Бастард Великой Орды
Аннотация
Умер человеком — и переродился в теле орка-полукровки. Только освоился — и оказался сослан в гниющую крепость на краю Пустошей.
Здесь мне уготована роль жертвы. Вокруг — чудовища и враждебные кланы. А собственный брат хочет моей смерти. Но у меня другие намерения: поднять крепость из руин, собрать под свои знамёна тех, кого списали со счетов, и создать собственную Орду.
В моём распоряжении — сила орка, гибкий человеческий ум и «гнилой дар», доставшийся от матери. А ещё союзник, при виде которого даже орки разбегаются в ужасе.
Осталось выбрать Путь развития: Силы или Духа. По законам этого мира — только один.
Но кто сказал, что я собираюсь играть по правилам?
Авторы: Андрей Абрамов, Александр Майерс
Цикл: Бастард Великой Орды
Здесь мне уготована роль жертвы. Вокруг — чудовища и враждебные кланы. А собственный брат хочет моей смерти. Но у меня другие намерения: поднять крепость из руин, собрать под свои знамёна тех, кого списали со счетов, и создать собственную Орду.
В моём распоряжении — сила орка, гибкий человеческий ум и «гнилой дар», доставшийся от матери. А ещё союзник, при виде которого даже орки разбегаются в ужасе.
Осталось выбрать Путь развития: Силы или Духа. По законам этого мира — только один.
Но кто сказал, что я собираюсь играть по правилам?
Авторы: Андрей Абрамов, Александр Майерс
Цикл: Бастард Великой Орды
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Высокие двери с грохотом раздались в стороны.
Я переступил через скулящего гобла, посмевшего преградить мне дорогу, и шагнул внутрь.
Тронная зала, некогда служившая давно вымершей працивилизации, гудела словно улей. За широким столом, доверху заваленным едой, пойлом и обнажёнными орчихами, сидело с полтора десятка элитных орков — парочка генералов, сотники и три орклинских вождя из Гнилых болот.
Хм, кажется я пришёл вовремя.
Царящий в зале гомон сразу же оборвался. Взгляды всех присутствующих устремились в мою сторону.
— Можете не вставать, я ненадолго, — я протиснулся мимо ошарашенных стражников и направился к центральному постаменту.
Откуда-то сбоку выросла угловатая фигура, облачённая в грубую кирасу с насечками сотника. Гулдар! Мой дорогой и высокоинтеллектуальный братец, с претензией на всемогущество. Вечно он суёт нос туда куда варги… лапы не суют.
Я решил просто пройти мимо. Тратить силы на пустые разговоры сейчас нет ни времени, ни желания. Пусть найдёт себе равного по уму.
Путь преградили ещё двое.
— Что тебе надо, Кром? Отец занят, — Гулдар наконец подал голос.
— Уйди с дороги. Не до тебя сейчас.
Я протиснулся мимо воинов брата, но наткнулся на стену, в лице ещё двух молодчиков.
Похоже, без милой беседы всё же не обойтись.
— Чего тебе? — смотрю в сторону, делая вид, что занят и вообще мне некогда тратить время на пустую болтовню. Этот трюк срабатывает всегда. Проверено не раз.
Гулдар на секунду замялся, но тут же взял себя в руки. Точнее, попытался это сделать — морда исказилась от злости, с клыков покапала слюна. Говорил же — срабатывает всегда. Ничего не меняется, орк он и в Африке орк.
— Тебе здесь не рады, — прорычал мой брат.
— Я не золотой ушак, чтоб мне радовались. Отойди.
— Ты не пройдёшь! — продолжал Гулдар.
— Это не тебе решать. Забирай своих псов и проваливай.
Не дожидаясь ответа, я толкнул плечом ближайшего орка и прошёл вперёд. В зале по-прежнему стояла тишина.
— Припёрся вымаливать милость, значит?! — за спиной раздался крик брата. — Давай, умоляй, грязный барза!
— Я хотя бы свою мать видел, а вот твою ещё поискать надо, — не поворачиваясь, бросил я и продолжил идти вперёд.
Спиной ощутил, как воздух вокруг затрещал от напряжения.
Ага, попался! Посмотрим, кто кого.
Я развернулся, готовясь отразить удар, и увидел как старик Грол — телохранитель отца, коротким взмахом топора отвёл меч Гулдара в сторону.
— Никому не дозволено обнажать оружие в чертогах кхазара, — пробасил он. — Даже сыну Грох’тара.
Надо было видеть рожу моего братца-недоумка. Бедолага сначала пошёл пятнами, потом побледнел, как задница орклина, а после приобрел иссиня-чёрный оттенок.
Сердечко прихватило, братец? Ничего, переживёшь.
— Ещё поговорим, полукровка, — Гулдар плюнул под ноги Гролу и развернувшись, зашагал прочь, не забыв прихватить с собой всю свою свиту.
— Обязательно, братец. Обязательно. Но не сейчас, — усмехнулся я и повернулся к отцу.
Ненавижу это место. Ненавижу эту вонь, которой пропитан каждый уголок этой проклятой залы. От развешанных вдоль стен племенных штандартов, до липких циновок, разбросанных по всему каменному полу.
И эту кислятину, что смогом висит над головой, словно туман над болотом в самый промозглый осенний вечер.
На гранитном троне, на котором когда-то восседал правитель исчезнувшей цивилизации, сейчас развалился мой отец — Грох’тар Кровавый Клык, Кхазар Восточных Пустошей.
И да, я ненавижу выражение его чёрных глаз, когда он так на меня смотрит. Точнее, глаза — тот, что слева, сто лет как затянут бельмом — память о предательстве его брата. Второй же, налитый кровью, буравил меня с безграничной ненавистью, словно перед ним не сын, а гнойная язва на его же серой заднице.
— Зачем ты здесь? — голос орка скрежетал переваливающимися в горном обвале камнями.
Сколько себя помню в этом мире, отец никогда не переходил на крик. За редким исключением, к которым я, по обыкновению, имел непосредственное отношение. Крик — это слабость, а слабость, в его глазах — это я.
Отец говорил тихо. Неспешно. Вкладывая в каждое слово всё своё могущество, власть и силу.
Обычно этого было более чем достаточно, чтобы самые свирепые вожди кланов покорно опускали глаза. Но со мной так не срабатывало.
— Думал, ты уже собрал свои пожитки. Или ты настолько глуп, что решил оспорить волю своего кхазара?
Можно подумать, у меня был выбор. С тех пор как я появился в мире, где правят Истинные, как сами называют себя орки, и где во главе угла стоит сила, приходится мириться с некоторыми неудобствами, и неповиновение кхазару равносильно накинутой на шею петле. Хотя, здесь предпочитают сносить головы тесаками, нежели подвешивать их на суку.
Стою прямо, не отводя глаз.
Я светлей, чем большинство орков в этом зале — наследие моей человеческой матери.
Кости слабее. Мышцы не такие выдающиеся. Морда больше походит на человеческое лицо, пусть и не такое красивое, по людским меркам — если постараться, даже могу спрятать клыки.
Я на голову ниже большинства, за исключением орклинов, те едва доходят мне до плеча, но рядом с исполинской фигурой отца кажусь сопливым мальчишкой.
Лишённый силы орков, все эти годы я тренировал своё тело и ум. Пусть до инициации ещё далеко, но я часами стоял в планке, удерживал вес тела на одном пальце, отбивал костяшки рук о деревянные чурбаки и подвергал тело всевозможным испытаниям. Всё это выровняло мои шансы против большинства могучих воинов Орды.
Ещё в моём сердце, что сейчас отбивает строевой дум-дум, течёт кровь наследников Гульгарата. А значит, я имею право на Слово.
И… это только усиливает неприязнь ко мне. В глазах отца и большинства князей Совета.
Об этом мне напоминают с самого дня моего рождения. Если быть точным, со дня рождения этого полуорка, в чьё тело я угодил несколько лет тому назад.
— Я здесь, чтобы встретиться с тобой лично, отец. Наедине, — мой голос звенел сталью. — Не твою волю я оспариваю, а твоё молчание. Ты отправляешь меня на край света, чтобы прославить могущество кхазарата. Но всем известно — это только повод.
Грох’тар приподнялся на локтях, взглядом прожигая во мне дыру. Клыки яростно заскрежетали. Он встал, медленно спустился по ступеням, остановился напротив меня. Звук его шагов эхом разносился по зале.
В ноздри ударил запах крови и смеси каких-то горьких трав.
— Все вон!
За спиной раздался звук падающих лавок и бряцанье железа. Через минуту, когда захлопнулись двери и в зале наступила полная тишина, отец заговорил снова.
— Ты — позор моей крови, — рыкнул он, ткнув кривым когтем мне в грудь. — Хоть я и люблю тебя, как любил твою мать, ты — моё слабое место. Совет волнуется. Всё чаще я слышу слова опасения за наше единство. Вместо силы Рода ты впитал гнилой Дар матери. Ты думаешь как человек. Ты чувствуешь как человек. Ты никчёмный слабак. В тебе нет силы.
Чего завелся-то? Всё это я слышал не одну сотню раз. Придумал бы что поострее, старик.
А что касается Дара, доставшегося от матери — отец постоянно о нём упоминает, но ни разу не удосужился объяснить, в чём он состоит. Если у меня и есть какой-то Дар, он либо останется скрыт до инициации, либо это вообще всё брехня.
— Я убил больше врагов, чем любой из твоих десятников! — мой взгляд скользнул по развешанным на стенах штандартам павших племён. Многие из которых добыл именно я.
— Ты убил их моим именем! Моим топором! Моей славой! — взревел Грох’тар так, что с костяной люстры посыпались засохшие мухи, а стены содрогнулись от хлынувшей во все стороны энергии.
Ну вот, я снова вывел старика своим словом, да так, что он выпустил Силу. Мизерную её часть, но всё же.
— У тебя нет ничего своего! Ты — ошибка! Оплошность, которую я допустил восемнадцать зим назад и которую сейчас намерен исправить.
— Если ты забыл, мой десяток захватил Гиблый дол. Мой десяток! А не сотня твоих элитных воинов. И я удерживал его до прихода основных сил. В бою главное не количество, а смекалка, отец. Не это ли лучший показатель…
— Молчать!!! — Грох’тар брезгливо поморщился. — Снова говоришь как человек. Думаешь как человек. Больше ни слова! Молчи!
Старый орк развернулся, взметнув полами плаща облако пыли, и подошёл к узкому окну, за которым до самого горизонта простиралась бескрайняя Пустошь, усыпанная шатрами и дымящимися тотемами. Почти чёрными, под нависшими свинцовыми тучами.
— Ты не чтишь наших богов, не слушаешь меня, перечишь Совету и заражаешь мозги воинов ересью. Ты — болезнь. Ты разрушишь Орду. Совет почти распался! Клан Зул’джина уже отделился. На очереди остальные.
Повисла тишина.
Отец стоял у окна, я же молча ожидал продолжения разговора.
— Западный острог, — наконец заговорил он. — Гнилые Зубы. Два дня пути через Мёртвые Топи. Старое варяжское укрепление. Теперь это один из наших оплотов. От Дзарга несколько лун нет сообщений. Скорее всего, он мёртв. Последний гонец принёс весть о бунте. Ты убьёшь того, кто осмелился поднять топор против кхазарата и останешься там как мой наместник. К следующему луностоянию ты укрепишь позиции и присягнёшь кхазарату.
— Это земли погонщиков кургов, — заметил я. — Несколько тысяч…
— С ними тоже надо разобраться! — Грох’тар развернулся. Его единственный глаз блеснул торжеством. — Для тебя это возможность проявить себя! Покажи свою силу! Укрепи западные границы и тогда, возможно, Совет будет с тобой считаться. Дом Гульгарата снова станет великим.
А возможно, ничего и не изменится. Совет просто найдёт новый предлог. Захвати я хоть все земли до моря — чистокровным от этого не стану.
Что ж, я давно ожидал чего-то подобного. Но если отец хочет получить укреплённую границу, пусть даст людей и припасы. Одной моей смекалки может не хватить.
— Почему ты не отправишь Гулдара? Он тоже твой сын. Присягнуть я могу и здесь.
— В венах твоего брата течёт чистая кровь, в отличие от тебя. К тому же, он перешёл на второй круг. Он нужен мне здесь. Особенно сейчас. И…– Грох’тар понизил голос, — до присяги ты можешь и не дожить, а Гулдар… Гулдар не обладает нужными качествами для этого задания.
Последние слова отец произнёс почти шёпотом. Не так-то легко признать превосходство того, кого только что обвинил в слабости. Но отрицать подобное было бы трусливо и глупо.
Значит, дела в Совете действительно обстоят плохо, раз сам кхазар прячет своего сына, пусть тот и не чистокровный.
Что он задумал? Готовит запасной плацдарм?
Зато хотя бы понятно, в чём здесь дело. Отец почти прямым текстом сказал, что я способен справиться с миссией, а вот его чистокровный сын - вряд ли. Значит, кое-что ещё можно выторговать.
— И с кем же я это сделаю? Дашь мне сотню?
— Нет, сын, — впервые за всё время в глазах отца проскользнула тоска. — Я не дам тебе сотню. Ты справишься и меньшими силами. К тому же, в Гнилых Зубах остались верные кхазарату воины. Используй их.
В зале повисла тишина. Где-то за стенами замка прогудел рог, извещающий о смене караула.
— Значит, пойду один, — вздохнул я, положив руку на рукоять своего тесака.
В конце концов, со мной будет десятка моих воинов. Пусть те ещё и остолопы, но через месяц-другой из них может выйти толк.
Мне не впервой выполнять грязную работу.
Увы, чистокровные орки не жалуют смешанные связи, и уж тем более «плоды» таких вот интрижек. Союз Истинных и людей невозможен.
Удивительно, что отец не сбросил меня, то есть того, чьё тело я занял, в Жатвенную яму ещё при рождении, как это обычно происходит в порядочных орочьих семьях, а оставил подле себя и даже признал во мне сына.
Похоже, мать всё же растопила сердце жестокого кхазара — Владыки восточных Пустошей. И…
Я вдруг понял, что не всё так просто.
Губы сами собой расплылись в улыбке.
Какая же ты предусмотрительная, мама! Хоть я и не успел познакомиться с тобой лично, но память почившего Крома восполнила большинство пробелов в моей памяти.
Она вложила в своего сына всё, чем обладала сама. Теперь я больше «человек», чем клыкастый парень из Пустошей.
Какую цель она преследовала?
Хотела дать мне шанс остаться человеком и не «оскотиниться» или всё дело в мести своему похитителю? Моему отцу. С тем, что её разлучили с семьей, она так и не смирилась.
— Почти один, — улыбнулся Грох’тар, вырвав меня из размышлений. — Всё же я твой отец и не позволю тебе умереть просто так. Я дам спутников. Троих… самых достойных этого задания.
Он хлопнул в ладоши. Где-то в глубине залы загремели замки. Тяжёлые створки боковых дверей со скрипом разошлись в стороны, разгоняя полумрак.
Ох уж эти орочьи манеры. Просто отправить на смерть для Орды недостаточно. Ей нужны зрелища — кровь, кишки и дум-дум.
Ну и, конечно же, пожрать. Без этого не обходится ни одна свалка.
Посмотрим, что для меня уготовил мой отец.
Первым в тронную залу ввели старого орка. Он медленно переступал закованными в цепи ногами, волоча за собой чугунный куб. Скрежет от этого стоял знатный.
Урзул Горзол. Верховный шаман, достигший пятого круга Духа из шести. Бывший Верховный шаман. Единственный из магов поддержки, кто относился ко мне хоть как-то. Дружбой это, конечно, назвать нельзя, но в детстве он учил меня неким премудростям и помогал влиться, скажем так, в большую орочью братию. Привычки, обычаи, порядки.
Помнится, однажды он заставил меня выйти один на один с молодым гоблом. Тогда я победил, хоть и поплатился за это парой-тройкой сломанных ребер. Приложил ли к этому руку отец, я не знаю, но драка тогда вышла знатной.
Время не пощадило старика. Некогда могучие плечи ссутулились под тяжестью лет. Глаза потускнели. Клыки выпали. Три из пяти пальцев правой руки отсутствовали. Теперь он не способен держать оружие. Для воина Орды это всегда приговор — тебя либо изгонят, либо прибьют. Другого не дано.
Только гордо поднятый подбородок красноречиво намекал — этого орка рано списывать со счетов, и все это понимали.
Похоже, только кроме отца.
— Урзул! Великий провидец! — издевательски протянул Грох’тар. — Помнишь ли ты битву у Кривого Ручья? Помнишь ли ты свой сон? Ты заверил, что дух варягов дрогнул. Что на рассвете высота будет наша. Как ты там говорил? — Грох’тар обхватил пальцами массивный подбородок: — «Дух обороняющихся сломлен». Что-то в этом роде. И что же? Мы потеряли семь сотен! Бежали как побитые псы!
Урзул молчал, глядя сквозь вождя, лишь изредка бросая на меня короткие взгляды. Видно, что происходящее не очень ему нравится. Впрочем, как и мне.
— Высота устояла не по вине достойнейшего Урзула, отец. Если бы ты доверил осаду мне, а не Гулдару…
— Молчать!!! — Грох’тар ударил кулаком по жертвенному алтарю. — Иначе отправишься на рудники следом за своим дядей. Не смей порочить имя брата!
Ну что ж. Предсказуемо. Ничего другого я и не ожидал.
— Твои заверения стоили крови моих лучших дриглей! — отец опять повернулся к Урзулу. — Ты отправишься с Кромом, и, возможно, духи предков сжалятся над тобой… ну, или ты встретишься с ними лично.
Ответа от шамана так и не последовало, и отец перевёл взгляд на двери.
В проёме показалась следующая процессия.
На этот раз, пленника сопровождали сразу трое. Кто-то из офицеров и два солдата. Один из них, крупный огроподобный орк, с расцарапанной рожей, вёл на цепи вполне себе симпатичную орчиху. Молодая, гибкая как хлыст погонщика, с кожей цвета тёмной меди и горящими ненавистью глазами.
На слишком изящных для орочьей расы плечах накинута меховая накидка с вышитым тавром клана Серых Волков — извечных врагов Кровавого Клыка с северных предгорий. Под глазом наливающийся синяк. Губа рассечена. Руки по самые локти стянуты за спиной полоской сыромятной кожи.
Судя по всему, барышня успела расцарапать конвоиру рожу, а второму съездить сапогом по причинному месту. Не зря же он переваливается как медведь после случки.
Я едва сдержался, чтобы не отпустить грязную шутку.
Ну и команда здесь собралась. Изгнанный шаман-калека, строптивая орчиха с севера и я.
Интересно, сколько лет этой девице? Не больше двадцати, судя по количеству татуировок.
Отец был прав. Вполне себе достойная спутница для бастарда.
— Подарок от соседей, — хмыкнул Грох’тар, заметив мой заинтересованный взгляд. — Зарра Дочь Бури. Говорят, девка приходится дочерью одному из вождей севера, но она это отрицает. Вряд ли такая добыча будет шастать по нашим границам в одиночестве. Говорит, беглая. С рудников. Дикарка, как и вся её северная кодла.
Грох’тар рассмеялся громоподобным басом.
Зарра задрала голову. Чёрные бусины раскосых глаз с ненавистью впились в Грох’тара.
Горячая штучка! Побитая, пленённая, но не сломленная. Из таких выходят отличные жёны. А эти бёдра… Урзул учил, что чем крепче у женщины бёдра, тем ярче бум-бум в конце пути. Хотел бы я…
Так. Стоп!
Соберись. Сейчас есть дела поважнее.
— Думаю, вам будет о чём поговорить в дороге, — улыбнулся Грох’тар. — У вас много общего: вы оба здесь чужаки.
Урзул Горзол криво усмехнулся.
Последним в помещение вошёл Боргак Железный Лоб. Огромный орк с низким лбом и выступающей вперёд челюстью. Он был сплошь покрыт костяными доспехами, поверх которых висела старая худая дерюга, некогда бывшая мантией.
А эта обезьяна что здесь забыла?
Из всех десятников, которых я знаю, с этим я бы меньше всего хотел иметь дело.
Мстительный, беспощадный, подлый. Такие обычно кошмарят забитых крестьян или выбивают подать с покорённых земель. Полные отморозки.
— У меня есть свои воины, великий кхазар, — я перевёл взгляд на отца. — Двум десятникам в отряде будет тесновато.
Боргак криво усмехнулся.
— У тебя нет «своих», Кром. Ты больше не десятник. — он наигранно прикрыл рот ладонью, будто сболтнул чего лишнего. — Ой! Извини, я думал тебе уже доложили.
— Что ты сказал? — я инстинктивно стиснул рукоять тесака. — Не тебе лишать меня звания, железнолобый. На то есть решение Совета. Лучше займись своими затупками!
— Боргак говорит правду, Кром, — слова отца прогремели словно гром среди ясного неба. — Решением Совета твоя десятка была изгнана. Скорее всего, они попадут на рудники. Года эдак на два. Как изменники. Я предупреждал тебя, Кром. Ты слишком далеко зашёл. Больше они не принадлежат к Истинным, и это твоя вина.
В груди заклокотало. В висках застучала кровь. Пальцы яростно заскребли по едва проступившему на запястье кругу Силы.
Такого предательства я не ожидал. Ладно Совет — сборище дряхлых недоумков, застрявших устоями в прошлом столетии, но отец…
— Почему ты не сказал об этом раньше? Это мои люди и мне решать, что с ними будет! Они присягнули на верность!
Грох’тар покачал головой.
— Люди… Вот видишь, ты уже считаешь их людьми. А они орки, Кром. Прими свою судьбу или умри. Если в тебе есть хоть капля крови потомков Гульгарата, ты сделаешь правильный выбор.
– Что ж, отец, – скрипнул зубами я. – Как скажешь. Но не удивляйся, если я приду забрать своих людей силой.
— Дерзкий мальчишка, – фыркнул кхазар, явно не приняв мою угрозу всерьёз, и зря.
Здесь и сейчас вырвать десяток у Совета я не мог. Сначала нужно взять острог и закрепиться. Удержу западную границу — появится повод торговаться. А там посмотрим, что убедит Совет: крепость, доход с неё или сила.
Отец подхватил со стола скрученный в свиток кусок кожи и сунул его мне.
— Подорожная грамота. С ней ты пройдёшь через наши заставы. Боргак и его воины сопроводят тебя до границ, дальше сам. На этом аудиенция закончена. Все прочь!
Боргак выпрямился:
— Будет исполнено, великий кхазар! Всё будет так, как вы и сказали.
***
Остаток дня прошёл в приготовлениях. Урзул собирал свои банки и склянки, набивая ими корзины. Варил зелья, заготавливал впрок травы. Чего с него взять? Это его стезя.
Я же прихватил только облегчённую броню, тесак и пару кинжалов — самых верных своих помощников, что никогда не предадут и всегда будут под рукой. Большего мне и не требовалось.
Всё остальное уместилось в двух повозках, запряжённых мулами — несколько лёгких шатров, провизия на несколько дней, вода, арбалеты и парочка бомбард с запасом ядер и пороха — неизвестно, с чем нам предстоит столкнуться. Был ещё какой-то ящик, но на вопрос, что там, Урзул только загадочно улыбнулся.
Зарра же просто сидела у столба, сложив связанные руки на коленях и уткнувшись в них лицом. За всё время она не проронила ни слова. Только съездила по носатой роже одному неосторожному орклину, который принял волевое решение напоить пленницу водой.
Я велел поставить воду, чтобы Зарра могла дотянуться, и больше не трогать пленницу.
— Тебя хотят убить.
Я не сразу сообразил, что сказанные слова адресовались мне, и продолжал задумчиво рассматривать северянку.
— Ты слышишь меня, Кром?
— А… да, мастер Урзул, прости. Задумался, — я развернулся и встретился глазами с шаманом. — Убить? С самого моего рождения кто-то постоянно норовит примерить к моей голове топор. Так что ты меня не удивил!
— Я не об этом, — Урзул потёр отёкшие после цепей запястья. — Тебе не позволят приблизиться к Гнилым Зубам.
— Откуда информация?
Старый орк деловито заложил руки за спину и прошелся вокруг меня.
— Крыса на хвосте принесла, — ответил он туманно. — Не было удобного случая, чтобы предупредить раньше. Кое-кто в Совете не разделяет мнения насчёт тебя.
— И кто же этот благородный господин?
— Достаточно того, что он есть. В нашем положении лучше обходиться без имён. Сон крепче будет.
Я в очередной раз проверил рюкзак, несколько раз подбросив его вверх. Вроде всё крепко.
— Кто и когда?
— Хех! Если б я знал, — Урзул уселся на пень, служивший здесь стулом. — Возможно, кто-то из северян. Думаю, эта девка.
Я взглянул на вкопанный посреди площади столб, возле которого сидела пленная северянка.
— И как она это сделает? Зацелует меня до смерти?
— Я думал, ты умнее, Кром. Ты правда веришь, что она шастала вдоль наших границ просто так? Одна? — шаман снял с пояса флягу и сделал глоток.
— Она даст сигнал своим в нужное время, — предположил я, — когда мы отойдём достаточно далеко от Думграда. Или попытается убить сама.
— Всё возможно, — Урзул вытер губы двупалой рукой. — Кто-то заплатил Северным племенам за твою голову.
— Зул’джин, — я внимательно посмотрел на старого мага. — Отец говорил, его клан откололся от Совета. У него могли быть связи с севером.
— Может, Зул’джин, а может кто и другой. Кто знает. Но за девкой нужно приглядывать. Не нравится она мне.
Шаман коротко кивнул, дав понять, что сказал всё что хотел, и оставил меня одного.
Вряд ли северянка решится на такой отчаянный шаг, но к словам Урзула лучше прислушаться.
К утру наш разношёрстный отряд выстроился перед главными воротами. Кроме Боргака с его десяткой, отец выделил в бессрочную аренду два десятка орклинов — туповатых, но исполнительных работяг. Без них приводить острог в порядок будет трудновато.
Хоть на том спасибо. Эти метисы орков и гоблинов идеально подходят для черновой работы. Собственно, для чего-то другого они мало годятся — либо работать, либо служить дешёвым мясом на поле боя.
Когда орклины-погонщики дёрнули за поводья, над площадью разлетелся тонкий девичий голосок.
— Кроооом! Кром!!!
Я обернулся и едва успел подхватить на руки прыгнувшую на меня орчоночку лет шести. Точнее сказать, мою недавно обретённую сестрёнку.
— Грэя! Что ты здесь делаешь? Тебе запрещено отходить от кормилиц.
— Я сбежала, Кром. Почему ты не сказал что уходишь? — надула она губки.
Я опустил девчонку на землю и встал перед ней на одно колено.
— Малышка. Мне нужно ненадолго отлучиться. Пройдёт две полных луны и я вернусь, и обязательно принесу тебе подарок. Что ты хочешь получить?
Грэя заулыбалась, крепко обняв меня за шею.
— Хочу чтобы ты стал сильным магом! Самым сильным на свете!
— Сомневаюсь что боги будут ко мне так благосклонны, милая. Большинство орков следуют пути Силы. Это наша природа. Да и вряд ли бы из меня получился второй Урзул Горзол.
— Но ты же не орк, — с детской наивностью пожала плечами девочка.
— Твой брат станет великим воином, маленькая Грэя. Не сомневайся, — в разговор вклинился не пойми откуда взявшийся Боргак. К удивлению, он не выглядел опасным, а наоборот, казался… каким-то настоящим что ли. Неужто за личиной монстра прячется сентиментальный добряк. — Я позабочусь о нём. Не беспокойся. Мы с моими парнями прикроем твоего брата. Обещаю.
— Спасибо, большой Боргак! Я буду его ждать. Очень сильно.
Железнолобый потрепал девчонку по волосам, и кивнув напоследок, отправился к своим воинам.
Странный он всё же. Строит из себя последнего отморозка, а душой тянется к детям. Если конечно она у него есть. Ладно. Проехали.
Грэя и так едва сдерживается чтобы не разреветься, да и у меня ком к горлу подкатил.
Из всего моего окружения, больше отца я любил только это крохотное создание, которое отвечало мне тем же.
Наверное, это как-то связано с эпизодом из моей прошлой жизни. Последним эпизодом, если быть точным. Когда я погиб, вытащив из огня…
В общем, пора собираться.
Мы покинули Думград с первыми лучами солнца. Погода в этот день, на удивление, выдалась ясной, так что идти было не в тягость.
Первым шёл Боргак со своими парнями. За ними плелись навьюченные тюками орклины. Замыкали шествие повозки, одной из которых управлял старик Урзул.
В середине отряда шли я… и Зарра.
Её пришлось привязать к повозке.
На одном из привалов она вырубила охранявшего её орклина и попыталась сбежать.
Неугомонная. До сих пор не могу понять, почему отец отправил её со мной?
К концу дня мы достигли границы Мёртвых топей. Воздух стал затхлым и влажным. Пора было вставать на привал.
Лагерь разбили на одном из островков.
Я сидел у костра, наблюдая, как кучка молодых орклинов пытается установить первый шатёр. Распорки всё никак не хотели держаться вместе. Едва на них начинали натягивать шкуры, вся конструкция рушилась и орклины с воплями разбегались в стороны.
И как мы будем с ними восстанавливать острог? Ума не приложу.
Когда шатёр рухнул в третий раз, я вздохнул и подошёл к орклинам. Они тут же собрались в кучку и задрожали, явно ожидая плети.
— Сюда смотрите, — сказал я и взял распорки. — Вот эту ставите сюда, эту вот так… Ты, ушастый! Придерживай. Теперь смотрите дальше.
С моей помощью бедолаги сумели поставить шатёр и пробормотали слова благодарности.
Всё, пора на боковую. Волки накормлены, овцы целы. Первый день можно считать успешно завершённым. Посмотрим, что выкинет завтра Зарра.
— Не в восторге от своих работников, Кром?
Я повернулся на голос и увидел, как рядом присаживается Боргак.
— Угощайся. Тебе не помешает, — он протянул фляжку с чем-то вонючим, но увидев мой настороженный взгляд, с улыбкой добавил. — Не бойся. Не отравлено. На вкус как моча курга, но зато хорошо согревает ночью.
Я посмотрел ему в глаза и сказал:
— Спасибо. Сегодня не хочется. Даже если оно не хуже мочи курга.
Десятник усмехнулся, пряча флягу в подсумок.
— Что думаешь об этой дикарке? — кивнул он в сторону Зарры, по-прежнему привязанной к повозке. — Не боишься, что сбежит?
— Узнаем с утра, Боргак. Надеюсь, твои бойцы не проспят этот момент.
— Можешь не сомневаться, сын Грох’тара. Эта ночь будет спокойной, — неожиданно дружелюбно улыбнулся он.
Хм. Возможно, Железный Лоб не такой уж и придурок, каким мне всегда казался.
Но перед сном я всё равно принял предосторожности. Протянул за входным пологом тонкий шнур и подвесил к нему колокольчик из упряжи мулов. Прикрыл его краем шкуры, проверил — звенит.
Доспех снимать не стал. Кинжал положил под руку.
Вот теперь можно и отдохнуть.
***
Не знаю почему, но мне снился отчий дом. Тот, который из прошлой, уже почти забытой жизни.
Сад, заложенный ещё моим дедом, клумбы с цветами, над которыми как пчёлка порхала мама.
Школа. Первая любовь. Работа, та самая, что подарила мне надежду, но по итогу забрала душу.
Ту девчонку, которую я спас из огня, но не смог выбраться сам.
Сознание вернулось молниеносно — навык, который я выработал ещё в пожарке. Просыпаться до того, как завопит сирена. Отступить до того как обвалилось перекрытие. Взять на один кислородный баллон больше…
Что это, предчувствие или привычка? Не знаю.
Этот навык спасал меня не один раз, но просыпаться быстро не всегда значит вовремя. Едва открыв глаза, я ощутил холодок стали у горла.
Боргак склонился надо мной так близко, что я ощущал его мерзкое дыхание на своём лице. В свободной руке он держал мой колокольчик, зажав язычок пальцами. Из кулака свисал обрезанный шнур.
Значит, заметил. А я-то считал его просто тупым мясником.
— Ну вот и всё, полукровка, твоё путешествие подошло к концу. Прощайся со своими богами, барза, если они у тебя есть.
Поделится в соц.сетях
