Чужой жетон 4. Город падших ангелов
Аннотация
Работа в отделе нравов оказалась сложнее и интереснее, чем я предполагал. Нелегальные бои, подпольные казино, рейды на бордели и целый ворох бумажной работы. Но это настоящее дело – совсем не то, чем я занимался в отделе угонов.
Но однажды ночью я нашел на дороге девушку. Избитую, испуганную, потерявшую все, включая волю к борьбе. Одну из тех, что тысячами приезжают в Голливуд в надежде стать актрисами, а потом оказываются использованными и выброшенными на обочину. И просто закрыть на это глаза я уже не смогу. А значит, теперь мне придется сполна хлебнуть той грязи, что скрывают за собой неоновые вывески и глянцевые фасады Голливуда.
Авторы: Наиль Выборнов, Семен Гражданцев
Цикл: Чужой жетон
Предыдущие книги этой серии:
Чужой жетон 3. Полиция нравов
Чужой жетон 2. Крутящий момент
Чужой жетон. Мент из Южного Централа
Но однажды ночью я нашел на дороге девушку. Избитую, испуганную, потерявшую все, включая волю к борьбе. Одну из тех, что тысячами приезжают в Голливуд в надежде стать актрисами, а потом оказываются использованными и выброшенными на обочину. И просто закрыть на это глаза я уже не смогу. А значит, теперь мне придется сполна хлебнуть той грязи, что скрывают за собой неоновые вывески и глянцевые фасады Голливуда.
Авторы: Наиль Выборнов, Семен Гражданцев
Цикл: Чужой жетон
Предыдущие книги этой серии:
Чужой жетон 3. Полиция нравов
Чужой жетон 2. Крутящий момент
Чужой жетон. Мент из Южного Централа
Глава 2
Утро оказалось вообще не добрым. Как минимум потому, что встретило оно меня ноющей спиной и затекшими мышцами. Я сел, с трудом подавив старческое кряхтение. Да, вчера я поступил по-джентльменски и уложил несчастную избитую девушку спать на диван, а сам лег на полу.
Проблема была в том, что если подушки у Соко, к моему счастью, было две, да и с запасными простынями проблем не было, то ничего, что можно было бы положить на жесткий пол, не нашлось. Разумеется, ни о каком запасном матрасе не шло и речи. Даже о надувном. Так что я просто бросил на пол махровое полотенце, чтобы создать хотя бы иллюзию мягкости, накрыл его одной простыней, а второй укрылся сам. Спина мне за это спасибо не сказала.
Но делать было особо нечего. После того как Роуз выговорилась, а я обработал ее раны, девушка, видимо, наконец почувствовав себя в безопасности, практически сразу уснула. Я же закончил с остатками домашних дел и расположился на полу.
Огляделся — девушка еще спала, лицо ее было напряженным, она периодически морщилась и шевелила губами, словно пытаясь что-то прошептать. Сны ей определенно снились не лучшие.
С ее плеча сползла простыня, которой она укрылась, и я снова увидел в слабом рассветном освещении множество темных синяков. Почувствовал, как скрипнули от злости собственные зубы — никаких особых симпатий я к девушке не питал, но спокойно смотреть на подобное скотство просто не мог. Очень захотелось пустить пулю в башку ублюдку, который это сделал с беззащитной девчонкой.
Я мотнул головой и поднялся, пошел в ванную, почистил зубы и принял душ. Процесс прошел быстрее, чем три дня назад — мы с Владимиром начали понемногу отрабатывать взаимодействие. Сначала меня это повеселило, а потом напрягло — не стоит делать из этого привычку, нужно быстрее решать что-то с жильем для петуха. Но этот процесс, очевидно, снова откладывался — сначала надо разобраться со спящей на моем диване девчонкой. И что-то мне подсказывало, что это вопрос не одного дня.
Я вытерся, водворил петуха обратно в кабинку и хотел уже было выйти, но вовремя спохватился и сперва надел домашние шорты и майку. Отвык я от гостей, а Сара не в счет — перед ней не обязательно одеваться перед выходом из душа.
Вышел и увидел, что Роуз уже сидит на краешке дивана, одетая в мою старую одежду, которую я ей приготовил. Больше носить ей было нечего — ее некогда красивое вечернее платье теперь представляло собой печальное зрелище и годилось разве что на тряпки.
— Доброе утро, — сказал я, проходя на кухню и начиная делать сэндвичи с остатками ветчины.
Девушка чуть потерянно посмотрела на меня и кивнула. А я подумал и добавил в сэндвичи листового салата, который купил пару дней назад в очередном порыве заботы о правильном питании, но так и не осилил больше половины пучка. Так они презентабельнее выглядят, зелень еще даже подвянуть не успела.
А Роуз вдруг поднялась и с какой-то странной решимостью в глазах спросила:
— А где корм для Владимира?
Я сначала, признаться, слегка опешил от вопроса, но все же открыл шкафчик и указал на два мешка с провизией для моих животных. Девушка кивнула, взяла из раковины чашку, которую я вчера бросил туда после кормления петуха, сполоснула ее, насыпала корм и пошла в сторону ванной. Через минуту оттуда донеслось журчание воды из-под крана, шум открывающейся дверцы душевой и удивленное «кво-о». Я пожал плечами — если девочка решила быть полезной, то мне же легче.
Я закончил с приготовлением завтрака, как раз когда Роуз вернулась.
— Садитесь, ешьте, — указал я глазами на тарелку с сэндвичами и чашку с кофе.
— А собака? — спросила она в ответ.
— Сейчас поедим, и я вас познакомлю.
Она кивнула и все же села за стол. Мы ели молча, я взглянул в ее лицо и подумал, что нужно все же отвезти ее к врачу. Вот только где найти такого эскулапа, который зашьет несчастную и не будет задавать лишних вопросов, раз уж она так боится огласки? Нику бы позвонить, но я не знаю его номера. И адреса тоже. Это, кстати, было огромным упущением. То, что у меня нет телефона дома, совершенно не значило, что его нет и у Касселса. И необходимость связаться с ним в выходной вполне могла возникнуть. Вот как сейчас. Можно было бы доехать до автомата, позвонить и спросить, нет ли у него на примете знакомого надежного врача.
И тут я внезапно понял, что такого врача знал Соко. Я даже удивился — зачем это полицейскому такие контакты? Но ответ оказался до смешного простым — он нашел его как только приехал в Америку, потому что несколько месяцев жил тут без страховки на птичьих правах. Это был какой-то знакомый знакомых его жены, много лет державший легальную клинику в Торрансе, но не брезговавший иногда побыть «тихим врачом», как их тут называли некоторые. Он мог принять кого-нибудь без документов, за наличные, но только по рекомендации. И если верить памяти Соко, полгода назад его клиника еще функционировала.
Я кивнул своим мыслям, убрал со стола грязную посуду и позвал Роуз с собой на улицу. Она обулась в свое, а я отметил, что в мужских штанах, футболке, сидевшей на ней как оверсайз, и открытых черных туфлях на каблуках она смотрелась забавно. Но увы, обуви ее размера у меня и близко не было, а в мой ботинок она, скорее всего, сможет сразу обе ноги засунуть. Ладно, хорошо хоть не на шпильках, иначе вообще по газону идти не смогла бы.
Я познакомил ее с Рэмбо, который обрадовался новому человеку и с радостью позволил девушке себя погладить. Мы быстро погуляли с ним, покормили и поменяли воду. А потом я предложил ей поехать в клинику.
Она было запротестовала, но когда я сказал, что это будет «тихий врач», и напомнил о том, что у нее могут остаться шрамы, она все же согласилась. До Торранса мы доехали быстро, и я искренне обрадовался, когда увидел знакомую Соко вывеску — клиника не закрылась.
Я остановил «Пятую Авеню» у входа и сперва пошел сам — было видно, что Роуз стесняется своего внешнего вида. Ну да, одета не пойми во что, еще и лицо все разбито.
Я вошел, увидел у входа стойку регистратора, за которой стояла женщина лет тридцати восьми в белом халате. Я посмотрел на нее и спросил:
— Доброе утро, могу я увидеть доктора Гербера?
— Здравствуйте, вы по записи? — уточнила она.
— Нет… Передайте, пожалуйста, что пришел Майкл Соко, — попросил я, надеясь, что врач меня еще помнит.
Медсестра, как я ее про себя определил, посмотрела на меня с сомнением, но все же повернулась и скрылась за дверью врачебного кабинета. Через минуту она вернулась, но дверь за собой не закрыла:
— Проходите, доктор Гербер вас ждет.
Я кивнул и прошел в небольшой кабинет, в котором много лет назад, еще до службы в армии и полиции, зашивали лицо самому Соко. Это произошло после какой-то дурацкой стычки в магазине возле дома. Он побоялся, что его за это депортируют к чертовой матери, поэтому и попросил найти ему «тихого врача». И кабинет с тех пор почти не изменился, разве что ремонт чуть подновили.
Встретил меня аккуратно подстриженный белый мужчина лет сорока с черными вьющимися волосами и заметным калифорнийским загаром. Я протянул ему руку, и он крепко ее пожал.
— Майк, какими судьбами? — спросил он, вглядываясь в мое лицо, словно ожидая увидеть на нем какие-то травмы.
— Привет, Дэйв. Нужна твоя помощь. Неофициально, — сказал я, чуть понизив голос.
Врач нахмурился и спросил:
— Что стряслось?
— Работа, — ответил я.
Врач удивленно поднял вверх брови — он знал, что я полицейский, Соко виделся с ним несколько раз уже во время работы. Я пояснил:
— Девушку сильно избили, но она не хочет заявлять, боится нападавшего. В городскую клинику ехать отказалась наотрез. Кое-как к тебе приволок, пообещав, что все будет анонимно.
Дэйв покачал головой и ответил:
— Ты же знаешь, я стараюсь завязать с этим.
— Знаю. Но надеюсь, что ты не откажешь по старой памяти.
Он тяжело вздохнул и ответил:
— Ладно, веди.
— Спасибо, — сказал я, вышел и через две минуты вернулся, ведя под руку Роуз.
Пропустил ее в кабинет, кивнул врачу и закрыл дверь снаружи, присев на скамью в прихожей.
Поймал на себе полный осуждения взгляд медсестры.
Да твою мать, ну почему, если ты приводишь в клинику избитую девушку, люди думают, что ты ее не спас, а отлупил? Мне стало обидно, но оправдываться я не собирался.
Через полчаса из кабинета вышла Роуз, на лице которой красовалась парочка свежих швов, зато нос теперь снова выглядел прямым, а в руках был классический для Америки аптечный пузырек с таблетками. Я вернулся в кабинет, выслушал лекцию о том, что нужно было везти ее раньше, а не ждать двенадцать часов, пока раны подсохнут. Скрепя сердце, заплатил двести пятьдесят долларов, попрощался с врачом и вышел. С медсестрой прощаться не стал — ну ее в баню.
Потом отвез Роуз обратно в трейлер, показал, где лежит еда и несколько бытовых мелочей, и посоветовал больше отдыхать. Сам же вернулся в машину и вновь направился на юг — в этот раз в Санта-Монику. Там у меня было еще одно важное дело.
Добрался до Бульвара Уилшир и вскоре увидел большую неоновую вывеску с надписью «Нептун». Сейчас она не горела, но ночью, полагаю, должна светиться ярким светом. Синим, скорее всего. Входная группа выглядела дорого — массивная двустворчатая дверь из темного, почти черного дерева с длинными патинированными бронзовыми ручками в форме трезубцев. Ступени отделаны мрамором, а по бокам от входа на стене — несколько стилизованных рыбок из неоновых трубок. В темноте они наверняка смотрелись эффектно.
На часах было без четверти одиннадцать. Сейчас клуб, естественно, закрыт. Но если вечеринка была на всю ночь, то персонал, скорее всего, еще должен быть внутри — заниматься уборкой и подготовкой помещения. Можно было, конечно, приехать вечером, но чем дольше я жду, тем меньше у меня шансов узнать что-то действительно важное.
Я припарковал «Крайслер» и пошел в сторону входа. Словно подтверждая мои мысли, дверь клуба открылась, и из нее вышел черный мужчина в костюме с картонной коробкой в руках. Он напоминал скорее какого-нибудь телохранителя президента, чем обычного вышибалу, которым, скорее всего, и являлся: квадратная челюсть, рост под два метра, внушительные габариты, выдающие в нем завсегдатая качалки. Еще чуть-чуть, и он смог бы посоперничать в размерах с Пикфордом. Одет мужчина был в безупречно выглаженный черный костюм с белой рубашкой и темно-красным галстуком.
Я преградил ему дорогу у самой двери и сказал:
— Доброе утро. Мне нужно поговорить с управляющим.
Он посмотрел на меня с таким лицом, будто я у него четвертак на опохмел попросил, и бросил:
— Мы закрыты.
Здоровяк попытался меня обойти, но я снова заступил ему путь.
— Ты не понял? — нахмурился он. — Мы закрыты…
Он хотел сказать еще что-то, но я достал значок, показал ему и повторил:
— Позови управляющего.
Он закатил глаза, как будто я его страшно утомил, но все же развернулся и вошел обратно в дверь. Коробку забрал с собой.
Щелкнул замок, и в какой-то момент я даже подумал, что он просто зашел внутрь и закрылся от меня. Однако через пять минут дверь все же открылась, и навстречу мне вышел худой белый мужчина среднего роста с идеально уложенными набок черными волосами. На нем был не менее безупречный костюм, чем на охраннике, но даже визуально гораздо более дорогой. На вид мужчине можно было легко дать от тридцати до сорока — уж очень манера так следить за собой меняла внешность.
— Добрый день, — поздоровался он, улыбнувшись одними губами, но при этом глядя на меня холодным взглядом. — Я старший администратор клуба «Нептун». Чем могу помочь?
— Детектив Майкл Соко, отдел нравов, семьдесят седьмой участок. Мне нужно с вами поговорить. Мы можем войти? — спросил я, отвечая ему со сдержанной профессиональной вежливостью.
— К сожалению нет, в нашем клубе идут работы, и я не могу пригласить вас внутрь, — он вновь натянул вежливую улыбку, которая выглядела уже чуть издевательски. — Так чем я могу вам помочь?
Я понял, что легкого разговора не получится.
— Мне нужна информация по мероприятию, которое проходило у вас сегодня ночью.
— Разумеется, — кивнул администратор, не убирая с лица фальшивой улыбки. — Могу я увидеть ордер?
Вот сволочь. И ведь он в своем праве — если бы у меня был ордер, я мог бы сейчас войти и изъять любые рабочие документы, чтобы получить информацию. Вот только ордера у меня нет, и этот гад это прекрасно понимает.
— Я надеялся на ваше сотрудничество. Мне нет нужды переворачивать ваш клуб вверх дном во время обыска, если вы согласитесь помочь следствию добровольно, — попытался надавить я.
— К сожалению, ничем не могу помочь. Вчера мы были закрыты на спецобслуживание. Мы солидное заведение и не разглашаем информацию о клиентах без веских оснований.
Вот ведь вежливая гадюка. Это он сейчас намекнул, что мой вопрос — недостаточно веское основание для него.
— Вы ведь понимаете, что я могу вернуться с ордером и коллегами, закрыть ваше заведение и устроить настоящий обыск — со вскрытием сейфов, выемкой документов и задержанием всех присутствующих? — продолжил давить я.
— Разумеется, — кивнул он. — Мы не собираемся вам препятствовать, если у вас будут на то законные основания. Надеюсь, в этом случае вы найдете все, что вам необходимо. Правда, наш младший администратор работает недавно и иногда забывает записывать данные гостей в журнал. Человеческий фактор, надеюсь вы понимаете…
Его улыбка стала чуть шире, а я лишь скрипнул зубами от злости. Он только что вежливо послал меня в пешее эротическое путешествие и намекнул, что даже с ордером мне тут ловить нечего.
А я ничего не могу ему сделать, и он это прекрасно понимает. Нарушения в ведении отчетности — серьезный проступок, но не уголовное преступление. С хорошим адвокатом они отделаются штрафом в пару тысяч, который при их масштабе — капля в море. В худшем случае у клуба временно отзовут лицензию на продажу алкоголя, да и то не факт. Да и не даст мне никто ордер, и это он тоже понимает — иначе я бы сразу с ним приехал.
— Я могу вам еще чем-то помочь, господин детектив? — спросил он со все той же притворной вежливостью.
— Нет, вы можете идти, — я сжал кулаки, но все же заставил себя развернуться и зашагать в сторону своей машины. Без заявления Роуз и ордера у меня связаны руки.
За спиной хлопнула дверь, а я завел свой «Крайслер», вцепился руками в руль. Обернулся — громила с коробкой снова вышел и пошел за угол здания клуба. Через минуту он вернулся уже без коробки. И тут мне в голову пришла идея.
Я проехал чуть вперед, остановился за углом, чтобы машину не было видно из клуба, вышел и пошагал обратно. Свернул в переулок, в который ходил громила, и увидел то, что искал — большой мусорный бак. Открыл крышку и увидел сверху ту самую коробку. Заглянул в нее — остатки каких-то конфетти и несколько разбитых бокалов, дорогих даже на вид.
Помимо коробки в баке было еще под два десятка пакетов с разным содержимым. Тяжело вздохнув, я принялся быстро разрывать и вытряхивать каждый. Остатки еды, пустые бутылки от шампанского, виски, коньяка и вина — половину брендов я никогда не видел, но легко узнал «Моёт» и «Хеннесси». Была даже бутылка «Абсолюта», которая немало удивила меня.
В одном из пакетов оказался целый ворох рваных чулок и другого женского белья вперемешку с упаковками от презервативов. На этом моменте возникло непреодолимое желание бросить все и поехать домой, но я заставил себя продолжить, периодически оглядываясь — не хватало еще, чтобы охранник застал меня копающимся в их мусоре. Хорошо хоть объедки с ночи не успели испортиться, и из бака не слишком воняет.
Мои страдания оказались вознаграждены. В одном из пакетов среди пустых бутылок и трубочек для коктейлей оказалась серая кожаная сумочка. Я схватил ее и быстрым шагом вернулся в машину. Уселся на водительское сиденье, достал из бардачка салфетку, протер сумку.
Открыл и огорченно вздохнул — она была практически пуста, на дне виднелась лишь сломанная на две части круглая пудреница с небольшим зеркальцем. Сунул внутрь руку, надеясь найти хоть что-нибудь, и вдруг нащупал что-то твердое и плоское внутри подклада. Открыл сумку шире, пригляделся и заметил в складке ткани маленький замочек-молнию. Расстегнул ее и увидел небольшой кармашек для документов. В нем лежали две карточки.
Достал первую — водительское удостоверение на имя Роуз Галета. Ну, уже кое-что. Посмотрел на вторую — визитка. На темном мраморном фоне была отпечатана золотистая надпись: агентство досуга «Камелот». Так, а вот это уже интересно.
Поделится в соц.сетях
Комментарии 2