Корсаков. Том 5
Аннотация
Балы, красавицы, дуэли, кутежи? На что ещё тратить вторую молодость, переродившись в семье дворянина императорской России XXI века?
Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом.
Одного не знают враги: жизнь и смерть - две стороны одной монеты.
Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй - забираю жизни.
Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке...
Автор: Владимир Кощеев
Цикл: Корсаков
Предыдущие книги этой серии:
Корсаков. Том 4
Корсаков. Том 3
Корсаков. Том 2
Корсаков
Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом.
Одного не знают враги: жизнь и смерть - две стороны одной монеты.
Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй - забираю жизни.
Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке...
Автор: Владимир Кощеев
Цикл: Корсаков
Предыдущие книги этой серии:
Корсаков. Том 4
Корсаков. Том 3
Корсаков. Том 2
Корсаков
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Великий Новгород, особняк дворянского рода Никоновых.
Телефон в руке рыжего высокого мужчины завибрировал. Он огладил бороду рукой, глядя в окно. Там его четырнадцатилетняя красивая дочь рассказывала что-то подружкам, собравшимся в кружок вокруг Илоны Владиславовны Никоновой.
Взглянув на экран, мужчина замер.
«Лопухин Алексей Максимович»
Пальцы вздрогнули, прежде чем он ответил.
— Здравствуйте, ваше благородие, — произнёс Никонов, всё ещё глядя на дочь за окном.
— Приветствую, Владимир Елисеевич, — бодрым и слишком довольным тоном проговорил глава рода Лопухиных. — Как поживаешь, всё ли тебя устраивает в твоём Новгороде?
Владимир Елисеевич, давно ставший Владиславом Евгеньевичем, сглотнул, ощущая, как забытый страх поднимается вновь. Шли годы, и Лопухины никак не напоминали о себе, не требовали новых задач. Зато стабильно присылали деньги, чтобы их человек ни в чём себе не отказывал.
Владимир Елисеевич получил красавицу жену из дальней ветви Лопухиных, о родстве которой никто не знал. Прелесть, какая дурочка, зато влюбилась в рыжего красавчика сразу и без остатка. Опытному столичному дворянину даже не пришлось её соблазнять, Наташа сама прыгнула к нему в постель. Уже потом ему пришлось самому напоминать о свадьбе — но к тому времени Наталья Геннадьевна Ухина уже была беременна. Родила ему двойню, счастлива в браке и почти боготворит собственного мужа.
Лопухины организовали всё. Даже лучшая гимназия Новгорода для Илоны и гвардейская академия для Владимира, её брата-близнеца. Ни в чём не нуждался Владислав Евгеньевич. Ни он, ни его новая семья.
— Благодарю, Алексей Максимович, — сдержанно проговорил хозяин дома. — У нас всё прекрасно. Разве Наташа не рассказывает?
Алексей Максимович коротко посмеялся в ответ.
— Я разве у неё спрашиваю? — поинтересовался он. — Но я рад, что у тебя всё хорошо, Владимир Елисеевич. Видел, как твоя старая семья поживает?
Никонов вздохнул, собираясь с силами. Грубить Лопухину он не мог себе позволить, но очень хотелось вспомнить, что у него тоже есть и достоинство, и мужество. Как бы ни было печально, но за все эти годы он ни разу не нашёл в себе силы, чтобы проявить собственную волю. Не потому, что не мог, просто… Ни о какой самостоятельности Владимира Елисеевича речи не шло.
Стоит Алексею Максимовичу пожелать, и старая жизнь всплывёт на поверхность. Как после этого смотреть в глаза детям? Наташе?
— Видел, — ответил Никонов.
— Хорошо, — отринув всю напускную весёлость, прокомментировал глава рода Лопухиных. — Просто чтобы ты знал — я передал документы о тебе твоему сыну. Так что, возможно, он захочет с тобой пообщаться.
Рука, удерживающая телефон, вздрогнула. Меньше всего Владимир Елисеевич хотел встречаться с Корсаковыми. Алексей Максимович сделал всё как всегда — сперва сотворил проблему, а теперь подбросил её так, будто она ничего не значит и разобраться с ней проще, чем пальцами щёлкнуть. Возможно, для менталиста так оно и было, но сам Владимир Елисеевич был в ужасе от перспективы.
— Чего вы от меня хотите? — дрогнувшим голосом спросил Никонов.
— Мне от тебя уже ничего не нужно, — ответил Лопухин. — Но Наташу ты получил не за красивые глаза. И я не советую тебе её обижать. Но ты можешь собой гордиться — твой сын станет следующим императором. Консортом, конечно, но всё равно.
— Если он пожелает…
— То мы тебя не защитим, да, — сразу же поняв, к чему клонит собеседник, подтвердил Алексей Максимович. — Но рано или поздно всё равно пришлось бы платить за свои грехи. Долги твои перед кредиторами закрыты, но ты ведь не думал, что на этом всё закончится? Твои первые дети выросли. Надеюсь, ты понимаешь, что ваша встреча неизбежна, если они пожелают её устроить.
Владимир Елисеевич тяжело вздохнул, массируя переносицу пальцами свободной руки. Он уже ненавидел себя за то, что должен был произнести дальше.
— Что мне сделать? — спросил Никонов.
Лопухин ответил не сразу, как будто и сам не знал, чего ждёт от своего подчинённого. Когда-то вмешательство Алексея Максимовича спасло Владимиру Елисеевичу жизнь. Взял на себя огромный для бедного дворянина долг и с тех пор использовал это неоднократно… Пока не появилась Анастасия.
— Я хочу, чтобы ты ничего не скрывал от своих детей, когда они начнут задавать вопросы, — проговорил глава рода Лопухиных. — Рассказал им правду, какой она была. Не больше, но и не меньше. Вы вряд ли подружитесь, но хотя бы Наташа не останется вдовой.
— Я не стану им лгать, — подтвердил Владимир Елисеевич.
— Вот и всё, что я хотел сказать, — подвёл конец разговору Алексей Максимович. — Кстати, пока не забыл, на твой счёт переведена достаточная сумма. Порадуй Илону с Наташей, подари какое-нибудь украшение. Пусть девочки будут красивыми для первого учебного дня.
Лопухин положил трубку первым, и Никонов несколько секунд смотрел на погасший экран телефона. Он ненавидел Алексея Максимовича почти так же сильно, как и самого себя. Но и отказаться от зависимости перед Лопухиными уже не мог.
Взгляд скользнул на фотографию Наташи, стоящую на рабочем столе. Она выглядела такой счастливой… И даже не догадывалась, что у её мужа была не просто другая семья. Сам Владислав Евгеньевич был целиком и полностью выдуман её родственниками.
Но что он мог с этим сделать? Разрушить ещё одну свою семью правдой, которую могут потребовать старшие дети? Кому нужна та правда спустя столько лет?
* * *
Москва, особняк графов Корсаковых. Иван Владимирович Корсаков.
Первое сентября началось ровно так же, как и всякое иное в последние годы. Раздался грохот и напряжённый голос Кати, отдающей распоряжения не терпящим возражений голосом. Ей отвечала прислуга, но что конкретно говорят, разобрать было невозможно.
Я открыл глаза и дотянулся до телефона. Аппарат показывал входящее сообщение от Даши. И что там лежит фотография. Улыбнувшись, я открыл уведомление, программа тут же показала мне девичье плечо со спущенной бретелькой пеньюара. В кадр попали волосы наследницы престола, её ключица, верх груди.
Долгорукова Д. М.: «Доброе утро, Ванечка. Желаю тебе приятного дня»
Ну разве может быть плохим утро, когда оно начинается вот так? Фотография стёрлась сама — выставленный таймер уничтожил картинку в стиле ню, чтобы тело будущей государыни даже случайно не стало достоянием общественности.
Я не был расстроен, свою дозу дофамина я уже получил. А потом набрал ответное сообщение.
Корсаков И. В.: «Утро доброе, Дашенька. После такого пожелания весь день будет приятным»
Откинув одеяло, я направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. На этот раз из отражения в зеркале на меня смотрел крайне довольный молодой блондин с зелёными глазами. Ни следа усталости, только уверенный взгляд всем довольного мужчины.
Поправив волосы рукой, я переоделся в униформу. Понедельник означал для меня не начало учебного года, а первый рабочий день недели. Это будет первый раз, когда мы с Катей не едем в гимназию вместе, но я совершенно не переживал за сестру.
После того как она порезала того самого ублюдка, который под прикрытием целительского корпуса убивал невинных девчонок, мы с матушкой прекрасно понимали: уж кто-кто, а Екатерина Владимировна Корсакова способна за себя постоять. И гордились ей.
Стоило мне выйти в коридор, как на меня тут же налетела Катя. Сестра уже была одета в гимназическую униформу, волосы аккуратно уложены, в ушах блестят серьги, но главное — на лице младшей Корсаковой было такое счастье, что удержаться от ответной улыбки было нереально.
— Мне Дарья Михайловна написала! — воскликнула сестра, тыча своим телефоном мне в лицо. — Поздравила с новым учебным годом и пожелала закончить его на отлично!
Она так активно махала аппаратом, что я не мог прочесть, что там написано. Однако фотографию с официального аккаунта наследницы престола узнал легко. Мне и самому с него пришло сообщение, правда, совсем другого характера.
Перехватив запястье ученицы, я улыбнулся ей.
— Кать, прекрати махать руками, я же ничего не вижу.
Та не обиделась и вручила телефон мне.
Сообщение действительно содержало именно озвученный сестрой текст. Так что я ощутил прилив благодарности к своей красотке. Могла ведь ничего не говорить, оборвать контакты с Катей после всего, что случилось. Но нет — написала сама, поздравила и оставила пожелание. Личное сообщение от наследницы престола! Можно не гадать, кто в этом году будет первой звездой гимназии.
— Поздравляю, — кивнул я, после чего вернул аппарат сестре. — Теперь тебе нужно будет постараться и действительно окончить год на отлично.
Катя сдула с лица выбившуюся прядку огненно-рыжих волос и с достоинством произнесла:
— Её императорское высочество надеется на меня, как я могу её подвести?
Я взял её под руку, и мы вместе отправились на завтрак. Матушка уже сидела в столовой, перебирая документы перед собой. Прислуга ждала в стороне, когда можно будет подавать еду, но Анастасия Александровна первым делом окинула нас обоих внимательным взглядом.
— Доброе утро, Ваня, Катя, — с лёгкой и тёплой улыбкой поприветствовала нас глава рода Корсаковых. — Садитесь, будем завтракать.
Мы расселись по своим местам, и слуги тут же расставили перед каждым его порцию. Некоторое время мы потратили не на разговоры, а на то, чтобы отдать должное работе Олега Петровича. Матушка следила, чтобы мы поели вдоволь, прежде чем самой перейти к кофе и диалогу.
— Итак, Ваня, наша заявка прошла все проверки, и судя по тому, что никто пока не перебил нашу ставку, госпиталь всё-таки перейдёт к нам, — озвучила Анастасия Александровна. — Я отобрала три десятка резюме целителей, которые могут перейти к нам на службу. Разумеется, ещё предстоит провести собеседования и аттестовать каждого.
После этих слов она чуть нахмурилась и бросила взгляд на Катю. Но сестра увлечённо мазала варенье на кусок батона, уже щедро смазанный сливочным маслом. Если после первого нападения младшая Корсакова прошла через чудовищный стресс, смерть Левшина сделала её только увереннее в себе. И это не могло не радовать.
— Хорошие новости, — между глотками кофе кивнул я.
— Да, согласна, — ответила матушка. — А теперь к неприятному. Напавший на Катю ублюдок раньше служил в корпусе целителей. И после того как я распорядилась выбросить на улицу всех, кто не может служить, таких больше нескольких сотен по всей стране. Сейчас служба имперской безопасности будет поднимать дела каждого исключённого целителя и может приставить к парам ученика и куратора своего наблюдателя. Переаттестация больше не просто внутренний вопрос корпуса целителей, теперь это вопрос государственной безопасности.
Катя впервые за утро нахмурилась.
— С каких пор?
Матушка никак не выразила недовольства вопросом, наоборот, поощрительно улыбнулась. Чем больше времени проходило с момента снятия воздействия Лопухиных, тем больше наша мать радовалась возможности общаться с дочерью.
— С тех самых, как целитель стал серийным убийцей, которого не могла поймать и вычислить жандармерия, — пояснила она. — Целители обладают слишком неуловимым даром, который может никак не проявляться внешне. Не удивлюсь, если для нас придумают специальный учёт, как для менталистов.
Упоминание об этих магах никак не отразилось на лице Анастасии Александровны. Она уже пережила всё, что было прежде, и теперь не собиралась тратить нервы на то, что уже было не исправить.
— Хорошо бы, — склонил голову я. — А то такие Левшины будут возникать постоянно. Удивляюсь, почему до сих пор этого не было сделано. А то тяжёлое оружие запрещаем, а магов, способных убивать людей массово щелчком пальцев — нет.
Матушка чуть улыбнулась на моё высказывание.
— Как бы там ни было, я тебя предупредила, — произнесла она. — Так что теперь нам всем пора. Катя, я поеду с тобой на торжественное начало нового учебного года. Потом сразу отправлюсь в корпус, у меня совещание с представителем службы имперской безопасности и руководством корпуса. Будем слушать, что скажет новое ведомство государыни.
Ни мать, ни сестра не знали, что случилось между мной и Дашей. И это было правильно. Ни к чему добавлять им новых поводов для волнения. А то, что глава рода рассуждает о службе имперской безопасности как ведомстве Екатерины Юрьевны, совершенно правильно: новая структура напрямую подчинялась именно престолу, а не очередному великому князю, курирующему службу.
— Я готова! — вскочила со своего места сестра.
— Я тоже поехал, — сказал я и отставил пустую чашку кофе. — Мама, Катя, до вечера.
Поцеловав обеих своих родственниц на прощание, я покинул особняк и сел в машину. Семён отпустил тормоз, и автомобиль покатился к выезду на дорогу. Впереди был первый день службы, но перед глазами у меня всё равно всплывала Даша.
* * *
Корпус целителей.
К началу совещания в кабинете собрались руководители управлений корпуса, трое старших целителей и двое служащих из нового ведомства имперской безопасности. Главный среди последних не стал ждать, пока его представят.
Он был высок, сухощав, с заметной сединой на висках, говорил негромко, но голос звучал ровно так, чтобы бригадира слушали все вокруг. Полезное умение для человека, который возглавляет какую угодно систему.
— Бригадир Григорий Антонович Мельников, — едва войдя в кабинет, представился он. — Временная группа контроля за одарёнными, лишёнными допуска к самостоятельной практике.
Анастасия Александровна заняла место во главе стола.
— Полагаю, бригадир, — заговорила она, — вы объясните, как мы начнём работать теперь, под вашим надзором. У многих здесь имеются вопросы, как целителям оказывать помощь пациентам, если за плечом каждого теперь будет стоять по вашему сотруднику.
— Излишнее давление на целителя может погубить тех, над кем он работает, — кивком подтвердил старший целитель, сидящий ближе всего к главе корпуса.
Мельников задержал на графине Корсаковой взгляд чуть дольше, чем требовала вежливость. Не на кителе главы корпуса и не на знаках различия, а на лице. Естественно, Корсакова заметила. Но привычно не придала этому факту значения.
На службе она была не женщиной, а должностью.
Налюбовавшись, бригадир раскрыл папку.
— Очевидно, что не все понимают, чем именно будет заниматься моя группа, — кивнул он. — Поэтому перейду к делу. С сегодняшнего дня каждое ограничение допуска, перевод под надзор и увольнение целителя по профессиональной непригодности автоматически передаются в службу имперской безопасности. Мы не будем стоять над каждым действующим целителем корпуса, нам нужны только те, кого из него увольняют или отстраняют.
Один из руководителей корпуса нахмурился.
— Это предложение? — спросил заместитель Анастасии Александровны по учебной части.
— Нет, — даже не посмотрев в его сторону, ответил Мельников. — Решение утверждено. Я пришёл согласовать техническое исполнение, а не сам принцип.
Анастасия Александровна откинулась на спинку кресла.
— Вы не вводите внешнее управление корпусом.
— Нет, — подтвердил Григорий Антонович. — Только вы решаете, кто имеет право лечить. Мы решаем, кого государство после вашего отказа не имеет права потерять из виду.
— Несколько сотен исключённых целителей по всей стране, — не сводя с него спокойного взгляда, задала следующий вопрос графиня Корсакова, — вы приставите к каждому наблюдателя?
Бригадир жестом подозвал подчинённого в чине унтер-офицера. Тот развернул планшет так, чтобы всем присутствующим было видно происходящее на устройстве, и на экране появилась таблица.
— Сначала оценка риска, — озвучил Мельников. — Нас интересуют не все слабые целители. Большинство просто плохо лечит и не представляет угрозы, пока не лезет к пациентам. Отдельно выделяются те, кто скрывал осложнения, угрожал комиссии, пытался обходить запрет, закупал оборудование или продолжал принимать людей нелегально.
Анастасия Александровна сдержанно кивнула.
— Какие конкретные сведения вы потребуете? — уточнила она.
— Аттестационные листы, дисциплинарные дела, жалобы пациентов, характер ошибок, реакцию на решение комиссии и известное место работы после увольнения, — пояснил Григорий Антонович. — По новым случаям — передача в течение суток, по архиву десять дней. Отдельно к вам прибудет подразделение, которое займётся архивами Ларионова.
На лицах руководства корпуса появились ехидные усмешки. Но бригадир никак на них не отреагировал — его уже предупреждали, что после прошлого главы корпуса архивам доверять было нельзя. Но если бы Григорий Антонович сдавался всякий раз, когда задача была сложной, он бы никогда не стал бригадиром.
И уж точно не вошёл бы в новую структуру в числе первых, кого допустили в ряды службы имперской безопасности.
— Что ж, — кивнула Анастасия Александровна. — Это приемлемо. Давайте работать, Григорий.
Он впервые улыбнулся, глядя в глаза женщины, слишком красивой для того, чтобы служить где угодно. Такая красота достойна того, чтобы мужчина сам обеспечивал ей всё, что она пожелает. Жаль, что между ними такая социальная пропасть.
Но рисковать карьерой ради интрижки с графиней Григорий Антонович не собирался.
— Давайте работать, — подтвердил он.
Поделится в соц.сетях
