Наследник империи. Том 3
Аннотация
- Это какой-то дурдом!
Шутка прокисает. Николай Александрович решается на главное дело своей жизни.
А я...
А я пытаюсь не сойти с ума от перегрузки и достать уже поводья, что улетели под копыта старой имперской телеги, летящей по косогору.
Автор: Ланцов Михаил Алексеевич
Цикл: Наследник империи
Предыдущие книги этой серии:
Наследник империи. Том 2
Наследник империи. Том 1
Шутка прокисает. Николай Александрович решается на главное дело своей жизни.
А я...
А я пытаюсь не сойти с ума от перегрузки и достать уже поводья, что улетели под копыта старой имперской телеги, летящей по косогору.
Автор: Ланцов Михаил Алексеевич
Цикл: Наследник империи
Предыдущие книги этой серии:
Наследник империи. Том 2
Наследник империи. Том 1
Глава 1
- Я хочу напомнить факт, который полностью раскрывает характер Доджа. Как-то раз так напился, что позволил себе сделать татуировку. И не простую, а на гениталиях. Возразите мне, если можете, но я не думаю, что разумно для военно-морских сил – доверять многомилионное оборудование человеку, у которого на пенисе вытатуировано «Добро пожаловать на борт».
к/ф «Убрать перископ»
Часть 1. Глава 1
28 апреля 1894 года. Санкт-Петербург – Гатчина
- А-а-а! – завизжала Альва Вандербильт, увидев меня с дочкой на руках.
Отшатнулась.
И чуть не упала, невольно упершись в грудь мужа, который ловко ее поймал. Поддержав.
Я даму понимал.
В этом освещении и обстановке все выглядело действительно, как в фильме ужаса. Особенно в свете того, что я девушку в светлом платье уже умудрился знатно изгваздать кровью…
- Что здесь происходит?! –воскликнул Уильям Вандербильт. Причем было хорошо слышен надрыв, почти всхлип или даже взвизг.
Я даже как-то растерялся.
Оправдываться смешно.
Шутить дальше – опасно. Здоровье у них не казенное. Да, невеста-сирота порой бывает крайне полезна. Но в данном конкретном случае я женился на клане и его возможностях и сводить его в могилу до свадьбы считал неосмотрительным. Вот и замешкался.
И тут до моих ушей донеслась шутливая песенка «Zu Freiburg lebt und tat viel Buß[1]», которую напевал Бисмарк. Он завершал движение по тамбуру.
Все разом повернулись на него и немало удивились тому, что он с совершенно обыденным и даже постным выражением лица шел вперед. Обошел Вандербильтов. Подошел к колонне у основания лестницы. Несколько раз потыкал пальцем в шар, играясь. После чего начал подъем по ступенькам, стряхнув с туфель туман, словно старый пес избавляется от воды, выходя на берег.
Пошел ко мне.
- Как себя чувствует девица? – поинтересовался он вкрадчиво.
- Была без сознания, но теперь просто лежит с закрытыми глазами и слушает.
- Да? – удивился он.
- У меня мундир весь промок, и я хорошо чувствую ее сердцебиение.
Консуэло в этот открыла глаза и осторожно взглянула на меня.
- Отменно, - кивнул старый канцлер. – Милая фроляйн, я же предупреждал вас. Этот вход – ловушка.
- А что случилось скверного? – тихо спросила Консуэло. – Георг держит меня на руках, и мне это безумно приятно.
- Дочка! – воскликнула Альва. – Где твое воспитание?
- Мадам, мне ее держать приятно и нетрудно, - ответил я. – К тому же она, как я понимаю, бросилась следом, переживая из-за моего здоровья. Что вдвойне приятно.
- Георгий Александрович, - произнес Бисмарк, желая сменить тему, дабы мамаша не стала дальше возмущаться, - только сейчас обратил внимание на эти панели лестницы. Что за дивный и странный узор?
- Мы его с мистером Моррисом придумали. Попробовали обыграть кельтские мотивы.
- Да? Признаться, ничего в кельтах не понимаю.
- Ничего хитрого тут нет, Отто Карлович. Кельты обычно свои шабаши проводили возле дубов, а омелу почитали, как священное растение. Вот мы их и переплели. Перила тоже дуб. Видите, подобрали с сучками и узорами. А те основания с шарами видите? Они сделаны как обрезанные пеньки, из которых отходят ветви–перила.
- Занятно, - покачал он головой.
- Мне кажется, что нужно побольше накидать здесь идеологических и культурных мин. Но эффектных. Иначе они бить будут только по профильным специалистам, а их обычно довольно мало.
- О чем вы говорите? – осторожно поинтересовался Уильям Вандербильт, который уже подошел к шару и тоже потыкал его пальцем.
- Я этот вход во дворец делаю как шутку с оптическими эффектами и...
- Но зачем! – спросила Консуэло.
- Меня, признаться, достали все эти слухи про фейри, и я решил не оправдываться, а сделать большой розыгрыш для всех этих безумцев. После чего приглашать их в гости и сводить с ума.
- Может быть, лучше игнорировать? – спросил Уильям.
- Может быть. Но это скучно. Тем более что я откровенно увлекся. Мне стало жутко интересно, а что еще этакого можно сделать, похожего на магию, опираясь на современную науку.
- Так это не магия? – ахнула Маргарита.
- Разумеется. Боюсь, мадам, что магии не существует.
- А эти шары? – спросила Консуэло.
- Левитация на магнитах. Я хотел и ступеньки такие сделать, но у нас пока не получается. А вообще, я хочу превратить всю парадную часть дворца в этакое сказочное местечко.
- А зал для приемов? – спросила Консуэло.
- Пока не знаю, - ответил я, глядя ей прямо в глаза. – Может стоит покрыть ее стеклянным полом с водой под ним. А там поселить осьминога, который бы за счет оптического эффекта казался огромным. Почти чудовищем. Или лучше нарисовать там пропасть?
- Боже… - покачала головой Альва. – Это какое-то безумие…
- Как там говорил Фауст? Мне скучно, бес? Каждый развлекается, как может. – пожал я плечами. – Вы вот лошадьми занимаетесь, кто-то из кабаре не вылезает, иные увлекаются сибаритством, другие проигрывают состояния в карты, а прочих не найти дома – вечно в разъездах, путешествуя или на охоте. А я… я увлекаюсь прикладной наукой.
- Это так невероятно, - кивнул Уильям, снова толкнул шарик и произнес: - Там магниты?
- Они самые.
- А этот туман на полу?
- Если на сухой лед капать теплой водой выделяется такой вот туман…
Разговорились.
Все осмотрели.
После чего поднялись на второй этаж, где гостям вынесли чай, кофе, снеки, ну и коньяк, который потребовался некоторым из них, чтобы нервы успокоить. Людей послали за новой одеждой для Консуэло, так как я ее всю перепачкал. Ну и я сам переоделся и помылся, а потом пообщался с лейб-медиками, которые прибыли по мою душу. И с господином Зволянским, что «прискакал» еще скорее, представляя интересы полиции.
После чего, наконец, часа через два мы отправились в Гатчину.
Тихо.
Спокойно.
Организованной колонной.
Впереди два автомобиля с бойцами. Следом я с Консуэло и ее родителями. Потом остальные гости. И еще три автомобиля с охраной…
- Вы долго, - произнесла Мария Федоровна, которая вышла нас встречать. – Что-то случилось?
- Небольшая неприятность. Испачкался. Пришлось задержаться.
- Испачкался? – немного удивилась императрица.
- Произошло покушение, - пояснил Бисмарк. – Вашего сына хотели убить.
- ЧТО?! – ахнула она. – КТО?! КАК?! КОГДА?!
- Лорд Розбери. Он пытался кинуть бомбу в Георга, но погиб.
- Я же говорю – испачкался, - повторил я с виноватым выражением лица. – Баньку бы. Я хоть и помылся, но попариться с веничками не отказался бы.
- Да-да, конечно, - закивала Мария Федоровна, глядя на сына. – Расскажи, как все произошло.
- Мама, давай позже. Я хоть и спокоен, но мне про это говорить неприятно. Во всяком случае, не сейчас.
- Я немедленно свяжусь с английским послом, - процедила императрица.
- Зачем? Мам, мы приехали сюда по другой причине. Черти этого мерзавца уже забрали. Какой смысл нам о нем переживать? Во всяком сейчас сейчас. Кроме того, англичан стоило бы подержать на иголках. Пускай сами думают, как оправдываться.
- Что полиция?
- Забегали. Да и мои люди уже проводят расследование.
- Твои?
- Да, мама. В таком деле за полицией надо перепроверять. А пока, я думаю, нам нужно делать вид, что мы отдыхаем, приятно общаемся и пытаемся отвлечься от случившегося. Чтобы заказчиков и посредников не спугнуть.
Мария Федоровна нахмурилась.
- Ты думаешь, что за нами тут наблюдение?
- Подожди час и запроси все телеграммы с местного телеграфа. – подмигнул я. – И не забудь отследить через ворота – кто куда бегал. Брать их я не советую. Но знать, шпионов в лицо полезно. Кстати, Ники уже приехал? Я не вижу его автомобиля.
- Нет. Отстал. Я думала, что он с тобой приедет.
Я нахмурился.
- Отстал? Странно. По дороге сюда мы его не встречали.
Мария Федоровна побледнела.
Молча.
Ничего не говоря.
- Ермолай! - крикнул я, подзывая казака, который стоял на улице метрах в тридцати пяти.
Тот быстрым шагом подошел.
- Слушаю.
- Потерялся наследник по дороге. Бери четыре экипажа. Пробегись до столицы. Ищем одиночный автомобиль белого цвета.
- Понял. А если не встретим?
- С департаментом полиции и жандармерии тогда связывайся. Сообщай о происшествии. И отправь один экипаж прямо сейчас на местный телеграф – пускай дежурят там. Ну и сами покатайтесь – посмотрите. Может случилось что.
- Есть. Разрешите исполнять?
- Разрешаю.
Ермолай козырнул и быстрым шагом вышел. Я же повернулся к маме.
- Когда ты его видела последний раз?
- Утром у Зимнего. Мы там собирались перед выездом. Он замешкался, там, как он сказал, имелась какая-то мелкая поломка. Колесо спустило, если мне память не изменяет.
- Связывались с Зимним?
- Да. Он отъехал спустя четверть часа после нас.
Я потер виски и закрыл глаза.
«Убили или сбежал? Сбежал или убили?» - пульсировали в моей голове мысли.
- Ты что-то знаешь? – поинтересовалась мама, отводя меня в сторонку.
- Ты и сама все это знаешь, - мрачно ответил я тихим голосом. – Или скажешь, что ничего не слышала про его операции с деньгами?
- Он вывел в банки Нью-Йорка восемьсот тысяч. – спокойно произнесла она почти шепотом, отводя меня все дальше. – Но мистер Морган и прочие были так любезны, что вернули их, а его счет аннулировали.
- Давно?
- В январе.
- Про золото знаешь?
- Разумеется. Он открыл счет на свое имя в Стокгольме. Мне в тот же день доложили.
- Вернули?
- Не успели. Кто-то эти деньги снял раньше.
- Значит. двести тысяч. Золотом. Не так уж и мало. Зато становиться понятно, чего он дергался последние месяцы. А на тех, кто снял деньги, выйти не удалось?
- Увы, - развела руками императрица.
- Вообще, если честно, мне это все совсем не нравится. С одной стороны – двести тысяч сумма немалая. Но с другой – она недостаточная для подходящего уровня жизни. Вклады у нас сейчас где-то три-четыре процента годовых. Пусть три. Это шесть тысяч рублей в год или пятьсот рублей в месяц. Многим за глаза. И ему тоже. Ники скромный, но у него будет Алиса.
- Алиса едва ли транжира, - возразила мама. – Отец ее содержал скверно, и она постоянно жила у бабушки, которая тоже щедростью не отличалась. Девушка привыкла к скромности.
- Мам, давай сначала определимся, что случилось.
- Как будто есть сомнения… - раздраженно процедила она.
- Не пойманный – не вор. И не стоит разводить панику раньше времени, тем более – у нас гости.
Мария Федоровна нервно усмехнулась, выражая свое отношение к статусу гостей.
- Мама. – с выражением произнес я. – У нас гости. И эта девушка – моя невеста.
- Ты же понимаешь, что если он сбежал, то наследник теперь ты.
- И что это меняет?
- Наследник не может…
- Мама, - наклонился я к ней, сжимая руку чуть сильнее, чем следовало бы, - если наследник я, то просто откажусь консумировать брак с другой женщиной. А когда стану императором, аннулирую венчание.
- Ты не посмеешь.
- Я?! – весело оскалившись, переспросил я.
- Прости. Порой я забываю, что ты уже другой. – покачала она головой. – Сынок, ты пойми – другие державы просто не примут императора России, если он будет женат на безродной.
- Дипломатическое принятие, мама, основано на том, кто кому зубы может выбить. Если бы Наполеон не бегал, как идиот по всей Европе, а высадился в Англии, его бы приняли все. Его и так приняли все.
- Нет!
- А кто ему это в лицо смел сказать? Вот. – назидательно поднял я палец. – Петр Великий женился на обычной солдатской шлюхе, и его признали. И ее. А их дочь стала правящей императрицей. А все потому, что он шведам хребет переломил, которые вот уже доброе столетие кошмарили Европу. Дипломатия, мама, начинается с кулака. Всегда. Если у тебя нет кулака или ты боишься им пользоваться, то у тебя и слова своего нету.
- Не боишься, что против тебя объединится вся Европа?
- Боюсь, - честно ответил я. – Но и робеть перед ними не собираюсь. Долгую войну сообща они не вытянут. Передерутся. А мы вытянем, если не станем заниматься фигней с благообразным видом.
- Что ты имеешь в виду?
- Надо наводить порядок в тылу, и ты это без меня понимаешь. Уже сейчас надо. Осторожно. И готовиться к серьезным чисткам.
- Чисткам, - покачала она головой. – Слово-то какое.
- Только массовые расстрелы спасут Родину, - произнес я на голубом глазу. – Шучу. Не массовые.
- А что так? – с издевкой поинтересовалась она.
- Дорого и не так просто, как кажется. При массовых казнях главная беда – это тела. Их нужно как-то утилизировать, чтобы не спровоцировать эпидемию. Да и не продуктивно все это. Усилий уйма, а пользы чуть. Еще и народ против себя настроишь. Намного эффективнее проводить точечные операции устрашения, обставляя их максимально грамотно.
- Сынок, мне жутковато становиться от твоих слов.
- Надо, чтобы ты подписала у папы перевод двух пехотных и двух конных полков в новый статус войск внутренней службы. Будем готовить из них части специального назначения для противодействия бунтам и партизанам, учить захватывать укрепленные усадьбы и выкуривать бандитов из укрытий. Снарядим особо. Поверь – они понадобятся. В любом случае. Даже если Ники найдется и именно он взойдет на престол. Потому что – не сейчас, так потом нам все равно с этим говном иметь дело.
- Четыре полка. Не много ли?
- Много? – грустно улыбнулся я. – Если бы я взошел на престол, то уже дюжину полков на такую службу перевел. Тем более что во время войны они могут чистить тылы и наводить порядок на занятых территориях.
- У тебя и проект документа есть?
- К завтрашнему утру тебе его доставят. Сама понимаешь, с собой не брал, так как ехал не за этим.
- Думаю, что отец его не подпишет. – грустно покачала головой она.
- Его деда отравили. Его отца взорвали. Его самого чуть не взорвали. Его наследника выкрали. Его следующего сына чуть не взорвали. Кем нужно быть, чтобы продолжать хлопать глазами и бухтеть про «мы не такие»?
- Выкрали? Ники?
- В магию я не верю. А вот то, что Алиса сумела подцепить его психологически – факт. Он оказался у нее на крючке с первой их встречи. И очень не факт, что она это сделала сама. Здесь чувствуется мастерство. А значит, что? Правильно. Будет давление на вас. Готовься.
Мама стиснула зубы и остро посмотрела на меня, я же продолжил:
- А у тебя есть сомнения? Сестра не напишет? В газетах не напишут? И прочие меры давления на жалость и стыд не применят?
- И что ты предлагаешь?
- Готовься. Если вы решите, что вам все же требуется такое чудовище на престоле, как я, то нужно упреждающе бить.
- Чудовище?
- Да. Меня так порой называют. И ты, в том числе.
- И как же ты собираешься бить?
- Придумайте сами. Не хочу, чтобы решение исходила от меня. Я все же брат. Да, считаю его бесхребетным ничтожеством, но я его брат.
- И прикрывал бы его, как отец защищает Алексея Александровича?
- Сочувствие и помощь в бытовых вопросах – это одно. А попрание национальных интересов ради сохранения отношений – это другое. Петр сыну голову отрубил, когда тот попробовал ввергнуть страну в контрреформы, и был прав.
- Прав?! Сынок…
- Прав, мама. – перебил я ее. – Ибо развитая страна – это будущее для династии. А тихая и богобоязненная – нет. Сомневаешься? Напомни мне хоть одну державу, которая преуспела, налегая на тишину и богобоязненность. Хоть одну. Все плохо кончили! И впереди них Восточно-Римская империя, известная как Византия. Вот где это все было возведено в эталон.
- Она продержалась на тысячу лет дольше западной.
- Да, все верно, продержалась. Но как только в ней закончилась Античность, после Юстиниана, так Великая держава и гегемон сдулась до маленького регионального игрока буквально за несколько десятилетий. И в таком виде она и просуществовала оставшееся время. Выживая на огромном, идущем сквозь века, запросе на империю и порядок в регионе, на котором Османская империя и поднялась. Ну и на том, что все серьезные игроки, как правило, были заняты в других местах, или имели иные сложности. Понимаешь, мама? Это был гниющий, распадающийся труп, который всем миром пытались хоть как-то спасти на протяжении веков. А у нас под боком Германия. И будь уверена – рвать она нас будет, как опытный хищник. И Австро-Венгрия ей в этом поможет на правах верной гиены.
- И ты в такой ситуации против союза с Францией… - покачала она головой.
- Потому что Франции нужно, чтобы это мы ее спасали. Если же спасать потребуется нас… - развел я руками. – Я не питаю иллюзий. Во Франции мы – далекие варвары, удобные в их борьбе с Германией. И наши интересы их волнуют только в той их части, в которой совпадают с французскими. Мы сами по себе. И мы должны превращаться в хищника. Настоящего хищника. Иначе сожрут.
- И для этого тебе нужна Консуэло?
- Да. А Миша пусть берет в жены дочку этого черногорского проходимца. Хотя я, если честно, не верю, что мы там базу сможем поставить. Князь Черногории слишком скользкий для этого.
- А Гавайи? – улыбнулась Мария Федоровна.
- Их нужно брать. Без них нам будет ОЧЕНЬ тяжело драться за Китай. И брать уже вчера. Если мы хотим выйти на рынки Китая, то нам кровь из носу как нужны Гавайи.
- Но зачем? Если Англия – наш враг, как ты говоришь, то мы окажемся отрезаны от них.
- Да. Это общая проблема наших морских коммуникаций. Но на самом театре военных действий Гавайи дают огромное преимущество. Ты никогда не смотрела на карту региона, как на театр боевых действий? – улыбнулся я. – Главная наша база флота – это Владивосток. Да, туда придет железная дорога. Но он легко запирается. И на текущий момент главной базой крейсеров может выступать только Петропавловск на Камчатке. А это далеко от Японии.
- Гавайи дальше.
- Но Гавайи не замерзают и очень трудно запираются. И ничто не мешает оттуда выходить с угольщиком. А если мы переведем свои корабли на нефть, то еще проще. Перекачка нефти в море с одного корабля на другой на порядки проще переброски мешком с углем. Это вообще позволить держать контур снабжения, поддерживающий продолжительные крейсерские операции с тихоокеанской стороны Японии – самой нежной и уязвимой к ним.
- А откуда брать нефть и уголь на Гавайях?
- Если мы возьмем их в самое ближайшее время, то ничто не мешает нам построить там большие хранилища топлива. И накопить приличные запасы. С каменным углем, конечно, будет хуже – он имеет склонность слеживаться и самовозгораться. Но и так – тоже возможны варианты. Плюс поставки из Северной Америки.
- Мы же отбираем Гавайи у них.
- Они вообще полезли на Гавайи для защиты интересов своих граждан и их имущества. Если мы дадим гарантии…
- Ты уверен?
Я полез за пазуху и извлек письмо, которое протянул маме.
- Что это?
- Три дня назад получил. Все не было оказии поговорить. Взял с собой, думал, будет подходящий момент.
Она взяла письмо.
Открыла.
Внутри три листа, которые она быстро пробежала глазами, так как свободно владела английским языком.
- Здесь нет никакой ясности.
- Президент и не может себе позволить никакой ясности. Я у него спросил, как его страна отнесется к тому, чтобы королева Гавайев вернула свой престол, при полных гарантиях для имущества граждан US. И вот что он ответил. Если выделять главное – он не против, главное, чтобы имущество не пострадало, и его страна в этом не участвовала. Ну и, само собой, он ничего не понял, а я ему ничего не писал. То есть, публично он все станет отрицать в случае чего.
Мария Федоровна аккуратно сложила письмо.
- Значит, Консуэло?
- Да, мама, Консуэло. Ты ведь и сама видишь, что девочка хорошая.
- Скандал будет… - покачала она головой.
- Будет, конечно. И будь уверена – им будет точно не до девочки. – оскалился я.
[1]Zu Freiburg lebt und tat viel Buß – это немецкая шуточная песня, возникшая около 1850 года. Относится к жанру пародий на моралите – мрачных баллад о преступлениях и казнях, которые подаются в сатирическом ключе.
Поделится в соц.сетях
