Партизан. Неуловимые мстители

Аннотация

Я очнулся в мае 1942-го в теле обычного парнишки, посреди сырого белорусского леса.
Рядом со мной подростки, которым удалось вырваться из детского концлагеря. Измученные, перепуганные, они верят, что я смогу спасти их . Только немцы уже идут по следу.
Я знаю, что будет дальше. Знаю, какие деревни сгорят, кто погибнет и какой ценой эта земля доживёт до Победы. Но теперь я здесь и не намерен быть зрителем.
Теперь это моя война. И я сделаю всё, чтобы спасти тех, кого не спасли. А может и больше.

Авторы: Руслан Муха, Денис Старый
Цикл: Народный мститель

Предыдущие книги этой серии:
Партизан. Операция "Красный Берег"
Партизан. Спасти и выжить

Глава 2
Рогачевский, Бобруйский районы
23 мая 1942 года
Я открыл глаза, когда под потолком землянки еще только-только начала сереть предрассветная хмарь. Часть крыши была приоткрыта, потому можно было смотреть вверх, как будто бы я находился в машине с панорамным люком. И вот, будто сейчас где-то на рыбалке, любуюсь звездным небом. Еще звездным, но вот-вот утро вступит в свои права. Чего так рано подхватился?
Рядом храпели и сопели суровые белорусские мужики. Да, еще подростки. Но как только они вступили в мой отряд, тут же эмансипировались и стали мужиками. А в углу висело на крючках или лежало оружие. Стол, стоящий посредине землянки был полон вычищенных банок немецкого консервированного фарша и редких крошек немецких галет.
Запахи... о них лучше не думать. Тем более, что прохладное утро дает свежесть и забирает зловония от портянок, немытых тел, ну и других не самых интеллигентных ароматов.
Я пошевелился на твердом, – тут даже солома не спасала, – деревянном лежаке. Затекли конечности, и побаливал левый бок. Неудобно и места маловато, но, к удивлению, я вдруг понял, что выспался.
Одна полноценная ночь без выстрелов, тревог и изматывающих марш-бросков сотворила настоящее чудо. Молодое тело, выжатое досуха за последние сумасшедшие дни, жадно впитало этот отдых. Я уже и забыл, каково это — спать больше двух-трех часов. Непозволительная роскошь на войне, за которую сейчас я был искренне благодарен судьбе.
Но времени на раскачку не было. Вчера вечером, перед тем как распустить ребят, я жестко предупредил: подъем с первыми лучами солнца, и до самого заката — тренировки до седьмого пота. И не собираюсь отказываться от этого.
В целом в партизанском отряде итак были занятия, но это скорее разминки, да утренние зарядки. Теория и вялая практика по владению оружием тоже были. Но интенсивные тренировки? Нет, не слышали. Как еще ушли тогда почти всем отрядом из Лучина? Наверное, только исключительно на морально-волевых.
Но я не был идеалистом. И понимал, что до операции в Красном Береге оставались считанные дни. Сделать из этих зеленых пацанов настоящих диверсантов за такой ничтожный срок не смог бы даже бог. Моя задача была приземленнее, но оттого не легче: вбить в них базу.
То немногое, что позволит им не умереть в первые же секунды настоящего боя. Сейчас я не сделаю из них идеальных солдат. Но научить их не впадать в ступор и не бежать в панике, когда над головой свистнет первая пуля, — это было в моих силах. Остальному научит война.
Я выбрался из все же душной землянки наружу и прищурился от утреннего света. Воздух был пронзительно-свежим, одурманивающе пахло сырой хвоей. У входа, на грубо сколоченной скамье, стояло потемневшее от времени деревянное ведро, прикрытое от лесного мусора сбитой из грубых досок крышкой. Сверху лежал самодельный ковш, вырезанный из большой жестяной банки с туго прикрученной проволокой вместо ручки. Кто-то даже проявил творчество. Ручка в ковше была выполнена в виде лосиной головы.
Кстати, нужно узнать, кто тут мастер по дереву. Есть у меня задумки, как улучшить вооружение моего отряда. Нет, даже не улучшить, наверное, а приобрести почти бесшумные средства поражения противника.
Я знал, что глушитель был изобретен. Хотелось бы по-современному работать, огнестрельным оружием с глушителем, но если изготовим арбалеты, да еще и многозарядные, по китайским лекалам, то это очень многое... И здесь уже речь не только о боевых операциях, а еще и об охоте. Вон, на тех же куропаток с арбалета – самое то охотиться. Или на уток.
Я сдвинул крышку, зачерпнул прохладной воды и с наслаждением плеснул в лицо. Холод обжег кожу, окончательно вымывая из головы остатки сна. Жестко растерев мокрое лицо рукавом гимнастерки, я повернулся к прогалине, собираясь будить отряд, но замер от удивления.
Мои новобранцы уже толпились на поляне. Зрелище было еще то: кто-то сидел на поваленном бревне, клюя носом и заново перематывая сбившиеся портянки; кто-то зябко переминался с ноги на ногу, кутаясь либо старенькую ватную телогрейку, либо в трофейный, не по размеру большой немецкий китель.
И только Лиза резко выделялась на их фоне. Она стояла чуть в стороне, идеально собранная и подтянутая. Густые волосы стянуты в тугую косу, переброшенную через плечо, гимнастерка строго подогнана по талии широким армейским ремнем. Бодрая, взгляд цепкий и ясный.
Глядя на ее прямую спину, я усмехнулся про себя, сразу всё поняв. Будить никого не понадобилось, потому что это она подняла отряд до моего прихода. Всё еще пытается загладить вину?
Рядом с ней, прислонившись к стволу, стоял Мартын. Сегодня уже без костыля. Хорошо, значит, пошел на поправку. Но все равно брать его на операцию в ближайшее время не буду. А вот в особой, легкой форме тренироваться, ему нужно.
И даже Гром уже был здесь — носился среди ребят, задорно виляя хвостом, а завидев меня, подбежал и приветственно ткнулся мокрым носом в ладонь.
— Ах, ты мой проказник, – приговаривал я, почесывая пса за ухом.
Не хватало только нашего старшего бойца. Но дед Макар наверняка появится позже — после ранения ему требовался отдых. И стоило мне только подумать об этом, как из санчасти, прихрамывая, вышел и сам старик.
Наш отряд оказался единственным в лагере, кого подняли в такую рань. Партизанская база, конечно, никогда не спала целиком: где-то менялся дозор, глухо бормотали дежурные у костров, кто-то только возвращался с ночной вылазки. Лес дышал в своем тревожном ритме. Но здесь, на прогалине, сейчас стояли только мы. Мои «Неуловимые».
Я выстроил их перед собой, внимательно вглядываясь в заспанные лица. Вид у них был помятый, под глазами залегли темные круги от въевшейся усталости, но обреченности в них не было. Наоборот — сквозь утреннюю зябкость проступала упрямая, жадная готовность. Они ждали моего слова.
Сегодня мне предстояли своеобразные смотрины. Прежде чем лепить из этих ребят бойцов, я должен был прощупать материал. Увидеть, кто жилист и резок, а кто берет глухим упрямством. У кого варит котелок, а кто привык работать исключительно мышцами. В нашем деле слепо муштровать всех под одну гребенку — верная смерть. Каждому нужно найти свое место, превратить их скрытые таланты в оружие, чтобы отряд заработал как единый часовой механизм. Иначе мы просто похороним здесь и время, и их самих.
— Начнем с малого, — начал я, медленно прохаживаясь вдоль строя, цепляясь взглядом за каждое лицо. — Начнем с разминки. Выжмем из вас немного пота, проверим выносливость. Посмотрим, как работают ваши легкие, держат ли ноги и кто на что способен. Здесь вы должны сработаться так, чтобы чувствовать соседа спиной без слов. В реальном бою вертеть головой будет некогда — там либо вы действуете слаженно, либо вас обоих кладут в землю.
Я коротко кивнул Лизе и продолжил:
— После разминки вас заберет Елизавета, — сказал я, кивнув в сторону Лизы. — Покажет, с какой стороны вообще подходить к оружию. Ну а кого проверит, чтобы понимание было. Пока что это голая теория. Патронов вам никто не даст. Сначала вы должны понять, как оно устроено, как с ним обращаться и куда нажимать, чтобы случайно не пристрелить себя или товарища.
Из строя вдруг подал голос один Михась:
— А я уже умею стрелять, — с вызовом произнес он.
Я смерил его тяжелым взглядом.
— Умеешь — молодец. Многие умеют. Но повторение, как говорится, мать учения. Ты можешь уметь стрелять, но знаешь ли ты, как перебрать заклинивший автомат вслепую? Как менять магазин в темноте? Как не положить своего же, когда нервы на пределе? Вот этому мы и будем учиться.
Михась открыл было рот, чтобы возразить, но я поднял руку.
— После того как Елизавета закончит, вы пройдете теорию от и до. И только после этого — практика. Но не сегодня. Патроны на ветер мы пускать не будем. Сначала работает голова, потом — руки. Ясно?
В строю закивали. Всё правильно. Времени мало, но учить нужно с азов, даже тех, кто думает, что уже всё умеет. Война самоуверенности не прощает.
Затем мой взгляд скользнул к деду Макару. Старик внимательно с хитрой усмешкой изучал молодняк, поглядывая из-под кустистых бровей.
— После обеда у вас лесная наука, — продолжил я. — Сдаю вас Макару. Он эту чащу знает как своих пять пальцев. Будете мотать на ус азы выживания: как ходить, как слушать, как дышать. Впитывайте каждое его слово, если планируете возвращаться с вылазок на своих двоих.
Мартын, поймав мой взгляд, невольно вытянулся, готовясь получить приказ, но я сразу остудил его пыл:
— А ты сегодня зритель. Нога до конца не зажила, так что геройствовать не дам. Сидишь на теории, слушаешь, помогаешь по лагерю чем сможешь. Придет время — свое отпашешь, а пока не рви жилы.
Мартын нахмурился, тяжело вздохнул, но спорить не стал. Я знал: ему обидно, но он прекрасно понимал, что я прав.
— Спрашивайте, если что непонятно, — добавил я, обводя взглядом остальных. — Времени на ошибки у нас нет. Запоминайте всё, что услышите от меня, Лизы и деда Макара. В бою переспрашивать будет не у кого и некогда.
Я шагнул в центр прогалины и поднял руку, привлекая внимание:
— Начинаем с разминки. Шея, плечи, руки, корпус, ноги. Делай, как я. Не рвем жилы, но и не спим на ходу. В лесу тело должно быть эластичным, готовым к броску в любую секунду.
Я начал показывать. Медленные вращения головой, разминка плечевого пояса, круговые движения руками. Кто-то повторял неуклюже, кто-то — на удивление легко. Лиза двигалась плавно, экономя каждое усилие.
Тарас пыхтел и старался, но было видно: мышцы у парня забиты, движения тяжелые, скованные. Микула жадно ловил взглядом каждый мой жест, впитывая науку — он действительно хотел учиться. Кастусь же делал всё ровно, без лишней суеты. Так двигаются люди, привыкшие владеть своим телом.
Разогрев суставы, я перешёл к базе.
— Боевая стойка, — скомандовал я. — Ноги на ширине плеч, центр тяжести сместить вниз, руки перед собой.
О защите и нападении пока не шло и речи. Моей главной целью пока что было научить их стоять на ногах так, чтобы не опрокинуться от первого же встречного тычка.
— Приняли стойку! — скомандовал я. — Это ваш фундамент. Не умеете стоять на земле — считайте, уже убиты. И да, я понимаю и хочу, чтобы поняли вы, что рукопашный бой – это самое последнее. Боец должен потерять оружие, тоже самое должен сделать враг. И только тогда кулаки и ноги.
Я пошел вдоль строя: кому-то поправлял локти, кому-то опускал плечи, заставлял чуть присесть, выравнивал спины. Роза встала дерзко, с вызовом, будто собиралась бить прямо сейчас. Кастусь — снова спокойно и выверенно.
— Теперь шаг вперед-назад. Держим баланс, ноги не скрещивать! И еще раз. Быстрее. Учитесь чувствовать землю под сапогами.
Я ходил между ними и присматривался. Понятное дело, что до настоящих бойцов им пока как до луны пешком. Они еще сырой материал. Но у каждого было за что зацепиться: один брал юркостью, другой грубой медвежьей силой, третий цепко ловил каждое движение. Моя задача — вытянуть это на поверхность и заставить работать. Времени в обрез, но как только они перестанут путаться в собственных ногах и почувствуют свое тело, появится уверенность. А без неё в бою ловить нечего.
Пока шла разминка, краем глаза я уловил движение у командирской землянки. Лебедев туго затягивал лямки сидора, рядом стоял Белый. Майор бросил пару коротких фраз, командир в ответ хмуро кивнул. Затем Лебедев, трое его бойцов, и ещё двое партизан закинули за спину автоматы и без лишних слов шагнули в подлесок, быстро растворившись среди утренних деревьев, словно их и не было.
Я задумчиво проводил их взглядом. Тут и гадать нечего, понятно, куда направились — на радиоточку, на связь с Центром. Запросить согласие, передать информацию. Оружие, взрывчатка, подтверждение операции... С этим тянуть было нельзя. Счет уже шел на дни.
Как только разминка закончилась, Лиза взяла командование на себя. Она увела запыхавшихся ребят к навесу, где было разложено вычищенное трофейное оружие. Говорила она коротко, по делу. Новобранцы рассаживались на брёвнах, поглядывая на стволы кто с жадным любопытством, кто с инстинктивной опаской, но слушались её беспрекословно. Лиза вскинула автомат, ловко перехватила его, и до меня стали долетать только сухие обрывки фраз: «защелка магазина», «предохранитель», «никогда не направлять ствол на своих».
В этот момент ко мне подошёл Белый и коротко мотнул головой, предлагая отойти подальше от чужих ушей. Я шагнул следом, вопросительно вскинув брови. Командир остановился, внимательно посмотрел на меня и чуть усмехнулся в густые усы:
— Неплохо ты их строишь. Откуда только знаешь всё это? Боевая подготовка, стойка, приёмы… Ты меня всё больше и больше удивляешь, Степан.
Я выдержал его цепкий, изучающий взгляд и просто пожал плечами:
— Приходится учиться на ходу, — спокойно ответил я. – А еще у германца были спецы в госпитале. Смотрел, перенимал. И до этого, до войны...
Белый хмыкнул, но допытываться не стал. Он уже понял: я не люблю говорить о себе и своих талантах, а вытягивать клещами информацию командир не привык. Помолчал, глядя, как новобранцы под строгим надзором Лизы неумело лязгают затворами, и добавил уже другим, более деловым тоном:
— Кстати, Степан, готовься. Скоро общая сходка командиров. Будут все, кто в этих лесах сидит. И тебе там надо быть.
Я вопросительно посмотрел на него.
— Твоих «Неуловимых» никто не знает, — пояснил Белый. — А если мы хотим, чтобы вас воспринимали всерьез и считались с вами при планировании, тебе надо там появиться. Показать себя. Да и Лебедев настаивал, что ты ему там нужен. Так что готовься.
Я молча кивнул. Ну что ж, сходка так сходка.
Белый достал кисет, неторопливо скрутил самокрутку. Чиркнул спичкой, глубоко затянулся и, глядя куда-то поверх моей головы в лес, вдруг произнес нарочито небрежно, вполголоса:
— Майор, конечно, свои карты не раскрывает... Но, судя по его оговоркам, готовит он вам веселую жизнь. Скорее всего, пустит ваших ребят как отвлекающий маневр. Пошуметь, да подгадить фрицам от души, оттянуть на себя их силы и внимание. Чтобы они за вами по лесам гонялись, пока основные группы дело делают. — Белый перевел на меня спокойный взгляд и выпустил дым. — Но я тебе этого, сам понимаешь, не говорил.
— А я ничего не слышал, — так же ровно отозвался я.
Белый задумчиво усмехнулся.
— Да, чуть не забыл. Я же хотел тебе кое-что показать, — бросил он. — Обожди здесь.
Он коротко кивнул, развернулся и зашагал к своей землянке.
Я остался стоять, глядя ему вслед. Слова командира закрутились в голове. Отвлекающий маневр. Приманка. Значит, Лебедев решил использовать нас как живца. С точки зрения тактики, так-то всё грамотно. Для сложной и точной работы мои новички еще слишком сырые, а вот поднять шум, заставить фрицев дернуться и увести за собой погоню — в самый раз. Только вот роль наживки… штука опасная. Нам ли не знать? Если немцы сядут на хвост, оторваться будет ох как непросто. Стоит хоть немного замешкаться, и нас просто перещелкают. Выходит, бегать, прятаться и растворяться в лесу они должны научиться лучше, чем дышать.
Додумать я не успел. Белый уже возвращался. В руках он нес что-то угловатое, непривычной формы. Я присмотрелся.
Надо же, арбалет. И вот же, сам только подумал...
Ложе, грубо вытесанное из плотного дерева, тугая стальная дуга — судя по всему, кусок рессоры от трофейной машины, — и толстая, надежная тетива. Сделано без изящества, но добротно, на совесть.
— Глянь, что мои лесные кулибины мастерят, — с нескрываемой гордостью произнес Белый, протягивая мне оружие. — Намедни собрали. На охоте уже проверили — зайца с сорока метров бьет навылет. Да и часового снимет так, что пискнуть не успеет.
— Я и сам только подумал, — усмехнулся я, — чтобы такими, нет, скорее похожими, вооружить свой отряд. А тут, на те…
Белый довольно усмехнулся и протянул мне оружие. Я взял арбалет в руки. Тяжёлый, увесистый, но сбалансирован неплохо. Я с усилием взвёл тетиву до щелчка зацепа, вскинул к плечу и прицелился в ствол толстой сосны поодаль.
Нажал на спуск.
Раздался короткий, сухой щелчок — и стальной болт со злым гудением вонзился в кору, уйдя в плотную древесину на два пальца. Хорошо. Очень хорошо. И главное почти бесшумно.
— Мне такое ох как пригодилось бы в отряде, — сказал я, оценивающе оглядывая механизм. — Для моих ребят — идеальный вариант. Тихо, убойно, и без отдачи.
Белый довольно усмехнулся.
— Вот и я о том же подумал, когда на твоих орлов смотрел, — кивнул он. — Вам бы такое в самый раз пошло. Дай сейчас пацану автомат, так он с перепугу спуск зажмет — ему отдачей все руки повыворачивает, да еще и своих перестреляет. А с этим, глядишь, совладают. Велю мастерам сделать вам еще несколько штук, раз такое дело.
— Добро. Но пусть мастера, те, кто это делал, подойдут ко мне. Спасибо, товарищ командир, — ответил я, покрутив арбалет в руках. — Только знаете... Если твои умельцы смогут сюда еще и рычаг приспособить, — я провел пальцем вдоль ложа, показывая, как именно зацепить механизм, — чтобы тетиву быстрее взводить, ему в лесу вообще цены не будет.
Белый прикинул в уме и согласно кивнул:
— Дело говоришь. Передам.
Он махнул рукой на прощание и зашагал по своим делам, а я понес трофей к навесу.
Мои бойцы тут же отвлеклись от Лизиных лекций по устройству винтовочного затвора. Стоило им увидеть в моих руках незнакомую конструкцию, как они мигом сгрудились вокруг. Глаза заблестели, шеи вытянулись — чисто пацанва, которой показали новую игрушку.
— А нам такие дадут? — с придыханием спросил Тарас, глядя на оружие.
— Дадут, — ответил я, передавая арбалет Кастусю, который смотрел на механизм самым цепким, изучающим взглядом. — Если докажете, что умеете с ним обращаться.
Новобранцы тут же обступили Кастуся. Кто-то осторожно трогал тугую тетиву, кто-то разглядывал самодельный спусковой механизм, тихо переговариваясь. В этом была какая-то правильная, живая энергия. Я забрал арбалет и начал объяснять, как им пользоваться. Ребята жадно вникали, явно горели желанием учиться. Я же ясно видел, как отчаянно они хотят стать настоящей, смертоносной силой.
***
Вечер опустился на лагерь незаметно, принеся с собой долгожданную прохладу. Как раз к этому времени из леса вернулись ребята — Макар весь день гонял их по чащобам, обучая основам выживания. Теперь, уставшие и голодные, мы сидели у костра, молча работая ложками: на ужин сегодня был жидкий бульон из пойманной в лесу дичи густо заправленный лесной черемшой и свежей зеленью.
Еще днем я с удивлением приметил на краю лагеря небольшой огородик. Партизаны обосновались тут основательно, по-хозяйски: картошку уже посадили, а на вскопанных грядках вовсю топорщился молодой лук, пробивался щавель и уже виднелась первая ранняя редиска. Так что нехитрое варево, щедро сдобренное костровым дымом, казалось нам сейчас настоящей пищей богов.
Внезапный громкий хруст веток и сиплая ругня заставили всех разом оторваться от мисок.
Из густой, непроглядной темноты в пляшущий круг света тяжело вышагнул дозорный. Его кулак намертво вцепился в чей-то воротник. Пленник дико трепыхался, скреб ступнями землю, извивался и пытался вырваться, но часовой неумолимо волок его за шкирку, точно паршивого, побитого щенка. Спотыкаясь на каждом шагу и едва перебирая ногами, этот человек наконец вывалился прямо к нашему костру.
Выглядел он до того жутко, что оторопь брала: с ног до головы покрыт коркой засохшей глины вперемешку с черной болотной жижей, а то, что осталось от одежды, висело жалкими, изодранными клочьями. Но когда этот грязный оборванец вскинул голову, в его воспаленных глазах не блеснуло ни капли страха. Только победоносная ухмылка скользнула по губам.
Я от неожиданности аж привстал с бревна, глухо и грязно выругавшись про себя. Мартын тоже резко подорвался с места. Он ошарашенно пялился на задержанного, будто отказываясь верить собственным глазам, и, словно увидев призрака, ошеломленно выдохнул:
— Аким?..
— Это он? — Нина испуганно уставилась на нас, вцепившись в локоть Мартына, но в глазах плескалась надежда: — Это что, правда Аким? Он же уходил с детьми...
— На хрен, сука...
— Точно Аким, только он так лается, – сказал Мартын, растянув рот в радостной лыбе.

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2

Новые книги

Master от 24-06-2026, 00:01