Кодекс Охотника. Книга XXXXXXL
Аннотация
-Операция "Ы"!
-Почему "Ы"?
-Чтоб никто не догадался!
"Операция «Ы» и другие приключения Шурика" (с)
Мы, наконец, нашли нормальное объяснение "иксов" в названии! !!! Страдайте! Бгг…
Пы. Сы. А еще их (иксы) можно считать перед сном вместо овечек, по заветам Карлсона.
Авторы: Юрий Винокуров, Олег Сапфир
Цикл: Кодекс Охотника
Предыдущие книги этой серии:
Кодекс Охотника. Книга XXXXXL
Кодекс Охотника. Книга XXXXL
Кодекс Охотника. Книга XXXL
Кодекс Охотника. Книга XXL
Кодекс Охотника. Книга XL
-Почему "Ы"?
-Чтоб никто не догадался!
"Операция «Ы» и другие приключения Шурика" (с)
Мы, наконец, нашли нормальное объяснение "иксов" в названии! !!! Страдайте! Бгг…
Пы. Сы. А еще их (иксы) можно считать перед сном вместо овечек, по заветам Карлсона.
Авторы: Юрий Винокуров, Олег Сапфир
Цикл: Кодекс Охотника
Предыдущие книги этой серии:
Кодекс Охотника. Книга XXXXXL
Кодекс Охотника. Книга XXXXL
Кодекс Охотника. Книга XXXL
Кодекс Охотника. Книга XXL
Кодекс Охотника. Книга XL
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Где-то в Многомерной Вселенной
Морана когда-то думала, что больше никогда сюда не вернется. Дорога к дому всегда остается в крови, даже если ты вырываешь ее из себя, проклинаешь и засыпаешь чужой силой. Морана была уверена, что у нее не хватит ни права, ни смелости, слишком многое тогда произошло, слишком много было сказано, и слишком много взглядов она поймала спиной, когда уходила.
Правда, из дома ее тогда никто не гнал. Ни плетей, ни проклятий, ни закрытых ворот, всё оказалось куда хуже. Род просто замолчал, а для тех, кто понимает, что такое родовая сила, такое молчание бьет сильнее любого наказания. Она выбрала легкую силу, быстрые решения и чужие покровительства там, где нужно было долго идти самой, и Род этого не принял. Не со зла, нет, ведь Род вещь древняя и упрямая, он не ломает оступившихся, но и не притворяется, будто не заметил падения. Тогда Морана поняла, что лучше уйти, и она ушла.
Сейчас Морана стояла перед тем местом, которое когда-то называла домом, и не пыталась себя оправдать. Она подбирала правильные слова, не просчитывала заранее, как повернется разговор, просто стояла и смотрела. Перед ней раскинулась не крепость и не дворец, а древнее капище, выросшее в сердце мертвого леса и такое огромное, что под его сводами спряталась бы целая армия. Под ноги уходили черные каменные плиты с узорами, которые глазами прочесть невозможно, но душа узнавала их сразу. Вокруг стояли исполинские дубы с серебристой мертвой листвой, и корни их вплетались в стены, ступени и колонны, будто сам лес держал это место от распада. Над землей висел холодный туман, вдалеке каркали невидимые птицы, а воздух пах зимней рекой, погребальным костром и мокрой землей.
Морана прошла вперед. Каменные двери вспомнили ее и медленно разошлись в стороны. Внутри было темно, но темнота эта не походила на ночную. Она не прятала предметы, а обнимала их, позволяя видеть ровно столько, сколько тебе позволено. Огромный зал уходил вверх так далеко, что потолок терялся в черноте. Вдоль стен стояли чаши с холодным синим пламенем, по камню тянулись старые резы, покрытые инеем. Ни золота, ни драгоценных тканей, ни лишней роскоши, только камень, тьма, корни и древняя сила.
— Я рад видеть тебя, дочь моя, — произнес голос.
Морана остановилась. На самом дальнем троне сидел Чернобог. Верховный темный, которого когда-то боялись, а потом забыли настолько, что о нем стали говорить как о легенде, а после и легенду начали путать с красивой сказкой, как и об остальных. Их имена еще звучали кое-где, но уже больше шепотом, больше в старых песнях, чем в молитвах.
Чернобог сидел спокойно, опираясь на темную трость, вырезанную из дерева, которое не могло расти ни в одном живом мире. Лицо строгое, но не жестокое, волосы у него были будто сотканы из зимней ночи, а глаза как две бездонные ямы, в которых виднелись и смерть, и покой, и то, что было до первого огня.
— Приветствую, отец, — тихо произнесла Морана и склонила голову. — Твоя дочь вернулась.
Морана подняла взгляд и обвела зал.
— И вас я приветствую.
На огромных каменных тронах сидели остальные сильнейшие из тех, кто принадлежал к их Роду и все еще держал свои места. Триглав, недвижимый, как гора, в трех лицах одновременно смотрящий в прошлое, настоящее и то, что еще только собиралось стать будущим. Троян, тяжелый и древний, с тенью зверя за плечами и взглядом того, кто помнит войны, о которых не осталось даже песен. Вий, закрывший веки и оттого не менее внимательный. Морок, сотканный из тумана и чужого забвения. И другие, чьи имена в прежние эпохи заставляли города тушить огни и запирать ворота.
В центре зала висела сфера, темная, огромная, почти живая, и от нее тянулись нити к каждому из богов. Это были не цепи и не путы, а именно нити, тонкие и разные по цвету и плотности. Через эту сферу они следили за теми, кто их помнил, помогали, когда помощь не ломала установленного порядка, принимали подношения и творили свои дела. Тихо, без показухи, не так, как молодые боги, которым нужно кричать о себе, чтобы их не забыли через сотню лет. Если бы Охотники знали о существовании этой сферы, они бы удивились, да и не только они.
Артефакт был настолько древним, что Морана даже не была уверена, существовали ли тогда сами Охотники. А Чернобог уже был. Он создал эту сферу, поддерживал ее и охранял всё это время, ради Рода, потому что даже забытый Род остается Родом, пока есть тот, кто держит его основу.
Морана сделала несколько шагов вперед и остановилась перед троном отца.
— Я была неправа, — произнесла она.
Зал молчал. Никто не торопил ее, не перебивал и не пытался смягчить то, что она должна была сказать сама.
— Я прошу прощения перед Родом за свои ошибки. Я пришла не просить силы и не требовать своего места. Я пришла сказать, что осознала, насколько была неправа. Я встала на путь исправления и теперь иду путем чистой силы.
Морана замолчала на несколько мгновений. Эти слова давались тяжелее, чем она думала, и вовсе не потому, что были ложью, как раз наоборот.
— А еще… у меня появились друзья.
Чернобог неожиданно улыбнулся, не широко и не весело, но так по-доброму, что у Мораны сжалось сердце.
— Верный путь или неверный решают люди, дочь моя. Для богов все пути — это жизнь и опыт. Ошибка тоже может стать ступенью, если тот, кто ее совершил, перестал гордиться падением.
Морана медленно выдохнула. Она не знала, простили ли ее, но ее услышали, и сейчас этого было достаточно.
— В Многомерной творятся странные дела, — сказала она уже чуть тверже. — Война не такая, как обычно. Кто-то хочет стереть все и не воссоздавать больше ничего, чтобы осталось только забвение.
На одном из тронов кто-то тихо усмехнулся, кажется, это был Троян.
— Темные, которые даже не понимают принципов темных богов, творят бесчинства. Они думают, что быть тьмой, значит быть злом, что сила измеряется количеством крови, страхом и разрушением. На самом деле они просто вредители. Низкие, голодные, глупые сущности, которые решили, что теперь им всё дозволено. Их охота уже задевает тех, кто ни в чем не виноват. Ваша паства, пусть немногочисленная, тоже может оказаться в беде.
Она подняла взгляд на отца.
— Вы не хотите присоединиться?
В зале стало холоднее. Не враждебно, просто сама тема оказалась тяжелой.
— Нет, — ответил Чернобог.
Морана ожидала этого, но все равно почувствовала укол разочарования.
— У нас свои задачи и свои роли, — продолжил он. — Мы заключили свою сделку с Балансом, и она еще не нарушена.
— Но они…
— Они еще не нарушили то, что позволило бы нам выйти самим.
Морана опустила взгляд. Ей стало обидно, но уже не так, как раньше, когда она воспринимала любой отказ личным предательством. Просто на мгновение захотелось, чтобы Род поднялся, чтобы старые имена снова прозвучали и чтобы те, кто называет себя темными, увидели настоящую тьму и поняли, насколько они мелки. Но она быстро справилась с этим чувством. Она и правда пришла сюда не за выгодой, а сказать, что осознала свою неправоту. И если бы на этом всё закончилось, она все равно ушла бы спокойнее, чем пришла.
— Я понимаю, — тихо сказала она. — Тогда мне пора.
— Подожди, — произнес Чернобог.
Морана замерла.
— Мы не вмешаемся, пока Баланс не нарушен. Но это не значит, что Темный Род будет сидеть и смотреть.
Морана вопросительно посмотрела на него.
— Ты станешь нашим представителем, — сказал Триглав, и все три его лица произнесли слова в один миг. — Ты не заключала наших сделок, ты свободна. Ты ходила иными путями, падала, вставала и теперь вернулась, но не за наградой. Значит, можешь идти там, где мы пока не можем.
— Я? — вырвалось у Мораны.
— Ты, — подтвердил Чернобог. — Прикоснись к сфере предков и получи свою силу.
Морана посмотрела на темную сферу в центре зала. Слишком давно она к ней не прикасалась, а ведь когда-то это было традицией. Молодые боги Рода, впервые осознав себя не просто детьми силы, а частью чего-то большего, касались сферы и чувствовали Род. Не как приказ и не как цепь, а как память и корни, как тьму, в которой можно спрятаться от всего мира и все равно быть найденной своими.
— И еще, — добавил Вий, не открывая глаз, — береги новую силу внутри себя. Она может не только отбирать жизни, но и дарить их. Это очень старая и забытая энергия. Когда-то ее обидели и не защитили, поэтому не повтори чужой ошибки.
Морана не сразу поняла, о чем он говорит, но спорить не стала. Она подошла к сфере, и чем ближе становилась, тем сильнее чувствовала, как дрожит ее душа не от страха, а от узнавания. Часть ее, которую она сама когда-то пыталась похоронить, вдруг подняла голову и тихо осознала — вот он, дом.
Морана протянула руку, прикоснулась к поверхности сферы и мир исчез. Она не провалилась в видение, не увидела сотни лиц предков и не оказалась в красивом символическом сне. Всё было куда проще и куда страшнее. В нее хлынула смерть. Не мертвая энергия некромантов, не чужая сила покровителей смерти, и не выданный кем-то дар, который можно отобрать или заменить. Это была настоящая смерть, родовая, глубокая и чистая. Та, что не ненавидит жизнь, потому что знает, без нее и смерти не будет. Та, что не торопит конец, но всегда приходит вовремя, закрывает глаза умершим, ведет души дальше и не позволяет миру захлебнуться тем, что должно уйти.
Морана внезапно вскрикнула. Колени ее подогнулись, но она не упала. Сила входила в нее слой за слоем, заполняя пустоты, укрепляя разрушенное и отстраивая заново то, что она когда-то потеряла. Вместе с этим приходило понимание, что ей больше не нужны ни покровители смерти, ни чужие источники, ни разрешения тех, кто раньше мог дать ей силу и так же легко забрать. Она сама становилась источником. Сама начинала генерировать энергию смерти, не пользоваться ею, не брать взаймы, а быть.
На глазах у Мораны выступили слезы. Она пыталась сдержать их и не смогла.
— Такого не может быть, — прошептала она, чувствуя, как внутри рождается то, о чем она боялась даже мечтать. — Не может…
— Но это правда, — мягко сказал Чернобог.
Морана подняла на него свои глаза.
— Я хранил это для тебя, дочь моя. Не знал, вернешься ли, придешь ли сама или тебя однажды принесут сломанной. Но дар был готов.
Морана больше не могла говорить. Ее сделали полноценной богиней смерти, не младшей, не зависимой, не той, кто носит чужую печать и чужое право, а своей и настоящей. Такой, какой ее когда-то хотели видеть и какой она сама уже не надеялась стать.
В этот момент зал задрожал, не от ее силы, а извне. Темные огни в чашах вытянулись в одну сторону, как от ветра, которого здесь не могло быть. По каменным стенам прошла рябь, сфера предков потемнела, и нити, тянувшиеся к богам, напряглись.
— Пустота, — произнес Морок, и впервые в его голосе не было ленивой насмешки. — Она шла за Мораной.
Морана резко обернулась. В самой глубине зала, там, где пространство должно было быть неподвижным, появилась тонкая трещина. Из нее не лился свет и не сочилась тьма, там вообще ничего не было, просто пустое место, которое пыталось стать шире.
Чернобог поднялся, и зал будто стал меньше. Он взял свою трость обеими руками, шагнул вперед и ударил ею о каменный пол. Звук вышел негромкий, но от него дрогнуло пространство, и откликнулся не только зал и не только капище, а что-то намного дальше и глубже. Сфера вспыхнула черным светом, нити натянулись, древние резы на стенах ожили, а трещина схлопнулась так резко, будто ее никогда и не было.
Тишина вернулась, а Чернобог снова сел на трон.
— Не то место, куда можно так просто проникнуть, — спокойно произнес он.
Морана смотрела на него и понимала, что даже после всего пережитого все еще не до конца осознает, кем является ее отец.
— А теперь иди, дитя, — сказал Чернобог. — И помни, что нас забыли, но Темный Род не пропал. Ты тоже напомни им об этом.
Морана замерла.
— У тебя есть мое разрешение.
Теперь она действительно охренела, потому что это было уже не просто благословение, не просто дар и не просто право действовать. По факту Темный Род выходил из тени, не полностью, не всеми силами, пока только через нее, но даже этого хватит, чтобы Многомерная однажды вспомнила имена, которые слишком рано списала в старые сказки.
Морана медленно склонила голову.
— Я не подведу.
Чернобог посмотрел на нее с той самой тихой, почти незаметной гордостью, от которой у нее снова защипало глаза.
— Я знаю, дочь моя.
Морана ушла. Ушла уже не той, которая пришла просить прощения, а той, кто получил право напомнить миру, что забытая тьма все еще умеет отвечать.
***
Падали мы действительно долго. Причем я даже не уверен, что слово «падали» здесь подходит. Скорее нас протаскивало через какие-то слои, где понятия верха, низа и здравого смысла решили уйти в отпуск и не возвращаться. Иногда казалось, что мы летим вниз, потом вдруг оказывалось, что вниз — это вбок, а еще через мгновение я понимал, что вообще стою на месте, а весь мир вокруг стремительно проваливается куда-то в себя. Короче, Косая Тропа, и название полностью соответствует этому.
Когда нас наконец выбросило, я несколько секунд просто стоял и пытался понять, куда именно попал. Теневое пространство было для меня в новинку. Нет, с Тенью я работал давно, через нее перемещался, Шнырьку туда-сюда таскал, да и вообще считал, что хоть примерно представляю, как эта хрень устроена. Так вот, нет, не представлял, от слова совсем.
Судя по тому, как Моргана оглядывалась, она тоже не особо часто сюда заглядывала, а это уже, между прочим, показатель. Если Верховная Ведьма, которая умеет ходить такими путями, что у самой реальности потом глаз дергается, смотрит по сторонам с интересом, значит, место действительно занятное.
Я повернул к ней голову. Она заметила мой взгляд и хмыкнула.
— Что? Думаешь, у меня нет более приятных мест для посещения? — лениво спросила она, продолжая рассматривать пространство вокруг. — Я знала, где это находится, но интересов у меня здесь не было.
— До сегодняшнего дня.
— До сегодняшнего дня, — согласилась она.
Я внимательно осмотрелся по сторонам. Пространство вокруг больше походило на кладбище миров. Повсюду висели руины, старые, древние, некоторые настолько древние, что даже камень на них выглядел уставшим. Башни без оснований плавали рядом с обломками мостов, лестницы уходили в пустоту и заканчивались ничем, куски дворцов были сшиты между собой теневыми жилами, будто кто-то когда-то собрал их из разных погибших мест и слепил в одну уродливую конструкцию. Где-то виднелись обломки стен с чужими письменами, где-то торчали колонны, обвитые темными корнями, а между всем этим медленно двигались целые острова из камня, костей и застывшей тени.
Всё это не просто висело и жило. Руины то сближались, то расходились, цеплялись друг за друга, скрипели, срастались, снова ломались и продолжали плыть дальше, будто это был не мертвый город, а огромное теневое болото из чужих воспоминаний. В некоторых проемах вспыхивали огни, но света они не давали, в других мелькали силуэты, а местами казалось, что сами стены смотрят на нас и решают, впустить нас глубже или лучше сразу сожрать. Однако не это было самым интересным, куда веселее оказалось скопление Теней.
Их здесь было столько, что у меня в какой-то момент появилось очень неприятное понимание. Если сделать Шнырьку Охотником, натренировать пару веков, вооружить, дать нормальную мотивацию и отправить сюда зачищать все подряд, то, закончив, он может обнаружить, что Многомерной уже нет, она состарилась, умерла и развалилась от скуки, пока он тут бегал за каждой темной пакостью.
Теневые твари были повсюду… Маленькие, крупные, длинные, плоские, многоголовые, безголовые, похожие на зверей, на людей, на пауков, на дым, на куски чужого кошмара. Некоторые просто висели в воздухе, другие ползали по руинам, третьи будто спали внутри стен, а четвертые уже жрали пятых. Что самое неприятное, все они были разной силы, от мелочи, которую Шнырька, наверное, мог бы убить одним презрительным взглядом, до таких, на которых даже мне хотелось посмотреть внимательнее и не делать резких движений.
— Моргана, — тихо сказал я, продолжая оценивать это веселье. — Можешь с ними что-нибудь сделать?
Надежда в голосе у меня все-таки была, не очень большая, но была.
— Нет.
Ответ прозвучал сразу, неприятно даже как-то.
— Совсем нет?
— Сам знаешь правила, Сандр, — Моргана небрежно провела пальцами по воздуху, и вокруг ее ладони на миг вспыхнули тонкие нити. — Король и только король решает. Если они увидят, что ты помогаешь ему слишком явно, они не признают его.
Я хмыкнул. Если честно, я прекрасно понимал, что его и так никто никогда нормально не признает. Даже если корона будет, даже если трон примет, даже если сама Тень вдруг напишет на небе слова — «Шнырька молодец!» Все равно найдутся недовольные, которые решат, что маленький, наглый, прожорливый Шнарк не имеет права быть кем-то большим. Особенно если он до этого воровал мороженое, делал вид, что не понимает человеческую речь, и периодически прятался у меня в Тени, когда дело пахло работой.
Но сила короля — это вам не шутки, да и статус лишним не будет. Даже недоделанный, даже спорный, даже такой, который придется зубами удерживать, пока все вокруг пытаются эти самые зубы выбить.
— Тогда он же сам не справится, — сказал я.
— Возможно.
— Очень обнадеживает.
— Я не нянька твоему Шнарку.
— А жаль, у тебя бы получилось страшно.
Моргана только усмехнулась, а я уже мысленно потянулся к связи со Шнырькой.
— Мелкий, давай ко мне.
Ответ пришел почти сразу, не словами, а эмоцией. Паникой, возмущением и вопросом, почему опять он? Очень разумный, кстати, вопрос. Я бы на его месте тоже начал подозревать, что хозяин немного охренел и решил сделать из милого Шнарка расходный материал для древних теневых проблем.
Через несколько мгновений Шнырька появился рядом, уже в полном доспехе. Он посмотрел на меня, потом на Моргану, потом на руины, потом на теневых тварей, после чего очень медленно повернул мордочку обратно ко мне. В этом взгляде было все, предательство, ужас, непонимание и огромный, просто необъятный вопрос — «Шандр, за что?».
— Не смотри на меня так, — сказал я. — Ты сам хотел быть королем.
Шнырька издал тихое шипение.
— Да-да, я помню, что шестьсот лет, но обстоятельства, мелкий. Обстоятельства!
— Проклятие я сняла, — произнесла Моргана наконец.
Я повернулся к ней.
— Уже?
— А ты думал, я сюда просто полюбоваться пришла? — фыркнула она. — Пока вы падали, я сделала основное. Остаток прежнего короля скоро это поймет, и тогда начнется самое интересное.
— То есть теперь он без подпитки?
— Без прежней подпитки, — поправила она. — Не путай. Он все еще очень опасен, но теперь это уже не моя работа.
— А чья?
Она посмотрела на Шнырьку, потом на меня.
— Твоя и его. Как поступать дальше, вы решайте сами. Я уничтожила то, что держало покойника на пустом троне. Больше вмешиваться не буду, иначе Тень решит, что я тоже претендую на роль в этой милой семейной драме.
— Семейной?
— Ну а как еще назвать ситуацию, где маленький Шнарк пытается занять корону, которую не удержал древний Теневой Король для того, чтобы жениться, а его хозяин стоит рядом и думает, кого бы еще обмануть ради победы?
— Я никого не обманываю, — сказал я, и самому стало смешно.
— Почти, — рассмеялась она.
Она усмехнулась и протянула мне кольцо. Темное, простое на вид, без камней и лишней красоты, но я сразу почувствовал внутри него тропу. Не обычный портал, не переход, а именно выход, вырезанный заранее. Он был жесткий, надежный и очень ведьминский.
— Это тебя вернет на Землю, — сказала она. — Один раз. Не трать его зря.
Я взял кольцо и надел его на палец.
— Удобная вещь.
— Очень дорогая вещь, — уточнила Моргана. — Кстати, не забудь про одолжение.
— Какое именно? У нас их уже, кажется, коллекция.
— Вот поэтому не забудь ни про одно.
— Ты же знаешь, я ответственный.
— Знаю. Поэтому и напоминаю заранее.
Моргана сделала шаг назад, и вокруг нее снова появились тонкие нити Косой Тропы. Шнырька вдруг пискнул, негромко, но так, словно хотел спросить, не может ли она остаться еще ненадолго или хотя бы забрать его с собой. Моргана посмотрела на него и неожиданно мягко улыбнулась.
— Не дрожи так, маленький король. Страх нормальная вещь, главное, чтобы он не мешал тебе кусаться.
После этих слов она дернула одну из нитей, и ее просто не стало.
— Ну что, Ваше будущее полноценное Величество, — сказал я, осматривая руины, тварей и сгущающуюся вдалеке тень, которая явно уже поняла, что ее лишили любимой кормушки, — кажется, теперь всё действительно зависит от тебя.
Только я это сказал, как пространство перед нами начало бурлить. Не красиво, не величественно и даже не пафосно, а так, будто кто-то кинул в густую болотную жижу камень, и теперь вся эта гадость решила подняться наверх, дабы лично посмотреть, кто посмел ее тревожить.
— Ну вот, — вздохнул я. — Началось.
Шнырька рядом дрожал, причем уже не так, как раньше, когда пытался изображать храброго маленького короля, а вполне честно и от души. Корона мерцала у него на голове, доспехи чуть подрагивали вместе с ним, а глаза бегали по сторонам в поисках хоть какого-то направления, куда можно было бы героически отступить. Жаль, что направления не было.
Со всех сторон к нам плыла орда. Именно плыла, не бежала и не ползла, а двигалась через это серое теневое пространство так, будто само пространство было для них водой. Твари разных форм и размеров появлялись из руин, из трещин, из-под обломков чужих миров, из пустоты между висящими островами. Одни походили на огромных безглазых собак, другие на змей с человеческими руками, третьи вообще представляли собой скопления пастей, когтей и дыма, которые, видимо, однажды попытались стать живыми существами, но на середине процесса передумали. Все они двигались к Шнырьке. Не ко мне, а к нему.
Тут я уже понял окончательно, что прежний Король сам показываться не собирается. Зачем? Он умный, старый и не настолько тупой. За короля играет его свита, а ему сейчас плохо, он еще не восстановился. Да так обычно и происходит, что у бывшего короля свита остается при нем, если, конечно, голова на плечах, а не в канаве где-то.
Это была не моя битва, не мой трон и не моя корона. Стоило мне начать рубить направо и налево, как вся эта затея могла развалиться к хренам. Тень не признает короля, за которого сражался кто-то другой, и плевать ей, что этот король размером с хороший арбуз и сейчас, кажется, мысленно прощается с жизнью, мороженым, цветами и всем хорошим, что было в его короткой, но насыщенной биографии.
Я посмотрел на Шнырьку, а он посмотрел на меня.
— Ш-ш-андр… — выдал он очень тихо.
Мне даже стало его жалко, но не настолько, чтобы всё отменить, но достаточно, чтобы вмешаться красиво.
— Ладно, — сказал я. — Помогу тебе в последний раз. Но играй свою роль хорошо, а то ты всё испортишь.
Мелкий даже не понял, что именно я имею в виду, а я уже открыл ему краник своей силы. Энергия пошла в него мягко, но плотно, не так, чтобы разорвать изнутри, но достаточно, чтобы он перестал быть просто маленьким Шнарком в красивом доспехе и хотя бы на время стал похож на того, кто имеет право претендовать на что-то большее, чем очередную порцию мороженого.
Корона на его голове вспыхнула сильнее, Тень вокруг дрогнула, и несколько ближайших тварей даже замедлились. Но я прекрасно понимал, что одной подпитки мало. Он все равно ничего не сделает. Слишком маленький, слишком неопытный, слишком мало в нем пока того, что должно быть у короля. Наглость есть, аппетит есть, умение воровать вообще на высшем уровне. А вот чтобы встать перед ордой теневых уродов и сказать — «Я тут главный, а вы все пошли нахрен!», до этого ему еще расти и расти. Значит, придется помочь ему иначе.
Я выждал момент. Одна из тварей, особенно мерзкая, без зубов, но с огромной пастью и губами, которые выглядели так, будто их делал пьяный скульптор из сырого теста, уже почти добралась до Шнырьки. Пасть раскрылась, собираясь накрыть Мелкого целиком. Тогда я сорвался с места. Но я не атаковал тварь. Я подлетел к Шнырьке, снял с себя всю маскировку, показываясь местным во всей своей красе, и в тот же миг выставил вокруг мелкого тонкий энергетический барьер из силы собственной души.
Здесь, кстати, был один интересный момент, энергии в этой глубокой Тени не имели привычных цветов, все серое и безвкусное, будто кто-то решил выжечь из мира саму идею оттенков, поэтому никто из местных не поймет, что именно сейчас висит на Шнырьке.
Я ударил по Шнырьке. Хорошо так ударил. Мелкого снесло пулей. Он влетел прямо в раскрытую пасть этой беззубой твари, прошел ее насквозь, пробив изнутри, и вылетел уже с другой стороны, вращаясь, пища и, кажется, проклиная меня на всех шнарковых наречиях одновременно.
Тварь умерла. Просто схлопнулась, как лопнувший мешок с тенью, и расползлась по пространству серой жижей. Вот что самое важное, смерть засчиталась не мне, а ему. Я сразу почувствовал, как вокруг Шнырьки дрогнула его аура. Корона отозвалась, будто Тень признала, да, претендент убил первого. Сам… ну почти сам. Ведь детали никого не интересуют, если они красиво оформлены и свидетели не понимают, что произошло.
— Слушай внимательно, — передал я ему по нашей связи. — Сейчас будешь атаковать меня.
Шнырька, который только-только пришел в себя после полета через чужую пасть, завис в воздухе и посмотрел на меня так, будто я окончательно сошел с ума.
— Не смотри так, лучше делай вид, что хочешь меня убить. Я буду отбивать тебя в нужные стороны.
Такая идея ему не понравилась вообще. Я это прекрасно ощутил по связи, там было возмущение, паника, обида и очень большое желание сообщить мне, что нормальные хозяева так со своими Шнарками не поступают. Возможно, он даже был прав, но у нормальных хозяев и Шнарки не становятся теневыми королями.
— Мелкий, выбора у тебя нет. Либо так, либо тебя сожрут, причем без мороженого на прощание.
Вот это подействовало. Шнырька дрогнул, развернулся ко мне мордой, принял грозную позу и попытался издать боевой рык. Получилось что-то среднее между скрипом двери, возмущенным писком и заявлением — «Я очень страшный, но мне самому сейчас страшно».
Я увеличил свою силу и полностью показался всем здесь. Смотрите, я человек, живой и вкусный. Подавиться, правда, можно, но теневые твари благоразумием не отличаются, особенно голодные. А они всегда голодные.
Реакция тварей была мгновенной. Орда, которая до этого плыла к Шнырьке, рванула уже в мою сторону. Кажется, для этих тварей я выглядел куда более интересной добычей. Ну да, маленький Шнарк в короне, конечно, забавно, но Охотник, свалившийся прямо в глубокую Тень и нагло стоящий посреди их королевской разборки, явно казался блюдом посолиднее. Среди всей этой орды ко мне летел еще один страшный противник. Шнырька. Он честно изображал атаку, корчил такую рожу, будто готов меня пнуть. Было смешно, конечно, но что поделать, ему сейчас страшно, и он забыл всё актерское.
Первой до меня почти добралась длинная тварь с шестью руками и головой, похожей на перевернутую маску. Следом шли еще десятки. А сбоку, старательно изображая ярость, летел Шнырька.
Я дождался нужного угла и снова ударил. По Шнырьке. На этот раз вложился точнее. Барьер вокруг него вспыхнул, принял удар, распределил импульс, и мелкий превратился в теневой снаряд. Он прошил первую тварь, вторую, третью, потом еще несколько, затем пробил какого-то жирного урода с пастью на животе, отрикошетил от его внутренней структуры и пролетел еще дальше.
Тварей двадцать он пробил точно, может, даже больше. Некоторые рассыпались сразу, другие попытались восстановиться, но корона на голове Шнырьки хищно вспыхнула и утянула их остатки в его ауру, ведь здесь действовали не нормальные законы боя, а теневая логика. Он был снарядом, он проходил сквозь врагов, его корона принимала результат. Свидетели, конечно, могут возмущаться, но формально мелкий уничтожил противников собственным телом.
Я не удержался и рассмеялся.
— Поздравляю, Ваше Величество! Сегодня ты очень нехило полетаешь!
В ответ по ментальной связи пришло что-то крайне неприличное. Я даже не знал, что Шнырька такие слова знает. Хотя, если честно, сам виноват, кто-то же должен был его научить.
Орда тем временем окончательно взбесилась. Часть тварей всё еще летела ко мне, часть пыталась повернуть к Шнырьке, а часть вообще не понимала, кого именно нужно жрать первым, потому что маленький король только что пробил пару десятков существ и выглядел уже не таким безобидным.
Вот только я видел главное. Его аура росла, медленно, рывками, болезненно, но росла. Корона становилась плотнее, темные линии на его доспехе начинали светиться серой глубиной, а вокруг самого Шнырьки появлялось то самое ощущение права. Пока слабое, пока смешное, пока его можно было перебить хорошим пинком, но оно было, а значит, план работал.
Да, это был отвратительный, наглый, безумный план, в котором я использовал своего маленького Шнарка как теневой бронебойный снаряд, но, мать его, эффективный.
— Держись, Мелкий, — сказал я, снова ловя его траекторию. — Нам еще очень много кого нужно победить.
Шнырька ответил жалобным шипением, а я ударил его в третий раз, но точно не в последний, далеко не в последний.
Мне еще нужно придумать, как выбраться отсюда без помощи кольца Морганы. Думаю, что лучше оставить его на другой случай, все-таки предмет довольно интересный…
Поделится в соц.сетях
