Арт 3
Аннотация
Параллельный мир, середина девятнадцатого века, магия, одарённые, балы, красавицы, юнкера, ну и интриги прилагаются. Я не хотел в это влезать, намереваясь отсидеться в тёмном уголке, наслаждаясь пышущим здоровьем телом, вместо беспомощности в обрубке, что остался в моём родном мире. Но как-то так получилось, что матрица моего сознания оказавшись в теле реципиента изменила его слабый дар. Или я по собственному незнанию открыл его новые грани. Как бы то ни было, но не выделиться у меня не получилось. И теперь придётся пожинать плоды собственной беспечности.
Автор: Калбазов Константин Георгиевич
Цикл: Арт
Предыдущие книги этой серии:
Арт 2
Арт. Семьдесят пятый
Автор: Калбазов Константин Георгиевич
Цикл: Арт
Предыдущие книги этой серии:
Арт 2
Арт. Семьдесят пятый
Глава 2
Новый уровень
***
— Вот, господа, извольте, — Попов открыл папку и передал своим гостям.
Четверо тут же сгрудились над лежавшим внутри листом картона с портретом хозяина гостиной. Изображение взирало на них возбуждённым, азартным и в то же время гневным взглядом. Волосы слиплись на вспотевшем лбу, с бисеринками пота, меж бровей залегли две глубокие борозды морщин. Щёки покрыты румянцем, что явственно видится, хотя перед ними и чёрно-белый карандашный рисунок. На губах зловещая и в то же время торжествующая улыбка. Никаких сомнений, что его враг сейчас будет сражён, о чём свидетельствует и изображённая часть клинка.
Застывшее мгновение, переданное с невероятной и даже гипертрофированной детализацией. Но именно это приковывает взгляд к изображению настолько, что невозможно отвести глаза. Каждую следующую секунду обнаруживается какая-то новая подробность, которую непременно хочется рассмотреть самым тщательным образом.
— Настоящая магия. Ничего подобного мне видеть пока ещё не доводилось, — с придыханием произнесла молодая женщина.
Супруги Знаменские пришли навестить своего друга и вовсе не ожидали, что в ходе их встречи им доведётся увидеть нечто потрясающее и завораживающее. Нина Викторовна, словно видела Попова в живую, и даже то, что изображение меньше оригинала ни коим образом не ощущалось. Всё воспринималось даже ярче действительности.
— Полагаю, что это работа того самого молодого дарования, которого прозвали Меченым? — спросил боярич Долги́х.
— Так и есть, Артур Семёнович. До меня дошли слухи, что вы с ним познакомились в Туле, — не без иронии произнёс Попов.
Между ними имелись некоторые трения. Не сказать, что это была вражда. Так, всего лишь лёгкая неприязнь, не мешавшая им достаточно близко общаться, имея общий круг знакомых. Что не мешало им при случае подпустить друг другу шпильку.
— Если это именно тот, о котором я думаю, то так оно и есть. Просто молодой человек решил использовать фактор неожиданности и ударил исподтишка. Продолжать же конфликт дальше было уже противно правилам чести и дуэльного кодекса, — холодно ответил боярич.
— И как же ему это удалось? — не скрывая иронии поинтересовался Попов.
— Я полагал, что будет приглашён его представитель, и не собираясь драться с мальчишкой совершенно не ждал нападения. Однако тот рассудил иначе.
— Полагаю, что вам мало помогло бы, если бы вы сошлись с ним в открытом поединке, — возразил Глазов. — Как говорится, талантливый человек, талантлив во всём.
— Хотите сказать, что тот случай с вашей рукой связан именно с ним? — не удержалась от вопроса Знаменская, тут же залившись краской, и беря под руку своего мужа, словно ища поддержки.
— Имел честь. И должен заметить, он исключительный фехтовальщик, — с поклоном подтвердил Глазов.
— Как и боец в целом, — решил вставить свои пять копеек Попов. — Насколько мне известно, он успел отметиться не в одном деле, убил как минимум одного одарённого выше себя на три ступени, и несколько обратившихся зверей. В настоящий момент у него вроде бы уже четвёртый ранг, во всяком случае, перстни указывают именно на это. Хотя я полагаю, что он либо уже пятого, либо близок к нему. Мне так же довелось скрестить с ним клинки, правда в учебном бою, — ответил он на немой вопрос дамы.
— И как? — вслух поинтересовалась она.
— Полагаю, что он изобразил один из моментов моего перехода в атаку. Всё выглядит так, будто мой противник будет вот-вот сражён. Но на деле, в следующее мгновение он отвёл мой клинок и поддев своим мою опорную ногу повалил в траву и довершил атаку ударом сабли. К слову, он обоерукий. Большая редкость, знаете ли.
При этих словах Долги́х внешне остался совершенно спокойным, хотя в груди клокотало пламя гнева. И злился он на самого себя. Похоже, его сестра оказалась права, и мальчишка за год сильно прибавил, заматерел и стал сильнее. Теперь посчитаться с ним за нанесённую обиду будет куда сложнее. Но с другой стороны, память у него хорошая, как хватает и терпения.
— Дорогой, я хочу такой же портрет, — вскинулась Знаменская.
— В таком случае, Нина Викторовна, вам следует поспешить, — заметил Попов. — Наш Меченый успел выделиться тем, что нарисовал императорское семейство. Понимаете, что последует дальше? Но сейчас он пока ещё свободен от заказов, так как у него был перерыв в работе, но широкой публике пока ещё неизвестно, что он готов писать дальше. Кстати, подозреваю, что ценник вскоре подрастёт. Он дураком будет, если не задерёт его.
— Дорогой? — посмотрела она на мужа.
— Мы выедем сегодня же, — успокоил её он.
— Немедленно, решительно поднялась она.
***
— Спасибо, Нюра, ты просто волшебница, — откинувшись на спинку стула и сыто вздохнув, произнёс я.
— Скажете тоже, барич, — зарделась от удовольствия экономка.
— Верь мне, женщина, я знаю что говорю.
— Вестимо знаете. Потому как вон какой учёный, и гимназию поперёк иных заканчиваете.
— Во-о-от. В корень зришь. Мда. Только теперь ума не приложу как с сытым желудком трудиться.
— А нечего носиться по городу, аки оглашённый. Прилягте, как все благородные делают да отдохните.
— Некогда.
— Совсем позабыла, Роман Тимофеевич, вас мой Гришка просил зайти, на примерку. Прощения просим, коли сапоги стачать, так он бы сходу сладил, а на ботинки эти руку ещё не набил.
— Ну вот, видишь Нюра, совсем нет времени на поспать.
— Так ить вы и поднимаетесь ни свет ни заря, поди и раньше меня уж на ногах.
— Нет в жизни совершенства. Ладно, я убежал.
Времени и впрямь нет. Войти в устойчивый распорядок пока никак не получается. То одно, то другое. Вроде бы уже шесть дней как вернулся из поездки, а всё меня мотает и стороны в сторону, то одно, то другое. А тут ещё и первые испытания в гимназии в конце сентября. Так-то беспокоиться вроде незачем, но с другой стороны, это требует времени и определённых усилий.
Хорошо хоть медитирую теперь регулярно. Теперь нет ни единой причины для того чтобы отлынивать от этого. И польза уже на лицо. За прошедшие дни увеличил вместилище на целых три очка. И судя по этому и иным наблюдениям, выходит, что мой коэффициент прибавил где-то половину единицы. Возможно такое только по одной причине, наличие у меня карбункула. Другого объяснения просто не вижу…
Выйдя на улицу поймал извозчика, и велел везти меня к дому Нюры, в ремесленную слободу. Время позволяло, а потому не вижу причин, отчего мне не закрыть вопрос с сапожником. Вообще-то, нет особой надобности кататься через половину города. Обувь вполне возможно заказать и ближе, но я решил обратиться к Грише. Мне без разницы кому деньги отдавать, если качество устроит, так отчего бы не помочь семье моей экономки.
К слову, её муж откровенно перестраховался. Всё у него получается хорошо и примерка прошла на ура. Где-то даже удобней английских получаются. Наверное потому что шьются по меркам, а не по шаблону. Обещал, что уже послезавтра будут готовы. Мне и сейчас видно, что работа хорошая, а потому я сходу заказал ему пару туфлей на выход. Тут он опять подзавис, потому как никогда такой фасон не шил. Пообещал, что с Нюрой пришлю ему пару для образца.
После сапожника поспешил в кафе. Вчера, пока меня не было дома, приходил очередной заказчик, оставил записку, что будет ожидать встречи сегодня в два часа пополудни. Ну и какие это господа в обед заваливаются на боковую, спрашиваю я вас? В деревне, это да, там жизнь неспешная, ленивая, а в городе успевай только поворачиваться.
Хотя-а-а… было бы желание. А вот его-то у меня и нет. Когда суетишься, крутишься и вертишься жить как-то веселее. И вообще, по моему мнению хуже нет, как тюленить. Что в родном мире шило в заднице свербело, что тут не сидится на жопе ровно…
Я вошёл в кафе и осмотрелся в поисках новых заказчиков. Мне-то они неизвестны, но меня уж они точно узнают. Ага. А я что говорил. Вон, мужчина лет тридцати поднялся и привлекает к себе внимание, обозначив лёгкий долженствующий поклон.
— Здравствуйте. Я так понимаю, Знаменский, Артём Сергеевич? — подойдя поздоровался я.
— И моя супруга, Нина Викторовна, — представил он сидевшую за столиком женщину лет тридцати.
— Агапов, Роман Тимофеевич.
— Присаживайтесь, — предложил мне Знаменский.
— Итак, вам нужен портрет, — не спрашивая, а скорее утверждая, произнёс я, присаживаясь.
А за каким бы я ещё понадобился столичным гостям. А в том, что москвичи никаких сомнений. Ну и, как говорится, лёд тронулся. Целая неделя без заказов. Похоже в свете ещё не прочухали, что я готов принимать заказы. Хоть объявление в газету давай. Поднял руку подзывая официанта и заказал кофе.
— А возможно изобразить нас вместе? — уточнил Артём Сергеевич, когда тот отошёл.
— Отчего бы и нет. Только плата будет как за два портрета, ну и изображение получится меньшего размера, — сразу же обозначил я условия.
— Но детализация останется столь же яркой? — уточнила Нина Викторовна.
— Что-то потеряется, это неизбежно.
— А если размер изображения сохранить?
— Тогда нужно брать бо́льший формат бумаги и цена соответственно будет ни как за два портрета, а как за три.
— Отчего такая разница?
— Оттого, что управляться с большими форматами сложнее, и работать придётся дольше, чем с двумя портретами. Мне это не выгодно.
— То есть, для вас это ремесло? — мило улыбнулась Нина Викторовна.
— Именно так полагают в академии художеств. И меня это ничуть не задевает. Хотя бы потому что всякий труд должен быть оплачен. Но если условия вас не устраивают или моя личность вызывает неприязнь, то не смею больше тратить ваше время.
— Нас устраивают ваши условия, — глянув на жену, кивнул Знаменский.
— Теперь стоит определиться по месту. Где и как вы хотели бы быть изображёнными? — принимая чашку кофе, и благодарно кивая официанту, спросил я.
— Вообще-то нам хотелось бы в вишнёвом или яблоневом цвету, — произнесла она.
— Простите, но тогда вам придётся обратиться ко мне весной. Ибо я пишу только то, что вижу, и никак иначе.
— Это правда, что вы писали членов императорской семьи? — уточнила она.
— Правда.
— Значит, вскоре вас попросту завалят заказами?
— Не исключаю этого. У меня был перерыв, теперь я вернулся к работе и скорее всего, буду вынужден либо начать отказывать, либо увеличивать цену, дабы не быть погребённым под валом заказов.
— В таком случае, осенний парк, — решил она.
— Отлично. Денёк сегодня как раз подходящий, — согласился я, отпивая горячий горький напиток.
— Вообще-то начинается дождь, — кивнув в сторону окна, на котором появились первые капли, заметил Знаменский.
— И это просто замечательно. Надеюсь, что он не будет дразниться и вскоре начнёт лить как из ведра.
— Но… — хотело было возразить она.
— Уверяю вас, вы не будете выглядеть мокрыми и несчастными, если будете слушать меня. Просто поверьте мне…
Ну что сказать, погода не подвела и тучи разродились тугими струями холодного дождя. А вот с заказчиками пришлось малость повозиться. Так-то, они оба одарённые и владеют «Телогрейкой», но всё одно от сырости приятного мало. Пришлось увлечь их игрой в салочки, благо в парке никого не было и им никто не мешал дурачиться.
Примерно через час я наконец ухватил именно то мгновение ради которого столько старался. Смеющаяся молодая супружеская пара под замершими тугими струями дождя. Прозрачные капли замершие на ресницах. Выбившийся из причёски мокрый завиток волос на гладком лбу. Озорной и игривый взгляд ясных глаз. Шляпка с полей которой стекает вода. Он такой же мокрый и счастливый, смотрит на неё влюблёнными глазами. Картинка!
Вернулся домой мокрый и без настроения. Так-то мне не холодно, «Телогрейка» рулит, но осенняя сырость достала. Пусть на мне и прорезиненный плащ, абсолютную защиту он не даёт, и влаги на одежде хватало. А тут ещё и в парке порезвился по траве, пока растормошил эту влюблённую парочку, которой, чего уж греха таить, малость позавидовал. Опять покойную жену вспомнил.
Нюра приняла мокрый плащ и погнала меня переодеваться в халат, а ещё через полчаса сообщила, что ванная готова, и я с удовольствием погрузился в этот большой овальный медный таз, выстланный белоснежной простынёй. Ну вот не тянет это изделие на ванную, хоть тресни. Во всяком случае, в моём понимании.
Пока лежал в остывающей воде протренькал звонок входной двери. Лично я гостей не ждал, но и не сказал бы, что данное обстоятельство меня расстраивает. Ведь посетители это либо друзья, каковых у меня немного, а значит я им рад априори. Либо клиенты, что только способствует хорошему настроению, ибо от работы я никогда не бегал.
— Роман Тимофеевич, там к вам купец Севостьянов из Винёва, — когда я вышел из умывальной, сообщила мне Нюра, пока я не успел пройти в гостиную.
— Спасибо, дорогая.
Окинул себя взглядом. М-да, видок не для встречи гостей. С другой стороны, незваный гость, он как известно, хуже татарина. Опять же, купец не дворянин, а потому многие условности можно опустить. Ну и наконец, чтобы одеться, мне в любом случае нужно пройти к себе, а значит миновать гостиную.
— Здравствуй, Анисим Кириллович, — приветствовал я поднявшегося со стула мужика.
Лет пятидесяти с окладистой бородой, умными глазами, за чуть прищуренными веками, от уголков которых разбегаются глубокие морщины. Короткая стрижка под горшок, ухоженная окладистая борода. Одет по обыкновению в кафтан, красную рубаху под жилетом, с цепочкой часов, тянущейся к кармашку. На ногах мягкие хромовые сапоги, начищенные до зеркального блеска, не смотри, что на улице ненастье. В руках мнёт картуз. Облик преуспевающего купца, ничуть не уступит Трёпову.
— Здравия, Роман Тимофеевич, — обозначил он долженствующий поклон.
— Чем могу быть полезен, уважаемый? — предлагая ему сесть, спросил я.
Никакой заносчивости. Каждый из нас отыгрывает свою роль в сословном обществе. Прояви я излишнее уважение к его годам, и поймут меня совершенно неправильно. Плавали, знаем, а потому всё в рамках существующих реалий.
— Роман Тимофеевич, я к тебе с просьбой. Портреты, что ты запреж нам написал…
— Прости, Анисим Кириллович, но я уж год, как пишу только дворян.
— Так, ведаю я о том, Роман Тимофеевич. Но ить эти-то уж написаны, — он схватил со стола папку в кожаном переплёте.
— Коли вы с ними что сотворили, так я править не стану.
— Не о том, я просить пришёл, ваше благородие. Просто, ты на них свою подпись не поставил. А это ить не порядок. Твоя же работа, ни кого-то другого.
Понятно. Молва о том, что я написал портреты императорского семейства дошла до первого моего клиента, которому я написал три портрета. И теперь он пожелал заполучить мою подпись. Я даже не берусь гадать, насколько это важно для его авторитета в купеческой среде. А ведь я ещё и дату ставлю под подписью.
— Я вот что-то не пойму, Анисим Кириллович, ты потребовать чего хочешь? — вздёрнув бровь, поинтересовался у купца.
— С чего бы мне требовать что-то от тебя, Роман Тимофеевич. С просьбой я к тебе. И не задарма.
— И сколько за подпись положишь? — хмыкнув поинтересовался я.
Мне реально интересно, насколько я взлетел после милости оказанной государем императором.
— Так, ить ты сегодня по две сотни за портрет пишешь. Я бы по сотенной и накинул.
— А ничего, что нынче я пишу только дворян и знать? — решил я сделать проброс.
— По две сотни? — предположил он.
— И дату сегодняшнюю поставить.
— По три сотни, — тут же накинул он.
— Неужели так сильно припекло, Анисим Кириллович? — искренне удивился я такому раскладу.
— Трёпов, чтоб ему пусто было.
— И охота вам писунами меряться?
— То не просто писуны, Роман Тимофеевич. И я ить тебя не прошу обманом заниматься. Оно же и впрямь так было.
Хм. А ведь похоже тут дело не столько в Трёпове, сколько в престиже в купеческой среде. Художник, что пишет государя с семейством изобразил и купца Севостьянова. При том, куда раньше, чем какого-то там Трёпова и даже представителей знати.
— Было, Анисим Кириллович. И заказ твой к месту пришёлся, и выручил он меня тогда. Посиди тут, обожди.
Я забрал листы и ушёл к себе в комнату. Зажёг фонари и устроившись за мольбертом по очереди поставил подписи с точной хронологией написания. А когда вышел в гостиную, на столе уже лежала пачка ассигнаций, по виду как раз девять сотен. Деньги ничто, имидж всё. Ага. Знаем.
— Держи, Анисим Кириллович. А деньги забери. То я пошутил.
— Не бывает так. Это чтобы мне Трёпов апосля плешку проел, мол выпросил, выканючил. Не бывало такого, чтобы я…
— Остынь, Анисим Кириллович, — перебил я его. — Вижу, что готов был и больше уплатить. Но не всё в этой жизни деньгами меряется, хотя с ними жить конечно сподручней. Я цену назначил, ты честно заплатил. Работа моя, и не след мне от неё отказываться. Опять же, пройдут годы, мы с тобой в прах рассыплемся, а портреты эти, бог даст, останутся как напоминание о нас.
— Эк-ка ты завернул, Роман Тимофеевич.
— Пробрало? — с хитринкой спросил я.
— До печёнки, — совершенно серьёзно признал он.
А ведь похоже мне всё же пора задирать ценник. И причина тут вовсе не в том, что я о себе высокого мнения. Просто, так уж получилось, что я, сам того не желая, вышел в высшую лигу. Ну и такое дело, что коли предложение не поспевает за спросом, то последнее не мешало бы ограничить. А то ведь так и сотрусь, йолки.
Поделится в соц.сетях
