Перекрестки миров. Том 2
Аннотация
Армейская рутина засасывает похлеще болота. Полигон, отчёты, вечный недосып. Старлей Алексей Корнев по прозвищу Барон давно забил на романтику. Просто командовал разведротой и ждал перевода. Пока в одно промозглое утро рядом с сибирским городом не открылись пространственные врата...
Автор: Джек из тени
Цикл: Майор Барон
Предыдущая книга этой серии:
Перекрестки миров. Том 1
Автор: Джек из тени
Цикл: Майор Барон
Предыдущая книга этой серии:
Перекрестки миров. Том 1
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Мазок по горлу. Ещё один. Сука, да он там золото ищет, не иначе. Хмырь в громоздком, шуршащем костюме высшей биологической защиты ковырялся длинной ватной палочкой в моей глотке так, словно пытался достать до самого желудка. И всё это молча, только сиплое, ритмичное дыхание через фильтры респиратора. Запотевшее стекло его шлема скрывало глаза, но я и так знал, что там читается, панический, почти животный страх перед неведомой инопланетной хренью.
Больничная палата, в которую меня засунули сразу после того, как парни протащили меня через Врата, больше напоминала герметичный бокс в какой-нибудь секретной лаборатории доктора Зло. Ни окон, ни нормальной вентиляции, только глухой гул систем очистки воздуха и бьющий по глазам стерильный белый свет ламп. Контузия всё ещё давала о себе знать мерзкой болью в затылке, которая пульсировала в такт сердцу. Хотелось просто лежать в темноте и тишине, но хрена с два. Местные параноики в скафандрах устраивали свои консилиумы по три раза на дню. Искали вирусы, бактерии, споры чужих грибов, всё, что угодно. Брали кровь литрами, соскобы, заставляли дышать в какие-то мудрёные трубки. Хорошо хоть до анальных зондов дело не дошло, и на том спасибо. Но как-то проникновенно на меня посматривал один из врачей, нежно поглаживая ооочень странный прибор…
Задолбали в край! Но помимо этой рутинной паранойи эпидемиологов, я нутром чуял, дело не только в карантине. То, как они пялились на мониторы аппаратуры, когда я просто спал, то, какие специфические вопросы задавали «психиатры» в штатском, заходившие сюда под видом обычных врачей… Меня не просто лечили, а втихаря препарировали. Изучали как грёбаную живую отмычку к Вратам.
— Рот шире, больной, — глухо пробубнил «космонавт», пытаясь засунуть мне в глотку очередную порцию стерильного пластика.
Желание вцепиться обеими руками в этот ребристый гофрированный шланг его дыхательной системы и слегка пережать подачу кислорода достигло критической, почти неконтролируемой отметки. Я уже напряг мышцы, прикидывая, как бы половчее перекинуть его через больничную койку, чтобы не сорвать капельницу. И в этот самый момент тяжёлая, герметичная дверь бокса с шипением уехала в стену.
На пороге материализовался человек. Без скафандра, без маски, даже без бахил. Просто мужик лет сорока пяти в неприметном сером костюме, который сидел на нём так, словно он в нём родился. Лицо абсолютно никакое, запомнить такого в толпе нереально. Но глаза цепкие, как у хорошего такого волчары на опыте. Он вошёл в палату, принеся с собой запах дорогого парфюма и той специфической, въедливой усталости, которая бывает только у людей, решающих проблемы государственного масштаба по двадцать пять часов в сутки.
— Свободен, эскулап, — негромко, но так, что не подчиниться было невозможно, бросил он лаборанту, или кто там был в этот раз.
«Космонавт» даже не пискнул про нарушение карантина. Просто испарился, выскользнув за дверь со скоростью напуганного таракана. Створка с шипением закрылась, отрезая нас от остального мира. Гость по-хозяйски придвинул к моей койке металлический стул, брезгливо смахнув с него какую-то медицинскую брошюру, и сел. Никаких тебе «здравствуйте, как самочувствие». Просто сунул руку во внутренний карман пиджака и так же буднично, без лишних реверансов, раскрыл передо мной красную корочку. Федеральная служба безопасности. Звание и страшно длинная по названию должность.
— Майор Третьяков, — представился он, убирая документ обратно. — Ну что, старший лейтенант Корнев. Будем беседовать.
Я поудобнее устроился на подушках, старательно натягивая на лицо маску образцового служаки. Решил сыграть в любимую армейскую игру «я не я, и лошадь не моя». Ага, как же, майор…
— Здравия желаю, товарищ майор. Всегда готов содействовать. Могу подробно изложить хронологию огневых контактов в секторе…
Разговор мгновенно забуксовал в непролазной колее казённого официоза. Я намеренно сыпал терминами, номерами квадратов, ссылался на приказы комбрига, старательно уводя тему от того, что произошло прямо у самой арки. Третьяков слушал эту тягомотину минуты три, не перебивая. Его глаза смотрели на меня с таким невыразимым, вселенским унынием, что мне даже на секунду стало его жаль. Чекист тяжело, как-то совсем по-человечески, вздохнул, потирая переносицу.
— Лёша, давай мы вот этот весь цирк с конями оставим для протоколов, а? — морщась, произнёс особист. — У меня от этой бюрократической духоты уже изжога. Ты умный мужик, я не дурак. Мы оба знаем, зачем я здесь. Сбавь градус, не в прокуратуре сидим.
Я лишь криво усмехнулся, поправив сползшее больничное одеяло.
— А где мы сидим, товарищ майор? В карантинном боксе, где из меня литрами качают кровь и смотрят, не вырастут ли у меня эльфийские уши? Вы уж извините, но после хорошей контузии меня иногда балуют слуховые галлюцинации. Мне тут намедни показалось, что я какую-то хреновину космическую активировал. Так что вы вопросы задавайте четче, а то я опять в устав провалюсь.
Третьяков выдал ответную кривую улыбку, больше похожую на оскал. Он откинулся на спинку неудобного стула, закинув ногу на ногу.
— Армейская машина, Лёша, умеет удивлять в обе стороны. Иногда она перемалывает в труху, а иногда выплёвывает наверх. Ты вот думаешь, тебя тут заперли как подопытную свинку. А на деле мы тебя просто прячем от лишних глаз, пока бумаги оформляются.
Майор выдержал драматическую паузу, наслаждаясь моментом.
— Поздравляю с присвоением очередного воинского звания, капитан Корнев. Приказ уже подписан командующим. Блестящие звёздочки и новые погоны прикрутишь позже, до лучших времён отложим. Сейчас не до парадов. Но чтобы ты не чувствовал себя дешёвой лабораторной мышью, решил начать с приятного.
Я замер, переваривая информацию. Капитан… Вот так просто, сидя в трусах на больничной койке. С учетом того, что ждал я звание года два лишних… Обычно за такие фокусы нужно либо грудью на дот лечь, либо генеральскую дочку из пожара вытащить. А тут, значит, я им нужен позарез. И нужен живым, лояльным и мотивированным. Сладкая пилюля перед тем, как засунуть горькую клизму понятно куда. Это хорошо еще, что не кочергу.
— Служу России, — ровным тоном ответил. — А теперь давайте к сути, товарищ майор. Какую цену выставите за эти звёздочки?
Взгляд особиста мгновенно изменился. Расслабленность улетучилась, глаза сузились, превратившись в два куска серого льда. Вся эта напускная доброжелательность осыпалась, как старая штукатурка. Мы, наконец, перешли к делу.
— Цена простая, капитан. Работа, — Третьяков подался вперёд, понизив голос. — Механика активации пространственного перехода. Тот самый момент, когда ты, измазанный в собственной крови, приложился к древнему монолиту.
Я попытался включить дурака.
— Товарищ майор, да случайность это. Я головой приложился так, что у меня искры из глаз сыпались. Опёрся на камень, чтобы не упасть, а эта хреновина возьми и включись. Удачное стечение обстоятельств. Повезло просто, что не сдох там на месте.
Третьяков даже не моргнул, просто отрезал эти жалкие попытки съехать с темы одним взмахом руки.
— Брось, Корнев. Прекращай этот детский сад! Расчёты наших умников чётко указывают на твою уникальность. Мы прогнали все видео с двух рабочих беспилотников через все фильтры. Опросили всех и каждого. Это не сбой системы и не глюк. Врата отреагировали именно на тебя. Ты — ключ.
— И что теперь? — ядовито уточнил у него, чувствуя, как внутри закипает бессильная злоба на систему, которая уже всё за меня решила. — Выделите мне уютный, глубоко закопанный бункер где-нибудь в Ямантау? Буду сидеть там на цепи и по праздникам кровь на алтарь капать, чтобы наши генералы могли туда-сюда кататься? Надо бы шторы подобрать, а то бетонные стены как-то угнетают.
Вместо того чтобы взбеситься на мою дерзость, чекист, словно заправский фокусник на дешёвом утреннике, щёлкнул замками своего невзрачного кейса. Из нутра портфеля на свет божий появилась пухлая папка. Майор бросил её на кровать рядом с моими ногами.
— Вместо казематов, Лёша, у нас для тебя кое-что поинтереснее. Новенький контракт с Вооружёнными Силами. Расширенный, эксклюзивный, я бы сказал.
Я скосил глаза на бумагу. Гриф «Совершенно секретно»… А чего сразу не «особой важности»? Куча нулей в графе оклада, страховки, которые покрыли бы бюджет небольшой африканской страны. И ни единого слова о сроках окончания контракта. Билет в один конец без права сойти на ближайшей станции.
Третьяков заговорщицким тоном, почти ласково, продолжил расписывать мои перспективы:
— Пойми ты, Корнев. Ты для нас просто подарок небес, идеальное комбо, прямо как в старом Макдаке! Боевой офицер разведки, который не обоссытся при виде местной фауны. Диплом историка в кармане. И, самое главное, сносный разговорный уровень латыни, который ты там продемонстрировал этим местным ряженым легионерам. Ты бесценный кадр для закрепления на той стороне.
— А военные медики? — я всё ещё пытался сопротивляться очевидному, цепляясь за здравый смысл. — У нас в бригаде целый взвод эскулапов, которые на этой латыни рецепты пишут и матом ругаются. Почему их не отправить в качестве дипломатов?
Безопасник резонно, с лёгким пренебрежением в голосе, парировал:
— Клистирные войска и государственная тайна — вещи несовместные, капитан. Медики болтают, медики рефлексируют. У них клятва Гиппократа чешется в самых неожиданных местах. А ты разведчик, а значит, выполняешь приказ. Ты убиваешь, когда надо, и молчишь, когда спрашивают, а главное, когда не спрашивают.
Крыть было нечем. Осознав всю безнадёжность сопротивления, в конце концов, выбор стоял между подписанием бумажки и реальной перспективой исчезнуть в недрах Лубянки как «засекреченный объект номер ноль чего-то там», я выдохнул, взял протянутую Третьяковым ручку и размашисто черканул подпись под документом.
Едва чернила успели закрепиться на бумаге, Третьяков удовлетворённо кивнул и нажал какую-то кнопку на своём коммуникаторе. Сразу после этого палату наводнили светила науки. Дверь разъехалась, и внутрь ввалилась целая делегация высоколобых деятелей. Кто в халатах, кто в мятых костюмах. Во главе этой процессии возвышался высокий, совершенно седой, но крепкий мужик в до неприличия дорогом костюме от Brioni. Он не произнёс ни слова, просто встал в углу у двери, скрестив руки на груди, и начал сверлить меня взглядом.
И начался ад. Три часа эти академики, перебивая друг друга, тряся перед моим носом какими-то графиками на планшетах, пережёвывали одну-единственную мысль. Они спорили о гемоглобине, о наноструктурах, о генетических маркерах и квантовом резонансе. Но суть этого псевдонаучного бреда сводилась к банальной фэнтезийной классике: Врата реагируют на мою кровь. Причём не просто на наличие эритроцитов, а на какой-то специфический коктейль ДНК, который совпал с настройками древних сканеров Врат. И никаких гвоздей...
Я сидел в больничной пижаме, слушал этот словесный понос про «резонансные частоты биологического субстрата» и чувствовал, как закипаю от злости. Контузия снова начала стучать молоточком по вискам. Они говорили обо мне в третьем лице, стоя прямо передо мной. Словно я был не офицером, а куском интересной руды.
Когда моё терпение лопнуло, и я уже набрал в грудь воздуха, чтобы послать весь этот учёный совет по известному матерному адресу, молчаливый мужик в костюме от Brioni вдруг отлип от стены и сделал шаг вперед.
— Хватит, — произнёс он. Одно слово, сказанное негромко, но так веско, что академики мгновенно захлопнули рты, словно всем поголовно перерезали голосовые связки.
Мужик повернулся к майору. Посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалось полное презрение к суете, и бросил ёмкое:
— Хреново.
После чего развернулся и вышел из бокса, уводя за собой свою притихшую свиту.
Как только за последним учёным закрылась дверь, я облокотился на стену и уставился на особиста.
— Это что сейчас было, товарищ майор? Что значит его «хреново»? Вы там не нашли в моей крови золотого запаса партии?
Третьяков поморщился, достал из кармана мятую пачку сигарет, покрутил её в руках, но закуривать в стерильном боксе не стал, и засунул обратно.
— На немой вопрос отвечаю, капитан, — нехотя поведал майор, глядя куда-то в пол. — Это история одного феерического провала, рождённого первозданной человеческой глупостью и помноженного на современные информационные технологии.
Третьяков подошёл к раковине в углу палаты, пустил холодную воду, умыл лицо. Вид у него был такой, будто он не спал неделю.
— Понимаешь, Лёша, мы тут, в конторе, привыкли контролировать информационные потоки. Закрывать каналы, глушить эфир. Но мы не учли человеческий фактор на низовом уровне. Оказалось, что спасённые вами девицы, которых вы вытащили с той стороны, успели во всех красках и подробностях расписать гражданским врачам в сортировочном пункте, как именно всё произошло. Как залитый кровью героический разведчик приложился ручкой к древней арке, и та вдруг загорелась спасительным светом.
Я тихо выругался, в голове сразу нарисовался почти идеальный рецепт информационной катастрофы.
— Ушлые журналюги, а там их паслось немерено, под видом волонтёров и хрен знает кого, мгновенно слили этот сочный инсайд в сеть, — продолжал Третьяков, вытирая лицо бумажным полотенцем. — В Телегу, в Ютуб, на забугорные площадки. Мы пытались глушить, но эффект Барбары Стрейзанд сработал на сто процентов. Устроили глобальный переполох. Теперь, Лёша, каждый владелец собственного портала, что китайцы, что пиндосы в своей Неваде, что те наёмники в Африке, массово пускают людей на панель управления. Режут им пальцы, мажут кровью древний камень, надеясь сорвать джекпот. Тайна активации ушла в массы. И мы ничего не можем с этим поделать. Эксклюзива больше нет.
Особист тяжело вздохнул.
— Поэтому ты нам нужен там. Срочно! Пока эти придурки не открыли свои двери и не устроили глобальный сквозняк между мирами. Ты умный, прекрасно должен понимать, чем это грозит…
Спустя трое суток, выписанный из госпиталя под подписку о невыезде размером с небольшую повесть, и куда мне ехать даже не знаю, я вернулся в родную бригаду. Мои парни ждали меня у казармы. Появление свежеиспечённого капитана Корнева сопровождалось одобрительным, басовитым гулом моих головорезов.
— Здравия желаю, товарищ капитан! — Леший отсалютовал, скалясь во все тридцать два зуба. Потерь среди моей разведки, к огромному счастью, не оказалось. Троих тяжелораненых успешно залатали, и все шли на поправку.
— И тебе не хворать, лейтенант, — пожал ему руку. — Как вы тут без меня? Не заскучали?
— Куда там! — усмехнулся Леший. — Нам тут новые драконовские контракты всучили ещё до перевязок. Прямо в госпитале, суки, подсовывали. Либо подписываешь и получаешь допуск, либо едешь лес валить за Полярный круг на ближайшие пару лет. Так ты сначала еще найди этот лес?! В общем, ты понял суть развода…
Из-за спины Лешего вынырнул Казанова. Вид у него был помятый, но глаза хитро блестели.
— Командир, это ещё что! — поржал он, хлопая меня по плечу. — Тут цирк похлеще контрактов. Прикинь, теперь даже те спасённые барышни, которых мы из-под носа ушастых увели, официально числятся военнослужащими! Им всем контракты впаяли. Ходят теперь по территории в пикселе, глазами лупают.
Я хмыкнул, вполне логичный, хотя и циничный способ контроля. Гражданских с такой психологической травмой и знаниями в свободное плавание не отпустишь. Проще одеть в форму, дать паёк и запереть на закрытой территории, подчинив армейскому уставу.
Следующее утро началось с построения всей бригады на плацу. Моросил мерзкий, колючий дождь, превращая плац в серую, унылую лужу. Но начальству погода не мешала. Перед строем, на выстроенной за ночь трибуне, распинался командующий округом генерал Решетов. Утреннее построение началось с пафосной речи о долге, чести и беспримерном героизме. Генерал щедро раздавал вымпелы, жал руки и цеплял медали на грудь выжившим парням. Ордена звенели, дождь капал, всё шло по накатанному десятилетиями сценарию.
А затем, выдержав паузу, генерал с загадочной, почти отеческой ухмылкой пообещал всем контрактникам, то есть вообще всем, кто стоял на плацу, шикарные жилищные условия.
— Родина вас не забудет, сынки! — вещал Решетов в микрофон. — Каждому, кто заключил новый контракт, квартиры в новых микрорайонах! Сертификаты уже готовятся, а домики строятся!
По строю пронёсся одобрительный шёпот. Квартиры, это серьёзно. Это не грамота с печатью.
— Разумеется, — добавил генерал, понизив голос, но так, что эхо разнеслось по всему плацу, — сразу после возвращения из нашей… небольшой командировки.
Комбриг Алексеев, стоявший чуть позади генерала, нахмурился. Он, как и все мы, прекрасно понимал, что командировка намечается на ту сторону Врат.
— Разрешите уточнить, товарищ генерал-полковник, — не выдержал охреневший от таких перспектив комбриг. — А каковы сроки этой поездки? Когда ждать возвращения личного состава к местам постоянной дислокации?
Над плацем повисла мёртвая тишина. Генерал медленно повернул голову к комбригу. Его ухмылка исчезла, оставив лишь холодную гримасу государственного механизма. В микрофон прозвучал рубленый ответ, не оставляющий никаких иллюзий:
— Домой поедете только после полного выполнения поставленной задачи, полковник.
То есть, возможно, никогда. Тот самый билет в один конец был официально прокомпостирован. Я посмотрел на свинцовое сибирское небо. Что ж, значит, будем строить новый дом там. К тому же большая студия с видом на лес и двумя лунами в небе, тоже вполне ничего…
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.