Корсаков. Том 5
Аннотация
Балы, красавицы, дуэли, кутежи? На что ещё тратить вторую молодость, переродившись в семье дворянина императорской России XXI века?
Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом.
Одного не знают враги: жизнь и смерть - две стороны одной монеты.
Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй - забираю жизни.
Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке...
Автор: Владимир Кощеев
Цикл: Корсаков
Предыдущие книги этой серии:
Корсаков. Том 4
Корсаков. Том 3
Корсаков. Том 2
Корсаков
Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом.
Одного не знают враги: жизнь и смерть - две стороны одной монеты.
Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй - забираю жизни.
Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке...
Автор: Владимир Кощеев
Цикл: Корсаков
Предыдущие книги этой серии:
Корсаков. Том 4
Корсаков. Том 3
Корсаков. Том 2
Корсаков
Глава 2
Московская императорская дворянская гимназия.
Первый учебный день закончился раньше обычного. Преподаватели не стали нагружать учеников, прекрасно понимая, что тем сейчас не до новых знаний. Слишком долго многие не виделись, слишком многое требовалось молодёжи обсудить.
Екатерина Владимировна задержалась в коридоре, отвечая на сообщения в совместной переписке с подругами. Её класс уже покинул стены корпуса, оставив графиню Корсакову одну. Она никому не сказала про личное поздравление наследницы престола, однако подруги решили поддержать самую младшую в своей компании, и прислали свои.
И вот уже пять минут графиня Корсакова вела переписку, последовательно отвечая на сообщения, которые пропустила во время занятий. Это подруги уже отучились, и им не требовалось сидеть на уроках. Даже на службе личные сообщения не были запрещены полностью, так что у девиц всегда находилось время, чтобы что-то обсудить между собой.
И сегодня такой темой стали наборы нижнего белья, купленные Александрой Борисовной. К тексту прилагались фотографии графини Строгановой перед зеркалом, и все активно обсуждали, где сидит хорошо, что подчёркивается, а что становится слишком очевидным.
Катя ещё несколько недель назад и представить бы не могла, что окажется в ситуации, когда может обсуждать подобные вещи, рассматривая практически обнажённое тело благородной девицы. Однако не терялась и не пасовала — она первой заметила, что лекала мастерской, в которой изготовили комплект, далеко не так идеально подходят для Александры Борисовны, как той бы хотелось.
А учитывая, что графиня Строганова не ради демонстрации собственных форм озаботилась гардеробом, а в преддверии знакомства с женихом, нервозность её сиятельства была понятна. Как и тот факт, что она решила показать подругам то, что не каждому родственнику готовы продемонстрировать.
Набрав очередное сообщение, Екатерина Владимировна отключила телефон и бодрым шагом направилась к выходу. Настроение у неё с самого утра было замечательным — как получила поздравление от Дарьи Михайловны, так и до сих пор ничего не могло его испортить. Редкий день.
Екатерина Владимировна спустилась по ступеням без спешки.
После первого сентября в гимназии всегда стоял особый шум: экипажи и автомобили у ограды, родовые гербы, охрана, служащие, девицы в новой форме, молодые люди, которые делали вид, будто не смотрят на девиц. Всё было знакомо до последнего движения, и не привлекало внимания.
И именно поэтому она сразу заметила то, что выбивалось из привычной картины — Андрея Васильевича Смирнова.
Он стоял возле ограды с большим букетом белых и розовых цветов. Как всегда в идеальном костюме, с идеальной улыбкой. И демонстративным игнорированием окружающих — он напоминал собой утёс, вокруг которого расходятся волны. Андрей Васильевич не пытался спрятаться, он как всегда соответствовал собственному образу возмутителя спокойствия. Открытый, красивый, уверенный.
Стоило графине Корсаковой его заметить, как Смирнов улыбнулся и направился навстречу.
— Вот чёрт, — замерев на крыльце и едва шевеля губами, выдохнула она.
На мгновение Екатерина Владимировна позволила себе представить, как это выглядит со стороны.
Андрей Васильевич — высокий, светлый, широкоплечий, с той самой жизнерадостной нахальностью во взгляде, которая у других мужчин становилась хамством, а у него почему-то оставалась обаянием. И она — не менее красивая, женственная во всех положенных на зависть другим ученицам местах — в гимназической форме спускается по крыльцу, пока он шагает ей навстречу.
Это должно было быть красиво, и, возможно, с кем-то другим бы так и было.
Но букет в его руках всё портил.
Цветы сами по себе были прекрасны. Но всё в этом букете было слишком: слишком прекрасны для простого поздравления, слишком заметны для гимназической ограды, слишком громко говорили за того, кто их держал.
Графиня Корсакова прекрасно понимала, что случится, если она сейчас возьмёт этот букет.
Через четверть часа половина московской благородной молодёжи решит, что Андрей Васильевич начал ухаживать. К вечеру кто-нибудь обязательно добавит, что Корсаковы уже приняли Смирнова почти официально. А учитывая слухи о том, что Иван с матушкой избавляли её от нежелательной беременности, всё это наложится на репутацию самого Андрея Васильевича. И получившийся коктейль уничтожит молодую графиню надёжнее, чем что угодно другое.
От одного одноклассника брата — между прочим, молодым человеком её императорского высочества! — забеременела, и тут же начала встречаться с самым известным ловеласом столицы в своём поколении.
— Добрый день, Екатерина Владимировна, — остановившись перед ней и поклонившись ровно настолько, насколько требовал этикет, произнёс Смирнов.
— Добрый день, Андрей Васильевич, — глядя только в его глаза, ответила она.
Он протянул ей букет, и графиня Корсакова почувствовал головокружительный аромат. Он был прекрасен, сразу становилось понятно, что составляли его в правильном месте, где точно знали, какого эффекта добиваются. И добились его, чёрт возьми.
— Поздравляю с началом учебного года, — продолжил говорить Андрей Васильевич.
Однако Екатерина Владимировна даже рук не подняла, чтобы взять подарок. Несколько секунд она смотрела на бывшего одноклассника своего брата, чуть опустив веки. Так, как смотрела на ошибившихся подчинённых матушка. И от этого взгляда улыбка на лице Смирнова стала немного меньше.
— Цветы неудачные? — уже тише спросил он.
— Цветы чудесные, — чуть тряхнув головой, отчего рыжий хвост заметался по плечам, честно ответила Катя. — Но это не значит, что я могу их принять.
Андрей Васильевич медленно опустил букет, не сводя с неё взгляда.
— Перестарался?
— Именно, — подтвердила Екатерина Владимировна. — Букет у ворот гимназии, на глазах у всех. Вы же понимаете, как это будет выглядеть? Андрей Васильевич, признаюсь честно, мне кажется, вы специально сделали так, чтобы у меня было меньше шансов устоять перед вашим совершенно нечестным обаянием.
— Не похоже, что это просто поздравление с первым сентября? — с лёгкой улыбкой ещё не до конца потерянной надежды сделал попытку Смирнов.
Она приподняла бровь, и Андрей Васильевич тяжко вздохнул, опуская руки окончательно.
— Хорошо, не только как поздравление, — признал он.
— Вот видите — вы и сами всё понимаете, — сложив руки на груди, кивнула младшая Корсакова.
— Надеялся, что вы будете в хорошем настроении, — ответил тот.
— А я в хорошем настроении, Андрей Васильевич, — заверила его Екатерина Владимировна. — Именно поэтому мы сейчас спокойно поговорим. А не я сяду в машину и уеду, оставив вас наедине с цветами и гимназическими сплетнями.
— Щедро с вашей стороны.
— Я сегодня добрая, — усмехнулась та.
— Боюсь представить, как вы поступаете, когда недобрая, — беззлобно посмеялся Андрей Васильевич.
Перед глазами молодой графини промелькнуло распадающееся на две половины тело целителя, который действительно заслужил познать её дурное настроение. Она отвела глаза, чтобы Смирнов не прочёл в её лице ничего лишнего.
Рассказывать ему о том, что происходит в её жизни, Екатерина Владимировна не собиралась. Андрей Васильевич был хорошим, светлым, далеко не невинным. Но у него не было никакого права на большее, чем-то, что между ними уже было — свободное общение без обязательств и притязаний друг на друга.
В этот момент младшая Корсакова как никогда поняла брата. Иван ведь не просто так бесился, когда узнал, что его бывший одноклассник оказывает ей знаки внимания. И протестовал против их отношений не на пустом месте. Просто иногда Ваня терял способность говорить связно, и сразу же переходил к стадии «я убью всех, кто в твою сторону только посмотрит».
Несколько гимназисток, проходивших мимо, уже замедлили шаг, желая полюбоваться на графиню Корсакову и Смирнова. Одна даже оглянулась через плечо, едва не столкнувшись с собственной подругой. Андрей Васильевич заметил это тоже.
— Пройдёмте чуть дальше, — предложила Екатерина Владимировна. — Не к машине, просто подальше от крыльца.
— Как скажете, Екатерина Владимировна.
Они отодвинулись к краю ограды, туда, где охрана могла видеть их обоих, но уже не могла бы без усилий услышать каждое слово. Смирнов всё ещё держал букет в опущенной руке, и это не делало его смешным. Наоборот — образ рыцаря печального образа настолько ему подходил, что графиня Корсакова ощутила почти физическую тягу немедленно его пожалеть, кинуться в объятия и утешить.
Совсем чуть-чуть, но всё же ощутила.
— Андрей Васильевич, — начала она, — вы мне нравитесь.
Он поднял взгляд, и на его лице вновь засияла та самая очаровательная улыбка, от которой окружающие женщины млели и сами тянулись к нему, как мотыльки на пламя. Вот только Екатерина Владимировна, хоть и признавала его обаяние, держала себя в руках. Как ни странно, тренировки в магии помогали сохранять самообладание даже сейчас.
— Признаться, я надеялся услышать это в сегодняшнем разговоре, — заявил Андрей Васильевич.
— Не торопитесь радоваться, — покачала головой она. — Сейчас часть будет неприятная часть. Вы красивый, весёлый и умный, с вами приятно танцевать, легко разговаривать, рядом с вами спокойно. Это редкое сочетание, между прочим.
— Я польщён.
— На благотворительном вечере вы поступили очень хорошо, — продолжила графиня Корсакова. — И когда пригласили меня на танец, и когда потом вмешались с друзьями. Вы не стали устраивать выяснение, не позволили Малюковой превратить всё в происшествие. Танцы действительно сделали всё приличным.
— Значит, я всё-таки иногда бываю полезен.
— Бываете, — согласилась Екатерина Владимировна. — Именно поэтому я не хочу, чтобы между нами осталось недосказанности.
Смирнов перестал улыбаться.
— Я слушаю.
— Не надо за мной ухаживать, — совершенно спокойно произнесла она.
Что удивило даже саму Екатерину Владимировну — насколько легко и просто было об этом сказать. Не понадобилось ни контролировать голос, ни давить. Просто и без изысков, как обычно любил говорить Ваня.
Андрей Васильевич молчал несколько секунд, и младшая Корсакова прекрасно понимала, что ему неприятно слышать то, что она говорила. Но зато он её точно услышит — некоторые лекарства обязаны быть горькими, чтобы принести пользу.
— Мне шестнадцать, Андрей Васильевич, — произнесла Екатерина Владимировна. — Даже если бы я вдруг сошла с ума и решила, что хочу отношений, то до того момента, когда это вообще можно будет обсуждать всерьёз, ещё два года.
— Два года не вечность, — слишком уверенным тоном заявила Смирнов.
— Конечно, — кивнула она. — Особенно если эти два года продолжать прыгать из постели в постель, пока избранница достигает совершеннолетия.
Он посмотрел на неё внимательнее, и графиня Корсакова чуть склонила голову.
— Вы ведь не собирались мне солгать, будто эти два года станете хранить верность гимназистке, которая ничего вам не обещала? — уточнила она, на что тот печально вздохнул. — Именно поэтому не надо начинать красивых разговоров. Вы взрослый мужчина, и вправе жить так, как привыкли. Я не собираюсь читать вам нотации, падать в обморок или делать вид, будто не знаю, как устроен реальный мир.
— А если я скажу, что могу измениться? — после короткой паузы спросил он.
— Это, конечно, будет звучать красиво. И кто-то другой на моём месте в это бы даже поверил, — признала она. — Но я юная, Андрей Васильевич, однако не дура.
Смирнов хмыкнул.
— Жестоко.
— Да нет же, — пожав плечами, улыбнулась она. — Жестоко было бы принять букет, позволить вам решить, что шанс есть, а потом два года наблюдать, как вы пытаетесь изображать благородное постоянство.
— Справедливо, — вздохнул Андрей Васильевич, после чего просто сунул букет одной из проходящих мимо девиц с таким видом, как будто сунул их в мусорное ведро.
Екатерина Владимировна посмотрела на него почти с сочувствием, а вот гимназистка, удостоившаяся внезапного подарка, замерла на месте. Но одного взгляда графини хватило, чтобы девицу как ветром сдуло.
— Мне очень жаль, Андрей Васильевич, — вздохнула она. — Но мне пора, да и вам тоже лучше уехать, пока кто-нибудь не решил, что мы уже назначили дату свадьбы, поссорились из-за приданого и помирились на глазах у всей гимназии.
— С такой скоростью слухов я ещё и наследника признать успею, — усмехнулся тот.
— Андрей Васильевич!
— Молчу, молчу.
Она покачала головой, но улыбку спрятать не смогла, и направилась к автомобилю, у которого всё это время ждала Диана. Смирнов пошёл рядом, не предлагая локтя и не пытаясь коснуться руки. Просто проводил, как человек, которому объяснили границы и который оказался достаточно умён, чтобы не проверять их на прочность.
У дверцы автомобиля она остановилась. Андрей Васильевич сам открыл ей дверь.
— Приятного вечера, ваше благородие, — попрощалась Екатерина Владимировна, и уже почти скрылась внутри салона.
— На следующем балу я попрошу у вас один танец, — пообещал Смирнов. — Без цветов, осады и тайного расчёта, что вы просто не поняли своего счастья.
— Тогда я, скорее всего, соглашусь, — с улыбкой ответила младшая Корсакова.
Дверца закрылась, отрезая шум гимназической улицы, и автомобиль тронулся.
* * *
Иван Владимирович Корсаков.
Домой после службы я добрался, как и полагается после слишком приятных выходных — выжатым как лимон. Всеволод Серафимович, видимо, не слишком сильно впечатлился моей речью на интервью. Потому как постоянно заставлял меня держаться на самом краю магического резерва. Ещё один способ научить молодого целителя контролю — не дать ему выгореть, и при этом заставить исцелять ровно так, как требуется.
Так что когда я добрался в столовую для ужина, еда показалась мне намного вкуснее, чем возможно была на самом деле. А сладкий горячий чай вообще воспринимался амброзией. Впрочем, долго пребывать в блаженной неге мне не позволила матушка.
— Судя по твоему лицу, Всеволод Серафимович сегодня был в ударе, — произнесла она.
Усмешка сама появилась на моих губах.
— О, это мягко сказано, — ответил я. — Но он даёт полезные навыки, а упражнения всё время меняет, не давая привыкнуть к обстоятельствам, зато постоянно заставляя работать над контролем. Так что я доволен своим куратором.
Матушка кивнула с довольной улыбкой.
— Ну, раз ты доволен, то предлагать сменить его я не буду, — произнесла она. — Думала, не пожалеть ли тебя. Но вас обоих всё устраивает, ни к чему ломать то, что работает. Сегодня, кстати, твой бывший одноклассник встречал Катю после гимназии с цветами.
— Странно, — хмыкнул я. — Мне казалось, я всё доходчиво объяснил Смирнову, а он, оказывается, не расслышал.
Матушка усмехнулась.
— Ты ведь не думаешь, что Катя должна до самой смерти оставаться старой девой, Ваня? — уточнила она. — Ей шестнадцать, он красивый, благородный и умеет ухаживать.
— Да его в каждом борделе Москвы знают по имени! — возмущённо всплеснул руками я.
Матушка кивнула.
— Примерно это же ему и сказала твоя сестра, — поделилась она. — Так что можешь не переживать. Больше Андрей Васильевич не станет крутиться вокруг Кати, с такими целями, по крайней мере.
Мне оставалось только головой покачать.
Нет, так-то Смирнов был неплохим парнем. Весёлый, общительный, понимает, когда и как разговаривать с людьми. Чуть-чуть разбирается в делах рода — ровно на том уровне, на котором должен понимать молодой человек его возраста и опыта.
— Что ж, будем надеяться, он действительно понял.
Матушка внимательно на меня посмотрела.
— Только не говори, что не гордишься сестрой прямо сейчас.
— Меня распирает от гордости, — подтвердил я. — У нашей Кати оказалась стальная воля.
— Да, это у нас семейное, — чуть изменившись в лице, кивнула глава рода Корсаковых.
Я кивнул, понимая, что она неспроста всё это со мной обсуждает. Это была только подводка к действительно серьёзному разговору.
— Что случилось, мам?
— Виктор Павлович приглашает нас с тобой завтра вечером в Кремль, — легко озвучила она, как будто речь не шла о визите к великому князю, который фактически правит Российской империей от лица Долгоруковых.
— И на какую же тему будет разговор? — уточнил я.
Матушка ответила не сразу. Сперва сделал глоток чая, затем отставила чашку на блюдце и отодвинула всю конструкцию чуть дальше от себя. Затем её взгляд нашёл моё лицо.
— Речь пойдёт о твоей помолвке с Дарьей Михайловной, Ваня.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.