Наруто: Лис с Предвыборной Программой
Аннотация
Попаданец в Наруто.
Знает канон, знает будущие события и прекрасно понимает, что любое вмешательство может всё сломать.
Поэтому действует осторожно:
тренировки с детства, клоны для ускоренного обучения, техники из запретного свитка.
И немного метаиронии, потому что герой смотрит на мир шиноби как на очень странную RPG.
Автор: DnK
Знает канон, знает будущие события и прекрасно понимает, что любое вмешательство может всё сломать.
Поэтому действует осторожно:
тренировки с детства, клоны для ускоренного обучения, техники из запретного свитка.
И немного метаиронии, потому что герой смотрит на мир шиноби как на очень странную RPG.
Автор: DnK
Глава 2
Трубка медленно тлела, как будто даже табак понимал, что в Конохе ничего хорошего не происходит быстро. Дым поднимался лениво, почти так же лениво, как и вечер над деревней — тёплый, спокойный, почти мирный. Слишком мирный, на вкус Хирузена Сарутоби. Как затишье перед бурей, когда все знают, что вот-вот полетят кунаи, но никто не хочет признаваться. Старик стоял у окна, глядя на крыши домов, где семьи ужинали, дети смеялись, а шиноби притворялись, что всё в порядке. "Мирная деревня, — подумал он цинично. — Пока не вспомнишь, что под ней закопано больше трупов, чем деревьев в лесу."
— Говори, — бросил он, не оборачиваясь. Голос был ровным, но внутри что-то шевельнулось — предчувствие, как старый шрам, который ноет перед дождём.
Перед столом стоял АНБУ в маске кота — иронично, учитывая, что объект их разговора был связан с лисом. Шиноби стоял неподвижно, как статуя, но в позе было лёгкое напряжение. — Объект… проявляет аномальную активность.
Хирузен не обернулся. Он знал, о ком речь. "Объект". Не ребёнок, не мальчик, не сын Минато. Объект. Как бомба, которую запечатали и надеются, что она не взорвётся. — Конкретнее.
— Он регулярно уходит в лес. Один. Глубоко. Проводит там часы.
Пауза повисла, как дым от трубки. Хирузен ждал. — И?
— Он тренируется.
Трубка чуть задержалась в пальцах. Старик почувствовал, как сердце пропустило удар — не от страха, а от усталости. "Тренируется. В четыре года. Когда другие дети играют в ниндзя, этот уже становится одним. Прекрасно." — Тренируется… — спокойно повторил Хирузен, стараясь не показать удивления. — В каком смысле?
— Бег. Баланс. Контроль чакры. Мы зафиксировали устойчивую подачу в стопах. Он уже может удерживаться на ветвях. Не просто цепляться — держаться, как будто родился на дереве.
Тишина стала плотнее, как чакра перед техникой. Четыре года. Ребёнок, который едва научился ходить без подгузников, уже манипулирует чакрой. Хирузен медленно выдохнул дым, глядя, как он растворяется в воздухе. "Минато, ты оставил мне подарок. Сюрприз с хвостами. А теперь этот 'подарок' учится бегать по деревьям. Что дальше? Расенган в пять лет?"
— Ты уверен?
— Да, Хокаге-сама.
Ещё пауза. Старик прищурился. Внутри что-то неприятно шевельнулось — не страх, а циничное осознание: дети в Конохе растут быстро, но этот... этот растёт как опухоль. — Он не использует чакру Кьюби?
— Нет. Поток стабилен. Чистый. Контроль выше нормы для его возраста. Выше, чем у многих геннинов на первом году.
Старик прищурился сильнее. "Выше нормы. Конечно. Потому что ничто в этой деревне не может быть нормальным. Мы запечатываем демонов в младенцах, а потом удивляемся, почему они не играют в куклы." — Что ещё?
АНБУ замялся на секунду — редкость для элиты. — Сегодня во дворе произошёл… инцидент.
— Он напал на кого-то? — Хирузен повернулся наконец, глаза сузились.
— Нет. Он… выступал.
Хирузен моргнул. — Выступал? Как в цирке? С жонглированием?
— Он взобрался на возвышенность и произнёс речь. Пафосную. С элементами… боевой риторики. Как будто репетировал речь перед битвой.
— Речь? — Старик медленно сел в кресло, трубка замерла в руке. "Четырёхлетний оратор. Прекрасно. Следующий шаг — он организует профсоюз джинчурики"
— О страхе. О падении Конохи. О том, что однажды те, кто называют его демоном, будут звать его на помощь. С драматическими паузами, жестами. Как будто цитировал древний свиток... или что-то из театра.
Молчание. Хирузен представил: маленький блондин на тумбе, размахивающий руками, вещающий о конце света. Смешно, если бы не было так жутко. — Он угрожал?
— Формально — нет. Прямых угроз не было. Но... подтекст был. Как будто предупреждал.
Хирузен кивнул. — Дословно.
АНБУ без эмоций пересказал часть монолога, голосом ровным, как маска: “…возможно, придёт день, когда стены задрожат…” “…но только не сегодня…” “…когда вы будете звать того, кого сейчас боитесь…”
Тишина повисла в кабинете, как приговор. Старик долго не говорил ничего. Потом тихо усмехнулся — цинично, устало. "Дети играют в героев. А этот играет в пророка апокалипсиса. Минато, твой сын — или гений, или псих. Или оба. В Конохе это одно и то же."
АНБУ не двигался. — Он не звучал как ребёнок, — осторожно добавил шиноби. — Голос... уверенный. Взрослый.
Хирузен посмотрел на маску, как на идиота. — Ты хочешь сказать, что четырёхлетний мальчик строит стратегию против деревни? Планирует переворот с помощью речей и прыжков по деревьям?
— Я лишь докладываю факты, Хокаге-сама.
Хокаге снова повернулся к окну. Ветер шевелил кроны деревьев — мирно, обманчиво. Минато бы улыбнулся. Минато бы сказал: “Он просто сильный. Как и я”. Но Минато мёртв, а Хирузен жив — и несёт ответственность за "Наруто". Он затянулся трубкой, дым обжёг горло. "Сильный. Конечно. А если он сломается? Станет вторым Кьюби? Тогда Коноха запомнит, как 'сильный' ребёнок стёр её с карты."
— Наблюдать. Не вмешиваться.
— Хокаге-сама…
— Он ребёнок, — мягко перебил старик, но в голосе была сталь. — Одинокий. С ненавистью вокруг. Если он нашёл способ справляться через фантазии о героизме… пусть. Лучше речи, чем взрыв чакры в центре деревни.
АНБУ молчал. Хирузен добавил: — И ещё. Убедитесь, что никто из граждан не перейдёт границу. Мне не нужны инциденты. Не хочу, чтобы какой-нибудь идиот решил 'помочь' и закончил с хвостом в заднице.
— Есть.
Шиноби исчез, как тень. Кабинет снова погрузился в тишину. Хирузен стоял у окна ещё долго. Четыре года. Контроль чакры выше нормы. Боевые интонации. Речь о падении деревни. Слишком рано. Слишком осознанно. Старик прикрыл глаза. — Минато… надеюсь, ты был прав. Иначе твой 'герой' станет нашей могилой.
Кабинет снова стал тихим, как будто разговор вообще не происходил. А в это время “объект повышенной аномальной активности” стоял в лесу по щиколотку в грязи и пытался не блевануть от перерасхода чакры. Потому что ничто не говорит "я — будущий шиноби" лучше, чем рвота после тренировки.
Я стоял в лесу и тяжело дышал, как будто только что пробежал марафон с рюкзаком из камней. Четыре года. И я только что сделал первого нормального теневого клона. Не соплю, не кривую иллюзию, которая развеивается от чиха. Настоящего. Он стоял напротив меня и тоже тяжело дышал — зеркальное отражение моего уставшего лица, только без синяков. "Прекрасно, — подумал я. — Теперь у меня есть я, но ещё более бедный, временный и с гарантией самоуничтожения. Идеальный напарник"
Клон закатил глаза — точь-в-точь как я. — Если ты сейчас заставишь меня качать бицепс, я развеюсь из принципа. Я не для того создан, чтобы быть твоим фитнес-рабом.
— Спокойно. Физуха — только оригинал. Мы не идиоты. Ты — для мозга, я — для мышц. Или что там у меня вместо мышц в четыре года.
Я знал принцип. Когда клон развеивается — передаётся память и опыт. Не мышцы, не выносливость — только информация. Как загрузка файла в мозг. Значит, схема простая: я — бегаю, прыгаю, падаю лицом в грязь, как идиот. Клоны — сидят и дрочат контроль, как монахи в медитации. "Гениально. В каноне Наруто использовал это для троллинга, а я — для хака системы. Потому что ничто не говорит 'я переродился' лучше, чем читерство с первого уровня."
Я сел на землю, игнорируя грязь. — Так. Ты — удержание чакры в ладони. Максимальная стабильность. Ни миллиграмма лишнего. Представь, что это бомба — один лишний грамм, и мы все взлетим.
— А ты? — спросил клон, садясь напротив.
— Я бегаю по веткам, пока не сдохну. Или пока не сломаю шею. Что случится раньше — ставки принимаются.
Он кивнул. Я рванул вперёд. Прыжок. Чакра в стопах — тонкая, как паутина. Приземление на ветку. Почти сорвался — нога соскользнула. — Блять. — Стабилизировал, вливая чуть больше. Ещё прыжок. Ещё. Через десять минут лёгкие горят, как после первой сигареты в детстве. Ноги ватные, как будто их набили ватой из подушки. Я спрыгиваю вниз, чуть не упав мордой в кусты.
Клон всё ещё сидит, сосредоточенно глядя на ладонь. Чакра там — стабильная, без дрожи. — Как успехи?
— Стабильнее. Почти не дрожит. Как будто я — не ты, а какой-то гений.
— Отлично. Развеивайся. И не забудь передать, каково это — не падать.
Хлопок. И в голову врезается поток ощущений — как удар током, но полезный. Я резко хватаюсь за виски. — О-о-о… да ладно… — Чувство контроля. Микродвижения чакры. Нюансы, которые я сам бы ловил месяцами, а тут — за минуты. "Бесплатный апгрейд. Спасибо, Масаси Кисимото, за эту дыру в балансе. В реальной жизни такое бы нерфнули в первом патче."
Я сажусь на землю и смеюсь — хрипло, устало. — Вот оно. Вот в чём прикол. Канонный Наруто узнал про это позже, когда уже был подростком-идиотом. А я знаю сразу. Клоны — это ускорение мозга. Не тела — тело я буду ломать сам, как мазохист. Но мозг… мозг теперь на стероидах. "Наруто — гений? Ха. В каноне его никто не тренировал, а он стал богом. А я? Я — читер с вики в голове. Коноха, вы создали монстра. Поздравляю."
Я снова складываю печать. Ещё клон. — Ты — анализ. Считай поток. Отмечай, где нестабильно. Как бухгалтер в аду — всё посчитай, ничего не упусти.
— А ты?
— Я делаю то же самое. Потом сравним. И если я облажаюсь — посмейся, пока не развеялся.
Через двадцать минут я сижу в поту, как после сауны. Клон развеивается. Снова удар в голову — как мигрень, но с бонусами. Я морщусь. — Лимит есть. Если переборщу — просто вырублюсь. И проснусь с АНБУ над головой: 'Малыш, ты в порядке? Или демон взбунтовался?' Значит, дисциплина. Максимум два-три клона. Не больше. Не хочу, чтобы Курама подумал, что я устраиваю вечеринку в его клетке.
Я лежу на спине и смотрю в небо — синее, с облаками, как в аниме. И вдруг понимаю простую вещь. Наруто — гений. Его никто толком не тренировал. Никто не объяснял контроль. Никто не дал систему — только пинки и презрение: "Не мешай, демон". Саске с детства варился в клане — техники, основы, "ты Учиха, будь крутым". А Наруто? Пинок. Презрение. И “не мешай”. "Спасибо, Коноха. Вы дали мне лучшее условие — свободу. Свободу тренироваться втайне, пока вы шепчетесь. А когда война придёт — вы будете умолять: 'Наруто, спаси нас!' И я спасу. За деньги конечно."
Я переворачиваюсь на бок и усмехаюсь. Я знаю канон. Знаю принципы. Знаю, что главное — контроль и эффективность. К академии… Я медленно поднимаюсь. К академии я не буду самым громким. Я буду самым подготовленным. Саске, родной. Ты тренируешься, чтобы доказать, что ты наследник. А я тренируюсь, потому что мир хочет меня убить. Разница в мотивации. Ты — для славы, я — для выживания. И когда Итачи устроит резню, ты заплачешь, а я... посмеюсь. Чёрно.
Я вытираю пот. — Ладно. Ещё один заход. Потом домой. И не забудь выглядеть туповатым, когда проходишь мимо людей. Улыбайся глупо. Пусть весь мир думает, что зверь внутри тебя — неопасен.
Клон смотрит на меня. — Это твоя сильная сторона. Выглядеть туповатым.
Хлопок. Он исчезает. В голове снова лёгкий удар — как напоминание: "Не расслабляйся". Я улыбаюсь. — Академия будет весёлой. Как цирк с клоунами, где все клоуны — убийцы.
Два месяца прошли не как “время”, а как режим выживания в аду. Утро — бег по лесу, пока ноги не откажут. Днём — игра в идиота: улыбайся, спотыкайся, притворяйся, что ничего не понимаешь. Вечером — лес снова, до темноты. Я выстроил график так, будто мне не четыре года, а я готовлюсь к экзамену. "Потому что в этом мире экзамены — это миссии, а миссии — возможная смерть. Лучше быть готовым, чем мёртвым."
Физуха — только я. Бег по пересечёнке — через кусты, корни, грязь. Прыжки по веткам, где одно неверное движение — и привет, перелом. Отжимания до трясущихся рук — сначала пять, потом десять, потом "почему я это делаю?". Баланс с чакрой в стопах — как на канате над пропастью. Падал реже. Почти не падал. Тело начало слушаться быстрее, чем должно у ребёнка. "Гены Узумаки? Или Курама подмигивает? Спасибо, лис. Ты — мой персональный допинг, только без теста на наркотики."
Сначала уставал через десять минут — валился, как мешок. Потом через двадцать — уже лучше. Потом через сорок — и чувствую себя супергероем. Через месяц я уже мог держаться на ветках, не думая о каждой микродозе чакры. Это стало фоном. Как дыхание. Или как ненависть Конохи — постоянная, но привычная.
Клоны — для мозга. Два максимум. Иногда один. Один сидит — держит поток в ладони, учится делать его тоньше, плотнее, стабильнее. Как ювелир с алмазом. Второй — анализирует: где я переливаю, где рвётся контроль. "Ты — критик, я — артист. Только если облажаюсь — не аплодируй, а развеивайся." Потом хлопок. И в голову прилетает аккуратный, контролируемый удар опыта — как апгрейд в игре.
Сначала после развеивания болела башка — мигрень от знаний. Потом стало терпимо. Я научился не создавать клонов, когда вымотан. Дисциплина. "Не хочу проснуться с амнезией или с Курамой, который скажет: 'Мелкий, ты перегрузил сервер'."
Самое интересное началось на пятой неделе. Чакра в ладони перестала “течь” — как вода из крана. Она начала слушаться. Я мог собрать её в маленький плотный шарик — без выброса, без тряски. Плотность выросла. Контроль вырос. Я сидел у реки, глядя на ладонь, и тихо пробормотал: — Вот теперь уже можно начинать играть с природой. Огонь? Ветер? Или сразу молния, чтобы шокировать соседей?
Сначала осторожно. Чуть меняю ощущение. Не ветер — теплее. Ничего. Снова. Ничего. "Пациент, вы чувствуете огонь? Нет? Тогда продолжим терапию." Через неделю — лёгкое покалывание. Через ещё несколько дней — жар. Настоящий. Не фантазия. Кожа на ладони нагрелась настолько, что я сам почувствовал разницу. "Горячо. Как моя будущая карьера — или как Коноха, когда я взорвусь."
Я замер. Не дёргаться. Не рвать поток. Медленно усилил. И на секунду над пальцами мелькнула крошечная искра. Почти незаметная. Она исчезла сразу. Я смотрел на ладонь несколько секунд. Потом тихо засмеялся. — Ну привет, огонь. Ты — мой первый шаг к барбекю из врагов. Не полноценный, но намёк. Значит, возможно.
Я не стал форсировать. Слишком рано — сожгу себе ладонь или устрою фейерверк, который заметит АНБУ. "Привет, Хирузен. Это не я, это... спонтанное возгорание. В лесу." Пока — контроль. Плотность. Температура. Как повар на кухне.
Параллельно я стал быстрее. Реально быстрее. Не “кажется”. Я проверял — от дерева до дерева, секундомер в голове. Время сокращалось. Реакция на срыв — почти мгновенная. Один раз ветка треснула под ногой. Раньше я бы полетел вниз — шмяк, синяки, смех Курамы. Сейчас — тело среагировало само. Чакра в стопах усилилась, я перекатился и удержался на соседней ветке. Я завис на секунду. — О-о-о… вот это уже похоже на шиноби. Не на ребёнка-демона, а на убийцу в мини-формате.
Внизу прошёл какой-то чунин. Я замер, полностью глуша поток — как ниндзя в стелсе. Он не посмотрел вверх. Я выдохнул. Не палиться — правило номер один. "Пусть думают, что я — идиот. Идиоты не опасны. Пока не ударят в спину."
Во дворе за это время ко мне почти перестали лезть. Проповедь сработала. Я стал “странным”. Странных избегают, как чуму. Иногда кто-то всё равно бросал “демон”. Я просто улыбался слишком широко — с намёком: "Да, демон. Хочешь поиграть?" Помогало. Они отводили взгляд, как будто я — призрак.
Через два месяца я стоял на ветке, глядя на закат — кроваво-красный, как будущая война. И понял простую вещь. Я уже не четырёхлетний ребёнок, который случайно чувствует чакру. Я — четырёхлетний ребёнок с системой. Контроль выше среднего. Реакция — лучше, чем должна быть. Первые намёки на огонь. И самое главное — никто не знает. "Коноха, вы меня недооцениваете. Как и в каноне. Но на этот раз... когда тьма придёт, вы будете звать. А я? Я приду. С чеком за услуги."
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.