Star Wars. Энакин без иллюзий

Аннотация

Я — руководитель логистики крупной компании. Прагматичен, циничен, привык жестко «расшивать» кризисные затыки. В темном парке нарвался на шпану...
Очнулся в чужом теле. Теперь я Энакин Скайуокер, «Избранный» рыцарь без руки. О «Звездных Войнах» я слышал краем уха и никогда ими толком не интересовался. Помню лишь то, что это какая-то сказка, я же предпочитаю нормальное кино.
В Галактике началась война. От меня все чего-то требуют: Оби-Ван, Падме, Асока, хитрый Канцлер и целый Совет джедаев. Вся их Республика — колосс на глиняных ногах.
Что же делать управленцу в этом бардаке?
Крутиться и выживать. Принять новую личность и минимизировать издержки. Возможно, получится улучшить эту неэффективную систему и когда-нибудь подчинить себе.

Автор: Ruslan Aristov
Цикл: Прагматик

Глава 2
Центральные миры, сектор, система и планета Корусант; 13:5:22 ПВР (1-й день после битвы на Джеонозисе).
На следующее утро сенатор Амидала, облачившись в церемониальные одежды, в сопровождении личной охраны отправилась в Храм Джедаев на своём комфортабельном спидере.
Через двенадцать минут они приземлились на одном из гостевых причалов Храма Джедаев.
— Ожидайте меня здесь, — сказала Падме начальнику охраны.
Она сразу же направилась в левое крыло, зону для посетителей.
Там, около большого входа, стояли две фигуры в масках, легкой броне и с силовыми пиками — храмовые стражники.
Народу в приёмном вестибюле было очень много, царила полная неразбериха. Все три десятка информационных терминалов были заняты, везде была очередь.
Около двух крайних терминалов довольно взрослые юнлинги разных рас в светло-бежевых накидках горячо спорили и активно жестикулировали.
Падме подошла к ним:
— Здравствуйте, юнлинги! Скажите, где находятся Залы Исцеления? — спросила она. — Как туда пройти?
— А кто вы? — повернула к ней голову подросток-тогрута с синими глазами.
— Я из Сената… — постаралась улыбнуться Падме. — Сенатор.
— Сенатор? Ну, если вы действительно сенатор, а не шпионка, я могу вас проводить.
— Не, она точно похожа на сенатора, — солидно заявил мальчик-деваронец. — Вишь как вырядилась.
— Шпионка? — поразилась Падме, вспомнив арену Джеонозиса, потом усмехнулась: — Нет, уверяю вас, я сенатор и лично знакома с мастером Кеноби и магистром Йодой. И мне срочно надо с ними поговорить.
Дети притихли, переглянулись, и юная тогрута покивала:
— Тогда пойдёмте, я вас провожу!
Падме двинулась за ней.
— Как тебя зовут? — поинтересовалась сенатор, когда они свернули в другое крыло и начали подниматься по огромной мраморной лестнице.
— Асока Тано, — ответила девчонка.
— Очень приятно, я сенатор Падме Амидала. А ты юнлинг или уже падаван?
— Пока ещё юнлинг. Наставники говорят, что мне надо быть более спокойной и терпеливой, чтобы меня захотел взять в ученицы кто-то из мастеров. В Храме мало взрослых, почти все разлетелись.
— Не переживай, скоро всё наладится, — постаралась успокоить её Падме.
Болтая с взволнованной Асокой, она минут за пять дошла с ней к приёмной Залов Исцеления.
— Это здесь. Вчера прибыли много раненых, — взмахнула рукой Асока. — Ужасное зрелище.
— Я знаю — я была там, — серьёзно посмотрела на неё Падме. — Спасибо тебе большое, Асока.
— Хорошего дня, сенатор!
Залы Исцеления поразили её своей безмятежностью на фоне происходящего за предеами Храма хаоса: солнечный свет лился сквозь огромные арочные окна, дробился на золотистые блики и мягко ложился на бледно-розовый, идеально отполированный камень пола. Пахло цветущим жасмином, влажной землей и свежестью проточной воды — где-то в глубине галереи тихо журчал декоративный фонтан. Настоящий оазис покоя среди военной суеты.
Падме вся эта гармония показалась неуместной после произошедшего на Джеонозисе.
Она подошла к одному из снующих здесь дроидов.
— С кем из целителей я могу поговорить о… пациенте?
— Кто вы, леди? — спросил дроид. — О каком пациенте речь?
— Сенатор Амидала. Кто здесь главный?
— Мастер-целитель Вокара Че.
— Где её найти?
— Она очень занята.
— Так доложи обо мне. Я буду ждать здесь, — сдерживая себя, велела Падме. — Быстро!
«Энакин, любимый мой, ты где-то здесь…»
Минут через семь к ней вышла солидная, элегантная пожилая женщина-твилек. Она выглядела ухоженно, её длинные лекку мягко покоились на плечах, свободные одежды из плотного светлого льна пахли лотосом и мятой.
— Мастер Че? Я сенатор Амидала, и мне срочно нужно увидеть Энакина Скайуокера, — чуть волнуясь, произнесла Падме. — Я ненадолго, буквально на пару минут. Мы с ним вчера прилетели с Джеонозиса…
Твилечка поражённо всплеснула изящными руками. Жест вышел профессионально-сочувствующим, но непреклонным. Так чиновники высокого ранга отказывают в приеме настырным просителям.
— Простите, сенатор Амидала, но это исключено, — голос целительницы был безупречно вежливым, но твёрдым. — Падаван Скайуокер тяжело ранен. Его погрузили в глубокий лечебный транс, чтобы стабилизировать ткани после ампутации. Любое вмешательство сейчас затормозит процесс регенерации.
— Я знаю, насколько тяжело он ранен, — Падме сделала шаг вперед. — Я летела с ним в одном челноке и передала одному из целителей криоконтейнер с его рукой, — последние слова дались ей тяжело.
— И вот именно поэтому вы должны понимать, что ему нужен покой, — мягко, но твердо перебила её Вокара Че. — Орден делает всё возможное. Сейчас ему подбирают лучший нейропротез…
— Про… протез? — Падме в ужасе перебила собеседницу. — Но ведь его рука, я… мы привезли её!
— Увы, сенатор, ничего нельзя сделать, — покачала головой твилечка. — Сейчас его сознание в целебном трансе, и вам лучше прийти в другой раз.
Падме открыла рот, готовясь пустить в ход весь свой арсенал сенаторского давления. Годы работы в комитетах приучили её находить лазейки в любых регламентах, но начать фразу она не успела — слева раздались тяжелые, шаркающие шаги.
Оби-Ван Кеноби из дальнего коридора вышел в приёмную Залов Исцеления, опираясь левой рукой о стену.
Падме обернулась и невольно отступила на полшага, поразившись тому, как ужасно он выглядел: лицо цвета мокрого мела, под глазами набрякли мешки, рыжая борода всклокочена. Правое плечо было туго стянуто фиксирующей шиной под разорванным, покрытым серой копотью левым рукавом джедайской туники. От него исходил резкий запах медицинского геля и едкого дезинфектора.
Кеноби напоминал ей разбитого, израненного полководца из старых сказок, который чудом уцелел в безнадежной осаде и выбрался из-под обломков собственной крепости. В его глазах, обычно спокойных и немного ироничных, сейчас застыла глухая, темная печаль.
— Простите, мастер Вокара Че, — тихо произнес он сиплым голосом. — Мне нужна пара минут наедине с сенатором.
— Оби-Ван, зачем же вы встали? Это безумие, — лекку целительницы сердито качнулись, она сделала несколько шагов к нему и коснулась его здорового плеча. — Вы едва стоите, ваше лечение ещё не завершено. Я направила к вам лучшего специалиста по ожоговой терапии, где она?
— Я отослал её, — Кеноби слабо, вымученно улыбнулся кончиками губ. — Я не смогу уйти в глубокий транс, пока не увижу своего падавана. И пока не поговорю с госпожой Амидалой.
Вокара Че перевела взгляд с бледного, едва держащегося на ногах джедая на Падме, покачала головой, а её лекку выписали протестующий пируэт.
— У вас ровно две минуты, мастер Кеноби, — сдалась она. — Потом я прикажу дроидам доставить вас в палату силой.
Твилечка развернулась и стремительно покинула приёмную.
Падме проводила её взглядом, а затем повернулась к Оби-Ванy. В этой светлой, пахнущей цветами части Храма, рядом с израненным джедаем, она вдруг почувствовала себя неловко. Политический лоск слетел, обнажив простую человеческую растерянность.
— Вокара Че права, — тихо сказала Падме, рассматривая серые пятна на его лице. — Вы выглядите так, словно вас пропустили через тяжелые жернова.
Оби-Ван вздохнул и сделал несколько тяжелых шагов вперед.
— Ты в самом деле думаешь, что помогаешь ему, Падме? — спросил он глухо.
Голос Кеноби был очень тихим, но Падме ясно уловила в нём раздражение. Её уверенность начала таять.
— Я должна его увидеть… — ответила она. — Проведи меня к нему, Оби-Ван!
— Ты должна прекратить это всё. Другого выхода у вас обоих нет…
*
Вокара Че медленно провела ладонью по лицу. Лекку казались налитыми дюрасталью, плечи затекли за тридцать часов почти непрерывной работы у операционных столов.
Ей пришлось принудительно заглушить свою чувствительность к Силе, выстроить глухую ментальную стену, чтобы не сойти с ума. Иначе волны чужой боли, хлынувшие на Корусант вместе с первыми десантными кораблями, просто разорвали бы её разум.
Джеонозис вернул Храму сотни искалеченных. Такого не было тысячу лет.
Даже мощные очистители воздуха Храма не справлялись, гоняя по кругу сладковатый дух обгоревшей плоти и давящую химию концентрированной бакты.
Тихий шорох когтей по бледно-розовому полу заставил её поднять голову.
В кабинет вошел магистр Йода.
Вокара невольно замерла, разглядывая старого мастера. За свои полста лет служения в Ордене она никогда не видела его таким — Йода показался ей усохшим, потерявшим половину своего привычного веса. Зеленые уши безвольно опустились, тяжелая суконная роба серой тряпкой висела на сгорбленных плечах, а когтистая ладонь судорожно сжимала палку из гимерской древесины.
В Силе от него исходила такая плотная, концентрированная горечь, что ментальные щиты Вокары едва выдержали этот удар.
— Магистр Йода, — Вокара заставила свои губы растянуться в мягкой, профессиональной улыбке. — Огромное облегчение видеть вас целым и невредимым. Мне сказали, что вы сошлись в поединке с Дуку. Прошло много времени с тех пор, как вы последний раз обнажали световой меч в настоящей битве.
Старый гранд-мастер лишь слабо шевельнул ухом.
— Невредим я, Вокара Че. Нет нужды беспокоиться обо мне, — его скрипучий голос прозвучал тихо, без привычной поучающей хитринки. — О наших раненых джедаях расскажите. Каково их состояние?
Вокара тяжело вздохнула и опустилась в кресло за рабочим столом, заваленным голографическими планшетами с личными делами пациентов.
— Большинство получили разной тяжести ожоги от джеонозийских бластеров. У легкораненых ткани заживают быстро, трансплантация кожи не требуется. Более тяжелых лечат мои лучшие специалисты, прогноз хороший. Те из них, кто выжил на арене, уже в течение трех-пяти дней завершат исцеление. Но Скайуокер… — она вывела на экран трехмерную схему плечевого сустава. — Падаван Скайуокер ранен тяжелее всех.
Йода молча уставился на мерцающую синюю проекцию.
— Он выжил, несмотря на шок и потерю крови. Сейчас состояние его стабилизировано глубоким целебным трансом, — продолжила Вокара, рассматривая обугленный срез кости на схеме. — Увы… световой меч графа Дуку прошел сквозь предплечье. Плазма буквально выжгла костный мозг и спекла крупные сосуды на три сантиметра вверх от раны. Любая попытка вернуть его собственную конечность на место была обречена. Нам пришлось ампутировать остатки мертвых тканей.
— Печально это, — тихо прошелестел Йода. — Протез?
— Да, иного выхода нет. Я уже связалась с «Кибернетической медмеханикой», они экстренно проектируют индивидуальный нейропротез с золотым напылением контактов для лучшей проводимости Силы. Мальчик восстановится, я гарантирую это. Но первый год ему будет чертовски тяжело. Организму придется привыкать к чужеродному сплаву, металл будет фонить холодом при каждом перепаде давления на Корусанте или планете с отклонением от стандартной гравитации.
Йода закрыл глаза. На его морщинистом лице проступило такое глубокое страдание, что Вокаре на секунду показалось, будто старик сейчас упадет.
— Оби-Ван… как он? — спросил Йода, не открывая глаз.
Вокара вздохнула, её лекку раздраженно дернулись.
— Его дела лучше, но раны тоже серьёзны. Этот упрямец отказывался входить в лечебный транс, пока лично не удостоверился, что его падаван дышит. У него тяжелый ожог правого бедра и глубокое рассечение плеча. Мы наложили фиксирующую шину, обработали раны бакта-гелем, но ему нужен покой. А он вместо этого шатается по коридорам, распугивая дроидов-санитаров своим видом. Я направила к нему лучшего специалиста по ожоговой терапии, а он просто выставил её за дверь!
Они оба знали Оби-Вана с его раннего детства. Мальчик, который всегда пытался быть идеальным во всём — в ученичестве у Квай-Гона, в служении Ордену.
Лицо Вокары смягчилось, в голосе прорезалась искренняя, застарелая грусть.
— Разве мы могли ожидать от него чего-то другого?
— Тяжела его ноша, — Йода понимающе кивнул.
Многие в Ордене знали, что Кеноби привык считать каждую неудачу Скайуокера своим личным, персональным провалом. Вокара видела, как Оби-Ван буквально наказывал себя, отказываясь от обезболивающих лекарств, потому что его падаван остался без руки.
— Наставлять Оби-Вана буду я, — вздохнул Йода, стукнув палочкой о пол.
Вокара улыбнулась с облегчением.
— Спасибо, магистр. Ваше слово — единственное, что может загнать его в регенерационную капсулу. Вот только есть ещё одно дело…
— Чем ещё расстроены вы? — не удивился Йода.
— Дело, видимо, деликатное, — Вокара откашлялась, подбирая правильные формулировки. — Я не уверена, докладывали ли вам, но сенатор Амидала сопровождала Скайуокера на борту десантного крейсера. Она даже привезла его отрубленную руку, но увы, приживить её невозможно… А сегодня утром произошел инцидент…
Уши старого магистра настороженно приподнялись.
— Сенатор Амидала? — переспросил он.
— Она буквально ворвалась в Залы Исцеления, — Вокара нахмурилась, вспоминая утреннюю сцену. — Требовала немедленно пустить её к падавану Скайуокеру. Она была взвинчена… — целительница сделала паузу, вспоминая, как сквозь её ментальные щиты пробилось облако эмоций сенатора.
Не жалость к раненому защитнику, а отчаянный страх за любимого мужчину — запретная привязанность, сияющая в Силе так ярко и грязно, что её невозможно было не заметить.
— Я отказала ей, разумеется, — продолжила Вокара Че. — Правила стерильности исключают присутствие посторонних. У нас произошла перепалка прямо в коридоре. Сенатор пыталась давить на меня своим статусом, Оби-Ван вмешался в последний момент, и мы её не пропустили. Она удалилась после разговора с ним. Боюсь, теперь может последовать официальная жалоба в Совет или офис Канцлера. Мне жаль, но я не могла поступить иначе. Безмятежность этих залов — наш главный инструмент исцеления. И я не позволю политикам устраивать здесь свои порядки.
Йода молчал долго. Вокара видела, как плотно сжались его тонкие губы.
— Понимаю я, Вокара Че, — тихо произнес гранд-мастер. — Правильно поступили вы. Правила Ордена защищают вас от подобного давления. Сенатор Амидала… сложный гость в это тяжелое время. Я поговорю с Оби-Ваном. И с Канцлером, если потребуется.
Он повернулся и медленно, волоча ноги, пошел к выходу из кабинета. Шорох его шагов быстро затерялся в монотонном гуле медицинских очистителей воздуха.
Вокара Че проводила его взглядом, а затем снова вывела на экран голографическую схему правого плеча Скайуокера. Предстояла тяжелая операция по вживлению протеза.
**
Снова я очнулся, видимо, глубокой ночью. Застонал. Хотелось пить, горло пересохло.
Провёл рукой по голове — волосы мягкие, лицо и уши явно немного другие, не мои.
В этот же момент меня начали накрывать волны информации, а через несколько секунд плотина в голове обрушилась и я очень много всего осознал. Сразу и бесповоротно.
Вихрем понеслись разные образы — очень, очень много понятий из какой-то другой реальности.
Я в полной мере осознал, что в парке со мной произошло нечто ужасное и что я определённо нахожусь в другом теле. Это потрясло меня, накрыла просто невероятная тоска!
«Получается, что моё сознание, личность попали в другое время, что ли? А что со мной произошло в парке — зарезали? Другого объяснения нет, разве что мне это снится!» — проносились мысли. — «Энакин Скайуокер, ученик-джедай. Что произошло с этим парнем?»
Чужие воспоминания продолжили накрывать бурным потоком, но образы были очень хаотичные…
Наверно, я опять задремал, потом снова очнулся.
«Какие бредовые видения…»
Тьма тяжелого, гриппозного сна отступала рывками. В ноздри агрессивно ввинтился стерильный химический смрад, напоминающий испарения промышленного растворителя, смешанные с застоявшейся водой из старых кондиционеров.
«У меня был пакет с пивом, где же он?» — накрыла тревожная мысль. — «Надо поднять да скорее идти домой. Уже поздно, Аня ждёт…»
Я попытался сделать вдох, но получился хрип — воздух прошел в легкие с сухим, царапающим звуком. Пальцы правой руки рефлекторно сжались, удерживая тонкие ручки полиэтиленового пакета. Услышал, как внутри глухо звякнули стеклянные бутылки с пивом. Потянул на себя, чтобы перехватить поудобнее…
Наваждение вдруг прошло. Я обнаружил себя сидящим на краю кровати. Плечевой сустав дернулся, и торс с пугающей резкостью завалило влево.
Меня повело в сторону, потому что исчез привычный, естественный противовес. Центр тяжести сместился, что ли?
Мышцы живота свело короткой, болезненной судорогой от попытки стабилизировать тело. Я инстинктивно выбросил левую руку вниз, боясь завалиться на пол, но тело проваливалось в матрас, лишенной малейшей ортопедической жесткости.
Взгляд сфокусировался на далеком белом потолке, потом я скосил глаза вправо. От ужаса дыхание перехватило на несколько секунд — правая рука заканчивалась чуть выше локтевого сустава. Полностью отсутствующего!
Идеально ровный срез был покрыт блестящей, густой гелеобразной субстанцией и стянут синтетической сеткой.
В ушах тошнотно зазвенело. Опять началась чехарда странных образов в голове…
Вспомнил свои обычные, будничные заботы — необходимость завтра встать в полседьмого, доползти до офиса, разгрести завалы на центральном складе… Потом понял, что завтра выходной и еду на шашлык, вздохнул с облегчением — пьянка-гулянка…
Эти мысли бились на окраине сознания, но реальность вокруг давила слишком сильно — чужая, холодная и очень пугающая.
А ещё правая рука жила своей собственной, извращенной жизнью — физически я вроде как чувствовал каждую фалангу, но когда попытался разжать пальцы и приказать им расслабиться, выпустить фантомный пакет с пивом, ничего не происходило.
Я снова посмотрел вправо и убедился — рука заканчивалась чуть выше локтя, мне это не снится.
Нервная система отказывалась верить в ампутацию, продолжая гнать фальшивые сигналы. Было ещё что-то — ощущение мощи, огромной энергии снаружи, которую я ощущал и, наверно, мог что-то с её помощью делать. И вот эта энергия как бы отрисовывала руку, которой не было, но я её ощущал.
К горлу снова подступила кислая тошнота, она и спустила курок в памяти. Чужие воспоминания хлынули мутной, горячей волной, выжигая остатки сна…
Пыльный, душный полумрак пещеры. Свист работающих вентиляторов на тяжелых буровых машинах. Острый запах ионизированного воздуха и паленой синтетики.
И он, высокий старик в элегантной одежде. Граф Дуку, бывший джедай. Глубокие морщины прорезали кожу до самых висков, из-за этого его лицо казалось асимметричным.
В его руках гудел красный клинок. Немного театральные, но абсолютно экономные, выверенные движения профессионального убийцы. Короткая, хирургическая сбивка дистанции и далее неуловимый, почти ленивый выпад.
Гудящая плазменная дуга легко прошла сквозь защитный блок Энакина, спекая плоть и кость за долю секунды.
Воспоминание о том, как плазма отсекает конечность, сдетонировало в реальном времени — в культе вспыхнул настоящий пожар. Ощущение было таким, словно в обнаженный, кровоточащий нерв с размаху вогнали ржавое зубило и начали медленно проворачивать его по часовой стрелке.
Тело среагировало мгновенно — меня выгнуло на койке жесткой, напряженной дугой. Спина задеревенела, мышцы пресса свело судорогой. Я зарычал сквозь намертво стиснутые зубы. Левая рука рефлекторно вцепилась в простыню, пальцы рвали гладкую ткань, сминая её в бесформенный ком.
Каждая секунда этой боли казалась вечностью, но постепенно вспышка угасла. Картинки боя рассыпались серой пылью. Простыни под спиной взмокли от пота.
Все детали мозаики наконец сошлись с сухим, безжалостным пониманием: Игорь Аникин, тридцатитрехлетний начальник отдела логистики, который десять лет настойчиво работал и строил свою жизнь, остался лежать на грязном питерском асфальте.
В памяти отчетливо всплыл тот самый влажный, глубокий звук, с которым лезвие дешевого выкидного ножа пробило одежду под лопаткой. Вспомнилось стремительно уходящее тепло, заливающее спину, и холод асфальта.
Вся моя жизнь, со всеми её мелкими победами, планами на майские праздники, ипотекой и Анечкой, которая сейчас, наверное, сходит с ума от неизвестности в нашей однушке на Васильевском — все это прекратилось за три секунды. Из-за ублюдков, которые пристали к молодым девчонкам.
Я же застрял в теле девятнадцатилетнего пацана. Инвалида, которому только что отрубили руку в какой-то дикой, бессмысленной резне на пыльной планете. Ещё там была натуральная гладиаторская арена, где на меня, девушку по имени Падме и моего здешнего наставника Оби-Вана нападали разные кошмарные зверюги. Но мы их вроде порубили.
Я сейчас понимал, кто такие джедаи, что такое Сила, общегалактический язык и многие другие вещи.
«Энакин Скайуокер, джедаи… Что-то знакомое. Звездные Войны? Да, наверно…»
В детстве я смотрел фильм, где два волшебника-джедая прилетели на планету, нашли там мальчика и тот выиграл гонку. Фильм красочный, но мне не понравилось, что эти джедаи вместо того, чтобы применить свои фокусы для контроля разума и наколядовать нужные им деньги и запчасти у местных торговцев, стали заниматься ерундой и мутить непонятные схемы.
С тех пор я предпочитал более твердую кинофантастику.
Видимо, я опять отрубился, поскольку пришел в себя от резкого кашля. Ощущение, будто в груди разлился жидкий азот — я захотел заорать, рвануться вверх, но тело меня предало. Вкачанная тяжелая химия действовала быстро и безжалостно — края зрения стремительно темнели, сужаясь до одной крошечной, размытой точки на потолке. Тяжелая искусственная дремота снова потащила меня на самое дно, выключая сознание прежде, чем я успел сделать очередной хриплый вдох.
Не знаю, сколько я опять спал, но сны снились красочные.
Опять поснулся я от того, что химическая заморозка, или анастезия, блокировавшая перерезанные нервы, явно выветривалась. Вместо легкого холодка на остатке правой руки начался настоящий пожар — срез дергало частыми, злыми толчками. Ощущение было такое, словно в костный мозг вгоняли толстый ржавый саморез и медленно, с хрустом проворачивали его шуруповертом на низких оборотах.
Сухожилия на обрубке судорожно сжимались, посылая в голову панические сигналы от пальцев, которых больше не существовало. Липкий пот мгновенно залил лоб, затекая в глаза и нещадно щипля веки. Желудок спазматически сжался, подгоняя к самому горлу плотный, кислый ком. Я попытался сглотнуть, но лишь содрал сухим, шершавым языком налет с нёба.
Воздуха не хватало, грудь будто сдавило бетонной плитой. Глаза видели пустой серый рукав на простыне, а замученный мозг продолжал чувствовать, как пальцы сжимают несуществующий пакет с пивом.
В комнату, или палату, заплыло нечто: скелетообразная металлическая конструкция висела в воздухе, покачиваясь в нескольких сантиметрах от пола. Из стального корпуса торчали тонкие манипуляторы с блестящими сенсорами. Выглядело это убожество как промышленный пылесос, который скрестили со штативом от капельницы.
Я уже понимал, что эти штуки, местные роботы, называются дроидами. Всплыло в голове название модели — медицинский дроид 2-1B.
— Скорее дай воды… — прохрипел я.
— Пациент Скайуокер, ваш водный баланс в пределах нормы, вы получили достаточную дозу восстанавливающих препаратов. Главный целитель Вокара Че скоро навестит вас, — механическим голосом ответила штуковина.
— Быстро воды дай…
— Я не могу дать вам воды.
— Тогда засунься куда-нибудь, — я сжал зубы от колющей боли в обрубке. — Вколи обезболивающее.
Дроид проигнорировал мои слова, извлек из своего корпуса небольшой прибор, провел около моей руки.
— Уровень обезболивающего — в пределах нормы. Больше в вашем состоянии нельзя.
Захотелось эту херовину растоптать.
— Позови кого-нибудь!
— Мастер Кеноби скоро навестит вас. Потерпите, падаван, — ответил дроид.
От этого имени желчь мгновенно обожгла пищевод. Левую уцелевшую руку обдало жаром, а обрубок правой дернулся так сильно, что я чуть не взвыл. Зубы аж заскрипели.
Ощущение было тошнотворным и пугающе знакомым — будто на пороге палаты сейчас материализуется некомпетентный коммерческий директор. Из тех «назначенных по родственному блату», что сами никогда не работали в поле, но обожают водить пальцем по зависшим накладным, требовать отчет за сорванный по вине поставщиков заказ и нудно вещать о «миссии бренда» и «командном духе».
Я закрыл глаза, собирая последние силы в кулак. Полный крах всей моей жизни: перспектива ипотеки накрылась медным тазом, карьера закончена, вся моя прежняя жизнь осталась в сыром питерском парке.
Здесь пиздец ещё больший: культя вместо правой руки, а в голове копошатся чужие воспоминания о рабстве на гребаной пустынной планете.
Пока я пытался не заорать от боли, дроид тихо удалился, так и не дав мне обезбол.
Предстояло как-то выживать в этом сумасшедшем доме. И для начала — разобраться с местным «руководством», которое в немалой степени всему этому поспособствовало, как говорила интуиция.
Нужно было срочно заземлиться и найти точку опоры, иначе сознание просто схлопнется от болевого шока.
Однако мозг, ослабленный болевым шоком и попыткой переварить потерю конечности, дал трещину в другом месте. Барьер, сдерживающий память Энакина, рухнул. Вспышка ослепительного, режущего сетчатку света ударила изнутри черепа…
Два солнца висят в белесом, выцветшем небе. Жара, плавящая легкие при каждом вдохе. В нос бьет запах раскаленного песка, въевшегося в поры, и пережженного технического масла. Синий крылатый гуманоид с коротким хоботком агрессивно размахивает руками, изрыгая ругательства на гортанном, лающем языке.
Я понимаю этот язык, а моё земное восприятие мгновенно конвертирует происходящее в привычные понятия.
Рабство. Абсолютная принадлежность работодателю в мире, где есть звездолёты и дроиды. Никаких профсоюзов, никаких выходных. Вживленный под кожу чип-взрыватель гарантирует нулевую текучесть кадров и полную лояльность компании. Идеальный инструмент удержания актива без малейших затрат на социальный пакет.
Я будто чувствовал шершавую поверхность ржавых деталей под детскими пальцами, и зарычал сквозь стиснутые зубы, до боли впиваясь ногтями уцелевшей левой руки в свою ногу сквозь ткань простыни.
Новая боль отрезвила. Чужие воспоминания отступили, оставив после себя привкус абсолютной бесправности.
«Я — Игорь, мне тридцать три года. Я ничей не раб. А вот бедняга Энакин хлебнул в детстве…»
Новый удар по нервной системе — теперь скорость.
Или я, или маленький Энакин сжимает грязными детскими руками металлические рычаги. Дикая перегрузка вдавливает позвоночник в жесткое сиденье. Рев спаренных турбин вышибает слух. Гоночный болид под несется над пустыней. Ветер выбивает слезы из глаз, но внутри клокочет звенящая, чистая эйфория. Тотальный контроль над механизмом. Единственное место, где есть свобода.
Дальше — огромный стадион, выдолбленный в рыжей скале. Рев многотысячной толпы. Красная пыль скрипит на зубах. Вокруг кишат существа, похожие на прямоходящих термитов-переростков. В моей руке — тяжелая металлическая рукоять. Из нее с низким, утробным гудением вырывается лезвие синей плазмы. Я рублю наотмашь. Запах паленого хитина и испаряющейся лимфы забивает носоглотку…
Не знаю как, но я вдруг почувствовал приближение кого-то очень знакомого. Светлая, отстранённая аура.
Через минуту в палату вошел человек, в котором я сразу узнал наставника, Оби-Вана Кеноби.
— Энакин! Мне сказали, что ты очнулся… — произнес он с легким, сухим акцентом на общегалактическом языке.
— Учитель… Что произошло? — в ответ прохрипел я. — Где мы?
— Мы Палатах Исцеления, в Храме. Нас эвакуировали.
Кеноби остановился, покачал головой, на его лице проявилось участие.
Я собрал силы, сделал легкий рывок и уселся на край кровати.
Посмотрел на него и почувствовал, как внутри закипает не столько злость, сколько холодный, чисто профессиональный скепсис. Его вид — выглаженная, но явно поношенная ряса, этот взгляд «уставшего наставника», который сейчас начнет читать лекцию о смирении и поиске гармонии, вызывал желание не слушать, а узнать цену содержания всей этой джедайской богадельни.
Из тех обрывков, что складывались в картину, Оби-Ван, судя по всему, пришел меня взбодрить «разбором полётов». Его поза, наклон головы, едва заметный вздох — всё это выдавало менеджера, который готовится впаять выговор нерадивому сотруднику.
Действительно, я увидел, как его губы шевелятся, складываясь в привычные менторские фразы. Оби-Ван начал объяснять мне, что в поражении виноват не Дуку, а моя собственная несдержанность и нарушение приказа магистра Винду.
Я молча слушал. Тело Скайуокера само знало, как выглядеть «удобно» для джедаев.
Опустил плечи и придал лицу выражение абсолютной, раздавленной беспомощности. Мой взгляд потух, я ссутулился, превращаясь в девятнадцатилетнего пацана, который осознал последствия всего произошедшего.
— Энакин, — он подошел еще ближе. — Твои эмоции… они бушуют, как шторм. Ты должен успокоиться. Тебе нужно помедитировать, — его голос был тихим и вязким, как патока.
«Медитация?» — я едва не хмыкнул вслух. — «Вместо того чтобы выписать нормальную страховку или хотя бы объяснить, кто оплатит моё лечение? И как мне быть дальше с одной рукой?»
Я посмотрел на него снизу вверх.
— Я проиграл, учитель, — прошептал я, заставляя голос звучать надтреснуто, как у ребенка. — Он был слишком быстр. Когда он свалил вас, я бросился прикрыть, но всё произошло очень быстро и я ничего не мог сделать.
Я видел, как дрогнул мускул на его щеке. Видимо, моя актерская игра, подкрепленная реальным шоком от осознания собственной инвалидности, сработала безупречно. Это при том, что я вообще не был уверен, что хоть мало-мальски контролирую мимику лица.
Кеноби выглядел растерянным. Видимо, он привык к Энакину-бунтарю, к дерзкому Энакину-пилоту, но он совершенно не знал, что делать с Энакином-сломленным.
— Магистр Йода подоспел вовремя и спас нас обоих, — произнес он.
— Он убил Дуку? — чуть воспрял я.
— Нет, Дуку сбежал.
— Учитель… — я запнулся, поскольку было невыносимо тяжело произнести это. — Скажите мне… почему мою руку не пришили обратно? Целители или дроиды могли бы… они должны были… Почему они просто… оставили меня таким?
Я замолчал, глядя на него в упор и ожидая ответа.
Внутри, за фасадом этой жалкой сутулости, я лихорадочно считал варианты: либо здесь медицина шагнула так далеко, что ампутация — это косметический дефект, который я сам могу исправить, либо я стал для них настолько отработанным материалом, что никто даже не удосужился провести восстановительную операцию.
«А если руку вообще потеряли там, в этих песках?» — вдруг пронзила меня очевидная мысль, от которой я похолодел.
Оби-Ван Кеноби медленно выдохнул. Его плечи опустились еще ниже, а на лице появилось выражение глубокой, почти физической усталости. Он выглядел как руководитель проекта, которому приходится объяснять младшему специалисту элементарные, но крайне неприятные пункты корпоративного устава.
— Энакин, это был световой меч, — его голос звучал ровно, с легкой хрипотцой. — Плазма. Клинок графа Дуку не просто отсек ткани. Температура выжгла нервные окончания, разрушила клеточную структуру на несколько сантиметров вглубь среза. Реплантация в таких условиях невозможна даже теоретически. Твои сосуды запеклись мгновенно.
Он сделал паузу, отвел взгляд в сторону и добавил уже тише:
— К тому же, мы эвакуировались под плотным огнем. Арена кишела боевыми дроидами. Сенатор Амидала забрала твою руку, но мастер Вокара Че определила, что начался необратимый некроз тканей.
«Сенатор Амидала? Девушка по имени Падме?» — сердце забилось чуть быстрее.
Я слушал его и переваривал информацию. Привыкший мыслить категориями эффективности, я мгновенно выстроил картину произошедшего: «великолепная» организация спасательной операции, где высший менеджмент этой религиозной организации бросает своих людей в мясорубку, не озаботившись ни разведкой, ни огневым прикрытием, ни специализированными медицинскими бригадами на месте.
— Я понимаю, — прошептал я, делая вид, что борюсь с приступом тошноты. — Простите, учитель. У меня… всё плывет в глазах. В голове какая-то каша.
— Не переживай, это скоро пройдёт. Тебе надо провести медитацию.
Я почувствовал, как напряжение в позе Кеноби немного спало. Он сделал шаг ко мне, в его глазах промелькнула искренняя обеспокоенность. Сломленный подросток с посттравматическим синдромом — идеальный щит от любой критики.
— Учитель, после того, как прилетел магистр Йода с армией, мы с вами начали преследовать Дуку… А чем закончилась эта битва?
— Уничтожены крупные силы боевых дроидов и десятки кораблей сепаратистов. Однако многие смогли уйти. Мы потеряли почти всех джедаев ударной группы, — мрачно пояснил Кеноби. — Сто тридцать шесть убитых, почти все остальные ранены. Магистр Винду прибыл первый с ударной группой спасать нас с тобой и сенатора Амидалу.
Память Энакина услужливо подкинула образ сурового темнокожего мужчины в Совете, который с самой первой встречи глубоко невзлюбил мальца и постоянно придирался и угнетал его.
— Магистр Винду… — пробормотал я. — Я помню боевую технику и людей в одинаковой белой броне. И сотни кораблей. Откуда они взялись, учитель? У Республики ведь не было армии. Откуда это всё взялось?
Я задал вопрос абсолютно искренне. Масштаб бойни, мелькавшей в обрывках чужой памяти, предполагал колоссальную подготовку, а значит, и финансовые затраты.
Оби-Ван потер переносицу, словно у него внезапно разболелась голова.
— Каминоанцы, — коротко ответил он. — Планета клоноделов в Лабиринте Риши, куда я летал. Магистр Сайфо-Диас разместил у них заказ на создание Армии Клонов почти десять лет назад. В полной тайне от Совета и Сената. Мы узнали об этом совсем недавно. Они выращивали их, тренировали, готовили технику всё это время.
«А Сайфо-Диас где бабло взял? Из джедайской тумбочки достал?» — я замер, перестав даже дрожать. — «Десять лет, секретный заказ? Целая армия генетически модифицированных солдат, укомплектованная штурмовыми кораблями и тяжелой артиллерией. И никто в правительстве или в этом их Совете ничего не знал?»
Я почувствовал, как у меня начинает дергаться бровь.
Это даже не халатность, а чистое наебалово. Теневая экономика галактических масштабов. С чьих счетов шли транзакции? Как можно спрятать производство военных крейсеров в промышленных масштабах? Выходит, что вся эта Республика представляла собой насквозь коррумпированную, неконтролируемую дыру, где любой сумасшедший мог заказать личную армию, а высшее руководство узнавало об этом по факту начавшегося пиздеца?
Чтобы скрыть накатывающее циничное изумление, я заставил себя покачнуться и картинно обхватил голову уцелевшей левой рукой. Пальцы зарылись в спутанные волосы.
— Тебе нужен отдых, — мягко сказал Оби-Ван.
— Подождите, — я поднял на него покрасневшие глаза, сохраняя сутулую, беззащитную позу. — Сейчас я правда плохо помню Джеонозис. Арена, эти жуки. Но… как вы там вообще оказались? Почему вы пошли туда один? Без подкрепления, без группы захвата?
Лучшая защита от начальственного разноса — грамотно сформулированный встречный вопрос по конкретной проблеме.
Я смотрел на него снизу вверх, играя в дезориентированного пацана, но внутри холодно оценивал его управленческие навыки.
Оби-Ван тяжело оперся рукой о спинку кровати.
— Это была разведывательная миссия в рамках нашего расследования, Энакин. Я выследил наемника Джанго Фетта от Камино до системы Джеонозис, пока ты охранял сенатора. Я должен был лишь собрать данные о сепаратистах и не ожидал обнаружить там полномасштабные заводы по производству боевых дроидов. Когда меня обнаружили, я пытался передать сигнал на Корусант, но было далеко и пришлось передавать вам на Набу. Но вы почему-то оказались на Татуине. К счастью, сигнал вы получили… — он замолчал, и в палате повисла тяжелая пауза.
Я чувствовал, как меняется тон его присутствия — забота уступила место сдержанному недовольству.
— Вы с Падме должны были оставаться на месте, — Кеноби произнес это спокойно, но с четко выверенным давлением. — Твоей задачей было обеспечение безопасности сенатора. Вы же улетели на Татуин, а оттуда сорвались на спасательную операцию, не имея ни плана, ни ресурсов, ни санкции Совета. Это был твой порыв, Энакин. В итоге твоё неумение контролировать эмоции и следовать приказам привели вас обоих на арену. Если бы магистр Винду не успел вовремя, сенатор Амидала погибла бы…
Я опустил взгляд на свои колени, старательно изображая раскаяние. Внутри же я едва сдерживал истерический смех.
Великолепно. То есть этот взрослый, опытный оперативник поперся в одиночку во враждебный, индустриализированный сектор за профессиональным убийцей. Попался, конечно же. А теперь он мягко, но настойчиво перекладывает вину за масштабный провал на стажера, который бросился его вытаскивать.
Классика корпоративного жанра. Руководитель филиала садится в лужу, а виноват логист, который пригнал фуру не по графику, пытаясь спасти горящий контракт.
— Сенатор Амидала не виновата, — глухо отозвался я, ложась обратно на жесткий матрас. — Спасибо, учитель. Я правда хочу спать.
Кеноби постоял еще несколько секунд. На его коммуникаторе на поясе что-то тихо пискнуло.
— Отдыхай, Энакин, — мягко произнес он. — Поспи, скоро придёт целитель Че. Нам предстоит долгий разговор, когда ты окрепнешь.
Я услышал шелест его шагов и легкий пневматический звук закрывшейся двери.
Оставшись один, выдохнул, разжав стиснутые от напряжения зубы.
Первый раунд за мной, я выиграл время на адаптацию.
Бойня на Джеонозисе — херовый финал наспех спланированной и коряво проведенной операции, начиная от прилёта туда Оби-Вана и заканчивая прилётом армады. Бросили в бой ценных волшебников-джедаев, чтобы спасти нас троих — потрясающее отношение к кадровому активу. Нас спасли, к счастью, но ценой громадных потерь.
Я погрузился в размышления, стараясь упорядочить хаос в памяти моего нового тела. Многие базовые вещи уже удалось вспомнить, и я надеялся, что память вернётся в полной мере.
Отдых продлился недолго. Минут через сорок пневмодверь снова мягко зашипела, я приоткрыл глаза и повернул голову.
В палату вошла привлекательная, моложавая с виду женщина. Точнее, гуманоид: ясные голубые глаза, кожа глубокого зеленовато-синего оттенка, вместо волос с головы спускались два толстых, мясистых отростка-щупальца, расписанных бледными узорами. Она была одета в строгую, функциональную одежду светлых тонов, и в руке держала медсканер, насколько я понимал.
В отличие от Кеноби, в ней не было никакой философской отрешенности — движения четкие, быстрые и деловые.
Я малость прибалдел, собственными увидев здешнюю настоящую инопланетянку. Или экзотку, как тут принято говорить.
— Падаван Скайуокер, как себя чувствуешь? — её голос прозвучал без особой мягкости.
— Паршиво, — честно ответил я. — Пить хочу!
— Крепись, сейчас всем нелегко, — растущие из головы щупальца женщины чуть шевельнулись. — Я — главный целитель Вокара Че. Пришло время заняться твоей правой рукой.

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2

Новые книги

Master от 31-05-2026, 18:08