Асмодей нашего времени
Аннотация
По легенде, будущий Князь Тьмы прибыл в Челябинск из Лондона. Новое тело и новая личность, из багажа только секретное задание от тайного ордена – стать рыцарем света без страха и упрека, а также без стыда, совести и моральных ограничений.
Возвышение в иерархии демонов начнется с организации аниме-фестиваля под крылом наркосиндиката, а еще нужно избежать погромов и все это – не привлекая внимание полиции.
Автор: Алексей Котов aka Angel Delacruz
Цикл: Асмодей
Возвышение в иерархии демонов начнется с организации аниме-фестиваля под крылом наркосиндиката, а еще нужно избежать погромов и все это – не привлекая внимание полиции.
Автор: Алексей Котов aka Angel Delacruz
Цикл: Асмодей
Глава 2
Умиротворяющая мелодия ввинчивалась в сознание, становясь все громче и помогая выбраться из глубины беспамятства. Причем из глубины осязаемой – ощущение, как будто нахожусь в толще воды. В усиливающуюся мелодию вплелся хлюпающий звук, словно густой чавкающий гель льется совсем рядом. Перебивая эти звуки, в восприятии вдруг возник чарующий женский голос, зазвучавший прямо над ухом.
– Ты – это не только твое тело. Ты – это разум и мысли, душа и мечты. Твое тело всего лишь оболочка, ты его сбрасываешь словно змея кожу...
Мое тело. Я как раз начинал его чувствовать. Обычно концентрируешься на ощущениях только когда что-то болит, принимая собственное тело как данность, но сейчас необычайно четко собственное тело прочувствовал в мельчайших деталях, начиная от стержня скелета и каркаса мышц до бегущей по венам крови, разгоняемой ударами шумящего в ушах сердца.
Постепенно размывалась пелена перед взором – с трудом разлепив веки, обнаружил себя в удобном ложементе, словно в джакузи, откуда сейчас сливалась густая прозрачная жидкость-гель, в которую я был погружен. Рядом несколько человек – наблюдаю мутные контуры склонившихся над собой силуэтов.
– Ничего не изменилось. Ты – это только ты, вне зависимости от твоей оболочки, – между тем продолжал обволакивать приятный голос.
– Да что ты такое несешь? – хотел я спросить, но из пересохшего горла раздался только невнятный хрип.
– Спокойно, брат Евгений, спокойно, – раздался уже мужской голос и одновременно я почувствовал придерживающие голову руки.
Невидимая женщина продолжала увещевать меня успокаивающим речитативом, а я старательно пытался сморгнуть густую муть перед взором. Когда взгляд немного прояснился, осмотрелся в помещении инкубатора – почему-то возникла сразу такая ассоциация. Рядом несколько стоящих вертикально цилиндрических колб, я в аналогичной – только поставленной сейчас горизонтально и с убранной крышкой.
Остальные колбы рядом пустые, моя только что была заполнена тягучим гелем – вижу его остатки на ложементе, на руках… Так, стоп. Это не мои руки! Сильные, жилистые, но юношеские; пальцы длинные, как у пианиста, запястья в сравнении с моими тонкие. Кожа светлая, молочно-белая, а я вернулся в Москву коричневым от загара, кроме того эти руки густо забиты яркими рукавами татуировок, у меня же ни одной не было.
– Вы что со мной сделали? – снова попытался я сказать и снова оказался способен только на хрип. Чувствительность тела (чужого тела!) уже почти вернулась, поэтому я попытался подняться.
– Осторожно, брат, не так быстро, – снова раздался мужской голос.
В поле зрения появились перчатки и белые рукава с тугими манжетами на запястьях, как будто костюмы химзащиты.
– Выходим, брат, – заговорил другой мужской голос.
Меня уже подхватили, поднимая и помогая выбраться из ложемента.
– Что здесь происходит? Дайте мне зеркало! – вновь попробовал я сказать, но из невнятного хрипа получилось только: «Зеркало!»
– Тебье ньельзя пока зьеркало, брат Юджин, подожди ньемного, – отреагировал еще кто-то с сильным немецким акцентом, их вообще здесь человека четыре рядом.
Придерживая с двух сторон меня подвели, почти принесли к стене, где помогли взяться за поручни – оказалась душевая кабина. Несколько минут я простоял под тугими потоками воды, постепенно чувствуя, как возвращаюсь к жизни и осматривая себя и свое новое тело.
Осознав, что готов к труду и обороне, отпустил поручни и вышел из душевой. Четверка странных помощников выстроилась рядом – все в белых костюмах химзащиты, бахилах и перчатках, лица скрыты медицинскими масками и очками. Фигуры из-за костюмов бесформенные, но одна явно ниже и тоньше остальных – та самая девушка, пробуждавшая меня успокаивающим напутствием.
Отметил, что на костюмах у всех отображены кресты. У трех братьев немецкие, черные балочные, а у девушки черно-белый латинский, с раскрывающимися трехлепестковыми лучами. У каждого кроме креста еще нашивка с именем и званием «Acolythus».
За последние минуты меня так часто называли братом что возникло ощущение, как будто снова в Дагестане оказался, но кресты аколитов Тевтонского и Доминиканского ордена прояснили ситуацию. Совсем немного – пока только давая понять, что я скорее всего не в Дагестане.
– Мы рады тебя видеть, брат Евгений, тебе нужно…
– Мне нужно зеркало.
Голос, пусть и сквозь хрип, уже вернулся, вот только это был совершенно не мой голос. От его звука в ушах зашумело сильнее, перед глазами вдруг появилась красная пелена ярости, а вместе с участившимся гулом сердца в голове пульсировал только один вопрос: «Что они со мной сделали?»
Я и раньше был весьма эмоциональным, готовым быстро вспыхивать по любому поводу – но раньше я умел контролировать эмоции, всегда сдерживаясь, уже с детства прекрасно понимая, что на горячую голову только проблем можно найти. Но сейчас злость накатывала бесконтрольная и у меня просто никак не получалось ее обуздать.
– Брат Юджин, подожди, постой, – шагнул мне наперерез один из аколитов с черным крестом.
«Не брат ты мне, гнида тевтонская», – сделал я шаг в сторону, уходя от попытки меня удержать. Перехватив чужую руку, дернул ее на себя одновременно выбивая опорную ногу, бросив аколита на пол подсечкой. Он с тяжелым шлепком рухнул на мокрый кафель, а я уже коротко ударил локтем в челюсть второго рядом. Голова мотнулась, очки слетели и ударились о стену – прокрутившись вокруг себя аколит рухнул на пол поперек первого.
Оставшийся на ногах брат-тевтон попытался ударить затрещавшим шокером, резким выпадом целясь мне в живот. Я отбил его руку предплечьем, хорошо прочувствовав удар кость-в-кость от которого у оппонента вырвался болезненный вскрик. Развернувшись вместе с движением, перехватил чужую кисть и аколит еще раз вскрикнул, когда его руку болезненно изогнуло. Вопль почти сразу оборвался – иглы с пляшущими на них голубыми огоньками воткнулись брату-тевтону в подбородок и тело резко выгнуло дугой, отбрасывая от меня на несколько метров. Аколит ударился спиной в стену и обездвиженный судорогой рухнул ничком, вытянув руки вдоль тела и мелко подергивая правой ногой.
Да, совсем не братухи-борцухи, уровень подготовки околонулевой – сквозь пульсирующую внутри ярость мелькнула мысль.
Реакцией на шум и крики грохнула дверь, в помещение ввалилась троица в черной одежде. Тактическая и недешевая, на плечах нашивки в виде белого щита с прусским или тевтонским крестом. Залетевший первым сразу сместился вправо, освобождая проход остальным, и они уже расходятся, обходя меня с трех сторон. Охрана, эти уже явно посерьезнее.
Действовали черные братья гораздо быстрее и резче белых аколитов, но удивительно аналогично. Возможно, потому что по инструкции – первый попытался войти в захват, однако я разорвал дистанцию, поймал его за предплечье и сам дернул вперед. Шлепок в кафель был даже громче, чем от недавнего падения первого аколита – скорости увеличились. Второй черный брат-тевтон попытался схватить меня, связывая движения, но грохнулся на спину с резким хакающим выдохом, а третий отлетел на несколько метров, выгнувшись дугой и мелко дергая обеими ногами – теперь у меня уже было два шокера, второй трофей от охранника оказался даже мощнее.
На всю схватку ушло секунд пятнадцать. Восприятие реальности, как и чувствительность, возвращалось постепенно – недавно чрезвычайно ярко ощущал себя в чужом теле, а только сейчас до конца осознал, что стою босиком на холодном кафеле среди шестерых стонущих людей. Седьмая – девушка с крестом доминиканцев на комбинезоне, замерла столбом, ошарашенно глядя на меня сквозь широкие прозрачные очки.
– Зеркало, сестра. Мне нужно зеркало, – прохрипел я и решил все же добавить волшебное слово. – Быстро!
– Вам пока нельзя зеркало, это опасно для психики, – голос теперь не такой чарующий, как во время пробуждения, дрожит от испуга.
– Отказ опасен для вашего здоровья, сестра, – предупредил я, щелкнув заискрившимся шокером.
Сестра-доминиканка сделала два шага назад, я сделал два шага вперед следом. Пелену ярости уже удалось обуздать и тыкать в девушку шокером я бы не стал, конечно. Но она этого не знала – несколько раз мелко кивнула и подбежала к стене, хлопнув по стене ладонью. Неожиданно – часть стены блеснула, став зеркальной. Отпустив выпавшие из руки шокеры, я подошел ближе, но себя в отражении не увидел.
Наверное, братья-аколиты все же были правы, рано еще на это смотреть – мозг отказывался воспринимать увиденное. Фигура в отражении размывалась, воспоминание и реальность не синхронизировались, что вполне логично. Но в недавних моих действиях логики не было, только слепая злость, которой я не смог противостоять и взять под контроль.
Надо бы скорее отвести глаза от пустого зеркала с размытым полем там, где должно быть мое отражение, но я не мог этого сделать. По коже пошло холодом, потом в районе затылка появилась неприятная тяжесть, как будто за волосы потянули с обратной стороны, а потом я закричал, схватившись за голову и упав на колени. Дверь снова грохнула, впуская очередную группу охраны, но обернуться у меня не было ни сил, ни желания. Негромкий воздушный хлопок выстрела, после которого едва ощутимую боль от воткнутой иглы я почувствовал, но отреагировать уже не мог.
Вновь пришел в себя уже не в инкубаторе. Знакомая палата – жалюзи на окнах, высокая койка, белоснежное до рези в глазах белье. Только в этот раз не обездвижен, никаких капельниц и полная тишина – приборы уже выкатили. Полежал немного, но в течение пяти минут никто не явился. Поднялся, аккуратно соскользнув с кровати, осмотрелся. В одной из стен обнаружил встроенный шкаф, в двери – ростовое зеркало. Сейчас ничего перед глазами не размывалось, никакого шока не было и отражение на месте.
Долго смотрел, много думал.
Как в шутливо-ироничной форме привык характеризовать себя: раньше я был молодой и красивый, а теперь просто красивый. Сейчас молодость вернулась – моему телу, к замене которого согласно недавним увещеванием стоит относиться как к замене оболочки, на вид не больше двадцати. При этом внешность… интересная.
Очень светлая кожа, крашеные в иссиня-черный цвет волосы – деланно-небрежная стрижка с падающими на глаза несколькими прядями. Судя по тому, что даже после приключений в капсуле прическа сохранила форму, работал над ее «небрежностью» очень недешевый парикмахер. Лицо одновременно привлекательное – с юношеской свежестью, но и жесткое, с тяжелой линией челюсти упрямого подбородка. Немного ассиметричное – даже сейчас, когда стараюсь сохранить нейтральное выражение, уголок губ чуть приподнят, создавая впечатление сдерживаемой дерзкой насмешки и готовности в любой момент перейти черту приличий. Демоническая привлекательность опасной харизмы, мимо которой пройдет не всякая девушка, при этом совершенно любая мать посоветует своей дочери обходить такого типа стороной – человек в зеркале похож на смесь юного Джонни Деппа и молодого Тома Харди.
«Человек в зеркале», надо же как назвал. У меня пока не получалось себя с отражением ассоциировать, пусть голова больше и не взрывалась отказом перезагрузки. Рост у нас оказался примерно одинаковый, но этот – в зеркале, тоньше и жилистее, хотя мышцы под кожей заметно бугрятся, ни капли лишнего жира. Спортсмен, гребля скорее всего, судя по развитому плечевому поясу. Кожа давно солнца не видевшая, немало татуировок.
От запястий до плеч руки полностью забиты – на левой черепа и розы в сложном переплетении, на правой змеящаяся черно-оранжевая вязь. На животе готическим шрифтом крупно «Made in Russia», на шее угловатыми штрихами агрессивный ошейник с вплетенной внутри пирамидой и глазом масонов, у которого вертикальный зрачок. Грудь – мешанина из татуировок, от угловатого двуглавого орла до кривоватых нечитаемых надписей. Повернулся – на спине, насколько могу рассмотреть, расправивший крылья дракон. Ноги тоже забиты – сзади на голенях косые кресты, одно бедро словно кровоточит под стянутой колючей проволокой, помимо этого в самых разных местах видны простенькие партаки – надписи, каракули, иероглифы. Есть даже штрих код – надеюсь, не на товарную группу презервативов.
Мда. Лет в семнадцать такое может кого-то и восхищает, но сейчас возникает желание отбить ладонью по лицу от испанского стыда. Не именно татуировки смущают, я не настолько ханжа, а их количество и хаотичное нагромождение – тело превращено словно в последнюю парту сельской школы, которую расписывали школьники из разных классов. Местами талантливые гости из художественного лицея, а местами совсем наоборот.
Хорошо еще кисти чистые, а татуировка на шее не поднимается на скулы и подбородок – при помощи водолазки с высоким горлом или шейной повязки это все творчество можно скрыть.
Вдруг поймал себя на мысли, что осматриваю тело уже как собственное – восприятие синхронизировалось, отторжение пропало. Чудеса, конечно. Но по-прежнему не понимаю, что здесь происходит, к такому жизнь меня совсем не готовила.
Осмотрев себя, осмотрел и шкаф. Обнаружил спортивный костюм в клетку как у ливерпульских гопников и белоснежные кроссовки. Выбирать не из чего, так что быстро оделся – как раз к этому моменту дверь открылась и в помещение зашел Безымянный.
В этот раз он пришел не один, подстраховался – за плечом телохранитель. Невысокий, но широкий. Темный классический костюм, лицо неприятное – массивный подбородок с тяжелой челюстью, почти квадратный лысый череп, спрятанные за темными очками глаза. Кожа очень странная – испещрена разветвленными темными прожилками. И это не татуировки, а как будто по капиллярам черная кровь течет. Причем и на лице, и на руках такое заметно, похоже все тело подобной паутиной опутано.
– Присядем? – показал Безымянный на стол в углу.
Кивнув, я сел на указанное место. Безымянный опустился напротив, а странный телохранитель остался стоять поодаль. Некоторое время я его осматривал и вдруг не то что совсем поверил, а начал допускать как возможную правду сказанное недавно Безымянным. Понятно, что он некоторые вещи мог исказить в своих интересах, но общую канву событий я принял как данность. Телохранитель послужил последним убеждающим фактором – он или не совсем человек, либо же каким-то образом человек генетически измененный. Вот есть уверенность – если попросить его снять очки, увижу там нечто удивительное. Просить снять очки конечно же не стал.
– Что здесь происходит? – задал я давно интересующий вопрос, обращаясь к Безымянному. – Где мое тело, что это были за ряженые?
Поделится в соц.сетях
