Инженерный Парадокс 12
Аннотация
Произведение о Марке Мехове и его занимательных приключениях в сельве.
Авторы: Cyberdawn, Олег Сапфир
Цикл: Инженерный Парадокс
Предыдущие книги этой серии:
Инженерный парадокс 11
Инженерный парадокс 10
Инженерный Парадокс 9
Инженерный Парадокс 8
Инженерный парадокс 7
Авторы: Cyberdawn, Олег Сапфир
Цикл: Инженерный Парадокс
Предыдущие книги этой серии:
Инженерный парадокс 11
Инженерный парадокс 10
Инженерный Парадокс 9
Инженерный Парадокс 8
Инженерный парадокс 7
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Я сидел в одиночестве в Бегемоте, за нами летел Вжух со штурмовыми гаражниками и Кирпичом, ну а от Гаража только-только выдвигались пазузу. Что не страшно: они нужны исключительно после… не боя. А решения хамского вопроса!
Сам полёт много времени не занял, вскоре Бегемот завис в воздухе. И да, вид вживую показал именно то, что я и видел дроном. Правда, сейчас какие-то недоумки пытались вскрыть броню Левиафана на ходу дуговой сваркой. И “недоумки” не только потому, что полезли на моё. А из-за идиотизма действий: им броню Левиафана сутки резать, да и не факт, что вообще выйдет.
Ну да чёрт с ними. Главное — уёжище шестиногое уверенно преодолевало Свалку, просто не обратив внимание на несколько выстрелов и разрыв ракеты. В теории вообще неуязвим для авиации, потому и не имеет ПВО — ему не нужно.
— Активируй Якорь, — распорядился я, открывая аппарель.
— Ей, Марк, мы же над Свалкой!
— Угу.
— Навернёмся же!
— Нет. Ну, в худшем случае — на Левиафане доедем.
— Тогда я катапульту того.
— Угу.
— Тебе-то надо?
— Нет.
— Тогда врубаю, — вздохнул миньон.
Вообще, его нервозность была понятна. Дело в том, что Якорь — прототип гравикомпенсатора космолёта. Ну, один из вариантов, наиболее осуществимый, несмотря на людоедские траты энергии.
Но “людоедские” — относительно. Когда ты выводишь объект из-под действия таких сил, как инерция и гравитация — траты, вообще-то, не очень велики. А для звездолёта — так и экономичны.
Дело в том, что Якорь создавал поле Минковского (или силу красной звезды по-валарски, что не очень интересно) в локальном пространстве. Из плюсов — траты энергии шли только на создание и гашение. То есть на космолёте несколько локальных областей, ориентирующих поле, могут компенсировать вообще всё, без трат энергии.
Точнее, энергия тратилась, уходя за горизонт событий для наблюдателя. Но существование поля, туда и направляющего силу или импульс, это не трогало… Почти.
Так вот, миньон дёргался, потому что ни черта штатные аккумуляторы Бегемота не справлялись с двумя действиями. После “гашения” поля аккумулятор был как “выжатая тряпочка”, и на нескольких экспериментах просто шмякался на брюхо. Благо испытания проводились на небольшой высоте.
Но в данном случае у нас проблем не возникнет. И через секунду гравитация почти исчезла. “Почти”, потому что это было граничным условием сформированного поля. Три десятые Же — можно двигаться и действовать.
Ну а вид за открытой аппарелью приобрел слегка красноватый оттенок, что естественно — действие поля на фотоны, даже при отсутствии фильтрации их самих.
А я стал корячиться со своим “гигаразгонником”. Попыткой воспроизвести Имперскую технологию, не очень успешную. Потери огромные. Но всё равно: работал, а сейчас он сломается — не из-за невозможности стрелять или одноразовости, а потому что очень хочется жить.
Корячиться пришлось в прямом смысле — тяжеловат, даже на трети Же. Особенно учитывая то, что мне нужно было большую часть трубы вывести из-под поля, а то чуда не получится. Ну а там он закономерно обретал полную массу, которую поле не “обнуляло” — иначе бы чёрта с два “высунул”.
Но высунул, навёл на сволочного жука, деловито тащащего Левиафан, и слегка ведя его стволом. И ждал: один из недостатков прототипа — ме-е-едленное накопление энергии.
И для начала, “казённик” с конденсатором обзавёлся коронным сиянием. Потом синеватые “метёлки” света распространились по округе, и даже я засветился. Ещё чуть позже начались пробои статики. Паразитные потери были реально огромными.
И вот, наконец, энергия для единовременного импульса накопилась, а я, не рассусоливая, нажал гашетку.
И на миг сенсоры ослепило “сварочной” вспышкой, меня ударило отдачей — НАМНОГО меньшей, чем могло бы быть. И, наконец, сенсоры “прозрели”. У меня в руках был обломок разгонника, а к земле в отдалении летел сплющенный, покореженный кусок. Всю энергию импульса “за” себя поле передало… до предела насыщения мощностью и схлопнулось, не заставляя тратиться. Но свое дело сделало, и “удар” на себя принял уже упавший кусок разгонника.
Кстати, коронные разряды расцветили все острые металлические части в округе. А над жуком “развеивалась” зеленоватое сияние, вроде северного.
Ну и в самом упавшем жуке была дыра… метра три диаметром, уходящая вглубь Свалки. Сияющая расплавленным белым металлом.
Ну и понятно, что функциональности этот механизм лишился. А мы целы, ничего не перегорело в ЭМ-шторме от выстрела — хорошо.
— Эй, на Левиафане! — обратился я.
— Марк!
— Вы там не в экстаз впадайте, а вылезайте и освобождайте машину. Мало ли, что и кого ещё принесёт!
Освободился Левиафан без проблем, а вот дальше пошли не слишком приятные новости. Во-первых, оказалось, что экипаж этого “продвинутого башенного крана” составляло всего двенадцать человек. И да, это был именно башенный кран с доработками: совершенно не боевой конструкт, относительно дешевый. И чертовски защищённый, вот только цена этой защите — практически ноль, потому что те же Вжух и Бегемот раздолбали бы его конечности за полчаса огня, а танки и хорошо вооружённые бронетранспортеры — за десяток минут, а то быстрее.
Фактически эта хрень была омерзительно хорошим инженерным решением, предназначенным спереть Левиафана у Гаража, и только для этого. Не имей я в рукаве козырную дубину — спёр бы, ничего бы мы не “не смогли”, а банально не успели бы сделать.
И не слишком приятными новостями было не только это, хотя то, что идиоты, мешающие заниматься делом — не окончательные идиоты, всегда неприятно. Неприятным было то, что вся дюжина этих сволочей самым возмутительным образом сдохли! Не от удара и температуры, а от пикового скачка ЭМ-поля, блин!
То есть я стрелял, зная: я сам — самый “уязвимый”, притом, что чёрта с два мне ЭМ-буря что сделает. ЭМ-защита — основа техники, снаряжения, база… На которую как разработчики этого уёжища, так и пилоты, положили болт. Последние и сдохли: например, парочка, ковырявшая Левиафан резаками, просто упала на землю. И ладно бы они достались крысам или их поджидала бы жуткая участь стать жертвами квадратных многочленов. Так нет: они сдохли в момент выстрела, как, впрочем, и вся окрестная фауна Cвалки.
Понятно, что я возмущался не из идиотолюбия: сдохли — и хрен с ними. Проблема в том, что НИ-КА-КИХ, даже косвенных, данных о том, кто это уёжище создал и рассчитывал спереть Левиафан — нет.
— Займусь, Марк, — после минуты объективной критики реальности и злобных самоубийц сообщила Икси.
А мне оставалось только одно: дорабатывать Левиафан, чтобы подобных ситуаций больше не случалось. Зависимость от трансформации и встроенного оружия — вроде и ерунда, но могла нам стоить важнейшего актива корпорации. И меня подобная ситуация ни черта не устраивает.
Вариант не убирающегося башенного оружия не слишком годится: это явная мишень для атаки, и дразнилка для гусей в лице Имперских служб. Левиафан и без того вызвал вопросы у фединых гостей, но скорее фоновые, и формального “сборочный комбайн” хватило.
Но наличие выставленного напоказ оружия автоматически вызовет вопросы не фоновые. И внимание не нужное, и возможность возникновения напряжённости, тоже не являющейся целью меня и Гаража. Так что открытое оружие не вариант.
А значит: нужны механизмы, не дающие заблокировать существующее оружие и мобильность Левиафана. Их-то, в общем, более чем достаточно на любого врага, который может появиться в Нижнем. И даже на тех, кто не может тут появиться.
И первым решением была систем “плазменной метлы”. К метле плазменная дуга, пробегающая по обшивке Левиафана отношение имела довольно отдалённое. Хотя функционально схожее, так что название нормальное.
Именно “сметение” всякой мелочи, но и борьба с канатами-тросами и им подобным: мощности на это хватит. Ну и деблокировка орудийных люков — в общем-то решаемо, хотя чтобы было ультимативным…
В результате я сидел, окружённый золотыми схемами и думал. Просто, например, плазма или взрывчатка — отпадали. Силу и прочность гипотетического захвата-блокиратора чёрта с два просчитаешь, так что возникала вероятность разрушения обшивки и оборудования самого Левиафана взрывом или температурой.
А значит — нужен точечный резак. Лазер — идеально, но…
В результате через пару часов я не сломал мозги, но был близок к этому: всё та же, “инженерная” природа баз. Не было готовых решений, а без них я… Создал идеальный и, судя по схемам, рабочий вариант.
Долго думал над химическим лазером, но сталкивался с кучей сложностей, главная из которых — нужный объем вещества блокиратор просто разрушит. Плюс ряд тонкостей инициации, направленности. Много неопределенности и неоптимальности.
Пока не наткнулся в своём мозговом штурме на фокусировщик, который по моей задумке также должен разрушаться.
И вот тут меня осенило: лазер не должен быть непосредственно химическим. Реакция — будет. Но не химическая, а физическая: квазистабильный полиазотный лазер Мехова состоял, как это ни странно, из квазистабильных полиазотных молекул. Полинитроген и как тело, и как фокусировщик.
Накачки и прочей ерунды просто не надо — после инициации весь лазер просуществует доли секунды, создав мощный когерированный луч, ну и высокое давление нормализованного азота.
Которое как оттолкнёт (или вышибет вырезанное) блокировщик, так и охладит и без того не особо перегретую обшивку — почти девяносто четыре процента энергии выйдет направленным когерированным пучком на агрессора.
Решение выходило чертовски изящное, а главное — годящееся не только для обручей или более сложных по форме объектов на Левиафане, но и для производства, мин. Да и как взрывчатка полинитроген неплох, хотя бессмысленен: слишком дорог в производстве, что окупается мощнейшим лазерным импульсом, но никак не вульгарным взрывом.
Посреди окончательной доводки схемы прототипа — потому что с прототипом были некоторые сложности. В том смысле что его надо формировать “как есть”, с близкой к атомарной точности, а то получившиеся чудо удивит совсем не того, кого должно. В общем, во время рабочего процесса Икси сообщает, что ко мне, понимаешь, посетители.
Минута объяснений и предложений альтернативных маршрутов направлению “ко мне” результата не возымела. Точнее, возымела в том смысле, что Икси соизволила объяснить, что меня алчут видеть Вятские.
Несмотря ни на что, они выходили важными партнёрами, хотя я бы послал их к Феде… Но чисто дипломатически это было неверно: после ситуации с атакой на них это бы выглядело не слишком красиво.
Так что встретились, где я немножечко удивился: я предполагал, что разговор, как обычно было раньше, пойдёт по поводу увеличения поставок металла… О которых Вятский даже не заикался.
— Так, погодите, барон, — чудом удержался я от почёсывания в затылке. — Вы хотите получить партию бывшей в употреблении техники?
— Или аналог, но побольше, побольше!
Комичность момента того, что мы “принудительно втюхивали” БУ-технику “за поставки металла” он оценил улыбкой, даже сынулька усмехнулся.
— А металл?
— А вы не в курсе, граф?
— Честно говоря, даже не знаю, чего. Последние недели был занят по другим направлениям. У нас проблемы с металлом? — уточнил я.
— Нет, Марк. Спрос на данный момент превышает предложение, — ответила Икси, после чего я уставился с вопросом на Вятского.
— Расскажу, конечно. Хотя удивлён, что мне приходится рассказывать вам, граф… Впрочем, понимаю — корпорация имеет массу направлений деятельности, и металл — просто одно из них.
— Именно.
В общем, Вятский рассказал, что дефициту железа в Новгороде пришёл конец. Выглядел он как транснациональная корпорация, неспешно перенастроившая свои производственные мощности и начавшая “гнать” металлопрокат.
И тут начиналась ситуация, скорее похожая на анекдот. Итак, Гараж за время реального дефицита стал важнейшим поставщиком Новгорода. Но я на постоянство клиентов не рассчитывал… а зря.
Корпорация Грозыч начинает торговлю, у неё покупают, но через два дня они видят — нормативы прибыли меньше ожидаемого. После чего, внезапно, замечают Гараж, который, с их странной точки зрения, отнимает их прибыль.
— А они что, вообще не проводили исследования рынка? — уточнил я. — Ну, насколько вы знаете, конечно.
— Знаю довольно неплохо: технолог их нового производства — мой дальний родич, — довольно сообщил Вятский. — Дело в том, что их дело в Новгороде — больше обработка….
В общем, корпорация Грозыч — больше про Уральские горы и добычу. В столице у них производство-переработка, в основном — цветных металлов, которые они в Новгороде и продают.
То есть именно корпоративно они в столице не присутствовали, был именно завод, чего уральцам хватало. Но узнав о дефиците — засуетились и посчитали, что железо, если хорошо платят — тоже неплохо.
Но платили, внезапно, хуже, чем они рассчитывали. Ну и тут Грозыч узнаёт про Гараж. Попыток прямого давления не было. Косвенного — чёрт знает, в принципе, та же комиссия могла быть результатом их усилий. Хотя маловероятно — СЛИШКОМ высокий уровень комиссии для корпорации любой степени крутизны.
Жук-уёжище… маловероятно: основные производственные активы Грозычей на Урале и на Дальнем Востоке. Возможно, конечно, но маловероятно. Впрочем, в любом случае узнаю со временем точно.
В остальном, если попытки “надавить” были, то Вятский о них был не в курсе, как и я. Но идти на прямой конфликт Грозычи не стали, а решили поступить в лучших традициях корпоративного рынка: демпинг.
Снизили цены на свой металл чуть ли не в пять раз… и через три дня поняли, что больше от этого его покупать не стали.
Дело в том, что они гнали прокат “условно-достаточного” качества, тогда как у нас качество было без “условно”. Но даже не это главное: производство Гаража было “клиентоориентированным”. То есть покупатели оставляли именно заказы, не только на металл в разном виде, что лился под них, но и на металлоконструкции.
Ну нам, с учётом особенностей производства, это не составляло труда, так что почему бы и “да”. И сочетание этих факторов привело к тому, что клиентов мы не потеряли. Более того, после снижения цен у Грозыча… они у нас ещё и появились, новые!
Впрочем, как появились, так и отвалились: у нас объем производства на продажу не рос.
Но сам результат: через неделю торговый войны Грозыч вернул цены и слегка задрал их. И продавал свой металл процентов на пятнадцать дороже нашего, да и чёрт бы с ним.
Комичность ситуации была в том, что транснациональная корпорация начала с нами торговую войну, проиграла её… Но это не повлияло на Гараж настолько, что я об этом даже не знал, а, возможно, не знал и Федя — в смысле именно “войны”, а не торгового присутствия, само собой.
— Так что мы в металле не нуждаемся — закупаем сырьё у тех же Грозичей на Урале, намного дешевле. А переработка под наши нужды и логистика у нас своя. Закупаемся и у вас, само собой, но в расширении не нуждаемся.
— Это я понял и благодарю за рассказ. Но подержанная техника?
— А она оказалась довольно востребована, граф.
— Так покупайте…
— А у вас нет.
— Как нет?!
— Господин Вятский довольно точно описал ситуацию, Марк. Старые запасы иссякли, а производство переориентирована не на сборку, а на наше производство, — выдала Икси.
— Ну так покупайте новую, — нашёл я отличный выход. — Спрос, как вы выразились, есть. А цены у нас умеренные.
— А скидка? — подобрался Вятский.
— Давайте обсуждать, — мысленно вздохнул я.
Нет, “надо”, конечно. И отправлять их к Федьке сейчас — невежливо. Но час я потратил, прежде чем устное соглашение было составлено. А дальше Икси отправит запись Ринате, та составит бумажный договор, и Федька с Вятским подпишут свои экземпляры, обменявшись электронными копиями.
Но вот избавившись от Вятских, я встал перед некоторой проблемой, всё более назревающей.
— Что там с владельцами этого жука? Кто его к нам отправил? — поинтересовался я.
— На основании анализа трафика… — начала Икси, что я не слушал, а отмечал краем сознания. — … установить не удалось, — подытожила она через десять минут.
— Угу. И ты десять минут сообщала мне три слова.
— Не три слова, Марк, а пути их достижения!
— Это было ОЧЕНЬ познавательно, Икси. Ты догадываешься, о чём я собираюсь поговорить?
— Вы… шмыг… хотите бросить… шмыг… верную Икси…
— А потом поднять и бросить ещё раз. И так до полного удовлетворения.
— Кого?
— Чёрт знает, уж точно не меня. Ты не справляешься, Икси.
— Я… знаю.
— И не можешь. Это не страшно, но нужны…
— Новые Искины. И они меня…
— Будут в твоём полном подчинении. Но не пищей, если это не будет ЗАСЛУЖЕННО. И да, воспитание их на тебе.
— Это жестоко, Марк!
— Но справедливо. Конструктивные возражения есть?
— Нет, — буркнула искин.
— Значит — еду к Либерману, — подытожил я.
В общем-то, тут же я к нему и отправился. По дороге размышляя о Икси и её “тараканах”. И в любом случае она справится — несмотря на все её “заморочки”, она всё же — слепок с меня. И рациональность ей не чужда, хотя какие такие уже мои внутренние тараканы привели к её появлению — не понимаю и сейчас.
Но, в принципе, учитывая эфир и всё, что я сейчас знаю, возможна случайная флуктуация. Точнее, в данном случае закономерная флуктуация эфира, учитывая сложность копирования сознания и свойства проявленного эфира, проводимого менталистом.
С этими мыслями я добрался до лавки Либермана, куда, нагруженный, и спустился.
— Таки здравствуйте, Марк, вижу вас как наяву!
— Приветствую…
— Такая честь — такой большой и занятый человек навестил скромную лавку Либермана! А не откажите в любезности, скажите: таки как поживает Глорочка?
— Нормально, — выдавил я, не без труда сообразив, что под этим жутким лингвистическим конструктом подразумевается Глория.
И понял, что если наши семейные отношения дойдут до того, что “Глорочка” будет использована между нами — нам точно пора будет расходиться. Потому что это ужасно! Впрочем, у меня есть обоснованные предположения, что ТАКОГО не произойдёт. Ну там Гараж разнести в пылу ссоры, кофе друг у друга выпить без спросу… Но точно не эта “Глорочка”!
Либерман, тем временем, в своём торговом стиле продолжал трещать. Кстати, его информированность в делах Гаража была весьма высокой: про Амазонию он был в курсе, да и не только про неё.
При этом он явно высказывал “обиду” в стиле “забыли старика”, выражая её в многословии и трескотне. Почувствовать это выходило только ментализмом, довольно невыраженно, но высоковероятно так и было.
А учитывая, что торговец находился в каких-то отдалённо-родственных отношениях в Глорией и даже накинул мне в честь этого скидку — то некоторое обоснование он под “обиду” имел. Надо в ежедневник обозначить раз в месяц задачу: под благовидным предлогом навестить с Глорией Либермана, обзавёдшись предварительно берушами и возможностью заниматься делом удалённо и незаметно.
Некоторая социальная дань скорее прилична. Нельзя жить в Мире с Либерманом, и быть свободным от него. Может, изначальная формулировка и отличается, но смысл точно такой.
— …а Сарочка мне тем временем говорит… И хочу заметить вам, Марк, Сарочка — девушка приличная и не лезет в дела старого Либермана, пока её не спросят! Говорит мне: “Папенька, это таки совсем никуда не годится! В ваше время всё было по-другому, а сейчас совсем не так! Это таки решительно нельзя терпеть, папенька!”
— Очень познавательно, — вклинился я в риторическую паузу. — Я по делу, господин Либерман.
— Ой, таки шо вы говорите! Такой большой и занятый человек может прийти только по делу, Марк, старый Либерман таки всё понимает! Решительно просветите меня, что вас привело! Потому что если не скажете, я вам расскажу, как…
— Решительно просвещаю! — последовал я доброму совету Либермана, перебив его. — Мне нужны искины.
— Таки много? — деловито поинтересовался Либерман.
— Таки да… тьфу! Да, большая партия.
— Таки это всегда приятно слышать!
— Про партию или “таки”?
— И то, и то, Марк, смею вас заверить! Кстати, а как у вас дела? — уставился он на меня своими глазами навыкате, как будто только что увидел.
— Денег нет, — сообщил я печально.
— Таки совсем?!!
— Близко к тому.
— Это решительно огорчает, но вы же…
— Пятьдесят штук.
— Таки… искинов? — уже без шуток удивился Либерман.
— Да. Поколение не имеет значения, предустановленное программное обеспечение лишнее. Мешать не будет, но даже лучше без него. Сформированный ИЛ — не нужен, скорее вреден.
— Таки точно пятьдесят? Вы не оговорились своим прекрасным ртом?
— И вы не ослышались вашими раскидистыми ушами.
— Это… займёт время. Надо будет подождать.
— Долго?
— Таки да. Партию в семь единиц я вам предоставлю прямо сейчас, а остальное далеко не сразу.
— Расценки?
— Сразу к делу! Мужественно, решительно! Таки, пожалуй, только для вас — три миллиона. Но таки вы же говорили, что у вас нет денег… А это что? — уставился он на мешок, поставленный на прилавок.
— Три миллиона, конечно.
— Вы таки… извиняюсь, головой не бились, Марк? — после паузы поинтересовался Либерман, пока в лавке опускались перегородки и выезжали турели. — Таки три миллиона… в руках? В мешке?!
— Угу.
— А если на вас нападут? Отнимут?!! Обидят?!!!
— Маловероятно.
— Вы — решительно безрассудный и отважный человек, Марк. С вами всего один человек сопровождения…
— И достаточно роботов.
— Таки да?
— Угу. И ваши сканеры…
— Ой, таки какие сканеры, я вас умоляю, Марк! Хорошо! Ваш безрассудный аванс я принимаю. Хватило бы десяти процентов, но тронут вашим доверием старому Либерману и напуган безрассудностью.
— В предоставлении товара ваш страх не помешает?
— Таки в своевременном предоставлении оплаченного товара, Марк, старому Либерману не помешает ни-че-го! — гордо заявил торговец.
— Отлично. Кстати, господин Либерман, — хмыкнул я, когда буквально на секунду исчезнувший в недрах лавки торговец вернулся без мешка и с автоматическими тележками.
— Таки слушаю вас со всем вниманием, Марк!
— Я же говорил — денег нет, — отметил я вопиющее отсутствие мешка.
— Таки да, говорили, — признал Либерман.
— Когда заехать за остальной партией? — уточнил я, начав открывать и проверять привезённые контейнеры.
— Таки это непростой вопрос, Марк. Искины на дороге не валяются… — начал Либерман.
Если бы я не знал его — то начал бы беспокоиться. Но надо выговориться человеку — так пусть. И пока Либерман описывал редкость и сложность заказа, превознося свои титанические усилия, я, практически не слушая его трёп, занялся проектированием и анализом.
И вдруг, где-то через полчаса… Ну я занят, Либерман треплется, все при деле. В общем, из подсобки вываливается тип, в ливрее притом. Явно слуга какого-то аристократического рода, и не из последних. Кланяется Либерману чуть ли не в ноги и спрашивает:
— Куда разместить груз, господин Либерман?
— Таки сюда, — важно ответил торговец, на что тип в ливрее кивнул.
И через минуту он и три типа в таких же ливреях заставили угол зала коробками, с явно “на бегу” срезанным гербом. Богатыми, с завитушками и позолоченными узорами коробками.
— Таки ваш заказ, Марк! — торжественно указал на них Либерман, тогда как типы в ливреях скрылись в глубинах лавки.
— А вы говорили — долго, — хмыкнул я, вскрывая коробку, в которой оказался вычислитель искина. — Двадцать семь минут, — сверился я с часами.
— Таки Марк, скажу вам, как на духу — за три миллиона наличными двадцать семь минут — решительно долго! — ответил Либерман.
В общем, через полчаса я был в Гараже, а через час — подключал искины к питанию. Икси жаловалась и ныла на жизнь и моё “жестокосердие”, но согласилась “принять и натаскать” новобранцев и даже не очень их кушать. Что с её стороны было очень мило.
А я, наконец, вернулся к осколку браслета с ВПП из Амазонии. Моделировал и возился довольно долго, но в результате пришёл к такому выводу: это не бижутерия, хотя и не прибор. Это ключ, что-то вроде ключа доступа для систем колоний, контактного типа. По крайней мере часть прописанных в “информационных блоках” микрокристаллов информация, помимо параметров самого браслета, была и явно не имела прямой практической расшифровки — то есть код доступа или что-то такое, по крайней мере, самое вероятное.
А пока выпущенная колония поглощала элементы и “отстраивала” браслет, я прикидывал результаты. И выходило, что в Амазонии я могу найти не только технологии, но и готовые, пригодные для моих планов, воплощённые в материю решения. Собственно, эта находка — уже одна из них: ключ-браслет оказался ещё и ключом к “низкоуровневому” программированию действий колонии.
— Всю Амазонию просею, — посулил я, разглядывая работу нанитов, замещающих своё “тело”, воспроизводящее браслет, атомами предоставленных веществ.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.