Шайтан Иван 9
Аннотация
ГГ стремительно достиг заоблачных карьерных высот. Новые горизонты, новые возможности. Понимая, что падение с такой высоты подобно смерти, но отступать ГГ нельзя, пластуны не сдаются. Если не попробуешь, никогда не узнаешь, что может получиться.
Автор: Эдуард Тен
Цикл: Шайтан Иван
Предыдущие книги этой серии:
Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла
Шайтан Иван 7
Шайтан Иван 6
Автор: Эдуард Тен
Цикл: Шайтан Иван
Предыдущие книги этой серии:
Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла
Шайтан Иван 7
Шайтан Иван 6
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Наступил 1845 год. Чем он вошёл в летописи, я не знал и, честно говоря, не интересовался. Жить в неведении — плохо, но куда комичнее — забыть то, чего ты никогда не знал.
Подлинным событием для меня стало фееричное возвращение в Петербург императрицы Александры Фёдоровны. Зрелище, я вам скажу, было неописуемое! Придворный шок быстро переродился в благородное шипение: в салонах заговорили, что это, дескать, самозванка — никому не дано так омолодиться, да и цвет волос, тёмно-каштановый, совсем не императорский. А вид у неё и впрямь был ослепительный — лет на тридцать пять, не больше. Свежее лицо, простая, но изысканная причёска, и — что поразительнее всего — она парила в танце, не пропуская ни одного. Рядом с ней её одногодки казались старухами из мрачной сказки, исторгающими лишь вздохи зависти и жгучего, нескрываемого любопытства. Довольный император снисходительно улыбался и веселился, глядя на этот переполох. Он и сам под воздействием своей супруги стал придерживаться некоторых рекомендаций от неё и заметил пусть небольшое, но улучшение самочувствия. Да и невестка похорошела как никогда, обещая подарить наследника в марте. Мир, воцаривший в семействе императора, радовал всех законопослушных подданных.
Став фрейлинами малого двора императрицы Марии Александровны, Екатерина и Мара были всецело поглощены делами вновь учреждённого Женского института и курсов. К тому времени уже был набран первый курс из пятидесяти девочек в возрасте от десяти до двенадцати лет, а также десять слушательниц на медицинские курсы. Императрица почтила торжественное открытие института своим присутствием, чем подчеркнула высочайшую значимость этого заведения. Весть о новом учебном заведении с полным пансионом мгновенно облетела Петербург, и вскоре его буквально осадили горожане, жаждавшие устроить туда своих чад, несмотря на изначально объявленный приоритет для девочек сирот.
Аналогичная ситуация сложилась и с медицинскими курсами: на десять вакансий было подано девяносто две заявки. Помимо этого, по моей инициативе набрали еще одну группу — пять девушек и пять юношей — на курсы массажистов, ибо профессия эта стала чрезвычайно востребованной, а квалифицированных специалистов почти не было. Со второй партией грузов ко мне прибыл армянин Степан Аратюнян, с юности работавший массажистом в стамбульских банях. Испробовав его искусство на себе, я убедился, что он — мастер отменный. Через Ашота я предложил ему перебраться в Петербург и открыть турецкую баню на паях. Задуманное удалось претворить в жизнь: мне пришлось вложить средства в выкуп старого склада, который рабочие под началом Степана перестроили. Вскоре баня открылась, превратившись в респектабельное заведение, популярное и, что немаловажно, весьма доходное.
Указ об учреждении Службы Имперской Безопасности был почти готов, и огласить его планировалось в начале февраля. Как я и предполагал, кандидатура Бенкендорфа на пост начальника новой службы была встречена императором весьма благосклонно, и что немаловажно — сама инициатива исходила от меня.
Бенкендорф не подал виду, но мой «прогиб» был им замечен и, несомненно, засчитан в мою пользу. Его отношение ко мне в целом не переменилось, разве что привычные ирония и сарказм практически исчезли. Многое прояснилось для меня во время одного из наших разговоров, когда мы остались наедине:
— Пётр Алексеевич, поверьте, я ценю в вас человека, преданно служащего трону и много сделавшего для его укрепления. Однако хочу предостеречь вас от скоропалительных и крайних мер в ваших действиях. Вам предстоит занять высокий пост в нашей иерархии, вы будете допущены ко многим тайнам и секретам, и вскоре сами узнаете многое, что станет для вас тяжким бременем. Вы — не просто приближённая особа. Вы станете одной из опор трона, значение которой невозможно переоценить.
— Понимаю вас, Александр Христофорович, и отвечу словами одного мудрого человека, — парировал я. — Вся наша жизнь — политика, разведка, придворные интриги — это, по сути, искусство правильно расставленных компромиссов. Тот, кто в нём преуспел, — побеждает.
— Весьма умное высказывание, — с лёгким кивком заключил Бенкендорф.
Мои служебные контакты с Бенкендорфом участились — предстояло выстраивать новое направление практически с нуля. Если с внешней разведкой и диверсионной работой я был знаком неплохо, то контрразведка оставалась для меня террой инкогнита — лишь общие понятия и отрывочные сведения.
Из трёх предложенных объектов я выбрал поместье вдовы Гуровой. Комплекс солидных зданий, выстроенных буквой «П», с четырьмя флигелями для прислуги, хозяйственными постройками и большой конюшней, идеально подходил для наших целей. Я мысленно отметил любопытное созвучие: ГУР — Гурово. Словно знак.
Работы — непочатый край. Острее всего стоял кадровый вопрос. С материально-техническим обеспечением проблем не предвиделось, а вот без надёжного заместителя и грамотных сотрудников я был как без рук.
Во время одной из встреч с генералом Дубельтом, уже полноправным начальником жандармского корпуса, тот обронил в разговоре:
— Жаль Леднёва. После отставки из армии словно пропал. Говорят, пристрастился к горячительному.
— Как отставили? — удивился я.
— После той истории с полковником Желтовым виновного искали наверху. Военный министр счёл, что крайним будет генерал Леднёв. — Дубельт с лёгкой усмешкой развёл руками, давая понять, что тема исчерпана.
Раздобыв адрес Леднёва, я в тот же день поехал к нему. Несмотря на генеральский чин, жил он скромно — снимал трёхкомнатную квартиру в доходном доме, куда перебрался после увольнения, оставив казённое жильё.
Дверь открыл пожилой ефрейтор. Увидев меня в казачьей форме и моего Пашу с лицом, напоминающим обветренный кирпич, он смутился и замер.
— Любезный, хозяин дома? — спросил я, сбрасывая бурку на руки Паши.
Взгляд ефрейтора скользнул по моим эполетам, и тело само собой вытянулось по стойке «смирно» — сработала многолетняя привычка.
— Так точно, ваше превосходительство! Алексей Дмитриевич дома, в зале изволят находиться, — отрапортовал он.
— Прохор, что там у тебя? — раздался из глубины квартиры недовольный голос Леднёва.
Я прошёл в комнату и застал хмурого генерала за столом. Он был в домашнем халате, в компании графина с наливкой и нехитрой закуски. Не сказать, чтобы он был совсем уж пьян, но определённое подпитие чувствовалось. Несмотря на это, в комнате царил порядок, да и сам генерал выглядел вполне опрятно. Лишь нездоровая одутловатость лица и мутный взгляд выдавали его недавние возлияния. Было ясно: Леднёв уверенно встал на скользкий путь бытового пьянства, и наклон вниз, как известно, на таком спуске лишь ускоряет падение. Он узнал меня мгновенно.
— Здравствуйте… э-э, ваше превосходительство. Пётр Алексеевич, если не ошибаюсь? — Леднёв поднялся из-за стола. По его лицу было видно, как он смущён тем, что я застал его в таком виде.
— Здравствуйте, Алексей Дмитриевич. «Если ты с утра не пьян, значит, вовсе не улан», — процитировал я старую армейскую присказку, стараясь снять напряжение. Однако мои слова, кажется, достигли противоположного эффекта и лишь усилили его неловкость. Я продолжил оценивающе его разглядывать.
— А вы, Пётр Алексеевич, птицу-удачу крепко за хвост ухватили. Карьера стремительно в гору идёт. Да и Георгий на шее красноречивее любых слов, — пытался Леднёв заполнить тягостную паузу, и в его голосе слышалась горькая нотка.
— Не птица удачи, Алексей Дмитриевич, а мои кровь и пот. И мне искренне жаль видеть, как боевой генерал так безрассудно «просирает» себя. — Леднёв попытался что-то возразить, но я резко пресёк его: — Не тратьте слова на оправдания. Кажется, я зря сюда приехал.
Я демонстративно развернулся, делая вид, что ухожу.
— Если вы, Пётр Алексеевич, явились лишь дабы засвидетельствовать моё нравственное падение, то вынужден вас разочаровать. Я в полном здравии и твёрдой памяти. Если же цель вашего визита иная — я готов выслушать.
Чувствовалось, что моя провокация и резкие слова задели его за живое и встряхнули. Передо мной был уже не опустившийся человек в халате, а прежний, собранный Леднёв.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
— Что ж, это меняет дело, — деловым тоном сказал я, по-хозяйски занимая место за столом. — Вишнёвая? — кивнул я на графин.
— Так точно, — ответил он, всё ещё не вполне оправившись от столь резкой смены тона.
— Тогда наливайте, Алексей Дмитриевич, замёрз знаете ли, — беззаботно бросил я.
— Прохор! — только и смог выдохнуть он.
Ушлый денщик тут же появился с подносом, поставил передо мной рюмку и освежил закуски на столе.
— За моё здоровье, Алексей Дмитриевич, — я опрокинул рюмку. Наливка приятно обожгла горло, и я, закусывая ароматной ветчиной, с удовлетворением отметил: — Весьма недурственно.
— Оригинальный тост, Пётр Алексеевич, — Леднёв на мгновение застыл, затем разом осушил свою рюмку. Поставив ее на стол с сухим стуком, он перешел к сути с горькой усмешкой: — Так чем же удостоился внимания бывший генерал Генштаба?
— Алексей Дмитриевич, как вы смотрите на то, чтобы продолжить службу в прежнем качестве, но в… иной структуре?
Леднёв замер с вилкой на полпути ко рту. Его ошарашенный вид был красноречивее любых слов. Но вымуштрованная воля взяла верх — через пару секунд он уже был собран, лишь легкая тень на лице выдавала пережитый шок.
— Можно подробнее, Пётр Алексеевич?
— Пока нет. Сначала нужно решить принципиальный вопрос: согласны вы или нет.
— Вы ещё спрашиваете? — Леднёв заговорил горячо, почти страстно. — Я согласен хоть завтра, даже с понижением! Армия для меня — всё. Это моя жизнь.
— Ну, зачем же столь радикально, Алексей Дмитриевич, — я мягко улыбнулся, отламывая новый кусок хлеба. — Должность будет соответствовать вашему званию. Но сразу предупреждаю: мне нужна полная лояльность. Лично мне. Мои приказы — вне обсуждения и имеют абсолютный приоритет. И будьте готовы, нам предстоит плавать в таком дерьме, о котором вы и понятия не имеете. Так что не торопитесь. Подумайте хорошенько.
Леднёв задумался, его взгляд ушел куда-то вглубь себя. Я же с удовольствием пользовался паузой, оценивая гостеприимство хозяина.
— Я согласен, — наконец четко произнес он. — Могу я теперь узнать, где мне предстоит служить?
— Теперь можете. Я возглавляю Главное управление разведки и контрразведки при вновь создаваемой Службе Имперской Безопасности.
Леднёв смотрел на меня пристально. В его глазах читалось удивление, но не шок — ум уже анализировал новую реальность.
— То есть, вы предлагаете мне возглавить контрразведку, — не спросил, а констатировал он, сходу уловив суть.
— Совершенно верно. И, Алексей Дмитриевич, работу нужно начинать немедленно. Изложите тезисно, как вы видите структуру и задачи своей службы. Подготовьте детальный доклад. Также сделайте краткий анализ вашей прежней деятельности: ошибки, упущения, предложения по улучшению. Не теряйте времени. Это было нужно ещё вчера.
— Пётр Алексеевич, а вы уверены, что… против моей кандидатуры не будет возражений? — в его голосе прозвучала осторожная нота.
— Не на все сто, — я пожал плечами. — Но решающих возражений, полагаю, не будет.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.