Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса V

Аннотация

Уставший 150-летний дед после смерти попадает в мир летающих мечей, многотысячелетних Бессмертных культиваторов с детскими лицами, луноподобных девиц с волосами цвета увядшего бамбука и бесконечной погони за силой. К сожалению, насладиться заслуженным покоем ему никто не даст. Держи говорящую лису и кувшин с Бессмертным и беги, потому что за тобой уже выехали.

Автор: Ваня Мордорский
Цикл: Дао

Предыдущие книги этой серии:
Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IV
Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса III
Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса II
Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса I

Ознакомительный фрагмент

Глава 1
Это была первая из тренировок, которые мне собиралась дать Черепаха, о чем она сама, собственно, и сказала. Но вот сколько всего этих тренировок будет — она не уточнила.
Зачем и почему мне нужна именно «тренировка неподвижности», как я ее про себя называл, я пока точно не знал, но надеялся, что это всё же будет связано с чем-то практическим.
А надежда, как известно, покидает нас последней.
Первые семь дней я просто сидел на краю острова.
— Ты должен в этой неподвижности находить прелесть, а не делать вид, что я тебя пытаю, Ван, — говорила она каждый раз.
Что ж, прелесть я, может, и находил, но только в первые десять минут, когда тело было свежим, не затекшим, и не искусанным разными насекомыми. Их, кстати, с каждым днем становилось всё больше.
— А они не нарушают покой? — спросил я, указывая на вьющихся вокруг меня комаров.
— Они его часть, — ответила Бай-Гу.
«Так тебе и надо, променял нормального учителя, на…кхм…черепаху».
Он, наверное, хотел выразиться покрепче, но вспомнил, что Черепаха слышит его, поэтому его мыслеречь была относительно невинной и беззлобной.
Первым делом надо было…нет, не отрешиться от комаров и затекшего зада, а наоборот, прочувствовать их. Получалось, что если я бегу от ощущений, то я бегу от реальности — а это был путь в никуда.
— Смотри на озеро, на рыбок. Слушай ветер…и не засыпай! — говорила Бай-Гу, пролетая надо мной.
А уж полетать она любила. Полагаю, это из-за скуки. Хотя, возможно, существо, живущее в своем «особом» времени, просто не способно испытывать скуку. Пока что составить какое-то конкретное мнение о Черепахе я не мог: вроде древняя, а вроде и шутит, особенно над карпом и Бессмертным, и при этом дает наставления, которые не сказать, что всегда помогают.
— Неподвижность, Ван, — это не просто отсутствие движения. Это умение быть полностью здесь и сейчас. Для этого нужно научиться отпускать все лишние волнения, даже самые неуловимые. Тело может дрожать, ум — скакать, но дух должен быть как зеркало, отражающее небо без искажений.
Это наставление было одно из полезных. Оно натолкнуло меня на мысль, что дело вовсе не в беспокойных мыслях, но в беспокойной душе — а это не одно и то же.
— Не пытайся подавить мысли или выбросить их, — мягко наставляла черепаха. — Пусть они плывут мимо, словно облака на ветру. Ты — не хозяин этих мыслей, ты — наблюдатель. Наблюдатель, который не цепляется, не судит.
Минуты тянулись, словно часы и я наблюдал за их течением, стараясь не испытывать нетерпения, стараясь постепенно стать частью этого.
Было трудно. По настоящему. Если я не держал сознание «чистым» то оно наполнялось мыслями о прошедшем, о том, что будет, о Пути. Иногда мне нравилось плавать в этих мыслях, но когда я выныривал из них, то получал тычок под ребра от вездесущей Черепахи.
Частенько она сидела на воде и когтем выводила странные фигуры, и за ее когтем послушно следовали стайки золотых рыбок.
И чуть вдали, единственным черным пятном в озере, плавал карп. Хоть ему и разрешили продолжать находиться в нем, но строго-настрого запретили увеличиваться, так что сейчас он был размером с утку, что ему совсем не нравилось. Но, как говорится, в чужой монастырь…
В общем, и так хорошо, что его пустили. Правда чувствовал он себя…чужаком. Черный, теперь уже с драконьими чертами и рожками, в окружении тысяч золотых рыбок. А еще, ему Бай-Гу тоже начала давать наставления, что ему не нравилось:
— Легко быть большим, — говорила она, — Я вижу, что ты хочешь быть большим, но вспомни, что такое быть маленьким и незаметным. Представь себя мальком, который боится всего на свете. Вот так себя и веди. Тихо, незаметно, и как бы немного трусливо.
— Дракон не может быть трусливым! Дракон должен быть гордым, его должны все видеть и бояться! — глядя в Небо говорил карп, — Я не для того покинул свое «болото», чтобы чего-то бояться.
Черепаха на подобные ответы только многозначительно хмыкала, и продолжала летать над озером.
Лянг, похоже, считал, что это все эти советы Бай-Гу дает лишь для того, чтобы он не шумел и не нарушал покоя Черепахи и ее озера. Я тоже так думал. А как оно было на деле не знал никто, кроме нее самой.
Иногда я думал, что черепаха хочет, чтобы я научился ценить красоту ее озера и ее рыбок. Научился наблюдать за их хаотичными передвижениями туда и обратно, по кругу, вниз- вверх….Смотрел, как они застывают у воды стайкой, а потом резко расплываются кто куда, будто вспугнутые хищником. А может, чтобы я смотрел на белые лотосы, которые источали слабое, едва заметное сияние вокруг себя?
Или может, я должен был ощутить себя будто одной из этих золотых рыбок, или белым лотосом, который ловит лучи солнца и тонкие потоки Ци, пронизывающие это место. Тело приятно обдувал ветерок, а солнце грело открытые части тела. Ноги, погруженные в воду, почти не ощущались — я будто сидел в невесомости. На пару мгновений я не просто перестал думать, я почти потерял собственное «Я», растворяясь в этом озере.
Я застыл, вдруг осознав, что, похоже, это работает. Метод черепахи работает. Я ведь действительно начал наслаждаться красотой деталей. Вот только сам себе и помешал, начав размышлять об этом.
Черепаха, кстати, ощущала, когда я теряю концентрацию, вернее, теряю расслабленность, и становлюсь зажатым, когда мне хочется есть, а когда я проваливаюсь в спасительную медитацию. Меня прерывали и заставляли начинать всё заново. А прерывали золотые рыбки, которые сразу, словно по команде Черепахи, кусали меня за ноги.
Да уж, методы у нее были совсем не Праведные, а золотые рыбки оказались не такими милыми, как выглядели на первый взгляд.
Наверное, день на пятый я кое-что ощутил. Кое-что странное. Это было новое и…непривычное состояние, которое даже нейросеть почему-то не зафиксировала. Впрочем, я уже видел не раз, что она далеко не всесильна и ее «оценка» не проникает сквозь всё. Но, по ее словам, всё это зависело от моего уровня развития.
Я ощутил мимолетное единение с озером. В тот миг, звуки не приглушились, как это бывает во время глубокой медитации, а наоборот, будто кто-то выкрутил их на максимум, и меня это не раздражало. Я ощущал, а не слышал, самый тихий плеск, самое далекое жужжание мухи, волнообразные движения Лянга с другой стороны озера, воздушные потоки под летающей Бай-Гу и… Ци.
Я перестал ощущать свое тело.
Мои ноги не шевелились. Зато вокруг них живо мельтешили золотые рыбки. И в какой-то момент одна из них легла мне на ногу. Тогда я испытал чувство дежавю.
Я на миг понял, что ощущаю и озеро, и рыбок, и тяжеловесную летающую черепаху и лис, которые сидят на краю берега, и Лянга, который был чем-то недоволен. Я словно ощутил настроение каждого существа в озере. Я охватил их своим «вниманием». И хоть я мог выделить каждого из них, разделения не было, я ощущал всё целиком.
Когда я осознал это состояние, и что такое вообще возможно, то…почти сразу просто потерял это состояние.
Конечно же повторная попытка ощутить то же самое ни к чему не привела. Это было что-то случайное и мимолетное. Пока что.
— Уже лучше, — довольно заметила Черепаха, пролетая надо мной.
Ее морда была поднята к солнцу, а летела она вообще боком.
— Ты перестаешь быть таким шумным, Ван, — медленно сказала она, — Ты начинаешь слушать и обращать внимание не на свои мысли, а на природу вокруг. На других существ. Это уже что-то…ты начинаешь замечать, что на этом озере не ты один, что существуют другие.
Я молчал. Говорить — только портить момент.
Но это вовсе не значило, что черепаха была довольна. Советы сыпались постоянно, а учитывая, что вернуть то состояние «всеохватности» мне удалось не скоро, то и количество советов увеличилось кратно.
Еще неделю она заставляла меня так сидеть. Неподвижно.
И я ее слушался. Потому что чувствовал — это мне пригодится. Казалось бы бесполезные вещи в таком мире, как этот, завязанном на Ци, могут быть очень важными. Да что там говорить, даже заварка чая мне пригодилась. Она была чем-то большим, чем просто бросание листьев в горячую воду, что уж говорить об остальном.
С едой проблем не было — лисы исправно таскали духовные грибы, дичь и какие-то вкусно пахнущие корешки. Черепаха даже не моргнула, когда я пытался предложить ей разделить трапезу. Но стоило мне попытаться сесть в медитацию, как её голос останавливал меня:
— Медитировать — нельзя.
— Почему?
— Потому что ты будешь чувствовать Ци, а мне нужно, чтобы ты начал чувствовать всё остальное. Успеешь еще намедитироваться. Сейчас ты постигаешь более важные вещи.
Уже на второй день она заставила меня снять всё: кольцо, одежду, четки, чтобы ни один артефактный предмет не мешал моему единению с природой.
— Это всё тебе сейчас будет мешать. — сказала Бай-Гу, — Эти вещи содержат в себе частицы чужой Ци. Сейчас это лишнее. Это будет сбивать твои собственные ощущения, которые и так пока очень зыбкие.
Не знаю, какие ощущения это сбивало, но знаю какие прибавило — ощущение холода. Да, без одежды ветерок перестал быть таким нежным и теплым. Или это Черепаха просто понизила его температуру. Кто знает, где предел ее способностей? Ну и насекомые стали еще больше донимать. Еще бы — теперь всё мое тело было открыто их укусам.
Но всё это нужно было игнорировать.
Что ж, следует признать, без всех этих вещей на себе я понял, что мое восприятие Ци и окружающего мира стало словно бы тоньше и точнее.
Значит, черепаха кое-что таки понимает в этой жизни, — подумал я.
Хоть я и знал, что она мудрая, но бесконечное и бесцельное сидение на одном месте любого может заставить подумать, что над ним просто издеваются или подшучивают.
Теперь я понимал, что всё это нужно действительно для дела.
Ведь восприятие для Практика — важнейшая вещь. Да, у меня оно и так было хорошее, но оно было направлено исключительно на Ци. Теперь же я понял, что можно ощущать не только Ци, но и вообще всё живое. А для этого нужно «слиться» с местом, где ты находишься и знать, какие существа тут живут. Кроме того, когда я начал ощущать Духовные Лотосы, то понял, что таким же образом, смогу ощущать в принципе любое духовное растение в радиусе своего «восприятия».
— Вижу робкие проблески понимания на твоем лице, — сказала ехидно Черепаха. — Внимательнее смотри на золотых рыбок….Посмотри, как они плавают, следи за их движениями, и ощути каждую из них. Это важно. Но следи не глазами. Представь, что рыбка — это мысль. Плывёт — ты её чувствуешь. Уходит — отпускаешь. На твоем этапе развития это сложно, но возможно. Пусть и на небольшом расстоянии от себя. Чувствительность для Праведника важнейшее качество. Не зря две гоняющиеся друг за другом рыбки олицетворяют собой символ Дао.
Я застыл. Глаза мои начали следить за рыбками. За взмахами их плавников, будто крошечных крыльев, за их длинными и широкими хвостами. За их траекторией движения. Совсем как в старом фильме, где сходящий с ума ученый пытался просчитать траектории движения голубей. Вот только мне не надо было ничего просчитывать. Надо было просто смотреть.
Разум — он только мешал, держал. Так уж устроен наш мозг, что всё время пытается объяснить, просчитать, предугадать — а сейчас это делать было не нужно. Попытка объяснить жизнь не приведет к лучшему пониманию ее, потому что нет и не может быть никакого понимания. Есть только созерцание случайного наблюдателя. Может, это и пыталась донести до меня Бай-Гу?
Я отпустил всё.
Ощущения.
Мысли.
Эмоции.
Тело.
Мои глаза просто смотрели.
Мое тело чувствовало дыхание ветра.
Мои мысли плыли свободно как листья по реке, а мое сознание словно стало отражением реальности передо мной.
Я стал зеркалом реальности, а моими мыслями стали рыбки, гоняющиеся друг за другом. Не было и не могло быть никакой системы в их движениях, как не могла быть она их и в моих мыслях.
Я на мгновение увидел свое сознание как скопление хаотичных случайных мыслей и воспоминаний, которые каким-то чудом формировали именно мое «Я». Всё было и связано, и разделено одновременно, и этот фон формировал меня.
— Поздравляю юноша, — прервала моё состояние черепаха. Её голос звучал глухо, будто доносился со дна озера. — Ты самостоятельно дошел до упражнения «Зеркало-сознание».
— Зеркало-сознание?
Черепаха совсем по старчески «крякнула» и вздохнула. По воде пробежала легкая рябь.
— Практика очищения сознания. И не просто практика. Это — способ существования. Конечно же не только для Праведных Даосов. Ею может пользоваться кто угодно. Вот только… в обычном месте, в суете людского мира и людских городов это сложно. Нужно место подобное этому.
Черепаха подлетела ближе, и в ее глазах, как всегда, был бескрайний звездный космос.
— Представь, что твой ум — это озеро. Мысли — рыбки. Чем больше ты хватаешься за них, тем сильнее мутишь воду. А когда вода спокойна…она отражает.
— Да, я почувствовал «других».
— Ты не медитировал. Ты не «концентрировался». Ты стал пустым. И мир заполнил тебя. Ты наконец начал видеть.
— Но это возможно ощущать только так, когда долго сидишь и еще дольше пытаешься уловить это «состояние»?
— В этом месте, тебе очень легко…эти лотосы…концентрация моей спокойной энергии помогают тебе. Очень сильно.
Черепаха пролетела над белыми лотосами.
— В другом месте ты мог бы потратить десятки лет, чтобы ощутить это состояние. Тут же это произошло очень быстро. Это было важно потому, что испытав что-то однажды, даже в сложных условиях ты будешь знать, к чему тебе стремиться, и как повторить состояние. Именно впервые ощутить его и есть самое сложное, и я упростила тебе этот процесс.
— Я понял… — кивнул я Бай-Гу, — И спасибо за это, поначалу мне казалось это причудой одной старой черепахи, которой скучно.
— Я знаю. — улыбнулась черепаха, — Твои мысли видны за несколько лиг. Когда ты освоишь это «ощущение», то в бою это даст тебе мгновенную реакцию, потому что ты будешь видеть и чувствовать всё целиком. В культивации ты уже скоро станешь совсем иначе ощущать потоки Ци, а в жизни ты перестанешь спотыкаться о собственные мысли. Помни — в городе, среди других Практиков, тебе будет в десятки раз тяжелее, потому что всё будет сбивать тебя. Тут, на озере, вокруг тебя небольшое количество существ, мысли которых спокойны и пропитаны моей аурой. Там так не будет.
Я кивнул. Это-то и так было понятно.
Черепаха уплыла-улетела в сторону, а я снова сел в озеро.
Я перестал пытаться понять. Просто смотрел. Рыбки плыли. Озеро дышало. Лисы спали. Черепаха летала.
Впервые за долгое время я не чувствовал потребности что-то делать, о чем-то беспокоиться, строить планы.
Я просто был. Был и ощущал тихий восторг, совсем как у ребёнка, впервые увидевшего море.
Это была первая тренировка Бай-Гу.
Зеркало-сознание — была не техника.
Это возвращение к тому, чем я должен был быть с самого начала.

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2

Новые книги

Master от 28-05-2025, 11:57