[де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита
Аннотация
Сапёр ошибается дважды в жизни. При выборе профессии и когда решает, что слишком стар для ещё одной войны.
Тридцать лет провёл в армии. Мосты, растяжки, фугасы — я всегда знал, куда бить, чтобы конструкция сложилась.
Теперь моё тело в стазисе на Земле, а сознание — в Аватаре на планете, где динозавры так и не вымерли. Вместо базы меня выбросило на свалку. Причём я оказался там голый и без оружия. В нагрузку дали ИИ-помощницу, которая язвит чаще, чем помогает.
Мой сын пропал на «Востоке-5», и корпорация умыла руки. А я должен его найти!
Вот только сначала справлюсь с раптором. Который уже просунул башку в мою капсулу и смотрит на меня, как на завтрак!
Авторы: Александр Лиманский, Виктор Молотов
Цикл: Код [МЕЗОЗОЙ]: Инженер Эволюции
Тридцать лет провёл в армии. Мосты, растяжки, фугасы — я всегда знал, куда бить, чтобы конструкция сложилась.
Теперь моё тело в стазисе на Земле, а сознание — в Аватаре на планете, где динозавры так и не вымерли. Вместо базы меня выбросило на свалку. Причём я оказался там голый и без оружия. В нагрузку дали ИИ-помощницу, которая язвит чаще, чем помогает.
Мой сын пропал на «Востоке-5», и корпорация умыла руки. А я должен его найти!
Вот только сначала справлюсь с раптором. Который уже просунул башку в мою капсулу и смотрит на меня, как на завтрак!
Авторы: Александр Лиманский, Виктор Молотов
Цикл: Код [МЕЗОЗОЙ]: Инженер Эволюции
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Москва, 2076 год.
— Это билет в один конец. Шансов выжить практически нет. Вы это вообще понимаете? — спросил меня молодой кадровик.
— Понимаю, — спокойно кивнул ему я.
Люблю я запах бюрократии по утрам. Он всегда отдаёт тихим, вежливым равнодушием, которое прямо говорит: «Вы для нас — строчка в базе данных. Не более того».
Вербовочный центр корпорации «РосКосмоНедра» располагался в здании бывшего НИИ — между Капотней и промзоной, в том сером поясе Москвы, куда приличные люди не заезжают без крайней нужды.
Вокруг меня были серые стены с потёками от протечек. Линолеум здесь когда-то был зелёным, а теперь стал неопределённо-болотного цвета. Гул кондиционера слышался под потолком, который не столько охлаждал воздух, сколько создавал иллюзию деятельности.
А на стене висел плакат.
На котором был изображён улыбающийся мужик в футуристическом скафандре. Белые зубы, уверенный взгляд, за спиной — силуэты гигантских деревьев и что-то похожее на динозавра, но нарисованное так, чтобы не пугать.
«ТЕРРА-ПРАЙМ ЖДЁТ ГЕРОЕВ!» — гласила надпись.
Судя по качеству печати и выцветшим краям, ждала она их ещё до Великого Кризиса.
Я сидел на металлическом стуле, который скрипел при каждом движении. Напротив расположились стол, монитор, клавиатура с затёртыми клавишами. И этот кадровик.
Парню было лет двадцать пять, может, чуть больше. Костюм явно с чужого плеча, поскольку рукава коротковаты, да плечи топорщатся. Галстук завязан кое-как, узел съехал влево. А взгляд гласил о том, что этот человек сидит здесь давно и уже перестал видеть в посетителях людей.
Он смотрел в монитор так, будто там показывали что-то интереснее моего личного дела.
Хотя, если честно, там наверняка и показывали. Может, курс акций «РосКосмоНедра». С их капитализацией можно было вербовочный пункт в более приличном здании организовать.
Хотя так оно, скорее всего, и было. Когда набирали основные составы, небось принимали в зеркальных небоскребах. А здесь же… Здесь набирают смертников.
— Корсак Роман Андреевич, — констатировал кадровик. Строчка в его базе данных наконец ожила в кресле напротив. — Пятьдесят пять лет. Бывший военный. Инженерно-сапёрная специальность.
— Действующий, — поправил я.
Он оторвался от монитора. Впервые за три минуты.
— Что?
— Не бывший. Я в запасе. Есть разница.
Он посмотрел на меня. Так быстро, как кассирша в «Пятерочке», оценивая можно ли водку продавать. Скользнул взглядом по седине. А её у меня хватало, ещё с Сирии. По шрамам на руках, которые я уже не прятал, какой смысл. По тому, как я сидел: спина прямая, руки на коленях, ноги чуть расставлены для устойчивости.
Он ничего не понял. Да и не пытался понять.
— Угу, — сказал он и снова уткнулся в монитор. — Вы понимаете, — кадровик заговорил снова, читая с экрана, — что вероятность летального исхода крайне высока?
— Понимаю.
— Вероятность успешного возврата сознания в исходное тело при экстренном разрыве канала — менее пяти процентов.
Это значило, что если мой Аватар падет смертью храбрых, у меня есть лишь пять процентов, на успешное возвращение в собственное тело. По факту — умираешь в Аватаре, умираешь и здесь.
— Понимаю, — кивнул я.
— При штатном отключении шанс вернуться — около восьмидесяти пяти. Остальные пятнадцать — риск когнитивных нарушений различной степени тяжести.
Тут все было проще. Штатное отключение — это когда тебя возвращают из Аватара в наш мир обратно. И тут тоже есть риски.
— Вплоть до полной утраты высших психических функций, — закончил он.
— Я стану овощем, — перевёл я на человеческий.
— Да, овощем, — моргнул он. — Вы точно понимаете, что подписываете?
Я прекрасно понимал.
А еще знал, что он озвучивает статистику для регулярных боевых подразделений. Нагло врет мне прямо в глаза.
Там, куда попаду я, восемнадцать процентов умирает на первой высадке. Это значит, что каждый пятый не доживает до заката первого дня.
Весёлые цифры. Хотя бывало, что видел и хуже.
— Где подписывать? — уверенно спросил я.
Кадровик некоторое время помолчал. Видимо, я сбил его со скрипта. У него там наверняка была целая ветка диалога: «если клиент нервничает», «если клиент задаёт вопросы», «если клиент плачет». А вот ветки «если клиенту похер» — не было.
— Вам не положен стандартный период ожидания, — сказал он, листая что-то на экране. Пальцы двигались машинально, он явно делал это тысячу раз. — Очередь на инженерные позиции в обустроенных секторах от шести месяцев. Охрана периметра, техническое обслуживание, операторы тяжёлой техники — всё занято.
Он посмотрел на меня поверх монитора и добавил:
— Или зарезервировано.
Зарезервировано. Хм, хорошее слово. Бюрократический эвфемизм для «куплено».
Чей-то племянник, сынок или любовница забирают тёплые места на обустроенных базах с горячим душем, трёхразовым питанием и забором между тобой и зубастыми тварями. На полгода вперёд. На год. Навсегда.
Остальным — добро пожаловать в мясорубку.
Богатеи летали туда как на курорт, чтобы посмотреть на экзотическую фауну. Корпорации на всем стремятся заработать денег. И если туда можно продать тур, то почему нет? Весело же! Щекочет промежность…
— Доступные позиции, — продолжил кадровик. — Штурмовой корпус «Авангард». Передовое освоение неосвоенных территорий. Зона ответственности — установление контроля, расчистка плацдармов, первичная разведка, — он сделал паузу и уточнил. — Неофициальное название — «Расходник».
— Я в курсе.
— Тогда вы понимаете, куда идёте.
Понимал. «Расходник» — это те, кого бросают первыми. Прощупать, куда можно ступить. Выяснить, что тебя сожрёт, если ступишь не туда. Желательно ценой собственной жизни, чтобы следующие знали. Шучу, конечно. Народ там на вес золота и его постоянно не хватает.
— Китайцы опять демпингуют, — вдруг сказал кадровик.
Я не сразу понял, что он обращается ко мне. Он смотрел в сторону и говорил будто сам с собой.
— Гонят дешёвые био-оболочки, сбивают цены на рынке. Их Аватары — дерьмо, разваливаются через полгода, но им плевать. У них людей, как грязи. Закинул сотню, потерял пятьдесят, остальные окупились. Конвейер.
Он вздохнул и продолжил:
— А американцы заняли весь сектор у реки. Весь сраный сектор. Там одних железистых цератопсов на миллиарды. Эксклюзивный контракт с ООН. А мы вот… рассылаем пенсионеров на убой, — закончил он с усталостью в голосе.
— Я не пенсионер, — сказал я.
— Это вы так думаете.
Он пододвинул ко мне планшет.
— Подписывайте. Здесь, здесь и здесь. Отпечаток — вот тут. Потом идите в зал ожидания. Вас вызовут.
Я взял стилус. Поколебался секунду — не от сомнений, от привычки. Всегда читай то, что подписываешь.
Но тут читать было особо нечего. Крупным шрифтом: «Настоящим подтверждаю, что ознакомлен с рисками и принимаю их добровольно». Мелким было расписано шесть страниц юридической тарабарщины, которая сводилась к одному: «Если ты сдохнешь, мы не виноваты».
Я расписался. Размашисто, как привык — словно ставил подпись под приказом о подрыве моста.
Кадровик забрал планшет. Посмотрел на экран, нахмурился. Его пальцы зависли над клавиатурой.
— Возраст… — пробормотал он. — По регламенту — «ограниченно годен».
Он посмотрел на меня. Снова эта быстрая оценка.
— А, какая разница? — невесело усмехнулся я.
Штамп ударил по экрану.
«ГОДЕН / ОГРАНИЧЕННО».
Он посмотрел на результат. Что-то прикинул в уме. Хмыкнул.
И перечеркнул:
«ГОДЕН / АВАНГАРД».
Мясо есть мясо. Какая разница, сколько ему лет?
Зал ожидания напоминал автовокзал в провинциальном городке. Только без расписания рейсов и с худшим контингентом.
Те же металлические кресла, приваренные к полу, чтобы не украли. Тот же линолеум — здесь он был коричневым, но таким же убитым. Тот же запах… ну, не самый приятный. Запах страха исходил от людей, которые приняли решение и теперь не уверены, что оно было правильным.
Я прошёл через зал, лавируя между сумками и вытянутыми ногами. Нашёл место у стены и присел спиной к бетону, лицом к пространству. Привычка. Тридцать лет в армии оставляют такие привычки. Потом ещё тридцать уйдёт, чтобы от них избавиться.
Бросил баул под ноги и сел.
Увидел три выхода.
Главный — это двустворчатая дверь, через которую я вошёл.
Пожарный — справа, но табличка над ним погашена, и при ближайшем рассмотрении видно, что он заварен. Экономия на безопасности.
Технический находился слева, с электронным замком, рядом скучает охранник в форме «РосКосмоНедра». Молодой, скучающий, пистолет на поясе — штатный «Удав», судя по кобуре. Вряд ли знает, с какой стороны у него дуло.
Потом я осмотрел зал, не поворачивая головы. Изучал местный контингент. Периферийное зрение — ещё одна привычка.
Слева от меня находилась группа молодых ребят. Лет по двадцать, может, чуть старше. Пятеро. Одеты пёстро: кто в спортивных костюмах, кто в джинсах и футболках с принтами. Один — тощий, с модной стрижкой «полубокс» и серьгой в ухе — что-то увлечённо рассказывал остальным, размахивая руками:
— …я тебе говорю, мой кореш там три месяца отработал — и всё! На квартиру хватило! В Москве, не в Сызрани какой-нибудь!
— Да ладно, — скептически протянул второй, крепыш в толстовке. — Три месяца? Чё он там делал, золото жрал?
— Места знать надо, — тощий многозначительно постучал пальцем по виску и обвёл взглядом приятелей. — Вы, главное, около меня держитесь. Я вам покажу чё и как.
Друзья смотрели на него с тем голодным восторгом, с каким смотрят на человека, у которого есть ответы. Придвигались ближе, ловили каждое слово, кивали в нужных местах. Для них он уже был проводником, авторитетом и билетом в красивую жизнь.
А я смотрел на остальной зал и видел совсем другую картину. Некоторые переглянулись между собой и синхронно покачали головами, как люди, которые слышали эту песню сотню раз и знают, чем она заканчивается.
Дурак ты, парень. Громко кричишь о вещах, о которых умные люди молчат даже шёпотом.
На Терра-Прайм действительно можно заработать, и заработать хорошо, это не сказки. Но на квартиру в Москве за три месяца? Официальные ставки Корпорации я знал ещё до того, как переступил порог этого здания. Хватит на приличную машину, если выживешь и отработаешь контракт до конца. На первый взнос по ипотеке, если крупно повезёт и получишь бонус за особо опасный сектор. Но никак не на квартиру целиком, да ещё и в столице.
Значит, кореш твой, дорогой ты мой сказочник, работал не только на Корпорацию. Или не совсем на неё.
Интересно было бы узнать, сколько человек из его команды вернулось домой на своих ногах. И чем они там занимались в свободное от официальных обязанностей время, что так быстро разбогатели. Вопросы, на которые я не хотел знать ответы, но догадки имелись, и все они попахивали чёрным рынком и статьями уголовного кодекса.
Впрочем, чужие проблемы меня не касались. Своих хватало с избытком.
Справа на контрасте сидели мужики постарше. Лет тридцать-сорок. У этих были одинаковые потухшие глаза. Одинаковые дешёвые куртки — те, что продают на рынках по три тысячи за штуку, «как брендовые, только в десять раз дешевле». Одинаковая сутулость людей, которых жизнь согнула и забыла разогнуть обратно.
Должники. Это видно сразу. По тому, как они сидят — каждый отдельно, хотя кресла рядом. По тому, как не смотрят друг на друга. По тому, как вздрагивают, когда открывается дверь.
Каждый из них сейчас находится в своём персональном аду.
Я знал таких. В России кредитная система работает очень творчески. Взял ипотеку — потерял работу — не смог платить — банк продал долг коллекторам — коллекторы начали «работать». Звонки в три часа ночи. Визиты к родственникам. Письма с угрозами. Иногда — кое-что похуже.
Для многих Терра-Прайм — не шанс разбогатеть. Это шанс исчезнуть. Улететь туда, куда коллекторы не доберутся. А если повезёт — вернуться с деньгами и закрыть долги.
Если повезёт.
А в дальнем углу зала просматривалась совсем другая история.
Пятеро. Держатся обособленно ближе к центру, чтобы видеть все выходы. Сидят расслабленно, но я видел, как они сканируют пространство — так же, как я. Профессиональный взгляд.
Снаряга не казённая — своя, подогнанная. Разгрузки были пошитые на заказ. Ножи в правильных местах — на бедре, на груди, у одного ещё и в ботинке, это я заметил торчащую рукоятку. Рюкзаки — тоже были тактические.
Один из мужчин — здоровый, бритоголовый, с шеей толще моей головы — заметил, что я смотрю.
И наши взгляды встретились.
Он чуть прищурился. Оценил меня. Я видел, как работает его мозг, и что он видит: шрамы, седина, посадка, взгляд.
Значит, я свой.
Он едва заметно кивнул.
Я кивнул в ответ.
Профи. Эти едут не жить, а фармить. Зайти, вырезать, забрать, выйти. Железы апексов, шкуры редких видов, минералы, которых нет на Земле. Всё, что можно продать. Всё, что можно обменять на цифру на счёте. Единственное, что проходит через портал в обе стороны — информация. Деньги — это информация. Ты — нет.
Для них Терра-Прайм — это рейд. Как рабочая командировка. Зашёл, отработал, вышел, получил зарплату.
Оценив обстановку один из них — тот, что со шрамом на щеке — вытащил карту из кармана и они все нависли над ней для инструктажа.
К нам вышел один из медиков в белом халате. Молодой и холеный.
— Раздеваемся до белья! — бойко сказал он. — Личные вещи складываем в контейнеры с номерами! Номер запоминаем, записываем, татуируем на лбу — мне плевать как! Потеряли номер — потеряли вещи! Иначе мы их с вами не отправим! Вопросы?!
В медблоке пахло хлоркой и антисептиком. А на лицах большинства присутствующих читался неподдельный страх.
Очередь из полуголых людей тянулась вдоль стены. Всем выдали одинаковые белые трусы и майки перед входом.
Кстати, кто-то даже пытался шутить.
— Слышь, а говорят, там динозавры не настоящие, — сказал тощий парень с серьгой, тот самый, который рассказывал про кореша. — Типа, роботы.
— Ага, — хмыкнул его приятель. — И жрут они тоже понарошку.
— Не, реально! Я в интернете читал…
— В интернете ещё пишут, что Земля плоская.
— А я читал, что оттуда можно не вернуться, — подал голос кто-то из должников. Тихо, почти шёпотом. — Совсем.
Тишина…
— В смысле — «совсем»? — спросил тощий.
— В прямом. Тело здесь, в капсуле. А ты там. Навсегда.
— Это если канал оборвётся, — сказал я.
Все посмотрели на меня. Я не собирался привлекать внимание, но слово — не воробей.
— Квантовая связь, — продолжил я, раз уж начал. — Если разрыв штатный, то тебя выбрасывает обратно в тело. Если нештатный, например, твоего Аватара сожрали — сигнал обрывается резко. Мозг не успевает «вернуться». Остаёшься там. Ну или нигде.
— И часто так бывает? — спросил тощий. Голос у него уже не был таким уверенным.
— Пятнадцать процентов, — сказал я. — Примерно.
Тишина стала ещё гуще.
— Хватит трындеть! — рявкнула медсестра в дальнем конце коридора. — Вперёд, по одному! Не задерживаемся!
Очередь двинулась.
Я стоял, сложив руки на груди. Здесь было прохладно. Пятьдесят пять лет — и уже каждый шрам ноет.
Осколочное в левом плече — Судан, сорок второй. Тянет к непогоде. Три шрама на рёбрах — Сирия, пятьдесят первый, растяжка, которую я обезвредил не совсем вовремя. Компрессионный перелом поясницы — Израиль, пятьдесят третий, когда здание сложилось, а я был внутри. Срослось криво, теперь по утрам разгибаюсь минут пять.
Коллекция и карта жизни на теле в одном флаконе.
Молодой медик с планшетом двигался вдоль строя. Быстрый осмотр, сканирование портативным прибором, пометка в базе. Конвейер. Двадцать секунд на человека. Мясо есть мясо.
Он дошёл до меня.
Посмотрел.
Посмотрел ещё раз.
Провёл по мне сканером медленнее, чем по остальным.
— Так… — он уставился в планшет. — Возраст — пятьдесят пять. Рост — сто семьдесят восемь. Вес — восемьдесят два. Множественные осколочные ранения — левое плечо, грудная клетка, правое бедро…
Он листал данные в планшете дальше.
— Компрессионный перелом, сросшийся с деформацией. Перелом ключицы — сросшийся. Перелом трёх рёбер — сросшийся. Перелом лучевой кости тоже сросшийся.
Он поднял взгляд на меня:
— Да у вас тут целая коллекция, отец.
Отец… Мило.
— Пишите молча, сынок, — сказал я. — Не задерживайте очередь.
Он усмехнулся. Той усмешкой, которая бывает у молодых, когда им кажется, что они всё поняли про жизнь. Когда весь мир — пока ещё шутка, а смерть — что-то абстрактное, что случается с другими.
— Батя, ты разделом не ошибся? Дом престарелых — через дорогу. Там и кашку дают, и телевизор есть, — усмехнулся парень.
Кто-то в очереди нервно хихикнул.
— Куда тебе в Аватар? — не унимался медик. — У тебя мотор встанет при синхронизации. Там нагрузка на сердце, как марафон бежать. А тебе, судя по истории, и до туалета добежать уже подвиг.
Я посмотрел на него. Спокойно. Без выражения.
— Мой мотор надёжнее твоего будет, — отрезал я.
— Ага, — он не унимался. — Старый конь борозды не… — но не успел договорить.
— Заткнись, лейтенант, — голос за спинами был негромким, но очередь замерла.
В дверях стоял полковник.
Невысокий — метр семьдесят, не больше. Китель сидит как влитой, ни морщинки, пуговицы блестят. На погонах красовались три большие звезды. На груди же висели планки наград.
Валера Зорин.
Когда-то мы с ним служили вместе. Он был капитаном, а я — старшим лейтенантом. Он вытаскивал меня из-под завала, а я прикрывал его отход в Зеленой Зоне.
Это было давно. Теперь он — полковник и штабная крыса. А я — пенсионер, который записался в «Расходник».
— Этот «конь», — Зорин смотрел на медика, и тот бледнел, — тебе борозду не испортит. Он в ней тебя закопает, если надо будет. И ещё взвод таких же щенков.
Медик открыл рот. Закрыл. Попытался вытянуться по стойке смирно, но в халате это выглядело жалко.
— Виноват, товарищ полковник!
Зорин даже не посмотрел на него. Он смотрел на меня:
— Кучер, — это слово прозвучало как пароль. — Пойдем-ка ко мне.
Я вышел из строя.
За спиной зависла тишина. Та особенная тишина, когда люди не просто молчат, а слушают. Я чувствовал восхищенные взгляды — затылком, спиной, всей кожей.
И слышал их шёпот:
— Охренеть! Это тот самый?..
— Кучер… С Сирии…
— Который плотину разминировал?..
— Не плотину. Там какой-то мост был…
— Рофланский мост. Я читал. Он один…
Я не оглядывался.
Зорин уже шёл по коридору, и я двинулся за ним.
Его кабинет был тесный, прокуренный и до боли знакомый.
Не этот конкретно, но в похожих мне бывать доводилось. Маленькие комнаты с большими картами. Столы, заваленные бумагами. Пепельницы, полные окурков. Запах дешёвого табака и крепкого кофе.
На стене висела карта секторов Терра-Прайм.
Я подошёл ближе, пока Зорин закрывал дверь.
Карта была большая, подробная. Центр — зелёный, освоенные территории. Военные базы «Восток-1», «Восток-2», «Восток-3»… маленькие значки баз, линии дорог, периметры. Дальше — жёлтое, зоны добычи. Ещё дальше — красное. Много красного. Очень много…
«Восток-5» был почти на краю карты. Маленький значок, обведённый чёрным маркером. Рядом — пометка от руки: «СВЯЗИ НЕТ 14+ Д».
— Насмотрелся? — Зорин сел за стол. Закурил, не спрашивая. Я бы удивился, если бы спросил.
— Нормальная карта, — сказал я.
— Нормальный ад, — поправил он. — Садись.
Я сел.
Он молчал, затягиваясь. Смотрел на меня сквозь дым.
— Ты совсем поехал, Рома? — рыкнул он.
«Рома». Не «Кучер», не «товарищ майор запаса». Значит, проняло его всерьез.
— И тебе здравствуй, Валера.
— В «Расходник»? — он проигнорировал мою иронию, вставая из-за стола. Китель сидел на нем идеально, даже здесь, в гражданском офисе. — Серьёзно? Тебе пятьдесят пять. Тебя же сожрут на первой высадке. Даже пукнуть не успеешь.
— Твоё дело подписать допуск.
То, что Зорин сидел в этом кресле, меня не удивляло. «РосКосмоНедра» только на бумаге частная лавочка. На деле — государственная кормушка с торчащими из всех щелей погонами. А где погоны и риск — там всегда Валера.
— Моё дело не отправлять людей на убой, — он повысил голос. — Аватар — это лотерея, Рома. Ты думаешь, это просто пересадка в новое тело? Хрен там.
— Я справлюсь.
— Не зарекайся! — он хлопнул ладонью по столу. — Никто не знает, как старое сознание сцепится с новой биохимией. У одних едет крыша, они начинают жрать сырое мясо. Другие впадают в ступор и ловят пулю. Третьи…
Он подался вперед, глядя мне прямо в глаза, и понизил голос:
— Третьи просто забывают, кто они такие. Аватар перемалывает личность. Ты можешь проснуться там молодым, сильным и бессмертным, но уже не собой. А просто… функцией. Боевой единицей без тормозов.
Он затушил окурок, словно раздавил насекомое.
— Это непредсказуемая химия, Рома. Твой опыт может стать твоим же врагом. Ты привык доверять своим рефлексам, а там они могут сработать против тебя. Или не сработать вовсе.
Он замолчал. Отдышался. Достал следующую сигарету и вновь закурил с хмурым выражением лица.
— Жди осени, — сказал он тише. — Я тебя инструктором пропихну. В учебку, на «Восток-1». Тёплое место, нормальные условия. Будешь молодняк натаскивать. Это ты умеешь.
— Не могу ждать.
— Почему?!
Я достал телефон. Разблокировал. Открыл файл. Положил на стол.
Зорин посмотрел на экран.
Запись была короткая. Три секунды. Треск, помехи, и сквозь них — голос. Молодой, напряжённый, едва различимый.
«…Восток-5… помощь…»
И тишина…
— Узнал? Три дня назад, — сказал я. — Три секунды эфира. Прорвалось через помехи.
Зорин молчал. Долго. Я видел, как ходят желваки на его скулах.
— Сашка, — сказал я.
— Да узнал я, — рыкнул Зорин.
— Тогда ты знаешь, почему я не могу ждать.
Зорин затушил сигарету. Медленно, тщательно он вдавил окурок в пепельницу и держал, пока не погасла последняя искра. Потом достал пачку и закурил новую.
— Там жопа, Рома, — сказал он тихо. — Полная.
— Рассказывай.
— «Восток-5» молчит две недели, — он кивнул на карту. — Официально он на карантине сейчас. Какая-то херня со спорами, грибковое заражение, протокол изоляции. Красивая сказка для прессы.
— А неофициально?
— Неофициально… — он затянулся. — Блокада. То ли американцы, то ли еврожуйцы. То ли и те, и другие. А может — что-то новое из фауны полезло. Апексы там другие. Крупнее, злее.
— Что значит — «блокада»?
— Значит, туда не пройти. Дроны не долетают. Поле сбивает, помехи. Посылали разведгруппу, но вернулись двое из восьми. Один вообще в овощном состоянии.
— А второй?
— Второй сказал, что там «что-то неправильное». И застрелился через два дня, — подумав, ответил полковник.
— Застрелился? — приподнял бровь я.
— Я тебе говорил, что тело действует на сознание непредсказуемо! — хмыкнул Зорин. — Иногда и такие финтеля случаются. Внезапно!
Я смотрел на карту. На маленький значок «Восток-5». На чёрную обводку.
— Многое случается, вот поэтому я и иду, — сказал я.
— Ты не дойдёшь.
— Посмотрим.
— Кучер… — Зорин подался вперёд. — Там даже профи не справляются. А ты — один, среди тварей, без поддержки…
— Мне не привыкать, — сжал зубы я. — Если он жив — я его вытащу.
— А если нет?
— Тогда заберу тело, — сжав кулак сказал я. — Он — мой сын, Валер.
Зорин смотрел на меня. Долго. Пристально. Так смотрят на человека, которого видят в последний раз.
Потом отвёл взгляд.
— Хрен с тобой.
Он развернулся к терминалу. Пальцы забегали по клавиатуре — быстро, зло, он буквально бил по клавишам.
— Снять тебя с рейса я не могу. Но могу подсунуть тебе правильную машину. Вся эта новая партия «Аватаров-Спринт» — сырое дерьмо. Легкие, быстрые, но дохнут от чиха. Корпорация бабки вложила, теперь гонит их в бой, чтобы статистику набрать. Я тебя переписал на старую инженерную модель — «Трактор». Их уже не выпускают, но они обкатанные и надежные. Броня толще, каркас крепче. Если тебя будут жрать, то хоть жевать будут дольше.
— Спасибо.
— Не благодари, — он снова затянулся. — Если сдохнешь — не хочу, чтобы это было на мне.
Я встал. Пошёл к двери.
— Рома, — он окликнул меня.
Я остановился и обернулся.
Зорин смотрел на меня. То ли с жалостью, то ли с уважением. Возможно, попрощаться хотел.
— Когда найдёшь Сашку… — он помолчал. — Передай, что я должен ему за Платформу-9. Он знает.
— Бывай, Валера, — кивнул я.
И вышел, не оглядываясь.
Коридор, ведущий к капсулам, был длинный, белый и стерильный. И по нему куратор вела всю группу. Молодая женщина — лет тридцать, тёмные волосы собраны в хвост. Голос усталый, почти механический.
Она повторяла этот текст каждый день. Может даже, несколько раз за день.
— Запоминайте, герои, повторять не буду, — она шла впереди, не оборачиваясь. — Вы летите не тушкой, а цифрой. Ваши тела остаются здесь, в стазисе. Ваше сознание оцифровывается, сжимается и транслируется по квантовому каналу на ту сторону.
Мы шли за ней — человек двадцать, в одинаковых казённых халатах, в одинаковых казённых тапочках. Стадо на убой.
— На Терра-Прайм всё крупнее, — продолжала куратор. — Гравитация там девяносто три процента земной. Кислорода на тридцать процентов больше. Это значит, что вы будете дышать легче, бегать быстрее, а огонь будет гореть ярче. И взрывы тоже будут мощнее.
Она говорила это так, будто читала прогноз погоды.
— Ваши Аватары — био-синтетические оболочки. Рост и габариты — человеческие, мы не делаем из вас великанов. Нет смысла, да и когда пробовали получилась конкретная ерунда. Зато внутри — полный тюнинг. Кости армированы титановым сплавом, мышечная ткань усилена волокнами на основе паучьего шёлка. Кровь модифицирована, втрое больше гемоглобина, как у шерпов, только лучше. Лёгкие переработаны под высокое содержание кислорода. Вы будете сильнее, быстрее и выносливее, чем когда-либо были в своём родном теле.
Кто-то присвистнул. Тот тощий парень с серьгой:
— Круто…
— Не очень, — куратор даже не обернулась. — Потому что там всё больше. Гравитация чуть ниже, кислорода — больше, и всё живое это использует. Деревья там, как небоскрёбы. Насекомые, ну примерно с кулак. А динозавры…
Она резко обернулась к парню:
— Динозавры там — это не музейные скелеты. Это живые машины для убийства, которые эволюционировали шестьдесят пять миллионов лет без перерыва! Вы для них всего лишь закуска. Так что если думаете, что ваш модифицированный бицепс поможет вам в драке с тварью размером с автобус, то подумайте ещё раз.
— А чем тогда воевать? — спросил кто-то из строя.
— Головой, — ответила куратор. — И калибром двенадцать-семь. Желательно — одновременно.
Мы вошли в зал, где располагались капсулы. Они стояли рядами — белые, гладкие, похожие на коконы. Или на гробы. На очень технологичные гробы с мигающими индикаторами и трубками, уходящими в пол.
Их было много. Возможно, целые тысячи.
— В черепушку вашего Аватара вшит нейрочип, — куратор остановилась в центре зала. — Чип обеспечивает интерфейс дополненной реальности и связь с военным ИИ-ассистентом.
Она повернулась к нам:
— Ассистента зовут Е.В.А. Она… — куратор усмехнулась, — …она поможет вам не сойти с ума от сенсорной перегрузки. Слушайте её. Она знает больше, чем вы. Она знает даже больше, чем я.
— А что она умеет? — спросил кто-то из строя.
— Всё. Подсветка целей, анализ угроз, навигация, медицинская диагностика, взлом техники. И помните, у неё специфический характер.
Она выдержала паузу, давая информации улечься. Или просто переводя дыхание перед следующим блоком:
— Теперь по логистике. Точка высадки для всех — база «Восток-4». Это наш основной плацдарм в секторе сейчас. Там периметр под охраной, есть казармы, медблок и оружейка. Почти цивилизация.
Кто-то нервно хохотнул.
— На месте получите полный инструктаж, — строже добавила куратор. — Распределение по подразделениям, выдача снаряжения, карты секторов, протоколы эвакуации. Всё там. Здесь я вам даю только общую картину, чтобы вы не обосрались в первые тридцать секунд.
Куратор обвела нас тяжёлым взглядом:
— Так, дальше личные вещи. Номера, которые вы запомнили или записали, это номера контейнеров. Они уйдут на «Восток-4» первым грузовым рейсом. Обычно это происходит в течение двух суток после вашей высадки. Если доживёте, всё получите.
Она сказала это буднично. Как «если будет хорошая погода».
— Вопросы есть?
Тишина. Вопросов было много, но никто не хотел выглядеть идиотом. А зря… В такой ситуации лишний раз лучше спросить.
— Отлично, — куратор развернулась и пошла дальше. — Тогда по капсулам. Живее, герои! Терра-Прайм ждёт!
Два дня — это много. Сын столько ждать не будет.
Впрочем, в моём бауле не было ничего незаменимого. Инструменты найду на месте. Или сделаю сам.
Техники начали разводить нас по капсулам. Один подошёл ко мне — пожилой, лет шестьдесят, с морщинистым лицом и спокойными глазами. Из тех, кто видел слишком много, чтобы удивляться.
— Номер тридцать семь, — сказал он. — Сюда.
Он подвёл меня к капсуле. Она была чуть больше остальных и старше. Обшивка не белая, а серая, с царапинами и потёртостями. Индикаторы другие, более простые. Модель предыдущего поколения.
— Что за рухлядь? — спросил я.
Техник усмехнулся.
— Резерв. Её списали два года назад, поскольку устарела. Но кто-то только что вернул в строй, — он посмотрел на меня с любопытством. — Давно я «Трактора» не запускал. Хорошая машина. Лучше чем спринты на голову. У вас есть друзья в высоких кабинетах?
— Один, — сказал я. — Друг.
— Ложитесь. Руки вдоль тела. Дышите ровно. Не сопротивляйтесь.
Я лёг.
Капсула была холодной. Внутри провода, датчики, мягкая обивка, которая тут же приняла форму моего тела. Пахло мятой и чем-то химическим, тем же, что в коридоре. Теперь я понял: это запах геля. Транспортной среды.
— Сейчас пойдёт заполнение, — сказал техник. — Гель проводящий, безвредный. Не задерживайте дыхание — он оксигенированный, можете дышать прямо через него. Это будет непривычно. Но безопасно.
— Делал раньше, — кивнул я.
— Тогда удачи.
Крышка начала закрываться.
Последнее, что я увидел — потолок зала и лицо техника. Он смотрел на меня без выражения. Видел тысячи таких. Увидит ещё тысячи.
Затем пришла темнота.
Холодная жидкость начала подниматься. Сначала покрыла ноги. Потом — живот. Грудь. Шею.
Она была густая и обволакивающая.
Когда она добралась до лица, я инстинктивно задержал дыхание. Потом заставил себя выдохнуть. Вдохнуть.
Получилось.
Странное очень ощущение — дышать жидкостью. Лёгкие наполняются, но нет чувства воздуха. Только прохлада и лёгкое покалывание.
Я лежал в полной темноте, в полной тишине, в коконе из проводящего геля.
И думал о Сашке.
Ему было тридцать два. Мой единственный сын.
Его мать умерла, когда ему было семь — рак желудка. Я растил его один. Между командировками и войнами.
Плохо растил. Знаю.
Когда ему было двадцать, он сказал: «Бать, я не хочу, как ты. Не хочу воевать». Я ответил: «Хорошо».
Когда ему было двадцать шесть, он сказал: «Бать, я нашёл работу. Нормальную. Там платят хорошо».
Я не спросил, какую. Не хотел знать. А теперь хочу…
Поэтому и иду на Терра-Прайм. Там мой сын тоже оператор Аватара на «Восток-5». И он просил моей помощи.
Держись, сын. Батя идёт!
Дальше меня ждал переход.
Для этого нет слов. Человеческий язык не приспособлен описывать то, чего не должно существовать.
Если вкратце — это херня полная. Будто тебя засунули в блендер, нажали «турбо», а потом попытались склеить обратно из того, что вылетело
Но пока собирали вы были везде и нигде одновременно.
Мгновение, которое длилось вечность. Вечность, которая уместилась в мгновение.
Первое, что вернулось — звук. Он отражался в темноте моего сознания.
Не гул приборов. Не голоса техников. Нет.
Рёв!
Низкий и утробный. Такой, от которого вибрирует воздух и кости. Он пробуждал что-то древнее, спрятанное глубоко в мозгу. Что-то, что помнит, каково это — быть добычей.
Миллионы лет эволюции кричали: БЕГИ!
Потом вернулся запах.
Он ударил, как кулак по носу. Прелая листва — густой, сладковатый запах разложения и жизни одновременно. Мускус — тяжёлый, звериный. И кровь. Много свежей крови.
Потом темнота рассеялась, и я увидел свет.
Наконец открыл глаза.
Красные строчки побежали по периферии зрения. Текст, символы, графики — всё одновременно, слишком быстро, чтобы понять.
[СИСТЕМА Е.В.А. ИНИЦИАЛИЗИРОВАНА]
[КВАНТОВАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ: 94,7%]
[СТАТУС: СТАБИЛЬНЫЙ]
[ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ОПЕРАТОР КОРСАК Р. А.]
[ПОЗЫВНОЙ: КУЧЕР]
[ВРЕМЯ В ОБОЛОЧКЕ: 00:00:47]
Я попытался пошевелиться. Тело слушалось, но неправильно. Оно было слишком… другое.
Руки двигались с задержкой. Я хотел согнуть палец, и тот сгибался, но через полсекунды. Как будто сигнал шёл через плохое соединение.
Я лежал в чём-то металлическом, тесном и тёмном.
Капсула Аватара. Я узнал конструкцию — стандартный одноместный контейнер для нового тела. Видел такие по телеку.
Только этот был разбитый. Обшивка — смятая, с трещинами. Свет пробивался сквозь разломы.
И звуки раздавались откуда-то снаружи.
Рёв — тот же, что разбудил меня. Теперь он был ближе. Намного ближе.
Треск ломающихся веток. Тяжёлые шаги от которых дрожала капсула.
И дыхание. Громкое, влажное, с присвистом. Оно раздалось прямо за стенкой.
Так, стоп! Я же должен быть на базе «Восток-4». Откуда джунгли?
[ВНИМАНИЕ]
[ОБНАРУЖЕНО КРУПНОЕ БИОЛОГИЧЕСКОЕ ПРИСУТСТВИЕ В РАДИУСЕ 5 МЕТРОВ]
Я замер…
Тварь снаружи — чем бы она ни была — обнюхивала капсулу. Я слышал, как втягивается воздух. Как выходит обратно уже горячий, с запахом гнилого мяса.
Потом услышал скрежет когтей по металлу.
Капсула содрогнулась. Тварь не пыталась раздавить её весом, она искала щель, чтобы вскрыть жестянку и добраться до начинки. До меня.
[КЛАССИФИКАЦИЯ УГРОЗЫ: ХИЩНИК]
[ПОДВИД: ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ]
[МАССА: ~1200 КГ]
[РЕКОМЕНДАЦИЯ: СОХРАНЯТЬ НЕПОДВИЖНОСТЬ]
Спасибо, блин. Очень полезно! Я и так не шевелюсь!
Скрежет прекратился. На пару секунд наступила тишина.
Потом обшивка капсулы в районе разлома жалобно звякнула, и металл выгнулся наружу.
Дневной свет хлынул в образовавшуюся дыру, а следом в неё протиснулась узкая, вытянутая черная морда. Ноздри подрагивали, ловя мой запах. Зубы — тонкие, загнутые назад, как рыболовные крючки. Идеально, чтобы вцепиться и не отпускать.
На меня посмотрел огромный глаз. Жёлтый, как янтарь. С широким, идеально круглым зрачком, который фокусировался на моём лице.
Какого хера? Откуда эта тварь взялась на базе?
Она фыркнула. Интерфейс мигнул. Завис на секунду, пересчитывая шансы:
[ОЦЕНКА УГРОЗЫ: КРИТИЧЕСКАЯ]
[РЕКОМЕНДУЕМОЕ ДЕЙСТВИЕ: …]
Интерфейс немного подвис.
[РЕКОМЕНДУЕМОЕ ДЕЙСТВИЕ: МОЛИТЬСЯ]
Это что, юмор такой?
— Ëп твою мать… — прошептал я, чувствуя, как внутри нового тела начинает гулко биться незнакомое, слишком мощное сердце.
Добро пожаловать на Терра-Прайм, Кучер!
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.