Золотой барон: Фронтир. Том 2
Аннотация
Всё ещё 1510 год. Теперь есть верные солдаты и даже кое-какие пушки, а шахта даёт руду для выплавки золота. Пора забирать приграничье в свои руки! Разбойники перебиты, с соседними лордами идут торговые воины, а впереди маячит турнир в Эстере.
Но в моей земле не может быть двух хозяев, а Рогатый всё бродит по Вальденбургским лесам и нападает на крестьян, приближая Кровавую зиму.
И, кажется, инквизиция начинает что-то подозревать... Артефакт Древних не должен попасть в их руки!
Управленец из XXI века продолжает развивать свой край…
Автор: Михаил Дорохов
Цикл: Золотой барон
Предыдущая книга этой серии:
Золотой барон: Фронтир. Том 1
Но в моей земле не может быть двух хозяев, а Рогатый всё бродит по Вальденбургским лесам и нападает на крестьян, приближая Кровавую зиму.
И, кажется, инквизиция начинает что-то подозревать... Артефакт Древних не должен попасть в их руки!
Управленец из XXI века продолжает развивать свой край…
Автор: Михаил Дорохов
Цикл: Золотой барон
Предыдущая книга этой серии:
Золотой барон: Фронтир. Том 1
Ознакомительный фрагмент
Глава 1. Где барон вершит суд
Сегодня Вальденбург насыщался кровью преступников. В мои леса и долину пришёл мир, но этот мир был оплачен звонким железом и отдавшими свою жизнь солдатами.
Казалось, на суд явились все жители. Я распорядился, чтобы сегодня остановили все работы на реке, дабы как можно больше народу увидело как расправляются с лихими людьми, что принесли много бед Эстермарку и моей земле.
– Говоришь, пленные разбойники разболтали: где находился их старый лагерь? – тихо спросил я у капитана Свята, посматривая на гомонящее море людей.
– Да, и на одном месте они стояли довольно долго: около гор в районе озёр-Близнецов! Один из бандитов сказал, что атаман ходил к скалам с добычей, которая осталась после того, как ублюдки зарубили двух купцов, едущих в Эстер.
– Может, он спрятал там золотишко, – задумчиво протянул я, – Этого болтуна пока вешать не будем. Он хотя бы примерно помнит: где именно их главарь уходил к горам?
– Да. Я оставил его в подвале под замком и приставил охрану, – шепнул Свят, – Сюда на казнь привели только одиннадцать ублюдков.
– Всё верно, капитан, всё верно...
На сколоченном наспех помосте стоял коннетабль Гумбольдт, призывая людей к порядку. Рядом высилась фигура ландскнехта Рене, держащего за шкирку бывшего сержанта Вормайера. Предатель был раздет до исподнего и стоял на коленях. Один глаз у него полностью заплыл, а уцелевшее око злобно оглядывало ревущую толпу.
– Что наш новый коннетабль? – спросил я.
Свят довольно кивнул:
– Толковый солдат. Вы сделали верный выбор, милорд, когда поставили его на эту должность. Те гарнизонщики, что ходили раньше воевать, слушаются Гумбольдта беспрекословно. Говорить он не мастак, но дело своё исполняет старательно. Остальные тоже примкнули к нам, как только я отдал приказ схватить Вормайера и его прихвостней. Всё обошлось без лишней крови.
– Пусть барон скажет! Господин! Господин фон Фальк! – зашумела толпа.
Что ж. Вот она и первая народная любовь, что может быть изменчивой, если я оступлюсь в дальнейшем. Но пока будем пожинать сладкие плоды...
Я в полном доспехе поднялся по скрипучим доскам на помост. За мной шёл с моим шлемом в руках Хенрик. Оруженосец был одет по случаю в красно-белое сюрко поверх своей кирасы. Разрезы его накидки трепетали на ветру, как и мой штандарт, установленный на краю импровизированной сцены.
Серебристый сокол грозно взирал на вальденбургцев с алого поля, а красный меч на белом полотнище намекал всем: кто правит суд в этих землях.
– Славные жители Вальденбурга! – поднял я руку.
Люди постепенно стихли. И вдруг над головами поднялся кулак и зазвучал громкий возглас:
– Честь и хвала нашему барону!
Его тут же подхватили десятки других:
– Честь и хвала милорду!
– Слава господину фон Фальку!
Я с улыбкой расставил руки как хлебосольный хозяин, а затем снова дождался, пока одобрительный гомон сойдёт на нет. И уже в возникшей тишине громко заговорил:
– Месяц назад я прибыл в эту благословенную землю и узнал, что здесь зверствует банда лихих людей!
Народ зароптал. Они уже и не помнили, как сами откупались от разбойников. Теперь крестьянам хотелось поквитаться с лесными бандитами за все прошлые обиды.
А я вещал дальше:
– И вот сейчас разбойники побиты, а иные взяты в плен!
– А мы думали: сюда придёт большое войско! – раздалось из толпы.
Но ему тут же ответили другие:
– Наш милорд малыми силами вон сколько лихих людишек порубил!
– Да! Барон фон Фальк не чета городским пузанам! Воевать умеет!
– А как же деньги на имперских солдат? – вдруг прозвучал наивный вопрос.
Я усмехнулся и бросил:
– Не стоит распускать досужие слухи. Не было никаких денег! То была приманка для лихих людей, чтобы те пошли на крепость и полегли все у «Вороньего когтя». Не в Вальденбург же мне их заманивать!
Толпа ахнула. Я увидел, как на лицах крестьян возникает понимание того – что произошло на самом деле. Некоторые женщины прижали руки к груди, глядя на меня округлившимися глазами. Мужики уважительно кивали. Действительно, я не стал приводить в поселение злых вооружённых головорезов, а увёл их в горы, дав сражение.
Воспользовавшись заминкой, я продолжил:
– Однако среди нас есть тот, кто отправился позавчера ночью к разбойникам и навёл их на крепость.
Мой тяжёлый взгляд встретился с Вормайером.
– Предательство всегда хуже любой другой злобы... Сержант Вормайер должен был охранять покой этой земли, но вместо этого решил окончательно продаться разбойникам. Привести свидетелей!
На помост пинками загнали двух бывших гарнизонщиков со скрученными за спиной руками. Хенрик вломил каждому из них сапогом, и оба бухнулись на колени перед толпой.
– Говорите! – потребовал я.
Один из арестованных зашепелявил – зубы у него были выбиты.
– Сержант Вормайер посылал меня...
– Громче! Чтобы каждый честный человек на этой площади всё слышал! – рявкнул я.
– Сержант Вормайер посылал меня и моего товарища в лес к лихим людям, чтобы сообщать: когда мимо Вальденбурга идут купцы. И чтобы договариваться о встрече с атаманом, – в отчаянии выкрикнул пленник.
– Дальше! – нетерпеливо поторопил я.
– Позавчера я встретился с дозорными бандитов, а после Вормайер уехал в лес на встречу с лихими людишками. Затем вернулся…
– И? – угрожающе нахмурился я.
– И тогда атаман повёл разбойников на «Вороний коготь»…
– Ясно. Довольно! Капитан Свят, что делал сержант, когда вы схватили его?
– Собирался в дорогу, милорд, – грозно сверкнул глазами новый начальник гарнизона.
– Видно обдристался, когда услышал пушки над долиной, и хотел свинтить, да побыстрее! – хохотнул Альбрехт-артиллерист
Ему вторили смешки солдат, построенных рядом с помостом.
Толпа угрожающе загомонила. Но я повернулся к гарнизонным стражам, что стояли отдельно:
– А что на это скажет солдатская корпорация?
Вперёд выступил уже немолодой ветеран, что помогал Гумбольдту в делах правопорядка:
– Кхм... предательство боевых товарищей есть великая подлость. За такое полагается смерть.
Люди зашумели ещё сильнее, одобрительно гудя словно улей.
Я обратился к согнувшемуся на помосте Вормайеру:
– За предательство боевых соратников, за сговор с разбойниками и преступления против славных жителей Вальденбурга, я, барон Владислав фон Фальк, поставленный сюда империей защищать границы нашего государства, приговариваю сержанта Вормайера к смерти.
Арестованный дёрнулся и выкрикнул:
– Требую казни мечом!
Кнут Беллинген изумлённо поднял бровь. Рене насмешливо фыркнул, а Свят только покачал головой.
Я сузил глаза и процедил сквозь зубы:
– Видно ты, сержант, забыл, что казнь мечом предназначена для благородных по происхождению. Или для врага, что проявил себя на поле боя как храбрый воин. А для таких, как ты... Хм... Рене, что гласит кодекс ландскнехтов?
Здоровяк глухо ответил:
– За предательство – побиение камнями аки шелудивого пса. И повешение.
– Капитан Свят! – позвал я своего помощника.
– Да, милорд!
– Выберите людей из числа солдат гарнизона и людей господина Эссема. Пусть побьют камнями этого предателя и поднимут его на оглоблях.
– Будет сделано, господин барон!
Вормайера стащили с помоста и потянули к дубу, на котором раньше висел убитый наёмник чернокнижника. Сержанта прикрутили верёвками к толстому стволу. Он из последних сил изрыгал проклятия:
– Я только хотел, чтобы ты убрался отсюда, мерзкий барон! Пока тебя не было, здесь всё было спокойно!
Из толпы послышались крики:
– Лихие люди принесли нам только зло! Это ты называешь спокойствием?!
– Раньше надо было думать!
– А своих кто предал и подставил под убой?
– Мерзавец!
Солдаты набрали кучки камней и приготовились, взяв дуб в полукруг.
– Привести наказание в исполнение! – скомандовал Свят, и первые булыжники полетели в Вормайера.
Поначалу он терпел, стиснув зубы, но вскоре первые крики вырвались из груди приговорённого. Впрочем, они быстро закончились – у сержанта не осталось сил, а все новые рои камней отбивали ему тело.
– Прошу прощения, уважаемый Кнут, что вам приходится видеть подобный суд, когда вы гостите у меня, – коротко и тихо произнёс я странствующему рыцарю.
Тот лишь сурово возразил:
– Это удел любого лорда: вершить правосудие в своей земле. То наше проклятие и привилегия, господин фон Фальк.
После Вормайера настал черед двух солдат – пособников. Избитого сержанта развязали, и он упал на руки гарнизонщиков, что потащили его к скрещённым оглоблям телег. Верёвку перекинули через перекладину, затянули на шее преступника, которого поддерживали два бойца, а затем выбили из-под ног пустую бочку.
Вормайер даже не трепыхался – после экзекуции у него совсем не осталось сил. Лишь дёрнул ногами и затих, чуть раскачиваясь.
Перед помостом в пыль бросили одиннадцать связанных и уцелевших разбойников. Тяжелораненые скончались ещё утром, как и предсказывал Райко-верцианец. Всего в бойне при «Вороньем когте» участвовали восемьдесят шесть лихих людишек. Может ещё два-три смогли скрыться и теперь прятались в долине.
– За преступления против жителей Вальденбурга, – продолжал я, – За убийства, грабёж и надругательства я приговариваю этих мерзавцев к смерти через повешение. Они будут висеть на деревьях вдоль реки Эст-Дол. И каждый, кто проплывёт по ней – увидит, что в наших землях отныне царит только закон и порядок!
Ответом мне был гул одобрения. Люди с ненавистью смотрели на побитых и угрюмых головорезов, понимавших, что с ними уже покончено. Видно было, что толпа готова и сама разорвать ублюдков, но я приказал солдатам стать цепью перед крестьянами. Не надо вальденбургцам брать эту лишнюю кровь на свои руки.
Пока сооружали петли для разбойников, я произнёс:
– Капитан Свят! Ваше слово.
Святослав прокашлялся и громко произнёс три имени гарнизонщиков, завершив короткой командой:
– ...выйти из строя!
Троица, с опаской оглядываясь, сделала шаг вперёд. Это были те, кто потакал Вормайеру, но, судя по всем показаниям, с разбойниками не якшались.
– Ваша служба в гарнизоне Вальденбург окончена. Сегодня же вы отправитесь обратно в Эстер. Стать в строй!
Троица вернулась на свои места, не веря своему счастью. Их соседи не повели и бровью, сурово молча.
А я заговорил вновь:
– За нашу землю погибли славные люди. Они отдали жизнь с оружием в руках и будут погребены со всеми почестями. Сержант Эссем, выйти из строя.
Верцианец сделал чеканный шаг вперёд.
– Да, милорд!
– Как будете в Эстере, увидьтесь с семьями погибших, если те у них были. Или напишите письма. Сообщите, что в Вальденбурге их ждёт новый дом и достойная работа. Их детей будут учить мечу и письму, ежели они того пожелают. Раненые в бою получают по три талера сверх жалованья по контракту. Я оплачу расходы на врача – он должен прибыть уже сегодня.
Глаза наёмников и гарнизонщиков внимательно смотрели на меня. Некоторые солдаты верцианца молча кивнули. Крестьяне тоже разинули рты, услышав сказанное.
– Господин Альбрехт!
– Да, милорд! – артиллерист шагнул вперёд.
– Среди пушечной команды есть человек, который больше не сможет нормально ходить. Он волен остаться в Вальденбурге при мне и перевезти сюда свою семью. Домом и работой я его обеспечу.
– Благодарю, господин барон, – поклонился пушкарь.
– Господа, вы можете стать в строй.
Оба офицера шагнули обратно.
– Как закончите с разбойниками, общее построение на дворе моего поместья.
***
Вся воинская братия стояла навытяжку по периметру двора. Я не спеша прохаживался в центре, оглядывая начищенные доспехи и приведённое в порядок после ночного боя оружие. Свои латы я снял и теперь остался лишь в тёмной бригантине.
– Господин Альбрехт, что с пушками?
– С малыми кулевринами всё в порядке, стволы прочищены, цапфы проверены. Орудия готовы к бою. С «рибодекином» всё несколько хуже. Сами стволы не пострадали, но в бою у ворот лафет оказался изрядно порублен и требуется правка зажимной скобы.
– Вы можете выполнить ремонт самостоятельно?
– Да, милорд. Однако рекомендую заказать новый лафет. Старый со временем начнёт гнить быстрее чем хотелось бы.
– Хорошо... Сержант Эссем.
Верцианец вышел вперёд и я прошёлся вдоль строя, приблизившись к наёмнику:
– Завтра поутру десять человек должны взять три большие телеги. Вы получите их у старосты Грубера. Отвезите двенадцать трупов разбойников и повесьте вдоль Старого тракта. А тела тех, что сегодня казнили – развесьте на толстых деревьях по реке Эст-Дол. На самом видном месте! У каждого должна быть табличка: «Вор и разбойник».
– Будет сделано, милорд.
– Добыча, взятая с боя, будет оценена и описана сегодня же капитаном Святом. При этом должны присутствовать представители солдатских корпораций. Определите людей в охрану каравана и отправьте с утра всё на продажу в Эстер. Тогда и поделим выручку по долям, описанным в контракте.
– Да, господин фон Фальк.
И снова я двинулся вдоль довольно улыбающихся рядов солдат. Не сказать, что мы взяли с боя большой куш, но лишний крейцер никому не повредит.
Я обратился к тем, кто нанимался на этот месяц вместе с Райко Эссемом:
– Через две недели истекает ваш контракт. Мне нужны шесть человек в гарнизон Вальденбурга, чтобы восполнить выбывших. И минимум дюжина людей сверху, готовых нести службу под моими знамёнами. Плачу честные четыре талера в месяц, а затем и более за продвижение по службе или если покажете себя в боях. Я обеспечу жильём всех семейных, ежели они перевезут сюда родственников. Сразу предупреждаю, там за долиной… – я указал рукой по направлению на юг, – …Литтория, с которой мы воевали несколько лет назад, а в горах живут племена, что иногда проходят через эти земли пограбить соседей. Служба может быть нелёгкой, но платить буду честь по чести. О своём желании вы должны сказать командирам через неделю. Проверенные люди мне нужны, а вы себя показали!
Ответом мне были горделивые улыбки вояк.
– Сержант Эссем!
– Да, милорд!
Я протянул ему мешочек, позвякивающий золотом:
– Пятнадцать талеров для ваших раненых.
– Благодарю, господин фон Фальк.
Я двинулся дальше, подходя к пушкарям. Альбрехт подтянулся, глядя на меня.
– Господин Альбрехт, то же самое касается и ваших людей. Я доволен ими и готов их нанять. Мне нужны минимум два полных артиллерийских расчёта.
Артиллерист расплылся в улыбке, а я протянул кулак:
– Три талера для вашего раненого.
Монеты перекочевали в подставленную ладонь. Солдаты вокруг проводили их взглядами. Ветераны же пристально наблюдали за мной, и в их глазах было заметно одобрение. По меркам этого времени я поступал верно. Эти люди знают свою профессию и знают цену, за которую нанимаются в империи. Увечья и смерть идут рука об руку с их службой.
Лучше я оставлю при себе хромца-пушкаря, дам ему работу и кров, а взамен получу верного человека, чем начну разбрасывать деньги налево и направо, рискуя в будущем погрязнуть в долгах, когда войско разрастётся.
Обычно плата солдатам в армии уже предполагала риск получить ранение и включала в лучшем случае лишь простую медицинскую помощь. Так что три талера для тех, кто побывал со мной в первом сражении за Вальденбург – уже весомая прибавка.
– Теперь слушайте все внимательно! В Вальденбурге нужны горняки, каменщики, лесорубы, вязальщики, кузнецы и подмастерья. Ежели кто из ваших семей, родственников или друзей желает получить работу, то я жду их... Пока есть свободные дома... – веско добавил я.
Хотелось по инерции добавить как в моём мире: «Количество строго ограничено», но это было неправдой. Уж чего-чего, а леса у меня много и домов можно настроить сколько угодно. Только для этого требуется время.
– Господин барон! – вдруг подал голос Альбрехт.
– Да?
– Вы не сказали: что нужно делать по службе моим расчётам...
– Два орудия пока что остаются здесь, в Вальденбурге. Одна малая кулеврина отправится на берег Эст-Дола. Нужно будет соорудить под неё площадку и накопать вокруг траншеи, пока не появится нормальный укреплённый лагерь.
– К реке? – удивлённо протянул пушкарь.
Его недоумение было понятно: на реке то врага нет. Грюнхарт рядом, а там меня хоть и недолюбливают, но старик Йоханесс является вассалом графа Эстермарка и предан империи Меридия.
Я усмехнулся:
– За Эст-Долом есть и моя земля. А по реке слишком часто ходят барки, которые не платят пошлину…
Лица некоторых солдат вытянулись. Где-то раздался шёпот:
– Это что же получается: пушка нужна для острастки купцов? Как-то это...
– Помолчи, дурак! Это значит, что у барона точно будет водиться деньга с пошлины... Может, наконец-то не будем думать: к кому и куда наниматься каждый месяц, пока нет войны!
Альбрехт, напротив, понимающе заухмылялся. А вот верцианец Райко нахмурился.
– Если вопросов нет, то можете сегодня отдыхать. Гарнизонная смена поступает в распоряжение капитана Свята.
***
Через полчаса я уже сидел за столом в своём зале, с блаженством касаясь пола босыми ногами. За последние два дня они буквально отваливались после сапог и железных сабатонов. Передо мной дымилась жареная форель с луком, выловленная в реке Серебряной. Клык лежал на коленях, принюхиваясь к ароматным запахам.
– Сколько солдат осталось в «Вороньем когте»?
Капитан устало ответил, пригубив кружку с пивом:
– Восемь, если считать четырёх стражников господина Тилля.
– И что он?
– Негодует, но работает, – усмехнулся Свят.
– Ллейк с ним?
– Разумеется, милорд.
– Сколько говоришь денег было припрятано у Вормайера?
– Мы нашли только те, что он схоронил у себя дома. Ублюдок божился и клялся на допросе, что остальное потратил в Эстере на куртизанок. Так что отыскали полсотни талеров.
– Ну, уже хлеб, – заметил я, – Будет чем заплатить людям Альбрехта в следующем месяце и купить ядер и пороху побольше.
– Думаете, пушкари останутся, милорд?
– Альбрехт у них всему голова, это сразу видно. Эти останутся. А что болтают люди, ты уже слышал?
– Слышал. Радуются: что вы побили лихих людишек, и что теперь вместо оброка барщина в один день. На ближайшие месяцы крестьяне хорошо сэкономят деньгу.
– Староста Грубер сказал, что в шахте сегодня начали бить жилу... – хитро улыбнулся я.
Капитан чуть не поперхнулся пивом. Он ошарашенно произнёс:
– Жилу? Это что же получается...
– Получается у нас скоро будет золото, когда я дострою плавильню.
– М-да... Вы везучи, милорд!
Свят чуть подумал и затем искоса посмотрел на меня:
– Милорд, а это не «Ведьмин глаз» вам что-то нашептал об этой шахте?
– Не мели чепухи! – махнул я рукой и погладил заворчавшего от резкого движения волчонка, – Старый барон чуть-чуть не дошёл до золота. Хотя может оно и к лучшему: если бы он его нашёл, то после его смерти тут такая грызня началась бы за Вальденбург – представить страшно! Мы здесь тогда ни за что бы не оказались!
Надо было уводить моего старого капитана от скользкой темы любыми способами…
– Теперь надо всё это удержать, господин барон, – заметил Свят.
– Надо, и меня беспокоят горцы. Уж больно часто их разведчики появляются на перевалах.
– И Рогатый в лесу... – добавил капитан.
Я вспомнил странные голоса, что зазвучали в моей голове, когда я стоял на бастионе «Вороньего когтя». Казалось, будто сама долина взывает ко мне холодным многоголосием…
– И он... – угрюмо согласился я, – Надо отыскать эту нечисть. И ещё кое-что, Свят... Завтра надо отправить людей к месту сплава. Чуть выше по реке начинаем копать укрепления и ставить времянки – пора взимать с купцов пошлину за проход по Эст-Долу!
Поделится в соц.сетях
