Князь Рюрик (ознакомительный фрагмент)

Глава 1
Я вынырнул из кошмара, хватая ртом воздух, будто рыба, выброшенная на берег. Несколько секунд перед глазами всё было темно, и лишь неприятный писк отдавался на грани слуха. Первый глоток воздуха остудил пожар в лёгких и перед глазами начал появляться свет. Одновременно с тем, как меня отпускал кошмар, возвращались запахи и звуки, пробивавшиеся как сквозь вату в ушах.
Пахло хлоркой, чистотой и больницей. Так что в голове сложился образ ещё до того, как я открыл глаза. Белый потолок, тусклая люстра, горящая посреди дня, убранные вверх дешёвые пластиковые жалюзи. Больница.
Только раздражающий писк нарушал спокойствие палаты. Я повернулся в сторону звука и увидел аппаратуру. Жизнеобеспечение? Неужели я при смерти? Сердце забилось быстрее, попробовал сжать кулаки, конечности почти не чувствую, кажется, они затекли, но на месте. Что произошло? Я калека?
— Доктора просим зайти в пятую палату, — услышал я приглушённый голос и, проследив за ним, понял, что в палате один. Ещё три койки пустовало. Попробовал позвать, но в горле всё пересохло. Капельница почти пустая.
— Эй… — прохрипел я, когда дверь в палату неожиданно распахнулась и вошёл мужчина лет пятидесяти, деловой и поджарый. Он мало напоминал доброго доктора, скорее задёрганного медработника, который не высыпался годами. — Эй…
— О, очнулись. Повезло вам, молодой человек, можно сказать, дважды, — скупо улыбнулся врач, подходя ближе. Он наклонился ко мне и бесцеремонно раздвинул веки пальцами левой руки, а левой начал светить фонариком. — Отлично, просто отлично. Теперь реакция есть. А я уже думал, что всё, плакали мои премиальные в этом месяце. Говорить можешь?
— Что со мной? — с трудом прохрипел я.
— Отлично, и говорить можешь, и даже вопросы задаёшь. В горле першит? Подняться можешь? — спросил доктор, и я попробовал кивнуть, но перед глазами тут же всё поплыло. — Спокойнее, после ЧМТ и не такое бывает. Сейчас дам воды.
Без жалости, брезгливости и лишних переживаний врач приподнял мне голову и поднёс стакан к губам.
— Тише, вода у нас для пациентов бесплатная, не торопись, — пошутил доктор, пока я жадно глотал спасительную жидкость.
— Что со мной? — повторил я вопрос.
— Вы с матерью попали в аварию. Ну как попали… один дятел пролетел на красный и врезался в остановку, — на усталом лице врача впервые проступило что-то похожее на эмоции. Смесь отвращения и презрения. — Вы вдвоём выжили. Трое – нет.
— Как мама? — спросил я, хотя сейчас не мог вспомнить даже её лица.
— Наталья-то? — уточнил врач, и я вновь попытался кивнуть. За прошедшие секунды лучше не стало, так что опять повело. — О как, значит, всё ещё хуже, чем я думал. Екатерина Николаевна в тяжёлом состоянии. Но пока в сознании. А вот тебе... Как тебя зовут?
Несколько секунд мне пришлось напрягать память, но я так ничего и не вспомнил, хотел было покачать головой, но вовремя спохватился.
— Не помню, доктор, вообще ничего.
— Ну вот тут неправда, русский язык ты знаешь, меня как медицинского работника опознал. Как я уже сказал, при черепно-мозговой травме такое бывает. Особенно с кровоизлиянием. Раз есть часть, значит, и остальное вернётся, постепенно. Нужно только время на реабилитацию. А с именем я тебе помогу, — доктор обошёл кровать и поднял тетрадь, висящую на спинке. — СвЕтослав Иванович Карлсон. Кажется, сестра попалась безграмотная, через "Е" написала. Надо будет…
— И где он? — раздался недовольный мужской голос из коридора. Ему что-то ответил женский, но я не расслышал, зато увидел реакцию врача, который неприязненно поморщился. А спустя всего пару секунд дверь в палату с грохотом распахнулась. — Станислав, какого чёрта ты опять творишь? Почему у нас нормисы проходят по тарифу аристо? Ты сам им лечение оплачивать собрался, что ли?
— Ну что вы, Константин Васильевич, это же не только для аристократов. Если деньги есть, то… — устало начал говорить врач. Я сумел повернуть голову и увидел толстяка в деловом костюме, на плечи которого был накинут идеально чистый халат, явно ни разу не использовавшийся по назначению.
— Откуда у «них» деньги? Их машина на остановке сбила! На остановке! — гневно набросился лысоватый толстяк на доктора. — Немедленно перевести их в палату для общего режима, обоих. Такие траты неприемлемы.
— Константин Васильевич, у нас две трети коек свободно, а электричество и физраствор для всех стоит одинаково, — попробовал возразить врач.
— Если хоть кто-то узнает, что у нас в палате для благородных лежат простые люди, ни один аристократ к нам не обратится, — зло бросил толстяк. — Ты меня по миру пустить хочешь? Чтобы через пятнадцать минут пациенты были в социальной части.
— Прошу прощения, Константин Васильевич, — прошмыгнула в палату медсестра, вжимающая голову в плечи. Униформа у них тут была, странная, мягко скажем. Короткий, даже слишком, розовый халат и юбка выше колена. — Станислав Викторович, пришли результаты анализа пациента.
— Позже зайди, — рыкнул на неё управляющий.
— Думаю, это важно, — пискнула девушка и протянула врачу бумаги, но Константин перехватил их в воздухе.
— Ты что совсем сдурел, ещё и геном за счёт больницы проверять? — даже встав на цыпочки, чтобы казаться чуть выше, яростно спросил управляющий. — И так на зарплату мне должен, никаких бонусов за сверхурочные не будет!
— Константин Васильевич, вы же знаете мою ситуацию, — морщась, словно от удара, произнёс врач.
— И именно поэтому ты должен быть разумнее и предусмотрительней, — наставительно проговорил управляющий, а затем буквально ударил доктора ладонью с результатами анализов. — Пятнадцать минут. В общую их.
— Погодите секунду, — сказал Станислав, когда управляющий уже собирался уйти. — У него маркеры группы А.
— Ты шутишь? — нахмурился управляющий и, вырвав документы из рук врача, вчитался в анализы. — Какого чёрта? Что они тогда на остановке делали? Юноша, вы чей-то бастард?
— У него кратковременная амнезия, — тут же ответил за меня доктор.
— А с матерью что? — тут же воодушевившись и совершенно иначе глядя на врача, спросил управляющий.
— Её я на наличие гена аристократов не проверял. Но можем подать и…
— Ну так подай! В какой она палате? — резко повернувшись к медсестре, спросил управляющий. — Нужно выяснить всё немедленно. Идём.
Не дожидаясь ответов сотрудников, он мячом вылетел из палаты, увлекая за собой доктора, на лице которого легко читалась безнадёжность ситуации. Я же попробовал вспомнить хоть что-то, но даже приснившийся меньше получаса назад кошмар оставил после себя гнетущее чувство безнадёжности. Кажется, я в нём умер.
Темнота. Смерть. Нет, это не так важно. Ощущение братского плеча рядом. Цель.
Какая? Я зажмурился, пытаясь вспомнить, но ничего не пришло в голову.
Чёртова амнезия. Я чувствовал, что это важно. Важнее всего на свете, важнее меня или даже матери. Важнее того урода, что въехал в нас на остановке.
Но раз обещают, что воспоминания вернутся, значит, нужно просто делать всё, что возможно в данный момент.
— Я хочу видеть сына! Немедля! — раздался недовольный хриплый голос, я уже думал, что речь о ком-то другом, потому что не узнал его, но дверь распахнулась, и в палату, пятясь, вошёл Константин Васильевич.
— Послушайте, Екатерина Петровна, вы должны немедля сообщить своему мужу, что вам и вашему сыну требуются деньги на лечение, — неустанно повторял лысый толстяк, обращаясь к кому-то ниже даже его роста. Правда, вскоре я осознал свою ошибку – её просто вёз на кресле доктор Станислав.
И выглядела она куда хуже меня, вся в бинтах, рука и обе ноги в гипсе.
— Вам нельзя нервничать. Пожалуйста, успокойтесь, — тихо проговорил Станислав. — Сейчас вам необходим покой и лечение.
— Именно об этом я и говорю! Вам просто необходимо созвониться с супругом, чтобы он привёз средства! — продолжил наседать управляющий.
— У меня нет мужа, и денег тоже нет... сейчас, — хрипло проговорила женщина, пытаясь отстранить надоедливого Константина. — Пустите меня к сыну.
— Ах, нет денег? Тогда… тогда… вы умрёте. И сын ваш навсегда останется инвалидом. Мы переместим вас в общее отделение, и либо вы берёте кредит на лечение, либо выметайтесь отсюда! — зло рыкнул управляющий и вылетел из кабинета. — Они ещё моё время отнимают!
— Урод, — тихо прохрипела женщина, и доктор подвёз её ближе. — Сынок, как ты? Врач сказал, что ты ничего не помнишь?
— Прости, но я обязательно поправлюсь, честное слово, — не зная, как ещё утешить женщину, произнёс я.
— Ты меня прости, что не уберегла, — вздохнула Екатерина, и на глазах выступили слёзы.
— Вам нужно держать себя в руках. Обоим, — устало проговорил доктор. — Вы поправитесь, абсолютно в этом уверен. Но вот лечение вам и в самом деле очень пригодится. Я бы даже сказал, что вам, Екатерина Николаевна, это необходимо в куда большей степени. Ваше состояние нестабильно. Боюсь, в скором времени может потребоваться операционное вмешательство и дорогостоящие препараты. Я смогу выбить ещё день в этом отделении, максимум два. Но дальше… нужны деньги.
— О какой сумме идёт речь? — устало повернулась к нему мать.
— Полтора миллиона будет вполне достаточно. Или полторы тысячи в золотых империалах, — прикинув в уме, сказал Станислав, но судя по лицу матери, у нас таких денег отродясь не бывало.
— Мы можем заложить квартиру, — предложил я, понимая, что её лечение сейчас куда важнее, но на мои слова женщина лишь ещё больше загрустила.
— Не выйдет, она и так в залоге, — тихо проговорила она. — А другого ценного имущества у нас нет.
— В таком случае у вас нет выхода, кроме как обратиться к отцу ребёнка. Не знаю, по какому поводу у вас конфликт, но он несёт ответственность до полного совершеннолетия, ещё полгода, — заметил доктор.
— Я, может, и хотела бы, да он умер, когда я ещё не родила, — скривившись, ответила Екатерина. — А родители меня с тех пор видеть не хотят.
— Послушайте, безвыходных ситуаций не бывает. Лечение нужно прямо сейчас, а деньги можно будет отдать банку и потом. Увы, Константин Васильевич не даёт кредитов. А может, это и к счастью, а то бы ещё запрещал нам лечить нормально, — последнюю фразу Станислав произнёс едва слышно, а затем надолго задумался. — У вашего сына явный А маркер в ДНК. У вас же он почти не просматривается. Значит, он может пойти в рекруты дворянской дружины.
— Нет! — яростно замотала головой Екатерина и тут же охнула, чуть не лишившись сознания. Доктор придержал её за плечи, чтобы она не упала. — Мой сын туда не пойдёт. Слышишь, Люций? Я тебе запрещаю!
— При найме в дружину как раз дают от миллиона до двух, этого хватит, чтобы поставить вас на ноги…
— И зачем мне такая жизнь? Без единственного сына? — вновь проговорила мать, но ей на глазах становилось хуже, голос её становился всё тише: — В дружинах этих не живут долго. Нечего там…
— Вы же видите, что с ней делается… Отвезите в палату, мы найдём деньги, — как можно увереннее проговорил я.
— Я сделаю что смогу, но, если промедлите больше суток, меня просто уволят и защитить вас будет некому, — покачав головой, сказал доктор и аккуратно вывез женщину из комнаты.
— Мы обязательно поправимся! Держись! — крикнул я ей вслед, хоть получилось и не так громко, как хотелось бы. Я оставался безумно слаб, и нужно было с этим что-то делать. Вот только прямо сейчас телу требовался покой и помощь.
Прошло несколько часов, в которые я старательно пытался вспомнить хоть что-то. Женщина, привезённая в коляске, вызывала эмоции, но не воспоминания, и это было плохо. Нужно было как-то зацепиться разумом, найти якорь, и я с благодарностью вспомнил Станислава, который на свой страх и риск поместил меня в палату для аристократов. Тут был телевизор, а рядом с кроватью – пульт.
Пользуясь тем, что я единственный пациент в палате – переключал каналы, пока не наткнулся на новости, из которых узнал самое основное: я в Российской Империи, на дворе две тысячи восемнадцатый год, июль.
Новости шли своим чередом, упоминались многочисленные стычки в Африке. Победы местной команды на чемпионате края по Фаерболу. Начавшие, наконец, падать цены на зерно, что связывали с уменьшением потока беженцев из центральной Азии. Империя жила своей жизнью, и ни одна новость не вызывала у меня отклика. Пока не дошло до новостей культуры.
— …великолепные пирамиды, сохранившиеся в Сибири, отличаются от остальных повреждением слоя фундамента из-за очевидного перепада высот. Однако это позволит нашим исследователям уже в ближайшие полтора года добраться до внутренних помещений, — радостно говорила репортёр, стоя на фоне гигантской гробницы, усеянной непонятными символами.
— …почему они не горят? — задал я риторический вопрос, и тут же в голове словно что-то щёлкнуло. Полтора года. Я должен остановить их, иначе произойдёт что-то непоправимое. То, чего никогда не должно случиться.
— Святослав, будьте добры, выключите телевизор, — удивительно спокойным, даже равнодушным тоном произнёс Станислав, чьё появление я пропустил. Новости про пирамиды уже закончились, так что я без сожаления выполнил его просьбу.
— Что-то случилось? С мамой?
— Боюсь, вы правы, — тяжело выдохнул врач. — На фоне множественных травм и волнения она впала в кому. Я прошу прощения, не надо было мне с ней разговаривать на вашу тему, вообще поднимать этот вопрос.
— Впала в кому? Это надолго? Угрожает её жизни?
— Боюсь, что да, на оба вопроса. Ей прямо сейчас нужно лечение, но директор больницы запретил использовать реанимационное оборудование, пока не будет погашен долг за предыдущие процедуры. Я уже договорился с парой знакомых, если денег не будет, её перевезут в государственную клинику на скорой. Это будет не худший вариант, честное слово, там достойные врачи, за большую часть из них я могу поручиться.
— Но?
— Но вот с медикаментами и оборудованием беда, — выдохнув, сказал Станислав. — А ещё у вашей матери только базовый медицинский полис, как и у вас. Жизнь ей спасут, это почти точно, но здоровье после реабилитации восстановится не до конца, будут проблемы.
— Что значит почти точно? — зацепившись за его слова, спросил я.
— То и значит, на оборудовании для аристократов не принято экономить, и препараты для них обладают почти чудодейственным эффектом, но вот в остальном… У кого деньги, те могут себе это позволить. Если не хотите рекрутироваться в дружину, то перевод в социальную больницу – это единственный вариант, который приходит мне в голову.
— Почему она была против? — тихо спросил я. Больше себя, чем врача, но у того нашлось что мне ответить.
— В первую очередь, это опасно. Большинство дружинников, не получивших дар или символы власти, умирают ещё до тридцати. Это тяжёлая ноша. Но вам об этом беспокоиться не стоит. Во-первых, у вас А маркеры, значит, хорошая предрасположенность. Во-вторых, даже если вы не получите дар, после подписания контракта вы сможете оплатить лечение матери, а ваше собственное будет полностью обеспечено государством. Возможно, даже в этой клинике. Ну и, в-третьих, сейчас у России нет войн, как раз отработаете контракт и освободитесь.
— Хорошо. Я тоже выхода не вижу, — прикрыв глаза, ответил я. — Звоните вербовщику. И, надеюсь, бонус, что вы получите, того стоит.
Врач, на лице которого только появилась улыбка, тут же нахмурился. Станислав достав из кармана джинс телефон, вышел, вновь оставив меня в одиночестве. Контракт был не худшим вариантом. Он мог помочь и мне, и маме. А ещё он делал меня на шаг ближе к цели. Ведь сейчас мне требовались активные тренировки и подготовка, а ещё связи и деньги. Всё, что позволит остановить надвигающееся безумие.

Поделится в соц.сетях