Путь Стратега
Аннотация
Бывает, человек всю жизнь рвётся к вершине и не доходит. А бывает, доходит, и его взрывают в служебном седане. Вечный заместитель министра, серый кардинал, при котором сменилось полсотни министров, воскресает в теле крестьянского сироты.
В компенсацию или в насмешку, новый мир выдал ему Систему Стратега. Она награждает не за силу, а за умение управлять людьми.
А чтобы не расслаблялся, отправил на дикий Рубеж, где полно магических тварей и могущественных соперников.
В этой кадровой борьбе на кону стоит не карьера, а жизнь.
Кстати, кажется его уже «заказали» снова!
Авторы: Саша Токсик, Яростный Мики
Цикл: Путь Стратега
В компенсацию или в насмешку, новый мир выдал ему Систему Стратега. Она награждает не за силу, а за умение управлять людьми.
А чтобы не расслаблялся, отправил на дикий Рубеж, где полно магических тварей и могущественных соперников.
В этой кадровой борьбе на кону стоит не карьера, а жизнь.
Кстати, кажется его уже «заказали» снова!
Авторы: Саша Токсик, Яростный Мики
Цикл: Путь Стратега
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Меня взорвали.
Те мгновения, пока разлетался на детали мой седан, а взрывная волна добиралась до тела, я чувствовал удивление.
Не страх, он появиться не успел. Не сожаление, я прожил долгую и вполне счастливую жизнь, и даже на задворках сознания мелькнула мысль «ну наконец-то, хоть отдохну».
Всё, что я успел подумать, это: «Какому идиоту понадобилось меня взрывать?».
Кому помешал «вечный» замминистра, при котором за двадцать лет сменилось полсотни начальников.
Чьи-то зятья, племянники, братья, бизнес-партнеры и даже любовницы примеряли к своему заду министерское кресло и вскоре «отъезжали» с него, кто на повышение, кто на нары, а некоторые и на погост.
А работать кому? Конечно, Владимиру Витальевичу, вечному заместителю. Мне всегда интереснее была реальная власть, а не мишура её атрибутов. Кто-то называл такую позицию «серым кардиналом», я же предпочитал другое прозвище. Стратег.
И если перед нормальными людьми, если верить кинофильмам, пролетают все счастливые моменты жизни, то я по привычке решал головоломку.
Кому была выгодна моя смерть?
Очередному министру, чьё «имяотчество» я не успел запомнить и которому я уже в третий раз заворачивал проект «слива» государственных денег на фирму его тестя? Так я не из вредности! Посадят его дурака, а мне потом на допросы таскаться, время тратить.
В общем, кто бы меня ни взорвал, так вам и надо. Разгребайте сами свои проблемы. А я, наконец, отдохну.
Однако покой нам только снится!
И вместо того, чтобы погрузиться в умиротворяющую пустоту, я ощутил, как кто-то принялся активно и бесцеремонно меня тормошить.
— О, ты наконец-то проснулся!
Только я разлепил веки, как встретился взглядом с симпатичной блондинкой. Лет двадцати, не больше. Она смотрела на меня большими сиреневыми глазами и явно ждала ответа.
Сиреневыми, да, без всякого преувеличения. Очень необычный и редкий цвет, никогда таких не видел. Имеется в виду вживую, а не на картинке. Похоже на голубой, но насыщенный и уходящий в какой-то нереальный ультрафиолет.
Этот цвет, да и вообще ситуация, мягко говоря, ошарашивала. Кто ты, милое создание? Так выглядят ангелы?
На доктора или медсестру не похожа. Если бы я каким-то чудом выжил, то вряд ли меня приводили бы в чувство такой фразой, и тем более не трясли.
Я умер. В этом не было никаких сомнений, пережить взрыв ТАКОЙ силы, находясь в его эпицентре, было попросту невозможно.
Вот только куда меня занесло? В ад? Что-то не видно чертей с вилами. Тогда в рай? А где апостол Петр, золотые ворота и вся прочая атрибутика?
Если же не первое и не второе, то что тогда остается — чистилище? Неужели всё вокруг это не более чем одна большая иллюзия?
Оставалась только одна версия. Мое сознание сейчас распадается на миллиарды кусочков вместе с телом, и при этом видит глюки. Ну а как иначе?
Глюк с сиреневыми глазами между тем ждала ответа и стала проявлять признаки нетерпения.
А я человек старой закалки и не привык разочаровывать девушек, даже если она мой глюк.
Вот только мне, как назло, ничего не шло в голову. Как там сейчас общается молодое поколение? Нужно выбрать что-то нейтральное и посмотреть на реакцию, угадал или нет:
— Хей, чё почем?
Неловкая пауза и широко раскрытые глаза блондинки были мне ответом.
«Блестящий ход, Владимир. Просто десять из десяти. Ещё бы спросил, как пройти в библиотеку в три часа ночи!» — мысленно выругался я, но слова уже были произнесены.
— Отлично! Ты его сломала! — донеслось откуда-то слева. Я посмотрел на говорившего. Им оказался худой брюнет в толстых очках. Он сидел в паре метров от нас и откровенно скучал.
— И никого я не ломала! — воскликнула девушка.
— Ага, как же! Ещё скажи, что нас везут не на край света! А я так вообще — княжеский сын!
— Что, правда? — удивилась блондинка.
На что брюнет громко фыркнул.
— Нет, конечно! Ты, что, про сарказм первый раз слышишь?
— Сарказм? — девушка недоуменно моргнула. — А с чем его едят?
— Ты сейчас это серьезно? — не поверил ей парень.
— Серьезнее некуда! — захлопала ресницами блондинка. И только я увидел, как она едва сдерживала прущую наружу улыбку. Что ж, лицо она умеет держать. Этого не отнять.
Впрочем, сейчас мне было не до разборок моих новых попутчиков. Мозг, отойдя от первоначального шока, снова заработал с утроенной силой. Как и во время своей работы замминистра, я принялся анализировать происходящее вокруг.
Для галлюцинации происходящее было слишком детальным. Звуки, запахи, подробности беседы. Более того, все чувства словно обострились. Небо выглядело более голубым, ветви деревьев более зелёными. Ухо различало не только слова, но и интонации, эмоции, которые в них складывались.
Я скосил взгляд на свои ладони и не узнал их. Они были все в мозолях, в трещинах, с черной въевшейся грязью под ногтями. За ними явно не ухаживали. Такие же я видел у своего деда, всю жизнь прожившего в деревне и работавшего в поле.
Руки простого крестьянина, пахаря, труженика. Совсем не похожие на холеные пальцы заместителя министра, который в последнее время не поднимал ничего тяжелее ручки для подписей и бокала с коньяком.
Несмотря на это, ладони были молодыми, с длинными пальцами и тонкими запястьями. Довольно изящные и ловкие, если их хорошенько отмыть.
Правда быстрой и легкой эта процедура точно не будет.
Ещё руки мелко дрожали. Я отметил это с отстранённым интересом, как посторонний наблюдатель. Сердце колотилось как ненормальное, а в животе ныло, словно я проглотил кусок льда. Тело истерило на полную катушку.
Интересно, чья это паника, его или моя?
Разум при этом оставался спокоен, как на утреннем совещании. Двадцать лет кризисов приучили, что истерика это роскошь для тех, за кого решают. Психовать буду потом, когда разберусь в ситуации.
Я продолжил инспекцию и обратил внимание на свою одежду. На мне была холщовая рубаха, из самой грубой ткани, похожей на мешковину. По идее она должна была царапать тело, но то видимо привыкло к такой дрянной одежде и её просто не воспринимало. Штаны были из такой же ткани, чуть темнее и свободного покроя. Никакой резинки в них не наблюдалось. Подпоясаны были они обыкновенной веревкой, затянутой на узел с бантиком. А на ногах я обнаружил лапти! Самые настоящие лапти, из полосок древесины, сплетённых крест-накрест с закругленными носами. Такой экзотики я ещё не носил, это уж точно.
Я даже постучал подошвой. Обувка выглядела странно, но была на удивление легкой и удобной. Кто бы ни сделал эти лапти — свое дело он, как минимум, знал.
Закончив с осмотром своего нового тела, я стал изучать людей вокруг. Может они могли дать мне какую-либо подсказку? Наша небольшая компания сидела в деревянной повозке, запряженной двойкой лошадей.
Проще было назвать её телегой. Удобств никаких, низкие бортики и деревянные лавки по краям лицом друг к другу, как в метро. Я чуть выглянул за борт, оценив состояние колес — деревянные, с радиальными спицами, прямо как в ковбойских фильмах. Они глухо скрипели на каждом повороте.
Ни о каких рессорах здесь слыхом не слыхивали, а потому каждая кочка отзывалась ноющей болью в пояснице. Но и только. Это в который раз подтвердило, что я был не в своем теле. Будь это не так, то моя спина уже трижды бы прокляла все на свете, чай, не мальчик давно уже.
Судя по транспорту, технологии там, где я оказался, были довольно примитивными. Ни тебе железа, ни шин — ничего. А может, мы серьёзно проштрафились, и нас везли в какую-нибудь ссылку, так что удобства нам не полагались.
Однако мои попутчики не проявляли признаков волнения или уныния. Вместо этого они оживленно спорили.
Блондинка, помимо своих удивительных глаз, выглядела вполне обычно. Невысокая, круглолицая, живая и подвижная. Есть такой тип девушек, которых сразу заметно в любой компании. Они общаются даже с посторонними так, словно знакомы уже несколько лет. А еще очень редко замолкают, считая тишину чем-то неправильным или неприличным.
Одета она была в платье, которому сразу подходило определение «дорожное». С длинной прямой юбкой, длинными рукавами и закрытым горлом, из темно-синей ткани, достаточно плотной, чтобы не мяться или не пачкаться.
Для моего восприятия оно выглядело старомодно, но в окружающую атмосферу вписывалось «на ура!». Воротник и манжеты были кружевными, причем кружево ручной работы, весьма и весьма дорогое, такие вещи я вижу сразу.
Еще я отметил, что весь наряд состоял из натуральных тканей или материалов. Даже пуговицы были костяными, с аккуратно подобранным рисунком, чтобы соответствовать орнаменту на платье. Никаких кнопок или молний, или, упаси бог, синтетики. Материал был значительно лучше того, что было надето на мне.
Из-под юбки выглядывали носики кожаных сапожек, которые подробнее я разглядеть не успел.
Рядом с ней сидел брюнет, которого я уже упоминал. Одет он был в мундир какого-то невзрачного, то ли серого, то ли бурого цвета. Но не военный, а больше похожий на студенческий или чиновничий. По человеку всегда видно значение его мундира. Железнодорожник, к примеру, носит свой совсем не так, как прокурор. У второго он — символ власти, у первого просто рабочая форма.
Этот своим мундиром явно гордился. Воротник стоял торчком, лацканы расправлены, пуговицы начищены. Правда, одна из них вырвана с корнем, а вторая болталась на одной ниточке, а на скуле брюнета виднелись царапины. Но брюнет старался всячески игнорировать эти признаки.
А их причина находилась рядом. Третьим пассажиром был самый настоящий гигант. И я сейчас не шутил. Рама два на два даже в сидячем положении внушала своими габаритами. Ещё и выглядела устрашающе — бритые виски и татуировка на половину лица не дадут соврать. Я попытался разобрать её смысл, но так и не понял.
Такого увидишь ночью в переулке — сразу все деньги отдашь. Даже если он и не попросит. Гигант сидел с закрытыми глазами, скрестив руки на груди. Короче, всем своим видом показывал, что он не с нами.
Он тоже был одет в холщовую рубашку и штаны, вроде моих, из такой же грубой ткани. Похоже, что её производили не на фабрике, а ткали на каких-то совсем простых, чуть ли не домашних станках.
Вот только штаны были настоящими шароварами. Такие, насколько я помнил, в старину любили воины, чтобы враг не мог различить их стойку. А рубаха была старательно расшита какими-то символами, похожими на руны. Были ли они украшением или талисманом на удачу, этого я понять не мог.
Кроме того, на гиганте был кожаный жилет тонкой выделки с похожими символами и мягкие, даже на вид удобные сапоги.
Помимо этой троицы в повозке был кучер, управляющий лошадьми. Его я видел только со спины и никакого впечатления о нем не смог составить.
Повозку со всех сторон окружали четверо всадников. Последние ехали парами, спереди и сзади нашей повозки.
Всадники были одеты в ярко-красные мундиры, качественной выделки, без знаков различия и чего-то похожего на них.
На их поясах звенело оружие. У двоих длинные, чуть изогнутые сабли. Еще у одного короткое копье, скорее дротик. И последний ехал с какой-то причудливой наборной плеткой или нагайкой. Сразу было видно, кто среди них главный.
Оружие выглядело боевым, а не парадным, и сами охранники держались со сдержанной сноровкой, словно им было привычно пускать его в ход. Их хмурые взгляды без всякого интереса скользили по окружающему лесу, а затем то и дело возвращались к нашей разномастной компании.
В голове рождалась одна гипотеза за другой — эти солдатики наше охранение или же конвоиры, чьей задачей было любой ценой не дать нам сбежать?
Тут же в памяти всплыла оговорка брюнета о том, что нас везут на край света. С какой целью? На каторгу? В ссылку? Или в местный аналог ГУЛАГа?
Вся наша процессия двигалась по дремучему лесу. Я сделал глубокий вдох. Пахло хвоей, смолой и утренней свежестью. Вокруг нас раскинулся настоящий девственный лес, не тронутый человеком.
Несмотря на должность, я выбирался в такой лес довольно часто, потому что мой верный и постоянный водитель Серёга до мозга костей любил рыбалку и охоту. Я не раз и не два выезжал с ним на природу. И я знал, как пахнет лесная чаща, как она дышит. Всё это невозможно было подделать. Нереально повторить. Весь этот миллион запахов, звуков и оттенков. И потому все мысли об иллюзии отметались сами собой. Неужели я в самом деле переродился в новом мире? Переселение душ существует?!
Если так, то я получил для себя второй шанс. Пусть неизвестно где и как, но зато в молодом и здоровом теле, которое не мучают остеохондроз и гипертония.
О статусе наглядно говорили лапти. Я заметил, что мой предшественник был одет заметно беднее остальных. Но у меня еще куча времени и полезных навыков, чтобы изменить ситуацию.
«Считай это назначением, Владимир Витальевич. Перевели в дальний регион. Без бюджета, без аппарата, без связей и без обратного билета. Бывало и хуже», подбодрил я себя.
Не бывало. Но врать себе в успокоительных целях тоже входит в число управленческих навыков, и владел я им в совершенстве.
Тут я поймал на себе взгляд татуированного гиганта. Он смотрел на меня немигающим взором, будто надеясь прожечь во мне дыру. Я принял его вызов, подобно волнорезу, останавливающему бушующую морскую стихию. Гигант пытался меня продавить, расправив плечи и почти нависая надо мной, вот только мне было от этого ни холодно, ни жарко.
Не на того напал, дружок. В подобного рода «гляделки» у меня было опыта побольше твоего. Даже пересчитать на пальцах рук и ног не получится, как часто ко мне заявлялись всевозможные авторитеты со своими «выгодными предложениями». Каждый пытался настоять на своих шкурных интересах. Многие сыпали угрозами, явными и не очень. Но ни у кого не получилось достичь желаемого.
Что тогда, что сейчас я не отступал от своего. Никогда.
— Ты меня не боишься, — изумился гигант.
— А должен? — ответил я.
Гигант оскалился, его глаза вспыхнули, будто в них отразилась вспышка фотокамеры. Я несколько раз моргнул. Показалось?
Но тут в наш диалог снова вмешался брюнет.
— Парень, из какой дыры ты вообще вылез? — произнес он с насмешкой. — Ты разве не слышал о северных налетчиках? Только о них и галдят последние полгода! О них и том, как их разбили княжеские войска.
Проработав «вечным замминистра» два десятка лет, я повидал немало людей. И по долгу службы о каждом из них я должен был иметь то или иное мнение. Но ведь каждого не запомнишь. Поэтому приходилось прибегать к хитростям, например, выделять одну-две черты у человека. Вот и сейчас я сделал первую пометку о брюнете: «привык быть самым умным в комнате».
— Нас не разбили, — меж тем прошипел гигант. — Нас предали.
— А это имеет значение? — отмахнулся брюнет, недовольный тем, что его поправили. — Итог один — всех ваших отправили на виселицу!
Гиганту не потребовалось и секунды, чтобы сорваться со своего места и впечатать кулак в скулу брюнета. Удар был такой силы, что парень ударился о борт телеги, едва не вывалившись наружу. Блондинка застыла на месте, словно олень перед автомобильными фарами.
Я так и остался сидеть, не вмешиваясь в происходящее. Вместо этого я отслеживал реакцию наших конвоиров. Всё это время они следили за ходом нашей беседы. Они знали, что эскалация неизбежна. Но даже так они не стали вмешиваться раньше времени.
Лишь когда гигант замахнулся для второго удара, ближайший всадник, поравнявшись с телегой, ловко ударил нагайкой. Резкий, хлесткий звук раздался в полуметре от нарушителей спокойствия.
— А ну, прекратили балаган! А то не посмотрю на то, что вы Стратеги, и повешу на ближайшем же суку!
Угроза подействовала. Оказаться повешенным на суку никому не хотелось. Слова солдата были сродни ушату холодной воды. Гигант со злостью посмотрел на всадника, но драку продолжить не решился. Все же численное преимущество солдат и их вооружение было слишком очевидным.
Не стал что-либо говорить и помятый брюнет. То ли не верил в справедливость, то ли осознал, что действительно перегнул палку.
Стороны разошлись по своим местам, как ни в чем не бывало. А солдат, хмуро кивнув, вернулся на свое место за телегой.
«Выходит, задача солдат — не защищать нас, а лишь не дать убиться друг о друга?» — предположил я. Это бы объяснило отсутствие реакции всадников на первый удар гиганта.
Впрочем, это не отвечало на главный вопрос — кто они нам, караул или конвой? Произошедшее ранее ничего не поясняло. Но куда интереснее было другое.
В моих ушах все ещё звучали слова мужчины.
«Вы — Стратеги».
Стратег. Моё старое прозвище. Совпадение? Или нет?
В ту же секунду в висках прострелило острой болью. Перед глазами стали мелькать картинки из жизни, не принадлежавшей мне.
Работа в поле. От рассвета до заката. Сенокос. Голод. Страшные зимы и вой диких животных по ночам. Лицо деревенского старосты, который присматривал за мной-сиротой. Простая крестьянская жизнь. И день, который всё изменил.
Я видел, как жителей деревни построили в одну длинную шеренгу. Видел, как перед ней на гарцующем коне проехал солдат в ярко-красном мундире. В руке он держал черный непримечательный куб.
Мужчина двигался вдоль шеренги, а крестьяне кланялись ему по пояс. И вот солдат остановился напротив меня. Куб неожиданно засиял белым светом, заставляя всех вокруг прикрыть глаза рукой.
Солдат посмотрел на меня своими цепкими глазами, и из его уст вылетело одно-единственное слово.
«Стратег».
Опять этот термин. Но что он означал для местных? Приговор? Или же благословение?
Я осмотрелся по сторонам. Из красных мундиров информацию вряд ли получится вытянуть, по одному только их виду понятно, что они хотят быть где угодно, но не рядом с нами. Тогда, может, гигант? Такой же несговорчивый. Одно неверное слово, и он полезет с кулаками, но уже на меня. Драки я не боюсь, но между храбростью и глупостью есть разница.
Быть может, брюнет сподобится до диалога? Судя по тому, как он пытается собрать глаза в кучу, сейчас он не в должной кондиции.
Остаётся только один кандидат.
— Кто вообще такие Стратеги? — я обратился к притихшей блондинке, коснувшись рукава ее платья.
Девушка удивлённо посмотрела на меня. Не отставали от нее и двое парней.
— Тебе, что, ничего не рассказали?
«Так, нужно срочно найти хоть какое-то оправдание, чтобы избежать подозрений», — смекнул я.
— Меня забрали из деревни, толком ничего не разъяснив, — ответил я. И это было почти что правдой. Прежнего хозяина этого тела в самом деле вырвали средь бела дня из дому, не удосужившись ничего объяснить. Только и выдали: «ты — Стратег, парень, поэтому полезай в робота, то есть в повозку!»
Вот только для местных это объясняло всё, для меня же — ничего.
— Тогда неудивительно, почему ты так странно себя ведёшь! — воскликнула девушка, хлопая в ладоши.
В ответ я изобразил неловкую улыбку, не став как-либо разъяснять сложившуюся ситуацию. Я действительно ни черта не знал обо всех этих Стратегах, северных налетчиках и каких-то князьях. Пусть все вокруг считают меня несмышленым деревенщиной — мне же проще. Так я смогу выпытать в разы больше информации, не вызывая ещё больше вопросов в свой адрес. А то кто знает, как местные относятся к попаданцам?
Вдруг меня объявят демоном и потащат на костер, как какую-нибудь ведьму в средневековой Европе! Такого исхода нам точно не надо!
Я улыбнулся своим мыслям, осознав, что наконец-то воспринимаю все происходящее всерьез. Не как галлюцинацию или историю, происходящую с кем-то другим, но не со мной. А как то, от чего зависит моя дальнейшая жизнь. Применяя все свои навыки выживания и влияния на людей.
В то же время блондинка, собравшись с мыслями, принялась вводить меня в курс дела:
— Если говорить по-простому, то Стратеги — это люди, которым дарован Взор. Редкий дар, который получает один из тысячи!
Я моргнул один раз, затем второй. Поджал губы. Посмотрел на брюнета и гиганта, надеясь увидеть то, как они сдерживают рвущийся наружу хохот. Даже вперил взгляд в спину кучера, ожидая увидеть едва подрагивающие от смеха плечи. Но нет. Никто не принял слова девушки за какую-то шутку. Для них эта информация не являлась каким-то откровением. Как если бы кто-то вдруг сказал тебе, что наутро солнце вновь взойдет над горизонтом.
Нормальный человек лишь пожмет плечами, сказав: «ну да, и?»
Мне же потребовалось немало усилий, чтобы не выпустить наружу глубокий вздох.
Я попал в грёбаный культ.
Нет, мир был настоящим, это я уже проверил. И тело чужое, и память чужая. В переселение душ я поверил, деваться было некуда. А вот «редкий дар, который получает один из тысячи» моя вера уже не выдержала. Избранность. Я таких «избранных» навидался за свою карьеру. Правда, у нас это называлось кадровым резервом. Тоже в чудеса верили.
И ведь всё складывалось. Прежнего хозяина этого тела вырвали из деревни, объявив избранным, и выдали пафосный титул. Собрали ещё парочку таких же счастливчиков и повезли на край света, где никто не помешает открывать Взор и проводить прочие ритуалы.
— И что, чтобы открыть этот Взор, нужно прочитать какую-нибудь мантру или жертву принести? — спросил я, почти искренне изобразив интерес.
Что я уяснил за годы работы замминистра лучше всего — так это то, что не стоит спорить с дураками и фанатиками. Что первые, что вторые все равно своего мнения не изменят. Но дураки-то ладно, в массе своей безобидные, если не занимают высокий пост, чего не скажешь о фанатиках. Эти за мнение, отличное от их собственного, могут и на кол отправить.
Поэтому улыбаемся и машем, господа. Улыбаемся, машем, мечтаем о третьем глазе и думаем о том, как бы не оказаться в роли жертвенного агнца!
— Ну ты скажешь тоже! Жертву! — мои слова рассмешили девушку. — Нужно всего-то очень и очень захотеть! И Взор Стратега сам откроется!
«Ага, типичная уловка любого уважающего себя культа! Просто верь и всё придет к тебе! А если не пришло — значит недостаточно сильно верил! Это ж очевидно!»
— И что? Даже волшебных слов не потребуется? — усмехнулся я.
Блондинка вновь рассмеялась, приняв мой вопрос за шутку.
— Ну что, Сезам откройся, — прошептал я, раздумывая над тем, как бы сбежать из этого сумасшедшего дома.
А в следующий миг я вздрогнул, едва не вжавшись спиной в борт телеги.
Внимание! Идёт активация Системы! Добро пожаловать, Стратег!
Поделится в соц.сетях
