуацией, а Маша договаривалась о способах транспортировки, я пошел за личными вещами. Я вообще-то в центре управления находиться был не должен, просто нагло пользовался своим журналистским статусом, чтобы поотираться вокруг Ларсен и поржать с Роговым, вот и все.
- Что там? - спросил Портос, который торчал в коридоре, подпирая плечом стену.
Он вроде как отошел слегка: лысому парамедику очень тяжело далось осознание смерти своих товарищей-неразлучников Атоса и Арамиса и еще тяжелее - гибель Бориса. Он ведь был их кумиром, настоящим гуру! Но погибал Двадцать Первый экипаж как настоящие мужики: во время тушения пожара на горной базе они атаковали огнетушителями и подручными предметами охрану, заблокировали двери, соорудили баррикаду и вместе с другими нашими отбивались минут сорок, пока не прискакали пауканы и не спеленали всех сетями.
Как я понял - бунтовали не все. Некоторые просто стояли и смотрели: у них импланты работали штатно. А кое-кто даже помогал паковать соратников.
Об этом предпочитали не вспоминать, но один из разведчиков и два комуняки были кем-то вроде отщепенцев, с ними общались весьма неохотно, хотя вроде как и понимали, что их вины в этом нет. Как не было моей вины в дурацком настроении Портоса.
- Какой-то немец прилетел на грузовозе. Заберет нас на Раномасину. Пора собирать манатки... - расплывчато сказал я. - Этим я и собираюсь заняться.
- Бумажечки свои? Блокнотики? Ручечки? - зыркнул на меня Портос.
- Карандашики, скрепочки, - в тон ему ответил я. - Ты вот что... Или выскажи мне, что думаешь, или не зыркай. Нам работать вместе, людей спасать! Мне твои закидоны вообще не нужны, соображаешь?
- В смысле - спасать? - удивился парамедик. - Мы ж на Раномасину, там - атлантики, гарнизоны стоят...
- Жопа там, - пояснил я. - Стал бы сюда целый дредноут ломиться, если бы все шоколадно было?
- Что, опять - Система? - он даже от стены отлепился. - Повоюем? Ух, я этим пидоргам железным...
- Спокойно, спокойно! Повоюем или нет - атлантикам веры нет. Смотреть нужно будет в оба и держаться друг друга. Мне вот эти ваши "почему он, а не я" и даром не нужны! Я бы, может, тоже предпочел, чтобы "он, а не я". Вообще - чтобы мы красиво прилетели, раздолбали базу в Махай Мазине и до прибытия рейдера шашлыки на Фоане жарили из ящериц, а не вот это вот все...
- А не вот это вот все, ага, - кивнул Портос, внезапно сменив тон на вполне дружелюбный.- Эх, япона мать, парней жалко! Ладно, пойду собираться.
И ушел. А мне действительно оставалось забрать только те самые бумажечки и ручечки. У меня все мое в рюкзак помещалось, а общий скарб мы за прошедшие сутки уже плотно упаковали. Главное, чтобы этот оберлейтенант Лабенбах, который на самом деле центурион ауксиллии, не заартачился, и наш бот и медэвак с собой взять согласился!
Примерно через полчаса Белояров построил весь личный состав в коридоре. Личные вещи были собраны, люди - экипированы в тяжелую броню. Трибун прошелся вдоль нашего не самого длинного ряда и проговорил задумчиво:
- Соратники... - Белояров поздоровался и взял короткую паузу. - Ситуация следующая: мы летим на Раномасину, островная база "Рихтер", место постоянной дислокации ауксиллии "Ганза".Да-да, немцы, шведы, норвежцы, датчане, вроде - голландцы. Орбитальной станции у них нет, спутниковая группировка работает практически вхолостую. Грозовые фронты, понимаете ли, постоянный облачный покров. Раномасина - планета штормов! Поэтому - посадят прямо на поверхность. И это, прямо скажем, хреново. На поверхности у них творится, как я понял, какая-то дрянь. А под поверхностью - в подводных городах рефаим, которые наши союзнички-атлантики уже три года как от Системы освободили - и того хуже. Наш оберлейтенант сообщил, что на "Рихтере" - орднунг, у них - порядок и дисциплина, и если мы будем этого порядка придерживаться - то, вероятно, доживем до прибытия "Армстронга". А еще очень попросил не артачиться и принять как должное все процедуры проверки после прибытия.
- Так и сказал - не артачиться? - выдал кто-то. - Немчик этот?
- Да, Мурашко, он так и сказал - "нихт артачирен", твою-то мать! - рявкнул Белояров. - Я очень рад, что ты такой гребаный весельчак, но если тебе Фоаны не хватило...
- Виноват! - тут же спохватился дупликарий Мурашко.
- В общем, слушайте меня внимательно! - трибун буквально рычал, а не говорил. - Оружие мы не сдаем ни в каком случае! Проверки проходим по одному - остальные ждут в полной боевой готовности! Размещение- только вместе. Я-а-а-а знаю все эти ваши заходы про "комуняк", "долбославов" и "булкохрустов!" И я срать на них хотел - у нас там немчура и прочие пиндосы вокруг будут. Для них вы все - русские, и плевать с каким акцентом говорите, и какая у вас нашивка... А вокруг пиндосов так и вовсе - сплошная чертовщина! Ей точно все едино, что русский иван, что пиндостанский джон, что вон - ганзейский иоганн! И Системе на это насрать, если вы еще не поняли!
- Да мы что - совсем зеленые, что ли? - даже обиделся Мурашко, на которого все это время смотрел Белояров. - Все мы поняли!
- Ну, и все! - буркнул трибун. - Закончили разговорчики! Готовимся к погрузке на этот их "Нагель!"
Этот их "Нагель" оказался грузовиком рефаимской системной постройки, похожим на те, что выпускались верфями Зазавави. А может, и правда - родом оттуда, кто знает?
Оберлейтенант Лабенбах долго ругался по-немецки, но потом согласился взять с собойнашу технику. В конце концов, немцы - народ практичный, и пойти на страшное расточительство, оставив на орбите Фоаны "Мастодонт" с рабочими медкапсулами, он не мог. Это ведь жизни бойцов, таким не разбрасываются! А "подвижной состав", то есть - десантный бот туранского происхождения - шел в нагрузку. В комплекте!
Да и вообще бубнел немец больше для порядка, так-то трюм у "Нагеля" был пустой, и знай мы об этом раньше - все бы с "Семерки" вывезли, даже провода бы из переборок повыдергивали. И картину Машину, с гомельским парком, вместе со стеной унесли бы. Мало ли, что там ждет, на той Раномасине? Мало имущества много не бывает!
Конечно, загонял бот с медэваком в трюм грузовика именно я. Стоит отдать должное: мехвод Щербина здорово помог, сидя внутри "Мастодонта". Отцепить медэвак прямо в безвоздушном пространстве, пропихнуть его в открытую аппарель "Нагеля", буквально подталкивая носом бота - та еще задачка, из разряда "слабоумие и отвага"... С меня семь потов сошло, пока мы эти манипуляции проводили. Такого цирка немцы, наверное, в жизни не видели, но комментировать наши действия опасались. Мало ли, это какая-то очередная странная русская традиция?
Потом аппарель задраили, трюм "продули" - запустили внутрь воздух, и с "Семерки" на борт грузовика перебрался весь наш отряд. Поприветствовать нас вышел Лабенбах - высокий, сухой, с аскетичным лицом самого что ни на есть нордического типа - и два члена команды "Нагеля", второй пилот и бортинженер, оба невысокие, гладко выбритые и угрюмые. Немцы как немцы, ничего особенного.
- Вы закончили? - по-английски спросил Лабенбах. - Окей. Попрощайтесь со станцией, вы больше ее не увидите.
Маша украдкой положила руку на один из своих подсумков - там лежал блок памяти с Марьванной. Остальным вообще было пофиг, для них "Семерка" не успела стать чем то личным.
- Вы сами отдадите приказ на самоуничтожение, или нам придется тратить взрывчатку? - уточнил оберлейтенант.
- Сами, - сказала Стрела. - Сработает автоматически, как только мы удалимся на десять километров.
- Тогда займите свои места на сидениях у бортов. Санузел - у входа в кабину. Беспокоить экипаж во время перелета строго запрещено, за исключением аварийных ситуаций. Планируемое время полета - семнадцать часов. Питание, горячие напитки и прочее - не предусмотрены, но не воспрещаются, - он был знатным сухарем, этот Лабенбах.
Мы расселись, и Маша оказалась рядом со мной. Она сама так захотела. И сама же положила мне голову на плечо, чем заставила мужиков понимающе переглядываться. А Рогов - тот показал мне большой палец.
И нет, мы никак не ощутили, когда "Семерка" взорвалась на орбите Фоаны. Просто улетели - и все.
Поделится в соц.сетях
