Перекрестки миров. Том 3
Аннотация
Армейская рутина засасывает похлеще болота. Полигон, отчёты, вечный недосып. Старлей Алексей Корнев по прозвищу Барон давно забил на романтику. Просто командовал разведротой и ждал перевода. Пока в одно промозглое утро рядом с сибирским городом не открылись пространственные врата...
Автор: Джек из тени
Цикл: Майор Барон
Предыдущие книги этой серии:
Перекрестки миров. Том 2
Перекрестки миров. Том 1
Автор: Джек из тени
Цикл: Майор Барон
Предыдущие книги этой серии:
Перекрестки миров. Том 2
Перекрестки миров. Том 1
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Очередное утро на больничной койке началось для капитана Алексея Корнева вовсе не с визита лечащего врача, скрипа каталки с лекарствами или запаха больничной овсянки. Оно началось с тихого, почти неслышного щелчка дверного замка.
Корнев, чей сон после того рейда стал чутким до паранойи, открыл глаза за секунду до того, как дверь палаты приоткрылась. Рука на рефлексах скользнула под подушку, где в теории должен был лежать заботливо припрятанный ствол, но тут же расслабилась. В палату ввалился майор Третьяков.
Особист выглядел так, словно только что выиграл в лотерею годовой бюджет небольшой африканской страны. Он светился энтузиазмом, сиял белозубой улыбкой и всем своим видом излучал такое дружелюбие, что нормальному человеку инстинктивно хотелось проверить, на месте ли бумажник. Третьяков был одет в безупречно сидящий гражданский костюм серого цвета, который, впрочем, ни на секунду не скрывал военной выправки.
Капитан демонстративно закатил глаза, шумно выдохнул и отвернулся к окну, за которым шумели сосны. Всем своим видом Корнев показывал, в каком именно темном и сыром месте он видел предстоящий разговор.
Но майора ФСБ такими дешевыми фокусами было не пронять. Третьяков нисколько не смутился отсутствием приветствия. Он по-хозяйски придвинул к кровати пластиковый стул, брезгливо смахнул с него невидимую пылинку и уселся, закинув ногу на ногу.
— Доброе утро, герой, — бодро начал особист, привычно доставая из внутреннего кармана пиджака блестящий металлический портсигар. Покрутил его в пальцах и спрятал обратно, все же в палате не курили. — Как самочувствие? Выглядишь паршиво, но врачи клянутся, что жить будешь.
Корнев промолчал, продолжая изучать узоры на оконном стекле.
Третьякова это не сбило с ритма. Он начал издалека, плавно заходя на нужную траекторию. Причем начал именно с официальной, «героической» части марлезонского балета. Рассказал, как Москва оценила подвиг разведроты. Как высокопоставленные генералы в закрытых кабинетах с серьезными лицами смотрели записи с дронов, где горстка русских парней держала удар превосходящих сил ушастых магов, выполняя задачу по прикрытию гражданских и руководства кошаков.
— Парни твои — просто звери, Алексей, — уважительно покачал головой майор. — В Генштабе кто-то даже предложил вам статус гвардейских присвоить, но потом передумали, бюрократия, сам понимаешь. А лейтенант твой, Комаров... Леший. Это вообще отдельная песня. — Третьяков тонко усмехнулся. — Красиво катал их местную элиту подальше от замеса, грамотно. Но вот вопрос: почему он постоянно возвращался в самое пекло? Прямо магнитом его туда тянуло. Уж не за той ли пушистой малолеткой, которая с него глаз не сводит?
— Он выполнял приказ по обеспечению периметра безопасности, — сухо ответил Корнев, поворачивая голову к особисту. Голос капитана после контузии еще немного хрипел. — Если у вас есть претензии к тактическим решениям моего взводного — оформляйте официально. Разберем на трибунале.
— Да брось, какие претензии! — рассмеялся Третьяков, отмахнувшись. — Победителей не судят. Тем более таких. У меня к тебе другой вопрос.
Майор сунул руку в карман пиджака и достал небольшую бархатную коробочку темно-красного цвета. Щелкнул замком. На белом шелке тускло блеснул металл ордена Мужества.
— Орден прямо здесь отдать? — нарочито домашним, почти семейным тоном поинтересовался Третьяков. — Или подождешь официального построения и награждения перед строем? С оркестром, знаменем, всё как положено.
Корнев посмотрел на награду. В голове тут же вспыхнули картинки. Стрела, пробивающая грудь Лисеи. Гвоздь, расстреливающий в упор малоранов, пока его самого секут магические осколки. Разорванный в клочья БТР. Искореженные тела десантников.
— При всем уважении, товарищ майор, — процедил Корнев, глядя особисту прямо в глаза, — засуньте себе эту коробочку туда, где не светит солнце. И поглубже.
Третьяков даже не моргнул. Он аккуратно закрыл коробочку и спрятал ее обратно в карман.
— Я бы попробовал, Алексей, — спокойно, без тени обиды ответил майор. — Но уже всё занято, там лежат остальные награды твоей роты. Я их вчера час выбивал у наградного отдела. Выгреб всё, до последней медали «За отвагу». А ведь я специально оставил тебя напоследок. Как говорится, — он снова усмехнулся, — яблоки чуют настроение капитанской яблони. Знал, что ты ершиться начнешь.
Корнев тяжело посмотрел на майора. В этом взгляде читалось всё, что капитан думал про последние пару дней в том лесу, про мутные приказы командования, про игры спецслужб и про то, какой ценой они достают билеты в местную геополитику.
— Ладно, — Третьяков хлопнул ладонями по коленям, резко меняя тон с расслабленного на предельно рабочий. — Это всё лирика. Эмоции оставим психологам. Главное то, что вы задачу выполнили. Кошаки живы, их старейшина жива. И знаешь что? На наш официальный запрос по поводу общения дипломатов, хвостатые ответили положительно. Причем практически мгновенно.
Майор подался вперед, понизив голос.
— Наши пиджаки из МИДа знатно охренели. Обычно аборигены ломаются, торгуются, пытаются набить цену. А эти сразу: «Да, мы готовы говорить». Согласны на переговоры, на обсуждение границ, торговых квот, всего пакета, бла бла бла...
— Рад за отечественную дипломатию, — хмыкнул Корнев. — А я здесь при чем? Мое дело — координаты давать арте и ушастых отстреливать.
— Не спеши, — Третьяков поднял палец. — Имеется парочка нюансов. Мелких, но важных.
— И какие же нюансы? — подозрительно прищурился капитан. Интуиция, отточенная годами службы, завопила дурным голосом.
— Первый вообще плевое дело, техническая заминка, — отмахнулся майор. — Хвостатые делегаты ждут, пока их бешеная бабулька, эта самая Ил'да, выйдет из стационара. Наши медики ее откачали, но старушке нужен покой. Без нее они ни одной бумаги не подпишут, у них там жесткие рамки по голосам в совете.
Третьяков сделал театральную паузу, внимательно наблюдая за реакцией Корнева.
— А вот со вторым нюансом сложнее.
— Хватит сиськи мять, товарищ майор, — раздраженно бросил Корнев, садясь на кровати и морщась от тупой боли в затылке. — Говорите прямо. Понятное дело, что я засветился в этом гребаном лесу по полной программе. Деревья валил, порталы открывал, вертушки наводил. Чего они хотят?
Третьяков с готовностью полез во внутренний карман, достал сложенный вдвое лист бумаги с гербовой печатью и демонстративно развернул его.
— Кошаки ждут в нашей делегации... как там было сказано... — майор провел пальцем по строчкам. — А, вот! Дословно: «Ключника, чье слово тверже стали, и кто ценит жизнь союзников выше собственных привилегий».
Корнев застонал в голос. Звук получился жалким, полным безысходности. Он откинулся на подушку и закрыл лицо руками. Широкая, искренняя улыбка особиста стала невыносимой.
— Вы издеваетесь, — глухо донеслось из-под ладоней капитана.
— Никак нет, — бодро отрапортовал Третьяков. — Но даже это еще не всё, Алексей. Видишь ли, наши аналитики пообщались с их представителями. Кошаки абсолютно уверены, что твое появление в виде простого командира разведроты, капитана, который бегает по грязи с автоматом — это хитрая, многоходовая ширма.
Майор рассмеялся, видя, как Корнев убирает руки от лица и смотрит на него охреневшим взглядом.
— Хвостатые считают, что ты какая-то местная королевская кровь. И ты специально нацепил погоны «рядового» офицера, пустил пыль в глаза, чтобы лично, без прикрас и пересказов советников, увидеть, чего стоят кошаки в бою. Типа инкогнито. Гарун аль-Рашид хренов, и все такое...
Корнев сидел на кровати, молча переваривая услышанный бред. Картинка складывалась идиотская, но абсолютно логичная в рамках местного менталитета. Мужик открывает древние Врата, вызывает с неба огнедышащих железных птиц, убивает непобедимого панцирного дракона и командует отрядом, который за десять минут выкашивает элиту малоранов. А потом просит не золото и рабынь, а поговорить с начальством. Для местных феодалов вывод был очевиден: перед ними фигура серьезного масштаба.
— Так что поздравляю, капитан! — радостно, почти торжественно закончил Третьяков. — Ты теперь официальное лицо Российской Федерации в дипломатической миссии. Приказом сверху ты введен в состав переговорной группы. С правом голоса по вопросам безопасности буферной зоны.
— А я смотрю, вы не против, — с горькой усмешкой заметил Корнев. Он прекрасно понимал, что ФСБ этот расклад выгоден донельзя. Иметь боевого офицера внутри дипломатической группы — это контроль над всем процессом.
— По-дружески скажу, — майор чуть посерьезнел. — У меня были мысли списать тебя в тыл. Отправить в Новосибирск, месяца на три минимум. Нервы вы подлечил, с психологами пообщался. Контузия у тебя неприятная. Да и...
Третьяков замялся на долю секунды. Его взгляд стал острым, сканирующим.
— Да и инцидент в конце боя вызывает вопросы. Это из-за той мадам, о которой судачит половина твоей роты? Девка с двумя клинками, которая вырезала десяток ушастых и исчезла? Бойцы говорят, копия Ирины.
Температура в палате словно упала на несколько градусов. Лицо Корнева окаменело. Мышцы на челюстях сжались так, что побелела кожа.
— Это не ваше дело, товарищ майор, — голос Корнева прозвучал сухо, как выстрел. — Показалось, мало ли кто там бегал в дыму. Я устал, мы все устали в тот день.
Третьяков смотрел на него еще несколько секунд, взвешивая ответ. Затем едва заметно кивнул.
— Не мое, так не мое, — легко согласился майор. — Но раз ты в строю и готов работать, то пока поучаствуешь в очередном балагане. Будешь сидеть за столом, кивать с умным видом и олицетворять мощь наших Вооруженных сил перед пушистыми партнерами.
— Понял, принял.
— Вот и славно, — кивнул майор, убирая все свои маски добродетели и возвращаясь к образу жесткого куратора. — У тебя ровно пять дней, капитан. Пять дней, чтобы до конца прийти в норму, проглотить все нужные таблетки и перестать шататься при ходьбе. Эту бешеную старушку Ил'ду и ту мелкую оторву выписывают завтра. Через шесть дней начинаем первый раунд. Твой отпуск закончился, Корнев. Добро пожаловать в большую политику.
Третьяков поднялся, одернул пиджак и, не прощаясь, вышел из палаты. Дверь тихо щелкнула.
Корнев ничего не ответил. Он остался сидеть на кровати, невидящим взглядом рассматривая солнце, которое пробивалось через кроны земных деревьев за окном.
***
Спустя пять дней, как и обещал Третьяков, больничная вольница для Корнева закончилась окончательно. Капитан, одетый в свежий камуфляж, ранним утром трясся в салоне армейского ПАЗика, который резво пылил по бетонке в сторону Врат.
Автобус был забит офицерами разного калибра, от молодых лейтенантов-связистов до парочки угрюмых полковников из логистики. Все ехали на плацдарм.
Город после недавнего масштабного штурма ушастых уже практически пришел в норму. Если не знать, куда смотреть, ничего не говорило о той бойне, что развернулась здесь совсем недавно. Воронки от магических ударов засыпали и залили бетоном, сгоревшие дома разобрали, на их месте строили новые. О войне напоминали лишь десятки усиленных патрулей военной полиции в броне, которые мозолили глаза на каждом перекрестке.
— А я вам говорю, товарищ капитан, преступность у нас тут скатилась почти до нуля, — весело вещал с водительского сиденья сержант-контрактник. — Как только наши из ВП пристрелили парочку грабителей, выскочивших на них из темного переулка с трофеями в сумках, местный криминал резко осознал ценность жизни. Теперь всю статистику по нарушениям делают исключительно местные алкаши.
— Может, оно и к лучшему, —пожал плечами Корнев, глядя в окно.
Думать капитану было о чем. На коленях у него лежала довольно толстая папка с грифом «Для служебного пользования». Внутри покоился базис для изучения тем предстоящего общения с потенциальными союзниками. Корнев потратил на этот документ весь прошлый день.
В целом, ничего откровенно криминального там не было. Высокое начальство в Москве, судя по бумагам, не собиралось играть в испанских конкистадоров. Планов водить вереницы хвостатых рабов через Врата на сибирские рудники никто не строил. Доктрина была простая: мы вам технологичное барахло, инфраструктуру и возможности защиты от ушатых, а вы нам — ресурсы, лояльность и буферную зону.
Хотя некоторые экономические моменты капитану с его историческим образованием оценить было сложно, подозрения на игру в одну калитку оставались нехилые. Пункты о концессиях на разработку полезных ископаемых в Великом Лесу были прописаны настолько обтекаемо, что юристы Газпрома прослезились бы от умиления. С другой стороны, никто не мешал кошакам отказаться. Капитан, в свою очередь не считал хвостатых круглыми идиотами.
Причем Корнев отметил одну крайне занимательную деталь. Все терки с его предполагаемым участием касались исключительно хвостатых. Римляне шли абсолютно отдельной статьей, и в папке про них не было ни слова. В этом моменте капитан мысленно, но очень радостно выдохнул. Не хватало ему еще меряться понятно чем с хитрожопыми патрициями и легатами от Третьего Рима. То, что они будут именно такими, скользкими и двуличными, Корнев нисколько не сомневался. Историю он знал хорошо, а римляне вряд ли сильно поменялись даже за Вратами.
Вскоре асфальт сменился плотно укатанной грунтовкой. Автобус въехал в зону отчуждения перед Вратами.
Капитан прилип к стеклу. Масштабы проделанной работы впечатляли. Повсюду виднелись посты, стоянки тяжелой бронетехники, укрытые сетями. Чуть в глубине леса начинался большой военный городок, который с каждым метром приближения к портальной арке всё больше походил на полноценный, эшелонированный укрепрайон. Бетонные надолбы, ряды «зубов дракона», вышки с автоматическими турелями и хищно задранные стволы зенитных комплексов.
ПАЗик затормозил на расчищенной площадке. Корнев и еще пяток офицеров выгрузились из автобуса, разминая ноги, и направились к самой арке. Перед мерцающим зевом Врат выстроилась небольшая очередь из бронемашин и грузовиков снабжения. Процесс досмотра отлаженным, поэтому очередь двигалась быстро, без задержек. Военная машина работала как часы.
Корнев закинул папку под мышку и пошел вдоль колонны техники к пропускному пункту. И тут его взгляд зацепился за знакомую фигуру.
Прямо впереди, возле шлагбаума, стоял майор Третьяков. Особист был не один. Его сопровождала компания из четырех крепких, коротко стриженных граждан в одинаковой тактической экипировке без опознавательных знаков, плюс до кучи парочка откровенных гражданских, которые смотрели на все вокруг, разинув рот. При этом капитан, чья паранойя после леса работала на опережение, четко уловил на себе цепкие, оценивающие взгляды этой компании. Они смотрели на него не просто как на проходящего офицера, а как на объект разработки.
Корнев не подал виду, что заметил интерес. Он продолжил идти, но внутри всё напряглось. Что-то во всей этой картине не давало ему покоя. Пазл не складывался. Третьяков никогда не таскал за собой силовую поддержку просто так. Плюс эти непонятные граждане…
А затем в голову пришла простая, но острая мысль. Желание проверить одну догадку стало нестерпимым.
Капитан резко свернул с протоптанной дорожки. Корнев покинул очередь ожидающих досмотра офицеров и целенаправленно направился прямо к самой арке портала, но не в створ, а в обход, к массивному каменному постаменту с панелью управления Вратами, который находился под усиленной охраной.
Его маневр не остался незамеченным. Наперерез капитану тут же вырулили двое рослых бойцов военной полиции со стволами наизготовку.
— Товарищ капитан, туда нельзя! — жестко тормознул его на подходе старший лейтенант ВП, преграждая путь рукой. — Режимная зона. Посторонним доступ к консоли запрещен. Вернитесь в колонну.
Корнев молча, без суеты полез в нагрудный карман и достал пластиковую карточку особого образца. Это был спецпропуск с голограммой, подписанный лично генералом Зверевым, позволяющий ему, как «Навигатору», работать с управлением арки.
Старлей ВП взял карточку. Он долго, с явным недоверием крутил ее в руках, сверяя голограммы на свету. Судя по нахмуренному лицу, такую ксиву лейтенант видел впервые в жизни.
— Ждите здесь, — бросил он Корневу и нажал тангенту рации на плече.
Офицер отошел на пару шагов и начал уточнять у начальства насчет документа. Корнев терпеливо ждал, краем глаза наблюдая за Третьяковым. Майор и его свита тоже остановились и смотрели в сторону пульта, явно заинтересованные происходящим.
Ответ по рации пришел очень быстро. Командование подтвердило допуск с высшим приоритетом. Старлей вернулся, виновато козырнул и протянул пропуск обратно.
— Прошу прощения, товарищ капитан. Допуск подтвержден. Но я все равно буду вас сопровождать до самого пульта и стоять рядом. Таковы инструкции по безопасности объекта. Ничего личного.
— Понимаю, лейтенант. Служба, — миролюбиво кивнул Корнев и двинулся к древнему камню.
Он подошел к панели управления. Гладкий, испещренный непонятными рунами камень слегка гудел от сдерживаемой энергии. Капитан положил ладонь на центральное углубление.
Всё заняло буквально пару мгновений. Глаза капитана на секунду неярко вспыхнули фиолетовым светом.
Никаких наркотических приходов, никаких падений в темное пространство и общения с полубезумным сутулым дедком-голограммой не случилось. Это был прямой, чистый интерфейс на уровне подсознания. В голове четким, структурированным списком развернулись данные: текущее потребление энергии, стабильность канала, и, самое главное, матрица доступа.
Корнев улыбнулся одними губами. Кивнув самому себе и сняв руку с камня, капитан развернулся.
— Спасибо, лейтенант. Я закончил, — сказал Корнев сопровождающему ВПшнику и вернулся в очередь.
Как раз подошло его время проходить портал. Корнев шагнул в мерцающее бирюзовое марево. Секунда легкого головокружения, и он вышел на другой стороне, на плацдарме.
Здесь, в десяти метрах от выхода из Врат, его уже ждал майор Третьяков. Только теперь особист стоял один.
— Не повезло, не фортануло? — почти с открытой издевкой спросил Корнев, подходя к майору. Капитан остановился, глядя на Третьякова сверху вниз.
— Не понял суть развода, Алексей, — сделал предельно удивленное лицо майор. Он отработал удивление на пятерку с плюсом, хоть в театральный поступай. — Ты о чем вообще? Забыл что-то проверить на пульте перед выходом?
— Не стройте из себя идиота, товарищ майор, вам не идет, — Корнев хмыкнул, перекладывая папку в другую руку. — Ваши мальчики из гражданских, те что прячутся в здании штаба бригады.
— Мои сотрудники сопровождения. И что с ними?
— Они не имеют допуска к арке, верно? — жестко констатировал Корнев. — Ранг мелковат, чтобы перехватить контроль Врат самостоятельно, допуска нет. И не будет...
— Так дай им допуск, — с нажимом, сбросив маску удивления, сказал Третьяков. — Мне нужны мои люди здесь, на плацдарме, для обеспечения безопасности дипломатической миссии и работы бригады в целом! Это приказ, капитан. Дай им допуск к управлению.
— А вот хрен вам всем дружно и по всему макияжу, товарищ майор, — спокойно, с легкой полуулыбкой ответил капитан. Он увидел, как к ним, поднимая пыль, летит знакомый «Тигр». За рулем сидел Казанова.
Корнев махнул рукой своему связисту, показывая, где остановиться.
— Это моя корова, Третьяков, — Корнев постучал пальцем по груди, туда, где под камуфляжем билось сердце. — И я ее дою. Удачи на переговорах с римлянами...
Корнев развернулся, не дожидаясь ответа, и запрыгнул на переднее пассажирское сиденье подоспевшего «Тигра». Машина взревела мотором и укатила в расположение роты, обдав майора облаком серой пыли.
Третьяков остался стоять у Врат. Он не злился, методично отряхивая рукава пиджака от пыли, глядя вслед удаляющемуся броневику.
— Почему я не удивлен... — тихо, с легкой досадой вздохнул майор сам себе.
Третьяков развернулся и медленно пошел в сторону штабных модулей бригады. В его голове, словно шестеренки часового механизма, прокручивались факты, донесения агентов и недавние события. Он снова и снова анализировал подробности смерти девушки по имени Иларионовой Ирины. И там не было вообще ничего интересного. Родилась, жила, сгорела, как спичка буквально за несколько месяцев от рака мозга. Корнев после похорон своей невесты впервые в жизни бухал, как конь почти месяц. Но потом смог вырваться из личного омута, заново погрузившись с головой в армейскую службу.
Майор вспомнил отчеты о той самой неизвестной барышне с двумя клинками, Эйрин, которая как две капли воды походила на покойную Иларионову.
— Интересно, — подумал Третьяков, тонко улыбнувшись своим мыслям. — Сможешь ли ты, Барон, сохранить свою независимость и холодный рассудок, когда прошлое ударит тебя ножом под ребра как следует? Может, эта Эйрин... она тебя как раз и замотивирует делать то, что нужно нам...
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.