Чумной доктор
Аннотация
Семидневная сыпь — инфекция, которой пугают магов Огня, болезнь-убийца Чумных Докторов. Причина, по которой мир 3-142 оказался временно изолирован, а те, кто заблокировал порталы в нарушении всех правил и инструкций, — надеются на оправдание. Вот только местные и не подозревают, что их заперли не с чумой, а со мной. И просто так я никому подохнуть от какого-то там вируса не дам. Ни себе, ни другим. Этот мир выйдет из карантина с вакциной против страшнейшей болезни Империи и готовой методикой борьбы с другими подобными инфекциями! А все, кто будет этому исходу противиться, — сгорят!
Автор: Плотников Сергей
Цикл: Разделяй и властвуй
Предыдущие книги этой серии:
Властелин чумного мира
Некрохакер Гробницы
Оживитель Гробницы
Автор: Плотников Сергей
Цикл: Разделяй и властвуй
Предыдущие книги этой серии:
Властелин чумного мира
Некрохакер Гробницы
Оживитель Гробницы
Глава 2. Все хорошо, прекрасная магесса
Интерлюдия. Лейф Бьернсен и чужая смерть
Мэтр Шелки наконец заснул — скорее, провалился в сон.
— Лейф, можешь отдохнуть, — сказал магистр Бьер. — Я подежурю. Только попроси зайти магистра Кьяра.
Он подвинул к кровати кресло и опустился в него, замерев статуей. Ну да, немертвый, зачем ему двигаться. Мог бы и вообще стоять без всякого кресла, наверное. Может, в кресле удобнее? Лейф хотел спросить — но не решился. Он подозревал, что политика “любой вопрос” действует и в отношении магистра Бьера. Но “любой вопрос” — не значит “в любое время”! Время сейчас явно неподходящее.
Так странно было видеть, что мэтр Шелки тоже свалился от этой заразы! Нет, Лейф даже до чумы, за два года в Школе Жизни насмотрелся на самых разных людей, которых сваливали самые разные хвори — от дюжих каменщиков до дородных землевладельцев. Но мэтр Шелки — он же такой!.. Жесткий, негнущийся, энергичный, знает все и умеет все, с частой кривой усмешкой, словно бы подначивает кого-то постоянно или видит в ситуации что-то смешное, когда ничего смешного даже и близко нет. Да еще и маг Огня — Идеальный маг Огня! И Чумной Доктор в придачу! Неужели даже такой, как он, может заболеть и умереть?
Когда он лежал в постели, в белой сорочке вместо расшитого красно-золотого камзола, он выглядел удивительно… обычно. Просто молодой парень, уж точно даже не тридцатилетний, примерно как старшекурсник их Школы! Лишь чуть постарше Алви! Да, высоченный и крепкий, Лейфу, наверное, таким высоким никогда не стать — его отец и все три дяди тоже были, как говорила бабушка, “чуть повыше плетня, голову с горшком перепутаешь!”. Но все-таки больше похож на их соседа-кузнеца, чем на таинственного высокопоставленного стихийного мага!
Лейф вышел из комнаты мэтра на негнущихся ногах.
Мэтр Шелки рассказывал вчера за обедом — два Чумных Доктора уже погибли от этой заразы! Не говоря уже о сонме простых людей. Рассказывал легко, с шутками, как будто ничуть не боялся. И ничуть не сомневался в своей способности эту заразу победить. Тогда Лейф тоже не сомневался, восхищался и верил. А теперь, когда поглядел на покрасневшее, вспотевшее лицо мэтра, а пуще того — на совершенно окаменевший, действительно мертвый профиль магистра Бьера, то сразу как-то… засомневался.
И от этого в животе поселился тяжелый ком.
Неужели такой добрый, такой нужный всем магистр Шелки вот так вот возьмет — и умрет?!
Впрочем, весь скудный жизненный опыт Лейфа говорил о том, что умереть может кто угодно. Даже самый любимый. Даже самый веселый, даже самый сильный.
А что будет с ними со всеми тогда?!
Магистр Агрим сказал, что Лейф — под защитой его и магистра Бьера. Но если мэтр Шелки умрет, их всех тут… растерзают. Магистры некромантии будут защищать мэтресс — впрочем, их, наверное, и так никто тронуть не посмеет… а может, и посмеет: слишком уж люди поверили в мэтра Шелки, если он сейчас обманет их ожидания, кто знает, что может случиться! На уроках истории им рассказывали о тех нескольких вопиющих случаях в Империи, когда толпы поднимались против стихийных магов! Не против магов Огня, конечно. В общем, жен мэтра Шелки и его нерожденного ребенка некроманты, наверное, защитят. Но Лейф мэтру никто, даже на службу только-только поступил. И магистру Агриму он даже не настоящий ученик, так просто. Ему придется убегать и прятаться самому — а ведь у него даже опухоли теперь нет, и диплома нет, и попробуй докажи, что эту опухоль убрал мэтр Шелки, а не сам Лейф как-то умудрился избежать законного обучения!
И каково теперь будет в городе, когда рассыпется с таким трудом восстановленный порядок?
А хотя…
Вдруг Лейф понял другое.
Если мэтр Шелки умрет, будет расследование. Может быть, не сразу, но рано или поздно, когда откроют порталы, обязательно будет. И кто-то понесет за это наказание. Кто? Конечно, маги Жизни! Все равно как маг Жизни мэтрессы Гилли, этот Кларги, будет наказан… мэтр Шелки еще с ним очень милостиво обошелся, всего лишь заразит болезнью и, наверное, не будет лечить, так? Без пыток, без четвертования.
А в резиденции только один маг Жизни — Лейф. Значит, ему и держать ответ.
Может быть, даже магистр Бьер его и убьет… Хотя нет, магистр, похоже, не считает Лейфа полноценным магом Жизни. Думает, что он так, учится. Но дознаватели от самого Императора, конечно, сочтут иначе. Приставлен был к мэтру? Приставлен. Лечил его? Лечил. Значит, виноват.
Так что умрет мэтр Шелки — умрет и Лейф. Просто не сразу.
Почему-то эта мысль Лейфа успокоила. Можно не волноваться о себе, не думать, куда пристроиться в случае чего, не представлять всякие нехорошие исходы — просто спокойно делать, что ему велят. И стараться лечить мэтра Шелки как можно лучше.
Именно с такими мыслями Лейф разыскал телохранителя Кьяра и передал ему просьбу Бьера зайти. Кьяр нашелся в кабинете магистра Агрима, где он что-то обсуждал с учителем Лейфа. Когда полузнакомый некромант вышел, магистр спросил:
— Как он?
— Мэтр Шелки заснул. Жар довольно высокий, судя по виду его кожи, ногтей и белков глаз, было около тридцати девяти, когда засыпал.
— Умеешь так определять? — удивился Агрим. — Молодец. Но я не его имел в виду. За мэтра Шелки я почти не беспокоюсь. Я про магистра Бьера.
— А с ним что? — удивился Лейф.
— Он никак необычно себя не вел?
— Д-да нет, вроде бы… А почему за него надо беспокоиться?
Агрим смерил Лейфа внимательным взглядом.
— Пожалуй, расскажу. Ты болтать не станешь, но своим умом еще не скоро дойдешь, а тебе нужно кое-что понимать… — магистр Агрим вздохнул, постучал пальцами по столу. — Магистр Бьер — человек очень сдержанный, но при этом еще молодой, эмоциональный и ранимый. У него в жизни были серьезные потери, как и у тебя, как и у меня. Он очень боится за своих близких. Мэтр Шелки — не просто его патрон и даже не просто друг. Шелки относится к нему примерно как к брату… во всяком случае, как к равному члену семьи. А для магистра Бьера он словно сын.
— Сын?! — удивленно воскликнул Лейф.
Бьер выглядел моложе, чем мэтр Эрик!
— Ну да, по возрасту подходит, — подтвердил магистр Агрим. — Бьеру чуть больше шестидесяти. Своих детей у него до сих пор не было, пока его жена не забеременела. Так что, если я верно понял, отцовские чувства застали его врасплох и, возможно, даже не вполне им осознанны. Наш мэтр в нем отца, конечно, не видит, примерно по той же причине, что и ты — уж больно молодым кажется наш боевой магистр! Да у мэтра и со своим отцом, насколько я успел услышать, не случалось серьезных размолвок, замена не требуется. Но для магистра Бьера все немного иначе. Он с юности учениками заменял семью — а мэтр Шелки ему, во-первых, простил то, что Бьер считает своим очень серьезным проступком, во-вторых, не-жизнь спас, в-третьих, с женой помог отношения наладить, еще и детей обеспечил…
— Простите, а… вот все говорят, что мэтресса Бьер беременна… — Лейф не знал, как спросить.
Мэтресса Бьер ему вчера за ужином очень понравилась — почти такая же красивая, как мэтресса Тея! Он знал, что у стихийных магов нравы другие, но все же неприятно было бы думать, что она изменяла мужу! Пусть даже с его ведома и согласия. Пусть даже с мэтром Шелки.
— Насколько мне известно, это дети именно магистра Бьера, близнецы, — сказал Агрим. — Экспериментальная технология зачатия, разработанная мэтром Шелки. Когда будешь побольше знать, объясню тебе детали. Родятся ли нормальные младенцы — мы не знаем. Магистр Бьер, опять же, очень переживает на этот счет, но снаружи не показывает. И мне об этом не говорил, просто мне видно. Жизненный опыт. Так вот, любую беду, которая случается с мэтром Шелки, магистр Бьер воспринимает на свой счет — дескать, не защитил, не уберег. Это для него очень личный провал. А когда немертвый некромант с его характером считает что-то своим личным провалом… — Агрим снова вздохнул, покачал головой. — В общем, я почти надеюсь на какой-нибудь кризис! Чтобы Бьер что-нибудь разнес для защиты своего птенца и перестал переживать. И это нам еще повезло, что он женат! Если бы он на одном мэтре зациклился, боюсь, мы бы уже почувствовали на себе. Например, заставил бы нас с хлором весь особняк дезинфицировать собственноручно — или что-то в этом роде.
Он усмехнулся, и Лейф неожиданно понял, что Агрим так шутит.
— А вы… вы совсем-совсем ни капельки не боитесь, что мэтр Шелки умрет? — тихо спросил Лейф.
— Ни капельки не боюсь, — строго сказал магистр Агрим. — И тебе не советую. Умереть может кто угодно и когда угодно, но, думаю, эта болезнь вряд ли станет причиной гибели мэтра Шелки. А бояться — дело в любом случае зряшное. Когда боишься, делаешь глупости.
— Я не буду делать глупости, — пообещал Лейф.
На самом деле он не был так уж в этом уверен, но разговор с магистром Агримом, конечно же, помог.
— Отрадно слышать. Так пойдем, будешь сейчас мэтрессу Нейгарт подлечивать — так же, как мэтра Шелки. Я с тобой входить, пожалуй, не буду… хотя я думаю, что если мэтресса Нейгарт больна, то и я вряд ли избежал заражения. С мэтром Шелки я так плотно, как она, не контактировал, но избегать его специально тоже не избегал. В одном доме живем, за одним столом едим, — Агрим пожал плечами.
— Так давайте мы вам тоже кожу намажем и я вас подлечу! — обрадовался Лейф лишнему делу.
— В самом деле, стоящая мера, — согласился Агрим. — Хуже не будет, как любит говорить тот же мэтр Шелки.
…Мэтресса Нейгарт страшно переживала. Это Лейфу было ясно. В отличие от Агрима, она то и дело начинала расспрашивать о мэтре — что сказал, да как выглядел, да прямо ли стоял. Не зная, как себя вести, и не получив на этот счет никаких указаний от магистра Агрима, Лейф в итоге рассказал чистую правду.
Но добавил, что магистр Агрим считает — мэтр Шелки выздоровеет.
— Ох, надеюсь, — пробормотала мэтресса Нейгарт. Ее синие глаза — такие красивые, смотреть не оторваться! — затуманились, она закусила костяшку указательного пальца, как будто в глубоком раздумье. — Но ему так плохо — а я ничем не могу ему помочь! А он ведь мне в свое время жизнь спас, Лейф!
Лейф даже не удивился этому признанию: у него сложилось впечатление, что всем своим спутникам мэтр Шелки в какой-то момент спас жизнь или не-жизнь! Кроме, кажется, мэтрессы Бьер и госпожи Шелки… или про них ему просто не рассказали напрямую?
Подумав, он спросил об этом: решил, что мэтрессе Нейгарт будет приятно поговорить о своем возлюбленном. Та серебристо засмеялась.
— Надо же! А ведь и правда, Лейф, так оно и есть! Оллу, конечно же, Влад тоже спас — и сразу же решил на ней жениться, чтобы она больше не попадала в такие жуткие ситуации! Даже потом ругался: мол, только я отвернусь, она тут же сдохнуть норовит! И до этого он еще ее в море подобрал, в общем, тоже спас… хотя если бы не он, я бы, наверное, сама отправилась — но я бы тогда испортила отношения с мэтрессой Фроссен, и нам было бы сложнее покинуть мой родной мир… в общем, это все сложно, — она улыбнулась ему, так ласково, что Лейфу тут же захотелось совершить для нее какой-нибудь подвиг. — А вот Игнис, вроде бы, действительно ни разу не спасал!.. Хотя нет! Спасал же! В подземных пещерах, во время их экспедиции за кристаллом Воды, который сейчас у меня. Попроси ее как-нибудь, чтобы она тебе рассказала. Это очень интересная история, но я плохая рассказчица, а Игнис хорошая… Да и зачем повторять из вторых рук?
Лейф сказал:
— Мне кажется, вам не так уж сложно помочь мэтру Шелки. Он только о вас и говорит! Мне кажется, если вы сейчас будете как следует отдыхать и лечиться, ему как раз будет легче! Что о вас можно не беспокоиться.
— Да? — мэтресса Тея снова ему улыбнулась, но как-то грустно. — Ну что ж, лечи меня! Что надо делать?
Кожу мазью Лейф ей, конечно, сам не намазывал, но предупредил, что намазаться надо целиком, и лицо, и даже пятки. Отдал баночку, сам подождал в другой комнате, а потом вышел, когда мэтресса Нейгарт уже сидела, закутанная в большое льняное полотенце, с плотным слоем мази на лице. (И даже этот слой мази ничуть ее красоту не портил!) Лейф взял мэтрессу за руку и начал стимулировать ей кожу, как учил мэтр Шелки — и как он только что с магистром Агримом делал.
— Спасибо, Лейф! — улыбнулась ему мэтресса Тея.
И Лейф подумал, что даже если мэтр Шелки все-таки умрет и его, Лейфа, за это казнят — все равно стоило оказаться в этом доме, просто ради того, чтобы знать, что бывают такие замечательные женщины, как мэтресса Тея.
Хотя лучше бы мэтр Шелки не умирал. Его очень жалко — а мэтрессу еще жальче!
Интерлюдия. Элсин Бьер и детективная история
Ройга прибыла ровно в пять, как Элсин от нее и ожидал. Секунда в секунду. При желании сыщица-магистр Глерви умела быть пунктуальной — и, точно так же, как и Элсин, она пряталась за холодным профессионализмом и скрупулезным исполнением своих обязанностей и обязательств в минуты, когда ей было особенно плохо.
— Как он? — очень тихо спросила она без предисловий, заходя в комнату Влада и стаскивая перчатки.
Объект их тревоги ежился и дрожал на кровати под тонким одеялом, бормоча что-то во сне. Его бил озноб, ему было холодно, но он не просыпался — два часа назад Элсин дал ему новую порцию успокоительного, и изнуренный организм опять провалился в забытье, которое было легче для сердца и полезнее для общего выздоровления, чем тревожное бодрствование с попытками узнать городские новости. Элсин специально поддерживал в комнате прохладную температуру, чтобы подопечный легче переносил жар (раскрыл окна и дверную панель, чтобы создать сквозняк, поставил тазики со льдом вокруг кровати), хотя ему постоянно приходилось бороться с настойчивым желанием, наоборот, укрыть Влада, чтобы согреть его.
— Как видишь, сильный жар, — сказал Элсин. — Выше тридцати девяти не поднималось, но я думаю, что ночью поднимется. Пол-шестого дашь ему жаропонижающее. Сможешь вместе с Иниром сопроводить Влада к Липовым Воротам?
— Конечно, — кивнула Ройга. — Но… он разве сможет?
На ее лице отражалась нешуточная тревога, которую Элсин не привык там видеть.
— Сможет, — улыбнулся он ей. — Не волнуйся. Это выглядит хуже, чем есть на самом деле. Влад хорошо реагирует на жаропонижающее, плюс у меня такое ощущение, что использование огненной магии не истощает его, а взбадривает. Возможно, чисто морально, но все равно — это хорошо на него влияет.
— Ты уверен?
— Разве я стал бы лгать, зная, что это может повредить Владу? И вообще, не переживай. Лейф недавно был, еще раз провел диагностику, говорит, что все относительно в порядке. Хочешь верь, хочешь не верь — но Владу лучше, чем большинству больных в первый день!
— Правда?
— Правда, правда. Борьба с сыпью действительно помогает.
Ройга облегченно выдохнула: у нее сердце запустилось явно без ее собственного волевого приказа. Но Элсин, разумеется, не стал обращать на это ее внимание.
— И все равно, — проговорила она недоверчиво. — Знаешь, что меня волнует, фиалочка? Что ты весь такой улыбчиво-невозмутимый. Слишком сильно компенсируешь.
— Так мне сейчас с Кьяром заниматься акведучным расследованием, — пояснил Элсин. — Нужно, чтобы со стороны я выглядел именно улыбчивым и невозмутимым.
— Ну ладно… — протянула Ройга, все еще с некоторым подозрением.
— Сама увидишь, когда он очнется, — заверил Элсин. — Это просто сон такой неспокойный.
Он был абсолютно уверен, что очнувшись и увидев рядом Ройгу, Влад тут же попытается изобразить, что ему гораздо лучше, чем на самом деле. И, кто знает, может, даже преуспеет.
Влад выглядел таким непоправимо смертным. Таким слабым. Элсин не привык видеть его таким. Наоборот, привык к быстро и парадоксально думающему, гипер-уверенному в себе и местами авантюрному ученику. Его даже удивило, насколько зрелище больного Влада… выбивало из равновесия. Он ведь знал логически, что инфекция должна пройти свой полный жизненный цикл, прежде чем юному магу Огня станет легче. Знал также, что подопечный не умирает.
Но все равно мысленно подозрительно часто проваливался в то детское ощущение полной беспомощности, когда ты сидишь на запертом чердаке, смотришь в окно и гадаешь, придут ли родители с работы, или что-то случилось — и они больше не явятся, а он навсегда заперт здесь…
Он вообще последнее время слишком часто вспоминал детство — с тех пор, как узнал о беременности Игнис. Получится ли у него быть отцом?.. Хорошим отцом? Или хотя бы относительно хорошим?
Глядя на мечущегося в жару Влада, почему-то иррационально казалось, что нет, не получится. В конце концов, когда-то он не смог вызвать его доверие — настолько, что Влад предпочел выпить яд и сбежать, чем рискнуть и открыться Элсину! И вот теперь эта болезнь.
Эмоциональный раздрай требовал усиления самоконтроля — и Элсин боялся усилить его до состояния полнейшей бесчувственной льдины. Ройга, конечно, заметит, и решит, что все совсем плохо — а это вовсе не нужно. Игнис — то же самое. К жене Элсин собирался позже вечером, и крайне нежелательно, чтобы они с Оллой волновались лишнего. Обе очень наблюдательны и обе любят Влада — по-разному, разумеется, и с разной силой, но все равно переживание за его здоровье могут у обеих спровоцировать проблемы. О чем Элсину даже думать не хотелось.
Хотя потом, когда он поговорит с Оллой и успокоит ее, при одной Игнис можно будет наконец-то расслабиться. Она поверит ему и поймет. Она обнимет — и станет легче.
Он не допустит, чтобы она заболела — хоть этой заразой, хоть чем-то еще. А для этого нужно разобраться с водной угрозой.
***
Кьяр ожидал в рабочем кабинете бывшей хозяйки особняка, который Элсин временно приспособил под кабинет Теи — но Тею он несколькими часами раньше принудительно отправил отдыхать, чтобы ее телу легче было бороться с этим диковинным вирусом. Удивительные все же творения природы — и живые, и мертвые одновременно! Точнее, творения, которые становятся живыми, только встраиваясь в живую клетку. Элсину прямо-таки не терпелось заняться их изучением… с утра. Теперь, разумеется, было не до того. А вот записи из Канцелярии, которые она принесла, лежали на столе — тонкая тетрадка, скопированная канцелярским писарем. (Вероятно, писарем, поскольку Элсин не заметил на пальцах Теи свежих чернильных пятен, да и маловероятно, чтобы служащие Канцелярии позволили водной магессе марать руки). Элсин собирался заняться ею позже, но пока оставил без внимания.
Он обратился к местному магистру:
— Добрый вечер. Результаты?
Они с Кьяром и Иниром с самого начала договорились опустить взаимные расшаркивания.
— Сбегал в ближайший отстойник акведука, — сказал Кьяр. — Он за пределами города, так что пришлось покинуть карантин. Перелез через стену, обошел патрули. Там все чисто. Тогда начал обходить все водные распределители в черте города. В третьем нашел в резервуаре завязанный кожаный мешок. Не доставал, решил сначала позвать вас, как вы и просили.
— Благодарю, — сказал Элсин. — Думаю, теперь нам с вами стоит пробежаться вдвоем.
У Кьяра была большая пропускная способность, обеспечивающая ему почти триста пятьдесят метров радиуса. Больше, чем у более опытного Инира с его двумястами девяноста метрами. Это означало, что Кьяр способен ускоряться Смертью ненамного меньше, чем Элсин. В бою бы разница могла и решить, если бы оба некроманта были примерно одинаково усилены, экипированы и снаряжены (а Элсин, если судить “на глаз”, был не очень высокого мнения о том некроманте, кто делал мышечные усиления для Кьяра). Однако для совместного бега через вечереющий город возможностей Кьяра вполне хватило.
Акведук, ведущий в Альвидру, был выстроен на совесть — Руниалу о таком можно было только мечтать, там водопровод в богатых кварталах был реализовывался с помощью больших цистерн, куда вода нагнеталась трудом умертвий, и все равно на кухнях, для мытья и готовки, почти все хозяйства использовали насосы. Здесь же, как и в Великой Гавани, вода поставлялась централизованно. Но если в Великой Гавани умудрились найти довольно производительный источник пресной воды близко к скалистой вершине острова с трудным горным рельефом, то здесь акведук тянули многие километры по холмистой равнине — и Элсин преклонялся перед образованностью и трудом инженеров.
Как объяснил Кьяр (Элсин не рисковал сегодня отлучаться из особняка, хотя несколько раз оставлял Влада в комнате одного под присмотром Лейфа, поэтому сам зайти в библиотеку и проверить не мог), на пути к городу имелось несколько отстойников — бассейнов, где вода освобождалась от песка и ила. А уже в самом городе — распределители, где вода уходила в отдельные трубы под землю, ведущие к фонтанам в конкретных кварталах и к богатым резиденциям. Жалобы на качество воды не затрагивали весь город — население как-то стихийно определило “безопасные” кварталы и считало, что вода из колодцев вреда не несет. Это не обязательно соответствовало действительности, но Элсин все же попросил Кьяра проверить именно распределители, а не отстойник. Кьяр же начал с отстойника, хоть он был и дальше. Рассудил, что его проверить проще и быстрее, и что если зараза окажется именно там, не придется потом ее искать по всему городу.
— В итоге вы оказались правы, — сказал он Элсину. — Ну ничего, с моей скоростью туда-обратно пробежаться — меньше часа.
Элсин ничего не ответил: да, с точки зрения логики сначала следовало проверить единственный пункт, а потом уже перебирать множество. Но это если не сделать предварительную проверку слухов. Он ее произвел — а Кьяр его выводам не поверил. Нужно будет поглядеть, это разово или вообще для этого конкретного исполнителя характерно? Если второе — вероятно, он не годится для долговременного найма в качестве телохранителя. Не доверять выкладкам коллег — хорошее качество для ученого-одиночки, но плохое — для командного игрока.
Третий распределитель представлял собой глубокий каменный бассейн-цистерну, расположенный в запертом на замок здании. Служитель долго ковырял ключом в замке и с поклоном проводил некромантов к бассейну, бормоча что-то по дороге, что, вот, де, говорят, в старших мирах бывают в городах такие огромные цистерны, в которых рыб разводят и потом продают населению за деньги, а он бы и хотел развести рыб, да ему не позволяют. А он, между прочим, остался на посту, не сбежал от чумы, да! Там почему бы ему — не награду выдать, нет, разве он просит награды? Хотя бы позволить подзаработать! Но от этих бюрократов не дождешься.
В оранжево-розовом закатном свете колодец просматривался плохо, хотя зеленоватая вода была прозрачна до самого дна. И все же улучшенное зрение Элсина позволило разобрать среди теней темный кожаный мешок, лежавший на дне, близ одной из стенок.
— Это вы тоже пропустили во вверенной вам станции? — сухо уточнил Элсин, указывая на мешок.
Старик упрямо мотнул головой.
— Не я! Сменщик, должно быть! Он за монету сюда пускает парочки для свиданий!
“А ты — за две монеты”, — подумал Элсин с иронией, но ничего не сказал.
Вообще надо будет что-то сделать с этим, охрана чистоты воды — дело ответственное. Если смотрители действительно регулярно пускают в распределители посторонних, хоть парочки, хоть нет, это серьезнейший потенциальный риск.
— У вас есть багор какой-нибудь? — спросил он.
Вспомнилось, как они с Владом вылавливали миножью икру из пруда на Гробнице.
Багор был предъявлен, и даже не один — естественно, здесь имелись средства, чтобы вылавливать из цистерны мусор, буде он туда свалится. Элсин с Кьяром, действуя вдвоем, довольно быстро подцепили кожаный мешок, с которого стекали потоки воды. Веревку на горловине развязать, пока она мокрая, не представлялось возможным, и Элсин ее попросту порвал.
Он положил мешок на каменный пол рядом с цистерной, раскрыл горловину…
— Интересная парочка это оставила, — заметил Кьяр.
В мешке лежали человеческие кости. Очень старые, давным-давно окислившиеся.
Поделится в соц.сетях
