Системный рыбак - 16
Аннотация
Был шеф-поваром, а стал Рыбаком с Легендарной Системой. Становиться сильнее через рыбалку и готовку? Легко! Узнай, как Шеф станет Легендой!
Авторы: Сергей Шиленко, Ленивая Панда
Цикл: Легендарный рыбак
Предыдущие книги этой серии:
Системный рыбак - 15
Системный рыбак - 14
Системный Рыбак - 13
Системный Рыбак - 12
Системный Рыбак - 11
Авторы: Сергей Шиленко, Ленивая Панда
Цикл: Легендарный рыбак
Предыдущие книги этой серии:
Системный рыбак - 15
Системный рыбак - 14
Системный Рыбак - 13
Системный Рыбак - 12
Системный Рыбак - 11
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Рейнар со вздохом подставил свой кулак снизу, костяшка в костяшку. Пару секунд оба стояли неподвижно, потом рука Адриана смазалась в воздухе. Рейнар отдёрнул кисть, опоздав на волосок, и на тыльной стороне у него налилась розовая полоса.
— Верхний бьёт, нижний убирает, — Адриан подул на костяшки. — Успел убрать, меняемся местами. Не успел, стоишь дальше и получаешь снова. Дёрнулся до удара, проиграл сразу.
— Играем на что-то?
— Проигравший тащит к кострищам вязанку плавника, — Клэйн в мокрой рубахе уже разминал плечо. — Я первый.
Он навис своим кулаком сверху и засопел. Стояли мы долго, секунд десять.
По кисти растеклось жжение. Руку я убрал, когда было уже поздно.
Клэйн взвыл от восторга и вскинул кулаки над головой.
— Первый заход! Первый заход, и великий господин Винтерскай тащит дрова!
Ладно. В скорости руки я ему уступал, тут спорить было не о чем. Зато за эти десять секунд Клэйн успел рассказать мне о себе всё, как на духу. Перед ударом он коротко тянет воздух носом и у него дёргается верхняя губа.
— Ещё заход, — я снова подставил кулак снизу.
Дальше Клэйн бил по голому песку. Втягивал воздух, а моей руки на месте уже не было. Потом мы менялись местами, и его кисть краснела всё веселее.
Клэйн проиграл трижды подряд и заорал на весь остров, тряся кистью.
— Ив, да Ты жульничаешь! Ты смотришь мне в плечо!
— Я смотрю тебе в лицо, — я снова поставил кулак. — А оно у тебя всё рассказывает заранее.
— А вот и проверим, — Адриан отодвинул Клэйна плечом и встал напротив сам. — Только по моему лицу ты понять ничего не сможешь.
На песок стянулись зрители. Ксения бросила свой ящик с травами, девушки вышли из воды по колено, а бабушка Майя из-под зонта объявила ставку на меня в два медяка.
Я поставил кулак снизу и закрыл глаза.
На берегу стало тихо. Река шуршала, уголь потрескивал, где-то справа Дина швыряла песок. А над моей рукой человек держал воздух в груди и терпеливо ждал, когда я собьюсь.
Вдох.
Хлоп!
Кулак Адриана врезался в песок там, где только что была моя кисть. Я открыл глаза и поставил руку обратно, теперь уже сверху.
— Ты дышишь носом в три захода, — сообщил я ему. — Третий короткий. После него бьёшь.
Адриан открыл рот, закрыл и задержал дыхание. На ударе заходе его лицо побагровело уже от нехватки воздуха, и кисть он подставил сам.
Рейнар продержался дольше всех, потому что дышал ровно и замах прятал в плече. Его хватило на семь заходов. Потом Адриан объявил игру дурацкой и пошёл за плавником, а Ксения свистела ему в спину всю дорогу до кромки леса.
Солнце поднялось выше, от кострищ потянуло углём, и над берегом поплыл дым.
**
Майя Дайл сидела под зонтом, положив трость поперёк колен, и видела весь берег сразу.
Своих она пересчитала по головам ещё в лодке. Гостей Майя принимала в поместье тридцать лет. За её столом сидели торговые партнёры мужа, потом партнёры сына, и она давно научилась отличать тех, кто пришёл к дому, от тех, кто пришёл за домом и хочет залезть в карман.
Её сын стоял по щиколотку в воде, закатав штаны до колен, и смеялся над чем-то, что говорила ему рыжая барменша. Морган не смеялся так с той зимы, когда слёг от кашля его отец, а после смерти Линнеи разучился и улыбаться. Внучка визжала в реке вместе с дочерью Холмсов, и на её плече не висел кошелёк с протёртыми завязками.
Майя перевела взгляд на мальчишку, который всё это устроил.
Мальчишке было семнадцать, он гонял по песку двух взрослых аристократов, и оба его слушались. Она помнила, каким он вошёл в их разорённый дом: чужой, вежливый, с деньгами в руках и с холодным расчётом в глазах. Тогда она решила, что он купил их семью вместе с долгом.
За прошедшие дни Майя пересмотрела своё решение дважды.
Покупатель сидит за столом с партнёрами и считает прибыль. А этот мальчишка каждое утро завтракал с чужой старухой, спрашивал у повара, что тот думает о людях, и привёз на остров пятнадцать спутников ради одного солнечного дня. Дело он держал крепко, людей своих берёг ещё надёжнее, и злился, когда ему указывали на это вслух.
— Освальд, — Майя постучала тростью по подушке. — Мяса ему положишь первым. Он опять забудет поесть, пока всех не рассадит.
— Уже отложено, госпожа, — дворецкий поправил зонт. — Как обычно, двойную порцию.
**
К полудню берег пропах углём и жиром.
Бертольд снимал с прутьев первую партию, Леон подставлял доски, а Ксения разливала по кружкам холодный морс с мятой и льдом из ящика Каталины. Народ расселся кто где: старшие за врытым столом, молодёжь прямо на песке, подстелив парусину. Освальд успел натянуть между деревьями верёвку, развесив на ней мокрые полотенца купальщиц.
Кусок сошёл с прута сам, хрустнул на зубах корочкой и тут же пустил сок по пальцам до самого запястья. Соли Бертольд взял ровно столько, чтобы рука потянулась за вторым куском раньше, чем я дожевал первый.
— Вот это работа, — сказал я старику при всех.
Бертольд раздулся и тут же поставил на угли вторую партию.
Белая кошка вернулась из леса одна и, пройдя между сидящими, села у ног Элизы и выложила перед ней придушенную мышь.
Я нащупал Рида по связи. От него пришли густые заросли, незнакомый звериный след и спокойная уверенность: он обходил остров и пока не нашёл ничего опасного. Пусть разведает. Когда понадобится, позову.
— Ой, — Элиза подобрала ноги. — Спасибо, конечно.
— Это подарок, — Селеста отставила кружку. — Кошки таскают добычу тем, кого считают своими и при этом бестолковыми.
— То есть меня она считает бестолковой?
— Она считает, что ты голодаешь, — Ксения хмыкнула. — А вот откуда у кошки лента? Такие ленты вяжут на шею домашним, чтобы вернули за награду.
— Она не уличная, — я вытер руки. — Её держали в клетке в лесу. Клетку сторожили практики, и хотели пустить её на ритуал. Клэйн с Рейнаром были там и всё видели своими глазами.
Клэйн подавился морсом, а Рейнар аккуратно опустил кусок мяса обратно на доску.
— Мы её и вытащили, — Клэйн выпрямил спину. — Голыми руками. Их было пятеро.
— Трое, — поправил Рейнар.
— Трое, но крупных.
Покрутив кружку, Адриан уставился на воду.
— Кстати о зверях. За год в городе пропало десятка три боевых питомцев, и все с родословными. Отец сказал, что арена уже отказывается страховать чужих зверей на ночной постой.
Веселье за столом сдулось. Тридцать пропавших зверей с родословными за год это не мало.
— И каким практикам это нужно? — Спросила Элиза.
— Демонические, — Грозелла оторвалась от бутылки и вытерла губы рукавом. — Чего вы на меня смотрите? Демонические практики, кому же ещё.
— Гадалка, ты пьяна, — Клэйн махнул рукой.
— Я пьяна с прошлой осени, мальчик, и это мне не мешает. — Старуха подтянула к себе доску с мясом и устроилась поудобнее. — Зверь с родословной для них расходник. Кровь у такого густая, сила в кости сидит, вот его и пускают на материал. Печать напитать, круг подкормить. А вот людей они берут не ради этого.
— А ради чего? — Элиза подалась вперёд, забыв про доску с мясом.
— Ради резерва. — Грозелла подняла палец. — Практика кладут в круг и выкачивают досуха: сначала силу, потом жизнь. Полный резерв взрослого культиватора им заменяет полтора года ритуалов. Оттого они и не трогают закалок. Они считай пустые, с них взять нечего, а вот такого молодца, — она ткнула пальцем в Клэйна, — они возьмут с удовольствием.
Клэйн отодвинулся вместе с доской.
— Как их узнают? — спросил я.
— Никак, — Грозелла пожала плечами. — В этом вся мерзость. Он ходит по рынку и торгуется за репу. Ест, спит, ругает погоду и кланяется страже. Хоть в лицо ему смотри, хоть ауру щупай.
— У них же кровавая аура, — Адриан нахмурился. — Мне отец рассказывал: красный туман и глаза горят.
— Аура наружу выходит, когда он силу выпускает или его самого атакуют, — старуха постучала бутылкой по колену. — Разозлился, испугался, ударил в полную силу, начал ритуал. Вот тогда и повалит: воздух вокруг него краснеет, глаза заливает до самых белков, а несёт от него кровью, густо, до тошноты. Пока он держит себя в руках, он обычный человек. А когда перестал держать, разговаривать уже поздно.
Она допила и добавила буднично, разглядывая горлышко:
— Мой второй муж, покойник, торговал скотом. Однажды выпил лишнего и подрался в трактире с тихоньким приезжим счетоводом. Так у счетовода глаза покраснели прежде, чем он поднялся со скамьи. От трактира осталась половина крыши.
Каталина медленно опустила ложку.
— И что стало с вашим мужем?
— Ничего хорошего, — Грозелла подставила Ксении кружку. — Наливай, рыжая.
Над кострищем стало тихо. Только жир капал с прутьев в угли.
Пш-ш-ш.
Красота. Праздник, пляж, розовая морда копает песок у воды, а бабка за столом рассказывает, как выглядит человек, который выпьет тебя до дна. В прошлой жизни за такой тост я бы вычел из премии.
Хотя пусть слушают. Пусть эти приметы осядут у моих людей в головах сейчас, за мясом, чем я буду орать про них на бегу, когда рядом кому-то нальются глаза.
Ксения решила вопрос по-своему. Наполнив кружку Грозеллы, она обвела компанию взглядом и подняла свою.
— Значит, так. Красные глаза и кровищей несёт. Клэйн, ты вчера к полуночи подходил под оба описания, а к утру ещё и рычал.
Берег грохнул. Клэйн вскочил, размахивая обглоданным прутом и требуя дуэли, Рейнар подтвердил, что и правда товарищ рычал, да ещё как! Адриан объявил, что готов свидетельствовать перед стражей, а бабушка Майя постучала тростью и велела Бертольду нести вторую партию мяса, пока молодёжь не съела друг друга.
Мясо зашипело на углях, разговор поехал дальше, и остров снова стал островом.
Девушки вернулись из воды и устроились у верёвки, отжимая волосы. Освальд перевесил полотенца повыше.
Клэйн развернулся к ним спиной и принялся ворошить угли, хотя ворошить там было нечего. Ксения молча поставила рядом с ним полную кружку и вернулась к бочонку. Выкопав на кромке яму, Дина забралась в неё по самые глаза и гоняла носом ракушку, подбивая её к воде, а волна каждый раз выкидывала ракушку обратно. Рядом лежал добытый ею из песка толстый расколотый панцирь размером с таз.
Поднявшись, Адриан отряхнул песок с колен и потянулся.
— Требую состязания. Кулачки надоели, давайте на руках.
А у меня в голове уже кружилось совершенно другое.
Ровная полоса песка, утоптанная нашими ногами до твёрдости. Бельевая верёвка между деревьями уже подсказала нужную высоту, в лодке Гарольда лежала редкая сеть, а на берегу хватало плавника для шестов. С десяток здоровых лбов, которые полдня ищут повод потолкаться. Ракушка, летающая туда-сюда над водой.
В прошлой жизни, я убил на таком песке кучу вечеров. Игра, где ты бьёшь по мячу и отдаёшь его тому, кто стоит рядом, а тот отдаёт дальше. В одиночку через сетку не вытащишь.
Пляжный волейбол. Здесь о нём скорее всего и не слышали.
Я встал и громко хлопнул в ладоши.
— Внимание всем. Мясо доедаем, кружки ставим. Я научу вас новой игре, и уверен, она вам понравится!
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.