Чубчик кучерявый
Аннотация
1987 год, СССР. В этом мире не было катастрофы на Чернобыльской АЭС, но без беды не обошлось. Молодого журналиста Сергея Скворцова внезапно призывают на военные сборы. Как оказалось, на юге Белоруссии над лесом взорвался метеорит, вследствие чего там мутировали животные, превратившись в настоящих монстров. Они стали заходить в селения, жрать скот, а после - и людей. Батальон Сергея призван положить этому конец. Но очень скоро выясняется, что не все так очевидно с этой карантинной зоной и ее обитателями...
Автор: Анатолий Дроздов
Цикл: Чубчик кучерявый
Автор: Анатолий Дроздов
Цикл: Чубчик кучерявый
Глава 2
2. Лагерь
Возле военкомата было многолюдно – внутри двора толпилось несколько десятков человек, на первый взгляд – под сотню. Все, как Андрей, с сумками или рюкзаками – мобилизованные. Неплохо так призвали военнообязанных на сборы, тут рота или около того. Андрей немного потолкался среди будущих сослуживцев и разглядел в сторонке у забора Степана с Женей. Подошел и поздоровался.
– Вас все-таки забрали? – не то, чтобы спросил, а подтвердил само собою разумеющееся.
– Без долгих разговоров, как с тобой, – вздохнул Степан. – Едва узнали, где служили… Повестка в зубы – и вперед.
– А этот… С вами еще был, после меня зашел к майору?
– Валера? – Степан вдруг засмеялся. – Да вон стоит!
Он указал рукой. Сергей глянул в указанную сторону и увидел худощавого мужчину с лицом любителя спиртного, который в коридоре говорил о том, что что-то затевают. Он стоял возле забора, одной рукой цепляясь за железный прут. У ног его лежала сумка, а сами ноги расползались, как будто их владелец стоял на льду. Шатаясь, Валера с трудом сводил их вместе – лишь для того, чтоб вновь вступить в борьбу с вдруг ставшей скользкой почвой.
– Когда успел набраться? – спросил Сергей, пораженный открывшей картиной. – Шести ведь нет.
– Так ночь не просыхал, – Степан пожал плечами. – Это же Фанфурик.
– Фамилия у него такая?
Степан и Женя хохотнули.
– Фамилия его Елатомцев, – ответил Женя, отсмеявшись. – Фанфурик – кличка.
– А почему такая?
– Фанфуриками зэки называют флакончики с настойками или одеколоном, – пояснил Степан. – Ну, там боярышник в аптеке или какой-нибудь лосьон в универмаге. Они все это пьют, когда нет водки. А ее сейчас купить непросто – антиалкогольная компания, пускай бы сдохли те, кто это все придумал! Валера это тоже пьет, к тому же хвастается, что раздобыл фанфурики, которые дешевле водки. Вот кличка и прилипла.
– А вы откуда знаете?
– В одном цеху работаем, – ответил Женя. – На тракторном.
– Как он в военкомат добрался в таком-то состоянии? – спросил задумчиво Сергей. – Кто-то подвез?
– Да он через проспект живет в бараках, – сказал Степан. – Идти тут метров двести-триста. Как-то дополз.
– А если б нет?
– Так нам майор сказал, что, если не придем – посадят, – Степан вздохнул. – За дезертирство. Сидеть не хочется.
– Мне этого не говорили, – сказал Сергей.
– Решили, что сознательный, – Степан пожал плечами. – Ты кем работаешь?
– Корреспондент «Советской Белоруссии».
– Ого! – воскликнул Женя. – Даже тебя забрали. Ты офицер запаса?
– Рядовой, учился на заочном…
Дальнейший разговор прервала команда:
– Построиться! Встать в две шеренги!
Толпа зашевелилась. Через минуту во дворе военкомата стояли две шеренги – не слишком ровные, но все же строй. Сергей с новыми знакомыми оказались напротив входа в здание, возле которого застыл немолодой полковник с папкой в руке и два лейтенанта лет тридцати. Сергей окинул офицеров взглядом и догадался, что лейтенанты – тоже «партизаны».[1] Об этом говорила их новенькая форма, сапоги и невоенный вид. У кадровых офицеров выправка другая.
– Начинаем перекличку, – объявил полковник. – Услышите свою фамилию – отвечайте громко. Понятно?
Строй отозвался тихим гулом.
– Отставить разговоры! Смирно!
Полковник раскрыл перед глазами свою папку:
– Арефьев!
– Я…
Перекличка шла бодро. Затык случился на фамилии Елатомцев. Никто не отозвался.
– Что, не явился? – нахмурился полковник.
– Пришел, – Степан ступил вперед. – Вон, у забора! Но встать в строй не может, ответить – тоже.
Призывники заржали. Полковник глянул на Фанфурика, танцующего у забора в попытке укротить не подчиняющиеся ноги, и сморщился.
– Назовитесь! – велел Степану.
– Старший сержант запаса Кимстач.
– Елатомцева знаете?
– Служили вместе, сейчас работаем в одном цеху.
– Поставить его в строй! Немедленно!
Степан и Женя подошли к Фанфурику и оторвали от забора. Взяв его под руки, затащили в строй. Пока вели, Елатомцев болтался между ними, как дождевой червяк меж пальцами. Встав в шеренгу, Фанфурик попытался выпрямиться, что-то сказать, но у него не получилось, и он обмяк, поддержанный приятелями.
– Партизаны… – сказал, как выплюнул, полковник. – Ну, ничего – на зоне быстро в чувство приведут. Там пьяным – смерть!
Внезапно он умолк, как было видно, спохватившись, что ляпнул лишнее, после чего продолжил перекличку. Закончив, повернулся к лейтенантам.
– Все на месте. Ведите их в автобусы.
Лейтенанты засуетились, неловко разделяя строй на две части, но справились. Сергей с знакомыми загрузились в красный «Икарус», сев сзади. Там же пристроили Фанфурика, который сразу отрубился, склонившись головой к окну. Автобусы тронулись и, попетляв по минским улицам, пересекли кольцевую и выбрались на шоссе на Раков. Проехали немного, свернули вправо и покатили по асфальтированной дороге, проложенной через еловый лес.
– Куда везут? – спросил Сергей знакомых. – Я этих мест не знаю.
– Похоже, что на тренировочную базу Белполка, – сказал Степан. – Я тут бывал – в грибы с друзьями ездил.
– Белполк? Что это?
– Конвойный полк внутренних войск. Занимается перевозкой заключенных, есть батальон, который вместе с милицией охраняет общественный порядок. Короче, патрули на улицах. Оружия им не дают, только дубинки. По трое ходят. Не видел разве?
– Не обращал внимания, – сказал Сергей. – Выходит, нас призвали во внутренние войска?
– Похоже, да. Я во дворе немного потолкался, поговорил с ребятами. Большинство из внутренних. Есть пограничники, как ты, но мало. Еще спецназовцы из бригады в Марьиной Горке, десантники.
– И нафига запасники конвойному полку? – Сергей пожал плечами. – Зэков по тюрьмам развозить? Их, что, так много осудили?
– Скажут, – вздохнул Степан.
Тем временем автобусы, вкатив на горку, повернули влево и через открытые ворота заехали на заасфальтированный плац, где и остановились. Через окно Сергей увидел армейские палатки, стоявшие рядами справа. А слева были небольшие здания из силикатного кирпича.
– Выходим! – объявил сопровождавший их группу лейтенант.
Возле автобусов их кое-как построили, и лейтенанты объявили:
– Оставьте вещи там, в палатках, но места не занимайте. Попозже вас распределят повзводно и выделят палатку, тогда и выберете койки. Оставив вещи, направляемся в то здание, там выдадут обмундирование. Переодевайтесь, подшивайтесь, сложите гражданскую одежду в мешки, которые вам тоже выдадут. Даем на это два часа.
– Когда кормить нас будут? – крикнул кто-то.
– Когда будете похожи на солдат, – сказал подошедший к строю подполковник. – Вон, видите, полевые кухни, столы и умывальник. На обед пойдете строем, как в армии положено. Всем разойтись!
В последующий час мобилизованные занимались тем, что им велели. Сергею выдали солдатское хабэ, белье, портянки, сапоги, которые, к немалому удивлению солдат, оказались яловыми, но не офицерскими – подкладка в голенищах не кожаная, белая, а из защитного цвета ткани. Но все же не кирза. Еще вручили котелки – стандартные, армейские, из алюминия, снаружи выкрашенного в защитный цвет, набор иголок с нитками, намотанными на картонку, погоны и петлицы. Сергей, зайдя в палатку, присел на койку с застеленной постелью (надо ж! кто-то постарался), и занялся полузабытым делом. Пришил на китель защитные погоны, петлицы, вставил звездочку в пилотку, после чего переоделся в форму. Села идеально – глаз у прапорщика, выдававшего обмундирование, оказался точным. Намотав портянки, Сергей обулся в сапоги, после чего сложил гражданскую одежду в опорожненную от припасов сумку. Их переложил в армейский вещмешок, на котором написал свою фамилию и инициалы шариковой ручкой. Сумку с одеждой засунул в выданную торбу из белого полотна и тоже подписал. Затем отнес ее на плац, где с краю за столиком сидел солдат с швейной машинкой, который тут же застрочил открытый край мешка.
– Туда ложите, – показал на кучу, где уже сгрудились такие же мешки.
Тем временем в лагерь прибывали запасники из других военкоматов города. И также шли в палатки, откуда отправлялись за военной формой, которую им шустро выдавали прапорщики. Сергей немного посмотрел на это, затем зашел в свою палатку. Его знакомые уже переоделись в форму и среди них он с удивлением рассмотрел Елатомцева, махавшего иголкой. Его они сгрузили на одну из коек, почти что невменяемого, но, оказалось, Елатомцев пришел в себя, сходил за формой и теперь сосредоточенно пришивал погоны.
– Валера службу знает, – сказал, заметив взгляд Сергея, Кимстач. – В нашей роте был одним из лучших. Если бы не пил, был золото, не человек.
– Пожил бы ты с моей вороной! – буркнул Елатомцев, перекусывая нитку. – Она любому печень выест.
– Так разведись!
– Не могу малую бросить, – вздохнул Фанфурик. – Кате всего два годика. Ворона снова замуж выйдет, а как тот будет с моей дочкой, даже подумать страшно.
– Есть хочется, – заметил Женя.
– У меня есть сало, колбаса, немного хлеба и консервы, – сказал Сергей. – Достать?
– Не надо, – поспешил Степан. – Оставь на вечер, пригодятся, – он подмигнул Сергею. – Полковник обещал: накормят. Зря, что ли, кухни притащили?
Он не ошибся. В палатку заглянул лейтенант, который ехал вместе с ними, и приказал брать котелки и строиться снаружи. Команду выполнили дружно. У кухни встали в очередь. Солдат в белом переднике и колпаке налил им котелки горохового супа, а в крышку навалил гречневой каши с тушенкой. Сев на лавки за длинные столы, Сергей с приятелями с удовольствием поели. Запили жидким чаем, который наливали в кружки, предусмотрительно взятые из дома. Все оказалось вкусным – ну, кроме чая. Котелки и кружки помыли в умывальнике, представляющий собой трубу с проделанными дырками над длинным желобом из оцинкованной стали. Воду в умывальник подали горячей, так что котелки отмыли.
После обеда им дали отдохнуть, после чего объявили построение. Теперь на плаце встали все призванные из запаса в Минске, как объявили, 320 человек. Представили командира сформированного батальона. Им оказался подполковник с смешной фамилией Заяц. Разбили батальон на роты. Сергей с приятелями попали в одну и ту же – девятую, в первый взвод. Командовать взводом поставили одного из лейтенантов, с которыми ехали из военкомата, с фамилией Акинчиц. С невыразительной внешностью, лет тридцати на вид, он не казался ни боевым, ни строгим. Так, ретранслятор приказов руководства. Представили командира роты, вот тот Сергею сразу не понравился. Невысокий, худощавый, с физиономией обиженного павиана.
– Сегодня привести в порядок внешний вид, – велел им старший лейтенант Рабецкий (им так его отрекомендовали), – а завтра вспомним службу в армии. Смотреть на вас противно! Разболтанные партизаны! Словно из леса вышли. Ремни висят на пузах, подшивы нет, сапоги не чищены. Глаза бы вас не видели! Разойдись!
– Странный он какой-то, – сказал Сергей в палатке, которую им выделили для проживания. – На вид лет сорок, а по званию всего лишь старший лейтенант.
– Дважды разжалованный из капитанов, – сообщил Степан. – Залетчик и дурак. Тупой как пробка.
– А ты откуда знаешь?
– Ребята рассказали, которые в Белполке служили, – ответил Кимстач. – Однажды в его роте на марше машина загорелась, с солдатами. Один погиб, другие пострадали. Тогда его разжаловали в первый раз.
– А почему не выгнали?
– Так кем заменишь? Желающих служить в конвойных ротах мало, поэтому и держат – даже таких, как он. Не повезло нам, мужики. Рабецкий будет жопу рвать, чтобы опять стать капитаном. Ладно, там вроде бы зовут на ужин.
На этот раз их накормили макаронами с тушенкой. На удивление получилось вкусно. Или тому причиной стал свежий воздух – учебный центр располагался на большой поляне среди лесов, или же молодые организмы не страдали отсутствием аппетита. Короче, макароны улетели в голодные желудки без остатка.
После отбоя, у койки Степана собрались Сергей, Женя и Фанфурик.
– Доставай свою закуску! – сказал Степан вполголоса. – Выпьем за начало службы.
Он вытащил из-под подушки две бутылки водки.
– Вчера нам с Женей не удалось отметить, – пояснил Сергею. – Не пропадать же добру!
Сергей пожал плечами и извлек из вещмешка остатки колбасы и сало. Порезал складничком их на кусочке хлеба. Степан тем временем разлил водку по кружкам.
– Ну, за удачу, мужики!..
Другие обитали палатки, разбившись на компании, тоже выпивали, закусывая, чем придется. Никто им не мешал: как видно, командиры решили дать возможность «партизанам» снять стресс от перевоплощения в военных. Или же сами отмечали начало службы вновь сформированного батальона. Водку добили быстро и перешли на разговоры. Сергея расспросили сколько раз ходил «за речку», и как воевал. Он поведал, про засаду на тропе и как отбивались от «духов», то есть душманов. Про орден умолчал, чтобы не вызвать зависть.
– А мы гоняли зэков по тайге, – сказал Степан. – Сбегут – а наша группа по следам с собачками. Догоним и предложим сдаться, заточки выбросить и лечь на землю.
– Сдавались? – спросил Сергей.
– Как когда, – Степан зловеще усмехнулся. – Ну, если нет, то валю главного. Не спутаешь, ориентировки-то с собой. А в ней полное описание с фото, и статьи уголовные. Глянешь в ориентировку – зверье! Зарежут и не сморщатся. Они нередко с кровью уходили – убьют конвойного или контролера. Терять им нечего: поймают – под расстрел пойдут. Зачем нам с ними драться и получать заточку в печень? Вот я их из СВД…
– Всех, что ли?
– Нет, конечно. В розыскную группу опер входил, он и решал. Чаще валили главаря, или двух, кто за особо тяжкие сидел, они сдаваться точно бы отказались. Раз, помню, завалили всех – на них же столько крови было, что мама не горюй! Но то единожды. А так, отстрелим главаря, другие – грабки вверх и верещат: «Гражданин начальник, не стреляйте! Сдаемся!»
Он хмыкнул.
– Веселая была служба, – сказал Сергей.
– Твоя не лучше, – сообщил Степан. – Но там хотя бы в чужаков стрелял, а здесь же – по своим. Хотя с такими «своими» и никаких врагов не нужно. Тьфу, погань! Таких тюрьмою не исправишь. Выйдут на свободу и снова будут насиловать и грабить. Кого-нибудь опять зарежут. Зачем им жить? Вот и давили как клопов. Ладно, спать нужно, мужики! Завтра Рабецкий нам устроит…
***
Степан нисколько не ошибся – утро началось с зарядки. Рота, одетая по форме № 2, то есть без кителей и головных уборов, встала на лугу возле палаток и по команде начала махать руками и ногами. Как водится, приседали, выбрасывая перед собой руки и наклонялись, стремясь достать носки сапог кончиками пальцев. Последнее у некоторых получилось трудно – успели нарастить животики на гражданке. К таким Рабецкий подходил и едко комментировал потуги выполнить упражнение. Он вообще следил, чтобы никто не сачковал, грозя лентяям нарядами на уборку общего сортира.
После зарядки рота кое-как умылась и строем отправилась на завтрак. Рабецкий приказал им петь, но поначалу ничего не вышло – тянули вразнобой. Тогда он развернул роту обратно и добился своего: к кухне строй подошел с веселой песней. Другие «партизаны», поглощая завтрак, ржали, наблюдая за муками девятой роты. На завтрак была каша – перловая, с тушенкой. Сергей ел, не замечая вкуса. Рядом хмуро бросали кашу в рты приятели и собутыльники.
– Да чтоб он сдох! – буркнул Фанфурик. – Нашли же гада!
– Скорее мы с ним сдохнем, – ответил Женя. – Выслуживается, сволочь. Другие, вон, как люди – пришли к столовой, сели и поели. А мы, блядь, с песней как на срочной службе. У нас их пели только молодые, деды шли молча. А тут как КМБ.[2]
– Может, устроить ему темную? – предложил Фанфурик. – Мы на срочке делали. Помогало.
– Посадят, – вздохнул Степан. – Эта гнида развоняется на всю конвойную дивизию, дойдет до генерала. Потерпим, мужики.
Терпеть пришлось весь день. Ходили строем – повзводно и поротно. Маршировали в ногу, пели песни. Другие роты тоже занимались строевой, но без фанатизма. После обеда их вовсе распустили отдыхать. Девятая осталась. Рабецкий приказал взводным отрабатывать прием «подход, отход к начальнику» и тщательно следил, чтобы солдаты выполняли его четко. Май в Белоруссии выдался жарким, и «партизаны» обливались потом. К концу занятий Сергей стал думать, что предложение Фанфурика о темной ротному и не такое уж плохое. Даже на срочной службе командиры над ними так не издевались – на строевую отводилось два часа, не более. Но чтоб весь день! После ужина все завалились на кровати и мрачно молчали. Общий настрой выразил Фанфурик:
– Поймаю гада на гражданке и отметелю до потери сознания.
– И я с тобой, – поддакнул Женя.
– И я, и я… – прошелестело по палатке.
На этом все затихло. Назавтра повторилось: зарядка, марш с песней к кухне, строевая. Солдаты выглядели мрачно, и даже взводные ходили хмурыми. Рабецкому было наплевать: он отдавал команды с садистским удовольствием и едко комментировал неуклюжие приемы отдельных «партизан». Особенно доставалось солдатам с животами; по мнению Рабецкого, они слишком вольготно жили на гражданке и не заслуживали снисхождения. «В Афгане его бы быстро пристрелили, – решил Сергей, за этим наблюдая. – Ну, ладно, строевая, но издеваться над людьми! Чем ты их лучше? Они машины собирают на заводах, а ты, скотина, живешь на деньги, которые люди зарабатывают. Подумаешь, отрастил живот! Это не преступление…»
После обеда к ним вышел подполковник Заяц. Немного посмотрел и отозвал Рабецкого в сторонку. Никто не слышал, что он говорил старлею, но к роте тот вернулся с красной рожей.
– Занятия закончены! – объявил, скривившись. – Рота, разойдись!
– А комбат-то нормальный человек, – сказал Степан в палатке. – Приструнил гниду.
– Завтра опять начнет, – вздохнул Фанфурик. – Я эту породу знаю. Им хоть фуражку к голове прибей гвоздями «соткой» – не успокоятся, пока не сдохнут. Одна извилина в мозгу, и эта – от фуражки.
– Посмотрим, – Степан пожал плечами.
На следующий день, после того как батальон позавтракал, их выстроили на плацу поротно. У края плаца стояли три ГАЗ-66 с закрытыми тентами кузовами.
– Сегодня занятия по стрелковой подготовке, – объявил комбат. – Вас отвезут на стрельбище и там проверят, чему на срочной службе научили, – он усмехнулся. – Отправимся поротно. Начнем с девятой. Старший лейтенант, командуйте!
– Рота, по машинам! Повзводно! – проревел Рабецкий.
Ехали довольно долго, но, наконец, «шишиги» остановились на большой лесной поляне, в конце которой возвышался пологий холм. «Используют как пулеуловитель», – решил Сергей, встав у машины. А прямо перед ними располагался рубеж открытия огня – мешки с песком, упоры для стрельбы лежа, а перед ними расстеленный брезент, чтобы стрелявшие не лежали на сырой земле. Чуть в стороне виднелись столики, на них лежали автоматы и стояли распечатанные цинки с патронами. За этим хозяйством наблюдали два прапорщика. Рядом курил майор, в котором Сергей узнал офицера, который с ним беседовал в военкомате.
Старлей построил роту и, подойдя к майору строевым, отрапортовал об их прибытии. То выбросил окурок и подошел поближе к «партизанам».
– Так, воины, – он усмехнулся. – Сейчас проверим, как стреляете. Упражнение стандартное – две грудных мишени и ростовая, движущая. Десять патронов на все. Начнем, пожалуй, с пулеметчиков. Те, кого я назову, выходят вот сюда, – он указал рукой на место возле столов с оружием.
Майор открыл висевшую на боку сумку-планшет, достал блокнот, листнул его и стал зачитывать фамилии. Сергей вдруг вспомнил, что при беседе с ним, майор в нем что-то помечал. Тем временем названные выходили из строя роты и шли к столам. Через минуту здесь встали восемь «партизан».
– Что ж, воины, – сказал майор, спрятав свой блокнот. – Вот РПК, – он указал пару пулеметов, лежавших на столе. – Сейчас получите магазины – и на рубеж открытия огня. У каждого свой сектор – справа или слева. Надеюсь, что мишени не попутаете. Начнем, пожалуй, с погранцов. Скворцов, Никитин, приступайте!
Через несколько мгновений Сергей лег на брезент на рубеже. Вставил магазин, сдвинул вниз рычаг предохранителя и переводчика огня и привычно загнал патрон в казенник. Примостил свой РПК стволом поверх мешка – так лучше, чем на сошках. Мишени появились обе сразу, грудные, почти что рядом друг от друга. Сергей прицелился и плавно выбрал спусковой крючок. Пулемет негромко рокотнул, одна мишень упала, Сергей чуть сдвинул ствол и поразил вторую, привычно отсекая очередь на три патрона. Ростовая мишень возникла тут же и примерно на сотню метров дальше грудных. Двигалась она довольно быстро. Сергей взял упреждение и надавил нас спусковой крючок. Фигура повалилась. Сергей поставил РПК на предохранитель и доложил:
– Рядовой Скворцов стрельбу закончил.
– Оружие разрядить! К осмотру! – приказал стоявший позади майор.
Сергей привычно выполнил команду. Неизрасходованный патрон вылетел из окна крышки ствольной коробки и упал на край подстилки из брезента. Сергей поднялся и, взяв оружие наперевес, продемонстрировал майору пустой патронник.
– Отлично, воин! – хмыкнул офицер. – Даже патрон остался. Не зря свой орден получил. Оставь пулемет на рубеже и возвращайся в строй.
– Про какой орден майор говорил? – спросил его Степан, когда Сергей встал в строй.
Сергей поморщился – расслышали. Майор мог тоже промолчать. Но что теперь?
– Помните, про бой рассказывал в палатке? – спросил вполголоса. – Вот за него и наградили.
– Что за орден?
– Красной Звезды.
– Ох, ни фига себе! – воскликнул Женя. – Так ты герой! А почему не носишь? Имеешь право.
– От строевой он не избавит.
– Это точно, – подтвердил Степан. – Рабецкий всяко придерется – у него даже медали нет за безупречку, а тут у рядового орден! Взбесится от свой гадючести…
Тем временем стрельбы продолжались. Организованы они были отлично, поэтому завершились быстро – и часа не прошло. Майор выглядел довольным.
– Неплохо, воины, – сказал, встав перед строем. – Вас хорошо учили, и навыки не растеряли. Теперь такой вопрос: есть здесь охотники? Или, кто стрелял из гладкоствольных ружей?
– Есть! Есть! – раздались возгласы.
– Выйти из строя!
Вышло пять человек. Сергей поколебался и присоединился.
– И ты, орденоносец! – майор вдруг улыбнулся. – И на кого охотился?
– На боровую дичь, – сказал Сергей. – С собачкой. Еще на зайцев и вальдшнепов. Отец охотой увлекался, давал мне пострелять.
– Ружье какое было?
– Двухстволка-тулка, двенадцатый калибр.
– Идем, что-то покажу, – сказал майор. – Другие – тоже. За мной!
Он отвел их к столу, стоявшему в отдалении от рубежа, где стреляла рота. На нем лежало необычное ружье, рядом стояли упаковки для патронов. Майор взял оружие и продемонстрировал его солдатам.
– Такое вы еще не видели. «Мосберг-500» – лучший в мире охотничий дробовик с помповым ручным перезаряжанием. Вот так! – обхватив цевье левой рукой, он передернул его взад-вперед. – Подствольный магазин на пять патронов. Американское ружье, но этот экземпляр произвели в Мексике по лицензии. Там и закупили. Двенадцатый калибр. Патроны наши, заводские, с папковой гильзой. Снаряжается вот так.
Он стал доставать патроны из коробки и заталкивать их снизу в магазин.
– Сейчас я покажу, как из него стрелять. Сдвигаем здесь предохранитель и резко тянем за цевье. Ружье к стрельбе готово. Спуск здесь мягкий, легкий. Давай! – он вдруг громко крикнул.
Из-за куста, выросшего в метрах двадцати от столика, вылетела тарелочка оранжевого цвета и, вращаясь, забралась в высоту. Майор вскинул «Мосберг», быстро прицелился – и грянул выстрел. Тарелочка осыпалась осколками.
– Вот так, ребята, – майор довольно улыбнулся. – Сейчас проверим вас. Начнем с тебя, орденоносец.
Сергей взял у него ружье и встал у столика.
– Перезаряди! – велел майор.
Легкий ход цевья назад – и «Мосберг» взлетел к плечу. Сергей вдруг удивлением заметил, что здесь две мушки, расположенных на планке над стволом, но поразмышлять над этим ему не дали: позади вновь громко крикнули:
– Давай!
Тарелочка взлетела, Сергей сопроводил ее стволом ружья и надавил на спуск. Тарелочка разлетелась облачком.
– Орел! – сказал майор. – Вальдшнепы, говоришь? Неплохо тебя батька дрючил. Следующий!
Когда все отстрелялись (двое не попали по тарелкам сразу, им предоставили возможность исправиться), майор переписал фамилии «партизан» все в тот же свой блокнот и объявил:
– Так, воины! Такие ружья и будут вашим оружием на месте службы.
– В кого будем стрелять? – спросил один из «партизан» – высокий и с заметным животом.
– В ворон.
Солдаты засмеялись.
– Зря ржете, – сощурился майор. – Вы тех ворон еще не видели. Еще в штаны наделаете, когда вдруг налетят.
– А пулеметы, значит, отменяются? – спросил Сергей, которому не хотелось вновь таскать тяжелый РПК.
– С чего вдруг? – поднял бровь майор. – «Мосберг» – оружие индивидуальное, ты с ним в наряде постоянно, а пулемет стоит на вышке, его не забирают в пункт дислокации батальона. Чего его таскать туда-обратно? Приехали, залез на вышку и под роспись принял. Ясно?
– Не очень, – сообщил все тот же высокий «партизан». – Кого будем мы будем охранять? И от кого?
– Людей от тварей, – сообщил майор. – Подробности узнаете вечером.
---------------------------
[1] «Партизанами» в Беларуси и не только в ней называют призванных из запаса на сборы военнослужащих.
[2] КМБ – курс молодого бойца.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.