Князь Медведев II. Сила рода
Аннотация
Умер в шестьдесят пять. Очнулся восемнадцатилетним.
Был ректором магической академии – стал последним князем угасающего рода. Магические каналы выжжены, источник заблокирован, на меня объявлена охота.
Как будто этого мало, оказалось, что этот мир – арена для противостояния Высших сил.
Стела, Игроки, долг рода... И я в самом центре этой партии.
Хорошо, что опыт никуда не делся. Я привык решать проблемы. К тому же у меня есть магический наночип и родовой фамильяр-медведь, который очень не любит, когда его будят.
Меня зовут Михаил Медведев. И те, кто встанет у меня на пути, пожалеют.
Автор: Вячеслав Уточкин
Цикл: Медведев
Предыдущая книга этой серии:
Князь Медведев. Слово рода
Был ректором магической академии – стал последним князем угасающего рода. Магические каналы выжжены, источник заблокирован, на меня объявлена охота.
Как будто этого мало, оказалось, что этот мир – арена для противостояния Высших сил.
Стела, Игроки, долг рода... И я в самом центре этой партии.
Хорошо, что опыт никуда не делся. Я привык решать проблемы. К тому же у меня есть магический наночип и родовой фамильяр-медведь, который очень не любит, когда его будят.
Меня зовут Михаил Медведев. И те, кто встанет у меня на пути, пожалеют.
Автор: Вячеслав Уточкин
Цикл: Медведев
Предыдущая книга этой серии:
Князь Медведев. Слово рода
Глава 2. Бой в аномалии
— Господа, прошу прощения, дела,— сказал начальник поезда и покинул ресторан.
Только сейчас я обратил внимание на одно пустующее место. На табличке было написано: «Барон Лютич Степан Петрович».
За столом повисло тягостное молчание.
Я кашлянул, привлекая внимание. Взгляды молодёжи скрестились на мне. Я взял бокал и произнёс:
— Господа, позвольте представиться: князь Медведев, Михаил Вячеславович. Я безмерно рад находиться в обществе истинной элиты нашей империи. Предлагаю поднять бокалы за крепость и нерушимость нашего государства.
Все встали и опустошили бокалы. Официанты вновь наполнили их. Народ молча ковырялся в полупустых тарелках.
Я поймал взгляд Веры и глазами указал на наполненные бокалы. Умненькая девочка поняла меня без слов. Встав с бокалом в руке, она мелодичным голосом объявила:
— Баронетта Интарова, Вера Игнатьевна. Последняя в роду. Еду к Стеле подтвердить свои права на наследие рода. Как единственная дама среди вас, предлагаю выпить за смелых мужчин, не побоявшихся идти дорогой, указанной Стелой.
Второй выпитый бокал снял напряжение. Я поймал взгляд Мышина. Кажется, он меня понял, взяв в руки наполненный бокал. Но его опередил парень, с которого можно было писать портрет образцового повесы-аристократа. Его форма Академии смотрелась дорогой эксклюзивной моделью. Поработавшие над его образом мальчика-мажора стилисты явно разбогатели на этом деле. Но стальной взгляд серых глаз говорил о другом. Перед нами стоял умный стратег, умеющий строить далеко идущие планы. Подняв бокал, он окинул всю компанию ироничным взглядом и начал:
— Позвольте представиться: князь Вяземский, Плутарх Аристархович. Хочу поднять этот бокал за то, чтобы через полгода мы в таком же составе могли снова выпить и закусить.
В ресторан, печатая шаг, вернулся Харченко. Окинул нашу повеселевшую компанию хмурым взглядом и произнёс:
— Господа, во вверенном мне поезде произошла скверная ситуация. Через три часа наш состав будет проходить по выступу аномалии. Прошу вас в это время не покидать свои купе без моего распоряжения.
Князь Вяземский поинтересовался:
— Командир, никто не оспаривает ваше право отдавать приказы. Просто если вы поделитесь информацией, нам будет не так скучно переносить вынужденное заключение.
Харченко на секунду задумался. Потом быстрым шагом прошёл на своё место за столом и залпом выпил фужер шампанского.
— Ну что ж. Вы в своём праве. Время у нас ещё есть. Барон Лютич пошел искать приключения в вагоны мещан. Там у него возник конфликт с дамой Суховой. В ответ на его попытку сближения она продемонстрировала виртуозное владение ножом. Этот дегенерат в свою очередь воспользовался артефактом паралича.
Харченко прервался и рукой посигналил официанту. Тот поставил перед ним рюмку с янтарной жидкостью. Приняв её внутрь, начальник поезда продолжил:
— Теперь целый месяц перламутровая защита не будет работать. Будем надеяться, что выступ поезд пересечет без неожиданных встреч. На этом, господа, прошу вас разойтись по своим купе.
Он встал и вышел первым. Мы тоже потянулись на выход. В своем вагоне мы договорились с Мышиным о встрече после пересечения аномалии. В купе я принял душ и лег обдумать свалившуюся на меня информацию, но, видимо, три бокала шампанского за раз сыграли свою роль. Я задремал.
Разбудило меня Слово:
Обнаружен неизвестный яд.
Наблюдается лавинообразное изменение тканей носителя.
Понадобится вся накопленная энергия
и аварийный резерв
для предотвращения процесса.
Приступать? Да/нет.
Сонливость слетела мгновенно. Взглянул на время. До вхождения в аномалию оставался почти час. Понимая, что опустошу Слово до дна, и помощи в ближайшее время не будет, быстро задал несколько вопросов.
«Слово, с чем связано изменение, и чем мне это грозит?»
Первичный источник не обнаружен.
Заражение произошло два часа тридцать три минуты назад.
Я сразу вычислил место отравления —- ресторан. Скорее всего, яд был в бокале с шампанским. Слово в это время продолжало вещать:
Если носитель сможет пережить болевой шок,
тело трансформируется в новую форму.
«Какую?»
Химера.
Пришла боль. С каждой минутой она набирала обороты. От боли начали путаться мысли.
Собрав разбегающиеся мысли, я приказал:
«Да. Направить энергию на ликвидацию мутации».
Изменение тканей носителя остановлено.
Внесённые мутационные изменения в организм носителя
не подлежат откату.
Накопленная энергия исчерпана.
Аварийный резерв израсходован.
Включен спящий режим восстановления.
В ближайший астрономический год возможность общения ограничена.
Где-то на периферии сознания образовалась пустота. За время, проведённое в этом мире, я уже успел сжиться с чипом-Словом, и его потеря была сравнима с отключением одного из органов чувств. Я направился к ростовому зеркалу.
На периферии зрения высветился свиток папируса. Я сконцентрировал на нём внимание. Он перекрыл обзор и выдал один разворот:
Вы сделали первый из десяти шагов по пути Силы духа.
Зрение очистилось. Я всё так же стоял перед зеркалом. Отложив загадку свитка, внимательно осмотрел свою внешность.
На первый взгляд изменений не обнаружил. В купе мигнул свет, и по системе оповещения прозвучал голос Харченко:
— Входим в аномальную зону. Просьба не покидать своих купе.
Во время этого оповещения меня скрутила жуткая судорога. Сморгнув слёзы, я увидел новый для себя мир.
Всё вокруг стало полупрозрачным. Стеклянные стены слегка искажали находящийся за ними пейзаж. Там плыли разноцветные полосы туманной дымки.
Сведённые болью мышцы пришли в норму. Взгляд остановился на купе проводниц. Обратил внимание на два полупрозрачных женских силуэта. В районе головы у каждой просматривалась материальная, полыхающая белым цветом трёхзубая корона.
Перевел взгляд на купе Мышина. Там на стеклянном стуле в гостиной сидел прозрачный мужской силуэт. Короны не было.
В каждом следующем вагоне высвечивались женские силуэты с коронами на два или три зубца. Пятый вагон был пределом, за которым я увидел только расплывчатое марево. Мой третий вагон был первым купейным. Перед ним шли ресторан и вагон охраны. Дальше был только локомотив.
От непривычного зрения на лбу выступил пот. Поднимая руку, я чуть не вскрикнул. Огромные стального цвета когти украшали мои пальцы.
Мысли начали разбегаться, как напуганные медведем туристы. Я провёл по зеркалу ногтями. Четыре полосы прорезанного стекла порадовали мой взгляд. Захотелось покинуть поезд на ходу. Думаю, с такими когтями меня пришибут или пустят на опыты.
На полу валялся выкидной нож повара, прошедший со мной дорогу героя. С трудом открыл его. Нож влёгкую срезал коготь. Произведя маникюр, убрал в инвентарь срезанные когти и снова посмотрел по ходу поезда.
В этот момент он резко остановился. Меня бросило лицом на дверку гардероба.
Я поднялся и вновь осмотрел полупрозрачный мир. Заметил впереди около пятнадцати корон с тремя или пятью зубцами — в вагоне охраны. Там же солнцем светилась корона о восьми вершинах.
Локомотив смотрелся переплетением радужных канатов. Это зрелище завораживало своей магической красотой. Неожиданно это светопреставление погасло. В прозрачной будке проявились два мужских силуэты в четырёхрожковых коронах. Рядом с ними соткались словно из армированной сетки чёрные семирожковые короны. Белые короны мигнули и погасли. Чёрные двинулись в сторону вагона охраны. От каждой из этих фигур тянулись серые нити, уходящие вперед по ходу движения. Бой в вагоне охраны смотрелся, словно танец разноцветных лент на ветру.
Погасла одна белая корона о пяти рожках. И одна чёрная.
Серые нити, уходящие от чёрной, засветились гнилистым зеленоватым цветом, и она опять приобрела ярко-антрацитовый цвет. Погасла ещё одна белая. Проводницы из моего вагона сместились в вагон-ресторан.
Моя чуйка просто взвыла от ощущения опасности. Неубиваемый враг — это очень плохо.
Приложив руку к идентификатору, я устремился в тамбур. Срочно надо было решить проблему вооружения. На глаза попался остроклювый молоток на длинной металлической ручке.
Кнопка экстренной эвакуации находилась возле бронированной двери. Нажимая её, я никак не ожидал, что эта зараза работает по принципу катапульты. Из колючих придорожных кустов я выбрался в плохом настроении. Ускорившись до предела, направился в сторону локомотива.
Выглянув из-за него. Чуть не уронил челюсть на гравий возле рельсов.
Перед поездом стоял натуральный лич. Как в ролевых ДнД, в которые так любили играть мои студенты в прошлом мире.
Серые ленты, рождавшиеся из костей его рук, устремлялись к чёрным коронам в поезде. На голове нежити в рыцарских доспехах была десятирожковая корона.
Обойдя по дуге, я подкрался к нему сзади.
Такого монстра молотком не возьмёшь, но если это нежить, то можно попробовать разорвать его связь с этим миром. Корона на нём, а также на его миньонах, явно намекала о важности данного атрибута.
В тот момент, когда я оказался рядом, это существо пустило гнилостно-зелёную волну по затухающим чёрным коронам. При этом его корона мигнула.
Это шанс!
На пределе всех мыслимых сил я ударил острым клювом молотка по короне. Она разлетелась вдребезги. Чёрный цвет затопил окружающий разноцветный пейзаж. В нём кровавой звездой мерцал огромный кристалл рубина. Я, словно находясь в чёрной тягучей воде, преодолел её сопротивление и убрал рубин в инвентарь. Перед глазами мелькнула надпись:
Вы сделали второй из десяти шагов по пути Силы духа
Сознание погрузилось в эту бездну, словно в ночной сон.
В темноте возник экран. На одной его половине демонстрировали интересный фильм: кабинет, оформленный в стиле двинутого на всю голову гота, стол из костей, череп вместо чернильницы. За столом сидел горбун. Лицо его было скрыто капюшоном. В высохшей мумифицированной руке — разговорник.
На второй половине экрана появился кабинет, оформленный в викторианском стиле. В кресле возле камина сидел полноватый сорокалетний мужчина. Вынув изо рта сигару, он приложился к коньячному бокалу и даже зажмурился от удовольствия.
Из этого блаженного состояния его вырвал раздавшийся перезвон. Приняв звонок, этот джентльмен изменился в лице, услышав хрипловатый голос:
— Хочу услышать хорошие новости о проводимой операции.
Прозвучавшее требование было на английском языке. Он был идентичен прошлому, а там я свободно общался с иностранными партнёрами.
— Ещё нет информации. Не стоит беспокоиться, всё учтено. Срыва быть не должно, — ответил английский джентльмен.
— Лорд Чёрстон, я надеюсь, вы меня не разочаруете.
Некромант прервал звонок.
Лорд, потрепав по холке забежавшего в комнату бульдога, со злостью затушил сигару и залпом допил коньяк.
— Сволочь иномирная!
В сон ворвался тихий женский шёпот:
— Пётр Феофанович, ведите себя потише. Пациент находится в медикаментозном сне.
— Как скоро он проснётся? — Этот мужской шёпот отдавался болезненным грохотом в моей голове.
— Думаю, часа через три. И попрошу снять с него блокирующие магию наручники, мне сложно работать с его энергетикой.
Я почувствовал, как спадают браслеты с рук, и провалился в глубокий сон без сновидений.
Проснулся на своем спальном месте в купе. Руки-ноги были на месте. Лишних органов не наблюдалось. Никого вокруг не было. Проходя в санузел, обратил внимание на фальш-окно. Поезд стоял. На экране изуродованная природа чётко указывала на аномалию.
Памятуя, как я воспринимал струящуюся вокруг магию, попытался заново воспроизвести тот взгляд. За час перепробовал все разумные варианты — начиная от медитации и заканчивая ударом о гардероб, после которого всё это появилось в тот раз. Результат нулевой.
Я отправился в ванную комнату, одновременно прикидывая черновой вариант разговора со спецслужбами. Закончив свои дела, решил посетить ресторан.
В коридоре меня перехватила проводница и попросила зайти к начальнику поезда. Сопроводила меня в вагон охраны. Его успели прибрать, но всё равно были заметны следы битвы: потёки металла, дыры в стенах и потолке.
Дверь в купе начальника отсутствовала. Харченко сидел за кое-как отремонтированным столом и проводил странные манипуляции с огромной друзой аметиста. Увидев меня в дверях, он убрал её в сейф и пригласил меня присесть.
Появившийся официант поставил на стол поднос с чаем и сушками. Минут пять мы молча пили чай. Сжатая в моем кулаке сушка разлетелась на три части. Хорошая примета лишней не бывает.
— Поговорим? — хрипло произнёс Харченко.
Выглядел начальник поезда неважнецки. Синюшный цвет лица ему совсем не шёл.
— Поговорим, - согласился я и замолчал.
Помню ещё из прошлой жизни: любое слово может стать птичкой, нагадившей на тебя.
Харченко уставился на меня покрасневшими от усталости глазами. Может, на восемнадцатилетнего парня это и произвело бы впечатление, но не на меня.
Я сам, будучи ректором, таким взглядом заставлял студентов признаваться в своих ошибках. Даже в тех, о которых те успели забыть.
— Что вы можете сказать в свое оправдание? — наконец проскрипел Харченко.
— А надо?
Похоже, моё поведение разрушило все подготовленные им шаблоны. Он даже как-то растерялся, а потом возмущенно воскликнул:
— Вас нашли рядом с останками нежити десятого ранга. Это как понимать?
— Полный ответ займет слишком много времени. Поэтому скажу кратко — я его убил.
Харченко стал напоминать карпа, вытащенного на сушу. Он молча открывал и закрывал рот.
Наконец разродился следующим вопросом:
— Как?
— Молотком.
Харченко, прикрыв глаза, занялся дыхательной гимнастикой для успокоения нервов.
— Так, давайте попробуем начать наш разговор сначала. Вы, вопреки моему приказу, покидаете не только купе, но и поезд. После этого уничтожаете нежить десятого ранга. Прошу дать развёрнутый ответ на вопросы: почему вы проигнорировали приказ, и как вам удалось справиться с этим монстром?
Я почувствовал сильное давление на разум. Давно установленный Словом блок с трудом отражал попытки подчинить меня.
— Как вы думаете, Пётр Феофанович, дознаватели из имперской службы безопасности смогут обнаружить чужое воздействие на разум?
Попытки пробить мой блок прекратились. На задумчиво-холодный взгляд Харченко я ответил дружелюбной улыбкой.
— Надо ещё суметь добраться до дознавателей. Аномалия иногда забирает жизнь, — изрёк Харченко после небольшой паузы.
Весь мой опыт прошлой жизни кричал, что он опасен. Таких врагов надо убивать сразу. Если нет такой возможности — находить компромисс.
— Так, давайте попробуем начать разговор с начала, — отзеркалил я ему. — Думаю, из моего личного дела вам известно о лишившем меня магии проклятье.
Харченко согласно кивнул головой.
— Так вот, это проклятье активизировалось при пересечении аномалии. Кроме болезненных ощущений, я почувствовал, можно даже сказать — увидел нежить. Благодаря родовой способности, я могу уничтожать эту мерзость за счёт жизненных сил.
— Что за способность? Никогда о таком не слышал.
— Тайна рода. Вы должны знать, что раскрыть этот секрет я не смогу даже при всём желании. Стела не позволит.
Исходящая от Харченко смертельная опасность исчезла.
— Пусть будет так. Хочу поведать вам, как протекал бой.
Эта фраза заставила меня снова вздрогнуть. Похоже, неприятностей было не избежать. Харченко в это время продолжил:
— Вы не покидали своего купе. Охрана под моим руководством справилась своими силами.
— Благодарю за информацию. Все пассажиры поезда будут вашими должниками за спасение наших жизней.
— Думаю, на этом следует закончить нашу беседу.
В этот момент поезд двинулся с места, клацнув сцепками вагона, как проголодавшийся зверь.
— Не могли бы вы удовлетворить моё любопытство? — обратился я к Харченко.
— Слушаю, — недовольным тоном ответил тот.
— Как скоро мы прибудем в Академию?
— Опоздание составит почти сутки. Проводница вам всё расскажет. Больше я вас не задерживаю.
Отвесив поклон, я направился в своё купе. Проходя через вагон-ресторан, заказал доставку еды и взвара на успокаивающих травах. Поесть после таких разговоров — самое милое дело.
Мне накрывали на стол в гостиной, когда вторая проводница объявила о желании Мышина вновь нанести визит вежливости. Попивая взвар, я велел поставить второй прибор.
Мышин явился весь из себя такой одухотворённый. При этом с удовольствием разделил со мной трапезу. Ухватив последний пирожок с брусникой, князь, размахивая им, словно дирижёр, разродился пространной речью о героизме командира и охранников поезда.
Я в это время пытался узнать у своего организма, стоит ли заказать ещё такой вкусной выпечки.
От этого важного дела меня отвлекла смена темы.
— Нет, мне, конечно, очень жаль эту девушку. Но закон о превышении самообороны надо соблюдать. Барон оружия не доставал. Значит, использовать нож она не имела права. Теперь ей грозит обвинение в покушении на жизнь аристократа, а это — смертная казнь, — разглагольствовал Мышин.
— И что, других вариантов не предусмотрено? Этот, так сказать, аристократ чуть её не изнасиловал, — скривился я.
— Нет. Казнят девочку. Чтоб другим неповадно было. В крупном городе, может, и нашёлся бы аристократ, взявший её в наложницы и заплативший кругленькую сумму. Девка красивая. А здесь, в поезде, никто столько денег не выложит. Суд-то именно здесь будет.
— А почему в поезде? Не проще ли дождаться конца поездки и там провести суд?
— Конфликт между аристократом и мещанином должен, по закону, быть рассмотрен в течение суток. Мы здесь застряли надолго. Вот увидишь, скоро нас соберут на комиссию для подтверждения решения начальника поезда.
В дверь постучали, и проводница передала приглашение от Харченко проследовать в вагон-ресторан.
— Во, как я и говорил, — обрадовался Мышин и направился к выходу.
Доставку пирожков на вечер я всё-таки заказал.
В ресторане все столы поставили полукругом. Перед ними стоял металлический табурет.
Мы с Мышиным прошли на обозначенные табличками с нашими именами места. Через пару минут подтянулся весь наш юный коллектив. Последним подошёл Харченко и занял центральное место.
Безо всякой охраны вошла скромно одетая невысокая девушка. Кроссовки, тёмные джинсы, серая ветровка. На руках — чёрные перчатки без пальцев. Тёмно-русые волосы собраны в конский хвост. Не поднимая взгляда, она прошла к табуретке и застыла возле неё.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.