Инженер. Система против монстров - 13
Аннотация
СИСТЕМА АКТИВИРОВАНА. СРАЖАЙСЯ ИЛИ УМРИ.
Алексей чинил сифон, когда мир рухнул. Вспышка. Таймер. Выбор.
Пока другие хватали мечи и посохи, он держал в руке разводной ключ.
Теперь он Инженер.
Крафт. Прокачка. Выживание. Добро пожаловать в русский постапокалипсис, где на коленке можно отремонтировать танк, а из говна и палок собрать машину смерти.
А ты готов защитить Землю?! Система ждёт твой ответ...
Авторы: Гриша Гремлинов, Сергей Шиленко
Цикл: Система против монстров
Предыдущие книги этой серии:
Инженер. Система против монстров - 12
Инженер. Система против монстров - 11
Инженер. Система против монстров - 10
Алексей чинил сифон, когда мир рухнул. Вспышка. Таймер. Выбор.
Пока другие хватали мечи и посохи, он держал в руке разводной ключ.
Теперь он Инженер.
Крафт. Прокачка. Выживание. Добро пожаловать в русский постапокалипсис, где на коленке можно отремонтировать танк, а из говна и палок собрать машину смерти.
А ты готов защитить Землю?! Система ждёт твой ответ...
Авторы: Гриша Гремлинов, Сергей Шиленко
Цикл: Система против монстров
Предыдущие книги этой серии:
Инженер. Система против монстров - 12
Инженер. Система против монстров - 11
Инженер. Система против монстров - 10
Глава 2. Расстановка
Москва ночью выглядела как выключенный монитор.
Ни одного окна. Ни одного фонаря. Только чёрные прямоугольники домов, провалы дворов и снежная крупа, которую сдувает несущим винтом в стороны. Зима уже настолько близко, что скоро все эти сражения станут очень некомфортными. Хоть строй отдельную арену.
Внизу проплывал Ленинградский проспект — широкая, засыпанная битым стеклом и брошенными машинами полоса, похожая на русло высохшей реки.
— Триумфальная под нами, командир, — доложил Степан по интеркому. — Площадка чистая, «Рысь» выложила маркеры. Заходим с юга, ветер боковой, пять метров.
Я сидел в соседнем кресле. По периметру площади мигали четыре инфракрасных химсвета — невидимые для глаза, яркие как костры для любой ночной оптики.
— Знаешь, что самое нелепое? — Искра сидела в салоне, закинув ногу на ногу, и подкрашивала губы. «Ядерная зима», судя по оттенку. — Мы летим на ночную охоту за монстром, которого послал другой монстр, чтобы выковырять глаза у третьего монстра.
— Для современного мира это норма, — отозвался Варягин.
Сегодня я предпочёл взять его с собой, а на хозяйстве остался Ершов. Против порождений Тьмы лучше держать при себе паладина Света.
Полозья мягко коснулись асфальта. Степан сбросил обороты, но двигатели не глушил.
— Пятнадцать минут ждёшь, потом уходишь на точку подскока, — сказал я ему. — Держись в тридцати километрах. Понадобишься — вызову.
— Принял.
Дверь отворилась, и в салон ворвался холод — сухой, злой, с запахом гари, которым теперь пахла вся Москва.
Точка сбора была развёрнута грамотно, я оценил. «Рысь» заняла первый этаж дома по Тверской — угловое здание с толстыми сталинскими стенами и подвалом. Окна первого этажа заложили мешками с песком и обломками кирпича, оставив узкие амбразуры.
В глубоких арках здания, укрытые от прямого наблюдения, стояли два «Тигра» — их крупнокалиберные «Корды» на турелях смотрели прямо на площадь. Ни одного открытого источника света — только ИК-подсветка и тактические фонари с красными фильтрами.
Полковник Соболев ждал у входа. В зимнем бушлате и шапке.
— Иванов. — Он подал руку. Ладонь была холодная.
— Полковник.
Мы прошли внутрь. Старший лейтенант Воронов сидел за складным столом, водя пальцами в воздухе перед развёрнутым интерфейсом «Техно-Ока». Капитан Дымов, красный и обветренный, что-то втолковывал двум бойцам, тыкая пальцем в схему, разложенную на другом столе.
— Обстановка. — Соболев указал на карту. — По словам Филатова, Зултакару для ритуала нужны глаза Двухголового Аспида. Все четыре.
— Продолжайте, — сказал я, потому что это мы и так знали.
— Аспид обитает в затопленных тоннелях Замоскворецкой линии. — Соболев провёл пальцем по синей нитке на карте. — Мы неделю назад пытались туда зайти на разведку — потеряли двоих и больше не лезли. Уровень зверя оценивается в тридцать, но это по косвенным. Гнездо у него где-то между «Маяковской» и «Белорусской», в перегоне. Выходит через вестибюль «Маяковской».
— То есть мы сидим у него на пороге.
— Именно так, — согласился полковник. — И ждём того, кто придёт этот порог перешагнуть. Мне это тоже не нравится, Иванов. Но если Рыцарь соберёт ингредиент, ритуал состоится. А что за ритуал — не знает даже Филатов.
Я развернул схему района, которую Прометей собрал по данным «Стрекоз» ещё три часа назад. Триумфальная площадь. Развалины. Наклонный ход метро — чёрная дыра, из которой тянет сыростью и чем-то тухлым. Нормальная такая змеиная нора.
***
Наружу мы вышли вместе. Соболев смотрел, как Борис и Медведь разминаются у стены — два здоровенных мужика в обычных куртках, без брони.
— Ваши бойцы неплохо себя показали в прошлый раз, — сказал он. — Они же в экзоскелетах работают?
— Периодически. Достанем, если понадобятся, но сегодня я бы хотел развлечься иначе.
— Развлечься? — Соболев приподнял бровь. — Вы считаете военную операцию забавой?
— Просто хочу проверить одну гипотезу по синхронизации нейросетей в полевых условиях, — ответил я, сверяя время в интерфейсе.
Полковник повернул голову, но я не стал объяснять. Просто отошёл на десяток шагов, на открытое место на Большой Садовой, и открыл интерфейс фракции, зашёл в Хранилище.
Материализация объекта: «Пард-2» (ед. 1/6)
Воздух дрогнул. На разбитый асфальт с глухим, тяжёлым лязгом опустилась туша двухтонной кошки. Матовая черепица брони, синие линзы, хвост с перначом, чуть подрагивающий на весу.
Материализация объекта: «Пард-2» (ед. 2/6)
Второй. Третий. Четвёртый. Потом пошли лёгкие — «Пард-1», с медведя размером, поджарые, с утопленной в спину турелью. Они появлялись быстрее, почти без паузы, и сразу расходились полукругом, потягиваясь совершенно по-кошачьи — миомерные жгуты требовали прогона перед нагрузкой, и Прометей зашил эту процедуру в стартовый цикл. Получилось непреднамеренно жутко.
Двенадцать пар синих глаз зажглись в темноте.
Я обернулся.
Дымов стоял с открытым ртом. Двое бойцов у амбразуры снимали руки с оружия, поняв, что это не угроза, а подмога. Воронов что-то невнятно проговорил и тут же принялся что-то судорожно перемещать на своей голограмме.
Соболев не изменился в лице. Только желваки прошли под скулами.
— Мальчики, не пугайтесь, — сладко сказала Искра, проходя мимо строя военных. — Они не кусаются. Ну то есть кусаются, конечно, восемь тонн на сжатие. Но только по команде. Кстати, вон того рыжего я назвала Барсиком.
— Они все серые, — сказал Медведь.
— Рыжий — это состояние души.
Соболев наконец повернулся ко мне.
— И давно вы разрабатываете подобное оружие?
— Не особо, — отозвался я. — Просто кручусь, как могу. Этих мы создали сегодня. Часов за десять с учётом проектирования.
— Двенадцать боевых машин. За десять часов?
— Полковник, — я развёл руками. — Мы ведь уже обсуждали это. Я инженер сорокового уровня. Это не подвиг, а специальность.
Хамство, конечно. Но иногда нужно, чтобы партнёр по переговорам чётко понимал, с кем разговаривает. Соболев понял. И, к его чести, не обиделся — просто перестроил у себя в голове какие-то таблицы и кивнул.
— Прометей, — сказал я вслух, — раздавай позиции.
В наушнике раздался голос искина:
— Принято, Создатель. Разворачиваю схему «Кольцо». «Пард-2» — единицы с первой по четвёртую — периметр площади, дистанция сто двадцать метров, укрытия с бетонной массой не менее двух тонн. Пятая и шестая — резерв на удалении трёхсот метров, сектор северо-запад, для перехвата отхода. «Пард-1» — верхние ярусы, вторые-третьи этажи.
Стая рассыпалась.
Вот это было по-настоящему красиво. Тяжёлые «двойки» шли низко, прижимаясь к земле, обтекая обломки. Лёгкие «единицы» с разбега впились когтями в кирпич и пошли вверх по стене, как по горизонтали, — карбид вольфрама входил в старую кладку с сухим хрустом. Через двадцать секунд площадь снова опустела.
— Матовое покрытие, — тихо сказал Воронов сам себе, глядя в тепловизор. — И контур охлаждения замкнутый, с внутренними тепловыми накопителями. Товарищ полковник, они почти не светятся в ИК. Пятно, как от остывающей батареи.
Следом я выпустил дронов. Восемь «Стрекоз» — разведка и ретрансляция, четырнадцать «Пессимистов-2» и десять «Пессимистов-3» — огневая поддержка. Плюс один высотный ретранслятор «Эхо», который ушёл на четыреста метров и завис там, связывая нас с «Кромом».
— Товарищ полковник, разрешите синхронизацию? — Воронов уже открыл своё «Техно-Око». — Иначе мои «Шершни» половину неба промаркируют как враждебные цели.
— Работайте вместе, — бросил Соболев.
Мы с Вороновым свели интерфейсы за минуту. Он оказался толковый — не лез в чужие протоколы, аккуратно принял пакет опознавания и раскрасил всё моё зелёным. Его восемь «Шершней» у меня тоже стали зелёными.
— Красиво живёте, — не удержался он. — У вас телеметрия с каждой лапы идёт?
— С каждой подушечки. По три пьезодатчика.
Воронов посмотрел на меня с той особенной завистью, которую я хорошо знаю. Инженерной.
Дальше пошло скучное, но самое важное. Я вывалил из Хранилища два ящика.
— Что это? — Дымов присел на корточки.
— Мины направленного действия. Корпус от МОН-пятидесятой, начинка переработана: вместо готовых поражающих элементов — освящённая шихта, серебро и костная зола. Подрыв радиокомандный, приёмники в защищённом канале, работают от моего интерфейса. Радиус эффективного поражения нежити — двадцать пять метров, конус шестьдесят градусов. Ставите по разметке, которую даст Прометей, направление стрелкой на противника, как обычно.
Дымов уже открыл ящик и вертел в руках изогнутый зелёный корпус.
— Ох ты ж, — сказал он с уважением сапёра. — Родная. Только тяжелее.
Второй ящик был с патронами. Пачки, много, перетянутые резинками, с белой полосой лака поперёк.
— Пять сорок пять, семь шестьдесят два на пятьдесят четыре и двенадцать и семь. Пули освящены. По живому — как обычная пуля. По нежити — совсем не как обычная.
Соболев взял одну пачку, взвесил на руке.
— Это тоже вы за сутки?
— Это, — я кивнул через плечо, — скажите спасибо ему.
Варягин подошёл, встал рядом. Сергей Иванович в темноте выглядел совсем как тот, кем он был до Системы, — как старый офицер, который видел слишком много.
— Освящение — моё, — сказал он. — Алексей делает изделие, я вкладываю. Больше двухсот единиц маны в мину не влезает, физически не держит. Насчёт патронов — там по пять-семь на каждый. Немного, но кусаться будет больно.
Мы решили пока не сообщать «Рыси» про мой облучатель-микроволновку. Так что по официальной версии всё освящение Варягин произвёл лично.
— Паладин, — констатировал Соболев.
Кстати говоря, над головой Сергея Ивановича светилось вот это:
Варягин — Уровень 24
Пару уровней он добрал, закинув себе опыт от меня, но процесс ещё не завершил. Оставил самый тяжёлый уровень и выбор специализации на завтра.
Полковник помолчал, а потом сообщил:
— У меня на базе полторы сотни человек, но ни одного паладина. Ни одного, Сергей Иванович. Есть лекари, инженеры, один друид и сорок человек с боевыми классами.
— У вас есть криомаг двадцать пятого, — сказал Варягин. — Это гораздо серьёзнее.
Соболев усмехнулся одним углом рта. Они отошли в сторону и заговорили о своём — что-то про схему прикрытия, про сектора, про то, кого куда ставить. Хорошо. Пусть говорят. Мне нужен не союзник на один бой, а долгосрочное сотрудничество.
Дымов со своими сапёрами ушёл ставить мины. Работали быстро и грамотно: два человека несут, один прикрывает, старший ведёт разметку по планшету. Двенадцать штук — по дуге, охватывающей выход на площадь со стороны Тверской, откуда, по расчётам, должен был появиться Рыцарь. Ещё четыре — на отсечение к наклонному ходу в метро.
Снайперская пара «Рыси» ушла на шестой этаж углового дома. Пулемётный расчёт с «Печенегом» встал на парапете выхода из подземного перехода — отличный сектор вдоль улицы и надёжное бетонное укрытие от ответного огня. Стрелковое отделение рассредоточилось по первым этажам, парами, по схеме «через дом». Командный пункт остался в вестибюле, за мешками.
В 03:14 Воронов доложил:
— Товарищ полковник. Цель.
Соболев подошёл к голограмме. Я подключился к каналу.
Картинка с «Шершня-5», высота двести, ночной режим. Улица Тверская, дальше к центру. По осевой линии, между двумя рядами мёртвых машин, шёл конь.
Двигался рысью, не меняя темпа. Всадник сидел прямо. Чёрные доспехи. За плечами — плащ, который двигался не по ветру, а против, и иногда сам собой вспухал, как парус. Едва мои собственные дроны перехватили его, я использовал Системное Зрение.
Тёмный Рыцарь — Уровень 37
Класс: Высшая нежить (Ревенант)
Сила: 436
Ловкость: 194
Выносливость: 710
Интеллект: 15
Навыки:
«Клинок Тьмы»— оружие поглощает свет и рассеивает материю по кромке. Игнорирует 60% физической брони.
«Теневой Ветер»— активное проклятие, действующее через стихию воздуха.
«Теневой Шаг»— перемещение в форме тени на дистанцию до 40 м. Неуязвимость во время перехода.
«Мантия Тьмы» (сопряжённая сущность)— полуавтономная сущность-симбионт. Способна действовать отдельно от носителя. Гасит источники освещения, атакует прикосновением. Питается от носителя.
«Немёртвая Стойкость» (пассив.)— иммунитет к боли, ядам, кровопотере, критическим повреждениям органов.
Слабости: Священная магия. Направленный свет высокой интенсивности. Разрыв связи с хозяином.
— Пф, всего лишь тридцать семь, — фыркнула Искра. — Лёша, да ты его как котёнка порвёшь.
— Мантия — отдельная тварь, — сказал я, поворачиваясь к Соболеву. — Полковник, предупредите людей: если чёрная тряпка слетит с него и полетит сама — это не спецэффекты, а второй противник.
Соболев кивнул и передал по связи.
— Всем позициям. Работаем по плану «Молот». Огонь только по команде. Дистанция подрыва — двадцать.
— Восемнадцать минут подлётного, — сказал Воронов. — Он идёт ровно. Как по нитке.
Я посмотрел на чёрный провал наклонного хода метро в сотне метров от нас.
Оттуда тянуло сыростью и тухлятиной.
***
В башне из чёрного камня было тихо. Так тихо, как бывает только там, где нечему дышать.
Зултакар стоял перед зеркалом — высоким листом обсидиана в раме из сросшихся костей. Оно ничего не отражало, зато показывало картинку: ночная улица, мёртвый город, всадник.
Лич смотрел на своё творение и находил его удовлетворительным.
Смертный по имени Максим Орлов не пережил преображения. Разумеется, не пережил — тело человека не приспособлено к тому, чтобы через него текла подобная сила, а тратить энергию на бережность Зултакар не собирался. Мальчишка сгорел изнутри где-то на четвёртом часу ритуала, и это, если говорить честно, оказалось даже удобно.
Живой слуга сомневается. Живой слуга устаёт, боится, торгуется, а под конец непременно предаёт — Зултакар отлично уяснил это за шесть веков. Да что там, он и сам предал своего учителя когда-то. Мёртвый слуга не делает ничего из перечисленного.
Мёртвый рыцарь на мёртвом коне. Так честнее.
Единственное, о чём он позволил себе пожалеть, — это Мантия.
Костлявые пальцы легли на раму. Мантия была старше самого Зултакара. Она была ему... чем? Слугой? Питомцем? Он не любил таких слов. Мантия служила продолжением его воли, единственным, что оставалось при нём во всех мирах, куда его направлял Владыка Падали. И она тянула из него силу ровно так, как ребёнок тянет из матери, — без спроса и без благодарности. Но сейчас он передал её своему Рыцарю, временно перепривязал. Отправлять её на задание жаль. Но глаза Двухголового Аспида не достанешь одной сталью.
— Возьми их, — прошелестел лич в обсидиан. — И возвращайся.
Всадник в зеркале ехал вперёд.
***
— Пятьсот метров, — сказал Воронов. — Скорость не меняет.
Я сидел сбоку от оконного проёма второго этажа. Слева Искра, справа Варягин. Берсерки у противоположной стены. Им сейчас нечего было делать, и они молча бесились от этого. Пару раз порывались начать играть в карты.
— Триста.
Мины стояли по дуге. Он входил в неё ровно посередине.
— Сто.
Я видел его на экране «Техно-Ока». Конь с пустыми глазницами, из которых сочился тусклый багровый дым. Всадник в чёрном, развевающаяся тряпка за спиной.
— Сорок.
Ещё чуть-чуть. Ещё двадцать метров, и он окажется в фокусе всех двенадцати зарядов.
И тут Прометей сказал совсем другим тоном:
— Создатель. Аномальный всплеск. Источник — цель.
Всадник остановился как вкопанный.
И повернул голову. Не к минам, не к дому с пулемётом, не к снайперской паре на шестом этаже.
Ко мне.
Через двести метров, через стену, через бетон — прямо в точку, где сидел я. Мантия за его спиной вздулась и раскинулась на манер чёрных крыльев. По площади прошёл звук, похожий на призрачный выдох.
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
— Он меня видит, — сказал я. — Не глазами. Он почувствовал «Метку».
Рыцарь дёрнул коня за поводья, тот всхрапнул, резко вскинулся на дыбы и развернулся. Копыта начали отстукивать по асфальту барабанную дробь.
— Он на границе зоны! — рявкнул Дымов в эфир. — Дальние заряды не достанут!
Идеальных планов не бывает. Бывают планы, которые ты успел продумать хорошо... но сегодня не тот случай.
— Подрыв! — скомандовал я, пока цель не ушла окончательно.
Команда: детонация группы «Аврора».
Ночь кончилась.
Двенадцать конусов света ударили с земли, сходясь в одну точку, и на секунду Триумфальная площадь стала белой. Без теней, без глубины, как передержанный снимок. Вышибной заряд инициировал освящённую шихту. Она мгновенно выгорала, выбрасывая вперёд ревущее облако раскалённых серебряных микрочастиц, пропитанных эманацией веры.
Дальние восемь зарядов действительно не достали — их конусы схлопнулись, не дойдя.
Четырёх хватило.
Ослепительный поток белого пламени взметнулся с асфальта, в одно мгновение поглотив призрачного коня. Мёртвая плоть выгорала, превращаясь в ревущий вихрь серебряного пепла и ослепительных искр. Священный удар обрушился на Рыцаря. Энергия сработала как молекулярный растворитель, вгрызаясь в металл доспехов и вытравливая его магию.
Мантия рванула вверх и в сторону. По ней пошли дыры — рваные, с обугленными светящимися краями, как на бумаге, поднесённой к лампе.
Всадник вылетел из седла и покатился по асфальту.
— Огонь! — скомандовал Соболев.
Площадь загрохотала.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.