Арт 3
Аннотация
Параллельный мир, середина девятнадцатого века, магия, одарённые, балы, красавицы, юнкера, ну и интриги прилагаются. Я не хотел в это влезать, намереваясь отсидеться в тёмном уголке, наслаждаясь пышущим здоровьем телом, вместо беспомощности в обрубке, что остался в моём родном мире. Но как-то так получилось, что матрица моего сознания оказавшись в теле реципиента изменила его слабый дар. Или я по собственному незнанию открыл его новые грани. Как бы то ни было, но не выделиться у меня не получилось. И теперь придётся пожинать плоды собственной беспечности.
Автор: Калбазов Константин Георгиевич
Цикл: Арт
Предыдущие книги этой серии:
Арт 2
Арт. Семьдесят пятый
Автор: Калбазов Константин Георгиевич
Цикл: Арт
Предыдущие книги этой серии:
Арт 2
Арт. Семьдесят пятый
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Попутчики
***
Израсходовав две картечницы, я высвободил в «Котомке» шестого ранга более сорока килограмм. Этого оказалось достаточно, чтобы поместить туда все мои трофеи и миновать таможню, предъявив для досмотра свой саквояж и оружие в четырёхранговом амулете.
В Черкассах мы расстались со Светлаковым, который отправился в имение князя с докладом, я же прямиком на вокзал, так как успевал на вечерний поезд. В мои планы входило непременно уехать сегодня же, даже если для этого придётся воспользоваться вагоном третьего класса. Но до такой крайности не дошло, и я устроился в купе второго класса.
Как минимум до следующей станции мне предстояло ехать в одиночестве, чем я решил воспользоваться и извлёк из пространственного кармана пару широких кожаных манжет, походившие скорее на наручи, хотя и не несли защитной функции как на доспехах. В них имелись отверстия в которые вставлялись перстни шинкой наружу, ну или ободком, если хотите и рантом вовнутрь, так, чтобы он касался руки.
Таким образом у меня имелась возможность использовать их потенциал в качестве накопителей Силы, которой тут же начал напитывать плетения. Я распределил по наручам и только что приобретённые трофеи, включая и «Котомки». Пока буду использовать их в качестве аккумуляторов. Что ни говори, а это целых двести пятьдесят шесть единиц.
С одной стороны, один перстень увеличивал мою грузоподъёмность в разы. Но с другой, наличие такого украшения на пальце вызвало бы вопросы. В то время как сейчас в таком амулете нет необходимости, мне и имеющегося пока хватает за глаза. Отделение же ранта с площадкой от шинки обойдётся минимум в полторы тысячи рублей.
Ну вот не вижу я причин для подобных трат. Да и нет у меня на это денег. Можно конечно продать амулеты, хоть те же низкоранговые заряд которых не так велик, чтобы использовать их в качестве аккумуляторов. Или извлечённые от греха подальше из под кожи шестиранговые «Панцири». Эти не получится использовать даже в качестве накопителей. Но по реальной цене реализовать их получится только если найду покупателя. В лавке же у меня примут эти изделия хорошо как с уценкой в тридцать процентов. Ну и к чему терять на ровном месте? Пусть уж лежат до поры, мало ли, может когда и пригодятся.
Карбункул, как когда-то и сказал Дмитрию, я определил под кожу, так он и не потеряется и его потенциал будет всегда под рукой. Хотя конечно куда предпочтительней заполучить на его основе мощный «Панцирь», скажем восьмого, а лучше девятого ранга. Вот только товар это весьма редкий, ведь для создания подобных амулетов нужны и рунные мастера соответствующего уровня. А защитой седьмого ранга я и так обладаю.
Стоп! А кто сказал, что я не могу использовать «Котомки» в наруче? Выложил на койку свой карабин и коснувшись левой рукой, на которой был закреплён амулет попытался его забрать. Ничего не получилось.
А если так. Я коснулся большим пальцем правой руки выглядывающего из кожи ободка кольца и без труда выложил оружие на койку. В руке при таком использовании удержать его крайне неудобно, но вот выложить, так, чтобы мои пальцы касались его, вполне. Проделал то же самое с саквояжем, и на выходе получил такой же результат.
То есть, в этом нет ничего невозможного, разве только лёгкие неудобства, которые можно не брать в расчёт. И тогда выходит, что я в состоянии унести чуть больше шести тонн. И это без каких-либо переделок и лишних трат. Правда при таких раскладах наруч лучше вообще не снимать, а это неудобно. Но если ненадолго, то более чем рабочая схема…
— Добрый вечер, сударь, — войдя в купе на первой остановке в Переяславе, поздоровался мой новоявленный попутчик.
Около двадцати пяти, одет в мундир пехотного подпоручика, если верить шеврону, волхв, а согласно рангового перстня имеет пятый ранг. Весьма неплохо, для его возраста. Либо имеет хороший коэффициент, либо успел прибрать кого-то из одарённых, что скорее всего. На человека уделяющего самое пристальное внимание саморазвитию он как-то не тянет. Весь его вид говорит скорее о том, что это повеса, и скорее всего, дуэлянт.
— Здравствуйте, — поздоровался я, поднимаясь из вежливости.
— Позвольте представиться, подпоручик Попов, Евгений Георгиевич.
— Тульский дворянин Агапов Роман Тимофеевич.
— Следуете в Москву? — поинтересовался офицер.
Держался он не просто непринуждённо, но и с эдаким покровительством. При этом с трудом отводя взгляд от моего шрама, который возвращался обратно с завидным постоянством. Несмотря на мой свирепый вид, и на то, что за последний год я слегка возмужал, подрос и раздался в плечах, перед ним был всё тот же пятнадцатилетний подросток.
— Да, сударь. Гостил в Черкассах и теперь возвращаюсь в Тулу.
В этот момент дверь отворилась и в проёме появился ещё один офицер с саквояжем в руке и такими же знаками отличия. При виде меня он на мгновение замер, но затем переступил порог, и протянул мне руку.
— Добрый вечер, Роман Тимофеевич, — поздоровался Глазов.
— Здравствуйте, Платон Игоревич, — вновь поднявшись, ответил я на рукопожатие. — Как ваше здоровье?
— Вашими заботами, как видите, — выпустив мою руку и демонстративно повертев своей, ответил он.
— Б-ба, да вы знакомы! — воскликнул Попов.
— У нас с Романом Тимофеевичем возникли некие недоразумения и я имел неосторожность недооценить его мастерство владения клинком. Как впрочем, и щедрость его натуры.
— Погоди. Так ты хочешь сказать, что это ты с ним дрался на поединке, из-за чего тебя из столицы сослали на западную границу? — поглядывая то на меня, то на Глазова, спросил Попов.
— И очень тебе советую не недооценивать этого юношу, — пристраивая свой саквояж на антресоли над дверью, заметил тот.
— Что же, я учту и не стану выбирать клинки, — подмигнул мне молодой офицер.
— Я бы и на руны не особо рассчитывал. Есть такие люди, с которыми лучше не связываться или дружить, — покачал головой Глазов.
— И к какой категории вы относите меня, Платон Игоревич, — не удержался от вопроса.
— Глаза бы мои вас не видели. Как впрочем и виновницу того происшествия.
— Справедливости ради… — начал было я.
— Довольно об этом, Роман Тимофеевич, — перебил меня Глазов.
— Как скажете, — легко согласился я.
А вот не вижу смысла ковыряться палочкой в подживающей ране. Глазов может и мот, и игрок, и где-то заносчив, но стоит отдать ему должное, способен признать свою неправоту. И уж точно, умеет в самооценку. Товарищами нам не стать, но если случится та же драка, то спину ему доверить можно.
— Погодите, а это не вы тот самый художник Меч… кхм, Арт, кажется? — запнувшись, исправился Попов.
— Так и есть, — кивнув, подтвердил я.
— Мне доводилось видеть ваши работы. А как вы смотрите на то, чтобы нарисовать наши портреты?
— В принципе, ничего невозможного. Сейчас я как раз закрыл все свои обязательства, и готов к приёму заказов. Вот только…
— Я в курсе, что удовольствие это не из дешёвых, — подняв руку, заметил Попов.
— Что же, в таком случае, не вижу препятствий. Единственно, остаётся уточнить, как именно вы хотели бы быть запечатлены?
— А если с саблей в руках, в момент схватки.
— Я рисую только портреты. В рост, на альбомном формате в стиле реализма нет смысла. На большом листе, это уже совершенно друга цена, которая в зависимости от формата будет расти в прогрессии.
— Но возможно в формате портрета, но так, чтобы сохранить динамику и передать напряжение?
— Это возможно. И в любом случае, я не беру предоплату, если вам не понравится, вы просто не заплатите.
— Даже так?
— Таковы мои условия.
— А портрет?
— А портрет я уничтожу.
— Вот так запросто уничтожите свой труд?
— Не запросто, но уничтожу, и более не буду иметь дело ни с вами, ни с теми, кто придёт по вашей рекомендации.
— Что же, я делаю вам такой заказ.
— Тут есть одна сложность. Я рисую только то, что увижу своими глазами.
— Утром мы должны будем прибыть в Новгород-Северский, там будет смена паровоза стоянка минимум в полчаса. И есть где скрестить клинки. Как ты на это смотришь, Платон?
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Брось дружище. Это малое, чем я могу тебя отблагодарить. Если бы не ты, то пшеки меня достали бы.
Как я и полагал, Глазов оказался не трусливого десятка, игрок, повеса живущий не по средствам, но в бою надёжный товарищ. Разумеется, если он спасал Попова не ради его капиталов, а в том, что он из состоятельной семьи сомнений никаких. Это видно и в дороговизне сукна из которого построен мундир, и в качестве работы портного.
— Ну так, как, Роман Тимофеевич? — глянул Попов на меня.
— Надеюсь, что погода не подкачает, а ещё лучше, если мы окажемся на станции на рассвете.
— Так и должно быть, — ненадолго задумавшись, ответил подпоручик…
Поезд прибыл на станцию в утренних сумерках, и я вместе с молодыми офицерами вышел из вагона с противоположной от вокзала стороны. Не сказать, что проводнику понравилось данное обстоятельство, но и особо возразить он не смог. Только не господам офицерам, которым захотелось с утра пораньше побренчать сталью.
Попов и Глазов скинули сюртуки и оставшись в просторных белых рубахах с чёрными шейными платками, встали в позицию друг напротив друга. Драться решили в полную силу, не активируя «Пробои». Отличная штука «Панцирь». Можно не опасаясь проводить учебный бой хоть с холодняком, хоть с огнестрелом.
Начиналось у них всё как игра, а от того и выглядело неестественным. Они переговаривались, пропустив удар шутя грозили противнику пальцем, а пробив оборону, учтиво кланялись, показывая насколько им жаль. Никакого накала, никаких живых эмоций сражающихся, только веселье и азарт.
— Нет, господа так дело не пойдёт, — сбрасывая с себя сюртук, произнёс я. — Вы эдак можете и весь день забавляться, а поезд простоит ещё около пятнадцати минут.
— И что вы предлагаете? — спросил Попов.
— Защищайтесь, господа.
— В смысле?
— В прямом, милостивые государи, — у меня в руках материализовались две сабли.
Без лишних разговоров я атаковал Попова, сделав ему подсечку и уронив в траву уже лежачего полоснул наискось по груди. Глазов до конца ещё не осознал, что в их поединке уже изменились правила, а я уже насел на него, и нанёс таранный удар ногой в грудь, вложив в него всю массу своего тела. «Панцирь» сработал штатно и боли он не ощутил. Мало того, я даже не смог оставить на его рубашке отпечаток своей подошвы, ибо руны восприняли её как опасность и не допустили соприкосновения. Но с ног подпоручика свалил и он проехался спиной по траве, пачкая одежду её соком.
— Признаться, я ожидал большего от боевых господ офицеров второго срока службы, — взмахнув клинками, хмыкнул я.
— Л-ладно. Вы сами напросились, сударь, — зло сплюнув, поднялся на ноги Попов. И добавил, — Платон, не лезь.
— Только не недооценивай его, — пожелал тот.
— Я это уже понял.
Подпоручик решил для начала меня прощупать. Но я в этом уже не нуждался, потому что видел как он дрался с Глазовым. Какой бы потешной ни была эта схватка, невозможно сражаться не используя свой стиль. Поэтому я сходу атаковал, не позволяя ему прощупать меня. Ну и конечно же не собирался изображать из себя дуэлянта, вновь сделав ему подсечку уронил его на траву и рубанул обоими клинками крест накрест.
— Вы используете грязные приёмы! — возмутился Попов.
— А вы что же в бою с пшеками раскланиваетесь? — я иронично вздёрнул бровь, всем своим видом говоря о вздорности подобной претензии.
— Ну, милостивый государь. Вы просили.
Он ринулся в атаку, и должен сказать, что был достаточно хорош. Вот только не ему тягаться плетениями седьмого ранга и моим режимом аватара. Попову не хватало ни ловкости, ни подвижности, ни скорости. А ещё, явно недоставало моего боевого режима. Благодаря рунам мы даже сравнялись с ним в физической силе. Единственно, в чём он меня превосходил, это масса, но это никак не могло ему помочь. Я же с ним, по сути, играл, всякий раз валяя в траве, и успел изгваздать его накрахмаленную рубашку.
— Всё, сударь, — отступив, и взмахнув клинками, произнёс я.
Сложил руки и убрал сабли в «Котомки» так, что складывалось впечатление, будто амулет у меня один.
— Прошу прощения, Евгений Георгиевич, но мне нужны были ваши настоящие эмоции, а не опереточные. А для этого вас следовало разозлить.
— То есть, вы решили… — начал было закипающий Попов.
— Господа, ни в коей мере не хочу умолять ваше достоинство, — подняв руку в примирительном жесте, перебил я его. И продолжил, — Обстоятельства таковы, что я забираю четыре схватки из пяти против двух пятиранговых ратников.
Понятно, что это не соответствовало действительности. Сейчас я полагаю, мне под силу так укладывать и шестиранговых, а возможно даже и замахнуться на семирангового бойца. Но только на одного. Тут нужно пробовать на зуб и никак иначе.
— Остынь, Женя. Я ведь предупреждал тебя, чтобы ты не обманывался по поводу его возраста, — примирительно произнёс Глазов.
Не думаю, что мне показалось, будто в его голосе прозвучало удовлетворение. Наверняка, ему пришлось выслушать достаточно насмешек по поводу подростка, не просто выигравшего у него поединок, но ещё и отсёкшего ему руку. И тут вдруг такой афронт со стороны одного из них.
— То есть, это всё только ради того, чтобы написать заказанный портрет? — спросил Попов.
— У меня нет желания уничтожать свой многочасовой труд, а заказчик должен остаться довольным заказом. Если вы видели портреты написанные мною, то должны признать, что выполнены они не в стандартной манере.
— Не стану спорить. Глядя на них кажется, что это застывшее мгновение.
— Вы всё правильно поняли, и я не желаю писать что-то искусственное. Только истина и никак иначе. Вы желали быть запечатлённым в момент смертельной схватки. Уверяю вас, я видел бойца готового меня растерзать голыми руками и всякий увидит только это и ничего другого.
— А как же быть со мной? — спросил Глазов.
— В вас я уже видел эту жажду и уж поверьте, она будет не менее выразительна. И нет, господа, вы не предстанете в глазах посторонних кровожадными убийцами, только благородная ярость, милостивые государи. Просто дайте мне сутки по прибытии в Москву.
В этот момент раздался гудок, а затем по станции разнёсся грохот вагонных сцепок. Подали заправленный паровоз, который потащит наш состав дальше и мы поспешили в своё купе.
***
Князь Глинский вскинул ружьё и прицелившись сделал четыре выстрела, удовлетворённо отметив то, что все пули легли довольно плотной кучей в чёрный круг. И всё бы ничего, потому как он отличный стрелок. Вот только расстояние до мишени составляло не привычные сто шагов, а все двести. И довольно толстые плахи при этом вновь оказались пробиты насквозь.
Он переломил стволы, и начал извлекать стрелянные гильзы, прибирая их в сумку на поясе. Достал из патронташа снаряжённые рунные патроны, поместил их в стволы и поднял приклад. Что же, в точности стреловидные пули и впрямь в разы лучше винтовок с пулей капитана Беннета. Остаётся понять, насколько они мощнее.
— Готов, Вадим? — задействовав «Глас», спросил он командира особой полусотни.
— Готов, ваша светлость, — с помощью тех же рун ответил тот, подняв правую руку.
До него те же две сотни шагов, что и до мишени, и он сейчас защищается «Щитом», накинув на себя «Панцирь». Восьмой ранг, вовсе не шутка, такой вот так запросто не пробить. Но и рисковать никто не намерен. В то же время, нужно понимать, что именно за оружие он получил в руки для своих дружинников.
Приклад упёрся в плечо, мушка, целик, прикрывшийся рунными плетениями и отчётливо различимый человек с мерцающим перед его грудью кругом диаметром в локоть. Прицелился в его центр, внеся необходимые поправки, и активировал первое «Огниво». Четыре выстрела, пули вновь легли кучно и всякий раз по мерцающему кругу пробегало волнение, как от камешка брошенного в воду.
— Как там? — отстрелявшись, спросил князь.
— Восемнадцать единиц долой, ваша светлость.
— Подойди на полсотни шагов.
Полусотник выполнил приказ, и вновь серия из четырёх выстрелов. На полутораста шагах защита потеряла двадцать три единицы. На сотне двадцать восемь, на десяти тридцать шесть. Впечатляющий результат. И это мягко говоря. Точность и мощь. Да, изготовление боеприпасов достаточно трудоёмкое занятие, требующее точности, но если соблюдать все требования…
— Жаль, мы не сможем сохранить это в тайне, — заметил князь, обращаясь к своему полусотнику.
— Это да. Его отец уже получил привилегию на стреловидную пулю и готов продавать лицензию любому желающему. И таковые уже есть. Правда, хвостовик у них не штампованный, а из гнутого кровельного железа, но полагаю, что изменения уже внесены, — согласившись, заметил Рябинин.
В этот момент к ним подошёл старший дознатчик, и полусотник с разрешения князя, ушёл по своим делам. Глинский же в свою очередь посмотрел на Суханова.
— Пан Чесляк приказал долго жить, — коротко доложил дазнатчик.
— Мы ведь решили, что его ещё можно будет использовать в наших целях.
— Оно того стоило, ваша светлость.
— Даже так?
— Мальчишка в одиночку походя раскатал троих семиранговых волхвов. Оно конечно из засады. Но как красиво и стремительно, просто любо дорого. Светлаков имел возможность наблюдать всё это из первых рядов.
— Рассказывай.
Старший дознатчик достаточно подробно рассказал о засаде на дороге, и действиях Меченого. Разумеется, все подробности остались пока неизвестны, разве только можно было сделать кое-какие предположения. Да и то не по всем действиям весьма странного подростка.
— Зачем ему понадобилось уносить израненного Чесляка в сторону от дороги, если он потом всё одно вернулся и обобрал убитых? — спросил князь.
— Это пока непонятно, ваша светлость. Светлаков потом нашёл труп наёмника с парой ножевых ранений. И если одно Агапов нанёс ему, чтобы обезопасить себя, то второе однозначно от клинка с «Упырём».
— Складывается такое впечатление, что он рассчитывал на какой-то результат и не получил его.
— Мне показалось так же. А ещё, Светлаков обратил внимание, что он собирал трофеи на дороге в спешке и хватал всё подряд, пряча в «Котомке». Но он видел на нём только один перстень четвёртого ранга.
— Задействовал и другие, вместо боевых амулетов? — предположил князь.
— Но картечницы он ведь как-то принёс.
Спрятал амулеты на теле. Его ведь никто не обыскивал на таможне, — пожал плечами князь.
— Атака «Градом», «Щиты» не выдержали, но «Панцирь» устоял. Частично его прикрыли ветви дуба, но всё равно, защита для четвёртого ранга слишком серьёзная. Ситуация сродни той, что была в карете.
— Вспомни моего батюшку и его стремительный рост. В этом нет ничего невозможного, если есть соответствующие условия. Он живёт в пограничье. Не просто. Но возможно. А вот то, что у него голова светлая, это факт. Что Светлаков?
— Контакт налажен, но он предлагает не спешить. Желает с ним подружиться. Юноша крайне недоверчив и скрытен.
— Хорошо, пусть Ваня сам решает как его обрабатывать. Время терпит. Только не выпускайте парня из виду, чтобы кто другой нас не обошёл.
— Уже приставили наблюдателя, не посвящая в детали.
— Что по другой линии?
— Тут пока ничего нового. Да и когда бы Иван успел.
— Я тебя услышал. Ладно, хорошего понемногу. Пора и честь знать, — вздохнул князь, припомнив стопки деловых бумаг на своём рабочем столе.
Поделится в соц.сетях
