Шайтан Иван. Книга 13. Служба имперской безопасности
Аннотация
Сознание нашего современник, военного пенсионера, непостижимо переносится в тело шестнадцатилетнего юноши. Действие разворачивается в Российской империи середины XIX века, в эпоху острейшего противостояния с Британской империей.
Англия, стремящаяся к мировому господству, всё чаще сталкивается с решительным противодействием России. Конфликт двух величайших империй становится всё непримиримее. Главный герой, сохранивший память о будущем, оказывается в водовороте событий и становится ключевой фигурой, влияющей на исход борьбы.
Автор: Эдуард Тен
Цикл: Шайтан Иван
Предыдущие книги этой серии:
Шайтан Иван. Книга 12
Шайтан Иван. Книга 11
Шайтан Иван 10
Англия, стремящаяся к мировому господству, всё чаще сталкивается с решительным противодействием России. Конфликт двух величайших империй становится всё непримиримее. Главный герой, сохранивший память о будущем, оказывается в водовороте событий и становится ключевой фигурой, влияющей на исход борьбы.
Автор: Эдуард Тен
Цикл: Шайтан Иван
Предыдущие книги этой серии:
Шайтан Иван. Книга 12
Шайтан Иван. Книга 11
Шайтан Иван 10
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Я сидел в своей карете, моём походном доме. Во время стоянки в лагере Кавказского отряда мою охрану нес один боец из десятка сопровождения. Письмо, полученное от генерала Леднёва, не просто выбило из колеи, оно выкинуло меня на обочину. Я сидел и никак не мог собрать свои мысли воедино. Только сейчас пришло понимание, что убит не просто мой начальник и покровитель, я лишился своей опоры в высшем эшелоне власти. Теперь некому поддержать меня или прикрыть в случае опасности. Теперь всё сам и надежда только на себя. Я должен сделаться столь необходимым для государя, как воздух. Если трезво оценить обстановку, он уже сейчас понимает и ощущает необходимость в такой структуре, как ГРУ и аналитический центр.
— И следова… Стоп, — меня озарило. Назначение графа Орлова на должность управляющего третьего отделения и шефом жандармов — это продуманный и рассчитанный ход императора. Он противопоставляет преданного графа Орлова и меня. Преданного, но не настолько, как ему бы хотелось. Если граф Орлов получил доступ ко всем секретным делам Бенкендорфа, а он наверняка получил его, по крайней мере к официальным, то моё дело швах. Все сведения о его жене — это приговор мне или руководство к борьбе со мной. Я стал токсичной фигурой для этого семейства. А если добавить связи его жены… Борьба предстоит не на жизнь, а насмерть. Мне места с этим семейством у трона нет. Значит, война.
Сейчас самое главное — на волне эйфории победного Венгерского похода нужно получить все возможные преференции от императора.
В конце концов, если меня сбросят с вершины, я даже сильно не расстроюсь. Может, даже обрадуюсь. Займусь чем-нибудь полезным и доходным. Любимые женщины, дети, семья. Что ещё нужно для счастливой жизни?! Главное, чтобы спуск был плавным, а не стремительным.
Эти простые мысли подарили легкость и свободу от мрачности и напрасного беспокойства. Важно, чтобы граф Орлов не переходил границы. Надо дать ему понять, что ответ будет жёстким, нет, жестоким.
От того, что я смог решить для себя, что делать и как это сделать, окончательно успокоился и ощутил сильное чувство голода.
Дверца кареты распахнулась и появился Аслан во всей красе с тремя палочками шашлыка. Только он пользовался привилегией так бесцеремонно прерывать мою работу или размышления.
— Камандэр, кушать нада. Все уже кушал. Время уже много.
— Аслан мясо с утра? — проворчал я.
— Мясо всегда хорошо. Утра, ночь. Нет разница.
Я взял палочку и с удовольствием вонзил зубы в горячую баранину.
— Где банда?
— Так здесь мы командир, — Появился Паша.
Мои ближники старались лишний раз не попадаться мне на глаза после их яркого и громкого допроса поляка. Всё время рядом, но не на виду. И как это у них получалось?
Я оделся и направился к штабной палатке Андрея.
— Здравия желаю, командир! — бодро поздоровался Андрей, стоявший у входа, и вид у него был очень довольный .
— Здорово, комбриг.
Я заметил сотника Сомова, который шёл вместе с девчушкой из поместья. Поняв, что я их увидел, девушка юркнула за спину Андрея Сомова.
— Сотник, ко мне! — приказал я, чувствуя досаду.
Сомов с девушкой подошли.
— Здравия, командир, — поздоровался он вяло.
— Не послушал меня, балбес. Ты чем думаешь? Головой или головкой?
Сомов совсем опустил голову. София, не понимая нас, но почувствовав моё недовольство, побледнела.
— Чего молчишь?
— Не смог я, командир, бросить её, — тихо ответил Сомов.
— А ты куда смотришь? — повернулся я к Андрею. — Развёл балаган с маркитантками в отряде. Сейчас ещё горцы начнут себе баб в гарем отлавливать.
— Пётр Алексеевич, женщины не для увеселения. Они помогают Жданову за ранеными ухаживать.
— Так ты ещё и служанку её притащил?
Я смерил обоих недовольным взглядом.
— В таком случае, комбриг, оденьте их соответственно. Тёмное платье, светлая косынка с красным крестом и красный крест на повязке.
— Слушаюсь, командир, — встрепенулся Сомов.
— Разрешите выполнять?
— Свободен.
Сомов схватил Софью и буквально потащил её прочь с моих глаз.
— Ты чего, командир, без настроения? Что-то случилось?
— Случилось, Андрей, только между нами. Бенкендорф убит. Теракт, бомбой.
Андрей побледнел. Он знал, что я служу под непосредственным руководством Бенкендорфа. Вернее, служил.
— И что теперь?
— Не знаю, Андрей. Вернёмся — тогда и станет понятно, как дальше жить буду. Ты не напрягайся так. Живы будем — не помрём, — невесело усмехнулся я. — Всё, что ни происходит, всё к лучшему.
— Как у тебя всё просто, Пётр. — вздохнул Андрей.
— Жизнь сама по себе простая. Это человеки её себе усложняют.
— Наверное, ты прав, командир, — ответил Андрей после некоторого раздумья.
— Ладно, к чему печальные мысли? Буду радоваться окончанию похода, как ты.
Я окончательно решил для себя не торопиться с возвращением в Петербург, а следовать с армией. Была мысль предстать перед императором вместе с Паскевичем — ну и отстоять своё право на главного героя заключительного акта похода: сдачу генерала Гёргея в плен. Желающих занять это место было много, и маленькая тележка. Паскевич, и без того обласканный императором, не станет умалять моё участие. Надеюсь, что представит всё в выгодном для меня свете.
Открылось одно забавное обстоятельство. Австрийский император Франц Иосиф наградил почти всех офицеров — начиная с Паскевича и заканчивая самыми младшими офицерами. Единственный, кто был обделён его милостью, — это я. Даже сотники казаков и сотники Горского туземного полка получили австрийские награды.
— Чего умничал перед фельдмаршал-лейтенантом Кеселем? — подкалывал меня Андрей. — Сейчас бы ходил с орденом повыше моего.
— Куда нам, сиротам сирым, — усмехался я.
Это обстоятельство нисколько меня не оскорбляло. Я и без того наградами не обижен.
Паскевич деликатно не упоминал этого факта, прекрасно понимая подноготную поступка Кесселя. Правда, Кессель передал личную благодарность императора Франца Иосифа за содействие в деле сдачи в плен генерала Гёргея.
Я с равнодушным видом выслушал его и, вежливо улыбнувшись, ответил:
— Передайте его величеству, что я не достоин столь высокой награды. Поэтому со смирением и уважением возвращаю её ему. Будет куда полезнее обеспечение армии продовольствием и фуражом во время её следования домой. Я опасаюсь, что, когда необходимость в нас отпала, вы забудете про свои обязательства, как это бывало не раз.
Развернулся и оставил вновь посрамлённого Кесселя. Все присутствующие постарались скрыть улыбки.
Наконец армия выступила домой. Маршруты следования были согласованы, приказы розданы. Штаб Паскевича немного задержался, и мы выступили с недельным опозданием. Австрийцы изменились буквально на глазах. Пропала нервозность, отчаяние, появились уверенность и высокомерие. И, как обычно, они повели себя с нами как хозяева, которые спят и видят, чтобы дорогие гости удалились как можно быстрее.
На одной из стоянок Паскевич пригласил меня отужинать с ним. Ужинали мы вдвоём.
— Пётр Алексеевич, вы знаете, что граф Бенкендорф погиб от рук злодеев?
— Да, Иван Фёдорович.
— Признаюсь честно: мне не пришлось быть близко знакомым с Бенкендорфом, слава богу, но мне известно о вашей принадлежности к его ведомству. Я скажу вам прямо, Пётр Алексеевич: полностью признаю́ вашу заслугу в деле принуждения к сдаче генерала Гёргия. Об этом я доложил его величеству в своём докладе и просил императора достойно наградить вас. Надеюсь, то, что австрийцы обошли вас с наградой, не сильно задело ваше самолюбие?
— Нисколько, Иван Фёдорович. Мелочи, не стоящие моего внимания.
— Вот и славно. Пригласил вас, Пётр Алексеевич, чтобы лично выразить свою благодарность. Признаюсь вам: у меня не получилось бы принудить генерала к сдаче. Я готовился к ожесточённому сопротивлению отчаявшихся бунтарей. Пятьдесят тысяч как-никак. А потому хочу поставить вас в известность, что вы всегда можете рассчитывать на мою поддержку, как и я — на вашу. — Паскевич посмотрел на меня со значением.
— Иван Фёдорович, кто вы и кто я в глазах его величества, но всё же благодарю вас за ваши слова.
— Не буду лукавить, Пётр Алексеевич: пробовал получить сведения о вас, но столкнулся с глухой стеной секретности. Только общие сведения о вашей деятельности. Как вы знаете, в свою бытность мне довелось послужить на Кавказе, и мне доподлинно известно, как там обстояли дела. За большим скандалом, разоблачением коррупционеров и всякого рода мошенников стояли вы, Пётр Алексеевич.
— Вы переоцениваете моё значение в этом деле. Я был один из тех, кто занимался этим делом. К чему весь этот разговор, Иван Фёдорович?
— К тому, Пётр Алексеевич, что, как я понимаю, вы имеете прямое отношение к тому вооружению, которое находится в пластунской бригаде. Необычные ружья, лёгкие бомбомёты, новая тактика ведения боя. И самое главное — результат боя. Две тысячи убитых и раненых при четырёхстах человек личного состава. Уничтожение пятисот кавалеристов без потерь для себя. И вы скрываете это от армии? Подобное просто недопустимо.
— А то вы не знаете, как происходит внедрение нового вооружения в армию. Пока оно попадёт в руки солдату, эту новинку украдут наши враги, реализуют её, вооружат свои армии и будут стрелять по нам. А потом продадут нам, очень дорого, как новинку. — Не удержался я. — Простите, Иван Фёдорович, за мою несдержанность.
— Возможно, вы правы, Пётр Алексеевич, — после некоторого раздумья согласился со мной Паскевич. — Хорошо. А как вы видите дальнейшее развитие вашего вооружения в армии?
— Сейчас оружие прошло практическую обкатку в реальных боевых условиях. Хорошенько изучим неполадки и слабости, постараемся устранить их и запустим в производство. Начнём с создания частей, назовём их, например, стрелковыми батальонами, полками. Основное — это изменить форму ведения боя, сделав упор на стрелковую подготовку и все вытекающие из этого способы ведения боя. Такие части станут неожиданным сюрпризом для неприятеля.
Наш разговор затянулся. Паскевич задавал вопросы, я отвечал — и так два часа.
— Что же, Пётр Алексеевич, идея ваша однозначно интересная, и я готов поддержать её перед государем и в военном ведомстве. А может быть, попрошу отдать её в моё ведение. Приятно удивили, Пётр Алексеевич.
Паскевич с неподдельным интересом смотрел на меня.
— Пётр Алексеевич, у меня к вам просьба личного характера.
— Я слушаю вас, Иван Фёдорович, — насторожился я.
— В гвардейском корпусе великого князя, в Преображенском батальоне служит прапорщиком Балашов Иван — мой младший внук, старшей дочери младший сын. Она, к моему большому сожалению, скончалась в 1845 году. Так вот, он умный, образованный молодой офицер, но пребывание в гвардии сказалось на нём не лучшим образом. Пьянство, дебош, манкирование службой — всё то, что мне претит в гвардейских офицерах. Он отлично показал себя в боях, но опять-таки с глупым гвардейским шиком и бесшабашностью. — Паскевич нахмурился. — У меня просьба к вам, Пётр Алексеевич: не могли бы вы попросить князя Долгорукого взять его в бригаду и научить настоящей службе, так сказать, наставить на путь истинный? Признаюсь вам, испытываю чувство вины перед памятью Александры. Его отец живёт своей жизнью, считая, что выполнил свой родительский долг. Прошу не как фельдмаршал, а как дед, обеспокоенный судьбой внука.
— Как-то неожиданно, Иван Фёдорович. Надеюсь, вы понимаете опасность службы в пластунской бригаде?
— Я всё понимаю, Пётр Алексеевич. Я наслышан о переменах, произошедших с Андреем, князем Долгоруким, прошедшим школу жизни, служа под вашим началом. Теперь я сам убедился в том, что вы и князь — офицеры, достойные моего уважения.
— Хорошо, Иван Фёдорович, я поговорю с князем Долгоруким, но я вас предупредил о возможных последствиях перевода вашего внука.
— Да, конечно, я всё понимаю и принимаю всю ответственность за содеянное. Тем более я уверен в организации стрелковых частей нового образца. Вот пусть и послужит в нормальной боевой части. А пока пройдёт обучение в пластунской бригаде.
Возвращаясь в бригаду, я думал о разговоре с Паскевичем. Его вес в армии был неоспорим, а полководческий авторитет безоговорочно признавался императором. Поддержка такого человека была необходима для проведения в армии тех преобразований, которые я задумал. А значит, Андрею придётся взять на воспитание внука Паскевича.
— Что-то вы припозднились, Пётр Алексеевич? Видно, его светлость потчевал вас всякими вкусностями?
— Не без этого, князюшка. И вам приветы привёз от его светлости.
Я пересказал Андрею просьбу Паскевича.
— И как это понимать, командир? Мы что, исправительное учреждение для всякого рода погрязших во всех грехах отпрысков? — искренне возмутился Андрей.
— Смею напомнить вам, господин полковник, о неком гвардейском прапорщике с подобной историей, прибывшем в пластунскую сотню… От чего молчим, ваше сиятельство? То-то. Получите кусок дерьма, а через полгода извольте представить бравого офицера-пластуна. Никаких отговорок, комбриг. Ты понимаешь, кто такой Паскевич? Его поддержка в моих начинаниях бесценна. Извольте принять к исполнению, господин полковник. Не слышу ответа?
— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство, — без энтузиазма произнёс Андрей.
— Теперь о приятном. Ты представлен к Владимиру четвёртой степени с мечами.
— Хоть что-то приятное, — немного оттаял Андрей.
— Не ной, князь. Два ордена за раз отхватить.
— Каких два?
— Австрийский не в счёт, что ли?
— Ах, да, запамятовал.
Поделится в соц.сетях
Комментарии 3