Шеф с системой. Экспансия
Аннотация
Грандиозный ужин в разгаре. Знать в восторге от «заморских» деликатесов, купцы делят землю в Слободке, а Империя Вкуса обретает первых союзников. Казалось бы, триумф уже в кармане.
Но у Гильдии свои планы на этот вечер. Удар наносится подло, в спину, там, где я чувствовал себя в безопасности — на моей собственной кухне. Предательство, кровь на полу и стилет, прошедший в миллиметре от смерти.
Они думали, что напугают меня. Думали, что раненый повар отменит десерт и забьется в нору. Глупцы.
Я вытру кровь, надену чистый китель и выйду в зал с улыбкой. Шоу должно продолжаться, а сделки — заключаться. Но когда гости разойдутся, Гильдия узнает, почему не стоило приходить ко мне с ножом. Завтра начнется война. И я не собираюсь играть по правилам.
Автор: Тимофей Афаэль
Цикл: Шеф с системой в новом мире
Предыдущие книги этой серии:
Шеф с системой. Противостояние
Шеф с системой. Трактир Веверин
Шеф с системой. Битва на Ярмарке
Но у Гильдии свои планы на этот вечер. Удар наносится подло, в спину, там, где я чувствовал себя в безопасности — на моей собственной кухне. Предательство, кровь на полу и стилет, прошедший в миллиметре от смерти.
Они думали, что напугают меня. Думали, что раненый повар отменит десерт и забьется в нору. Глупцы.
Я вытру кровь, надену чистый китель и выйду в зал с улыбкой. Шоу должно продолжаться, а сделки — заключаться. Но когда гости разойдутся, Гильдия узнает, почему не стоило приходить ко мне с ножом. Завтра начнется война. И я не собираюсь играть по правилам.
Автор: Тимофей Афаэль
Цикл: Шеф с системой в новом мире
Предыдущие книги этой серии:
Шеф с системой. Противостояние
Шеф с системой. Трактир Веверин
Шеф с системой. Битва на Ярмарке
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Тирамису получался идеальным.
Я стоял над формой и разравнивал последний слой крема, чувствуя, как правильно ложится лопатка и послушно движется шелковистая масса именно той консистенции, которой должна быть. Печенье впитало ягодную настойку достаточно, чтобы дать терпкость, но сохранить форму. Ещё минута, жженая ореховая пыль сверху, и можно выносить.
Плечи мои были расслаблены, дыхание ровное. В голове — приятная пустота, какая бывает, когда руки делают привычное дело и думать не о чем. За стеной шумел зал, доносился хохот Елизарова и звон бокалов, и время от времени — приглушённый стук ножей о тарелки, чей-то тост, обрывок песни. Звуки довольного вечера и мне было спокойно и хорошо.
Марго возилась где-то за спиной. Я слышал её мягкие шаги. Она шла к столу с серебряным блюдом — я сам попросил минуту назад.
— Ставь справа, — сказал я, не оборачиваясь. — Осторожно, не задень.
Что-то загремело и в ту же секунду я услышал голос Екатерины, полный такого ужаса, что у меня волосы встали дыбом.
— Саша, сзади!
Тело среагировало раньше мозга. Я рванулся влево, уворачиваясь неизвестно от чего. Острая боль обожгла мне правое плечо. Боль прострелила в висок и до самого локтя. Я почувствовал, как по руке побежало горячее.
Я даже не успел развернуться — просто лягнул ногой наугад. Пятка врезалась во что-то мягкое, и я услышал сдавленный выдох. Кто-то отлетел в сторону, загрохотал, посыпалась посуда, а я уже разворачивался, выставив здоровую руку вперёд.
Боль в плече полыхнула так, что потемнело в глазах. Я сжал зубы и заставил себя повернуться до конца, встать лицом к тому, кто меня ударил.
Марго стояла в трёх шагах от меня, привалившись к разделочному столу. Удар отбросил её назад, но с ног не сбил. В правой руке она держала стилет с моей кровью на лезвии. И её лицо…
Это было чужое лицо. За весь вечер я видел Марго десятки раз — она улыбалась, шутила, подливала гостям вино и каждый раз это была моя официантка, верный человек из команды. Сейчас передо мной стояла незнакомка. Губы сжаты в тонкую линию, глаза пустые и холодные.
Мысль мелькнула и погасла, потому что Марго уже перехватывала стилет поудобнее, смещая вес на переднюю ногу. Готовилась прыгнуть снова.
— Ну давай, — выдохнул я, и голос мой звучал хрипло от боли и адреналина. — Давай, тварь. Посмотрим, кто кого.
Кровь текла по руке, пропитывая рукав. Плечо горело. За спиной стоял стол с тирамису, слева — плита очага, справа — стена.
Только я, она и стилет между нами.
Марго сорвалась с места. Стилет мелькнул снизу вверх, метя в кадык. Я отшатнулся, ощутив, как лезвие рассекло воздух в миллиметре от кожи. Рука вслепую шарила по плите, пока пальцы не сомкнулись на ручке сковороды.
Марго ударила снова, целя под рёбра, и я едва успел выставить сковороду. Удар пришелся в дно. Стилет лязгнул. Отдача ударила ей в кисть. Марго поморщилась, но стилет не выронила. Хват у неё был стальной.
Она сместилась вправо, обходя мою защиту сбоку, и я почувствовал, как левая рука слабеет с каждой секундой. Кровь из плеча заливала рукав, пальцы начинали неметь, и где-то на краю сознания мелькнула мысль, что ещё минута такой пляски — и я просто уроню сковороду, а второго шанса эта змея мне уже не даст.
На краю плиты стоял ковш с горячей карамелью. Я готовил её для украшения тирамису и оставил, чтобы не загустела. Сейчас она была единственным, что могло переломить эту драку в мою пользу.
Марго сделала ещё один обманный выпад просто чтобы заставить меня поднять сковороду выше и открыть живот. Она читала мои движения, предугадывала каждый шаг, и работала так чисто, будто всю жизнь только и делала, что резала людей на кухнях.
Но я тоже кое-что умел.
Я принял финт на сковороду, отступил на полшага, изображая потерю равновесия — качнулся, опустил плечо, дал ей увидеть слабину. И Марго клюнула. Подалась вперёд, занося стилет для удара в открытый бок, и в эту секунду моя почти онемевшая левая рука метнулась к ковшу. Пальцы сомкнулись на ручке и я выплеснул раскалённую карамель ей в лицо.
Жижа ударила в лоб, потекла по щекам янтарными ручьями, и Марго зашипела сквозь стиснутые зубы, точно как змея, которой наступили на хвост. Она рефлекторно вскинула руку к лицу, пытаясь содрать горячее с кожи. Одна секунда. Больше мне было и не нужно.
Я перехватил сковороду, шагнул вперёд и ударил от бедра, вложив в удар всё, что у меня оставалось. Сковорода врезалась ей в висок с глухим звуком. Голова Марго мотнулась в сторону, глаза закатились. Она покачнулась, отступила на шаг, на другой — но устояла. Ноги подгибались, стилет ещё торчал из кулака, и она пыталась поднять его, вслепую целя в мою сторону.
Вдруг скалка обрушилась на её затылок.
Марго рухнула лицом в каменный пол. Стилет вылетел из её пальцев, отскочил от камня и закатился под стол. Тело дёрнулось, ноги скребнули по полу, и всё стихло.
Екатерина стояла за спиной убийцы, вцепившись обеими руками в здоровенную кухонную скалку, которую схватила с полки у входа. Скалка в её руках подрагивала, но взгляд был твёрдым.
— Верёвку с крюка у двери, — скомандовал я, привалившись к плите. — Быстро.
Екатерина бросила скалку и метнулась к двери. Через три секунды верёвка была у меня в руках, и я опустился на колени рядом с Марго, превозмогая огонь в плече. Завернул ей руки за спину и стянул запястья так, что пальцы у неё посинеют через четверть часа. Плевать. Заслужила.
— Тряпку со стола скрути и дай мне.
Екатерина скрутила и протянула. Я засунул кляп Марго в рот и закрепил полотенцем вокруг головы — если очнётся и закричит, гости услышат, а этого допускать было нельзя.
И только тут позволил себе прислониться к стене и перевести дух. Плечо налилось свинцом. Рукав промок насквозь, кровь капала на пол, рисуя дорожку на камне.
— Екатерина, — сказал я, — помоги снять китель и перевяжи мне плечо. Чистые тряпки на полке справа.
Она повернулась ко мне, и вот тут я увидел то, чего она не показывала, пока мы возились с Марго. Губы её чуть подрагивали. Она справилась с убийцей, выполнила всё, что я приказал, держалась как солдат, но сейчас, когда опасность схлынула и адреналин начал отпускать, броня дала трещину. Руки у неё дрогнули, когда она разрывала ткань, лицо побелело, как мел, но она молчала и просто делала то, что нужно. Порода.
Она помогла мне стянуть испорченный китель — пропитанный кровью, он прилип к коже, и я зашипел сквозь зубы, когда ткань отлепилась от раны. Екатерина осмотрела плечо, и я почувствовал, как её пальцы, холодные и чуть влажные, осторожно касаются кожи вокруг разреза.
Стилет вошёл в мышцу на пару сантиметров и распорол кожу вдоль, оставив длинный разрез — скверно, но не смертельно.
Катя тут же смыла кровь, и я протянул ей бутылку с настойкой:
— Лей.
Она открыла, принюхалась, глаза её расширились:
— Но это же…
— Так нужно. Лей, — я сжал зубы.
Настойка попала на рану. Я зашипел и сжал кулаки до хруста, чтобы перетерпеть вспышку боли. Катя принялась перевязывать, прижимая к ране сложенную в несколько слоёв чистую тряпку и туго обматывая плечо полотенцем. Она работала молча, сосредоточенно, и только мелкая дрожь в пальцах выдавала, чего ей это стоит.
— Надо дяде сказать, — проговорила она, затягивая узел. — И стражу вызвать. Это покушение, Саша.
Я жёстко посмотрел ей в глаза, так, чтобы она поняла — это не просьба.
— Никому. Ни единой живой душе.
— Тебя только что пытались убить на твоей собственной кухне, — Екатерина нахмурилась, — и ты хочешь молчать?
— Если сейчас поднимем шум, вечер будет сорван. Всё, что я строил — ресторан, сделки, репутация — всё полетит к чертям. Враги этого и добиваются, Катя. Хотят показать, что Веверин слаб, что его можно достать даже в собственном доме. Я им такого подарка делать не собираюсь.
Она смотрела на меня несколько секунд, и я видел, как в её глазах борются два чувства — желание вытащить меня отсюда силой и понимание того, что я прав. Потом она сжала губы и кивнула.
— Чистый китель в шкафу у стены, — сказал я. — Подай.
Екатерина принесла китель и помогла мне надеть его на перевязанное плечо, осторожно просовывая руку в рукав, стараясь не задеть повязку. Я застегнулся, одёрнул полы и посмотрел на себя. Кроме слегка побелевшего лица ничего более заметно не было.
Форма с тирамису стояла на столе, целая и невредимая, посреди разгрома из крови, карамели и опрокинутой посуды. Уже неплохо.
Дверь кухни скрипнула, и в щель просунулась голова Ярослава.
— Сашка, там Елизаров требует добав… — он осекся на полуслове. Взгляд Ярослава метнулся по кухне: карамель на стене, кровь на полу, связанное тело. — Твою мать… — выдохнул он, мгновенно меняясь в лице.
Хмель слетел с него, как шелуха. Рука рефлекторно потянулась к поясу, где должен был висеть меч.
— Добрый вечер, Ярослав, — сказал я, проверяя насколько могу двигать левой рукой. — У нас тут легкий беспорядок, как видишь.
Ярослав стоял посреди кухни, переводя взгляд с карамели на стенах на кровь на полу, с опрокинутой сковороды на связанную Марго с кляпом во рту, и выражение его лица менялось так быстро, что за ним было интересно наблюдать. Удивление, шок, ярость, снова шок.
— Это… Марго?
— Была Марго. Оказалось — убийца.
— Она в тебя…
— Стилетом в шею. Увернулся. Плечо зацепила.
— А кто её…
— Я сковородой в висок. Екатерина скалкой по затылку. Хорошо сработали.
Екатерина стояла у мойки, оттирая кровь с рук, и при этих словах обернулась.
— Он скромничает, — сказала она. — Перед сковородой он ещё плеснул ей в лицо кипящей карамелью.
— Кипящей карамелью, — повторил Ярослав медленно, будто пробуя слова на вкус. — В лицо.
— Что было под рукой, тем и воевал, — пожал я здоровым плечом. — Ярик, хватит стоять столбом. Помоги затащить эту тварь в кладовку, у меня одна рука рабочая.
Ярослав очнулся, подхватил Марго под мышки и поволок к кладовой. Она замычала сквозь кляп и дёрнулась — очнулась, зараза.
— О, живая, — констатировал Ярослав. — Живучая какая.
— Не то слово, — согласился я, придерживая дверь кладовки. — Я ей сковородой в висок засадил, так она даже не упала и нож не выронила. Если бы Катя не подоспела…
— Поняла бы, — закончила Екатерина спокойно, вытирая руки полотенцем. — Она бы поняла, что на повара с ножом лучше не ходить.
Я посмотрел на неё. Она посмотрела на меня. И мы оба одновременно усмехнулись, потому что фраза была идиотская, и ситуация была идиотская, и вообще всё происходящее напоминало дурацкую комедию. А потом ты застёгиваешь чистый китель и собираешься подавать тирамису.
Ярослав запихнул Марго в кладовку, я задвинул засов и прислонился к стене.
— И что теперь? — спросил Ярослав. — Стражу?
— Нет.
— Угрюмого?
— Да, Угрюмого позови. Пусть присмотрит. Сейчас мы выходим в зал и подаём десерт.
Ярослав открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
— Ты шутишь.
— Похоже, что я шучу? — я взял форму с тирамису и поставил на серебряное блюдо. — Там сидят люди, с которыми я весь вечер заключал сделки. Если я сейчас выйду и скажу, что мою официантку подослали меня зарезать, то завтра полгорода будет обсуждать, как Веверина чуть не прикончили на собственной кухне. Послезавтра половина гостей разорвёт договорённости. Через неделю обо мне забудут.
— А если не скажешь?
— Если не скажу, то завтра полгорода будет обсуждать, какой это был потрясающий ужин и нести мне деньги.
Ярослав посмотрел на меня внимательным взглядом. Потом покачал головой.
— Ненормальный ты, Сашка. Совершенно ненормальный.
— Я повар, Ярик. А повар всегда подаёт десерт.
Екатерина уже проверила платье, оправила волосы. Подошла ко мне и встала рядом, готовая выходить.
— Блюдо тяжёлое, — сказала она, глядя на мою перевязанную руку. — Давай помогу нести.
— Давай, — согласился я. — Скажем, что ты вызвалась помочь повару. Гости оценят.
Ярослав вышел первым, натянув улыбку, как натягивают маску перед карнавалом.
Я посмотрел на Екатерину. Она посмотрела на меня. На щеке у неё осталось крохотное пятнышко крови, которое она не заметила, и я стёр его большим пальцем здоровой руки. Она вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась.
— Готова? — спросил я.
— Готова.
Мы вышли в зал вместе — боярин Веверин с тирамису на серебряном блюде и Екатерина Вяземская, которая придерживала блюдо сбоку, чтобы повар с дыркой в плече не уронил свой десерт.
Елизаров заорал что-то восторженное ещё от двери.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.