Человек государев 8
Аннотация
Никаких попаданцев, гаремов и академий!
Зато есть герой (1 шт.) без суперспособностей, но с красными корочками чиновника. Потусторонняя отвязная тварь (1 шт.). Злобные боярские роды (много шт.). Красавицы (тоже много шт.). Приключения, драки, интриги и магия (устали считать, очень много).
Будет весело!
Авторы: Александр ''Котобус'' Горбов, Мила Бачурова
Цикл: Человек государев
Предыдущие книги этой серии:
Человек государев 7
Человек государев 6
Человек государев 5
Зато есть герой (1 шт.) без суперспособностей, но с красными корочками чиновника. Потусторонняя отвязная тварь (1 шт.). Злобные боярские роды (много шт.). Красавицы (тоже много шт.). Приключения, драки, интриги и магия (устали считать, очень много).
Будет весело!
Авторы: Александр ''Котобус'' Горбов, Мила Бачурова
Цикл: Человек государев
Предыдущие книги этой серии:
Человек государев 7
Человек государев 6
Человек государев 5
Ознакомительный фрагмент
Глава 1 - Броневик
Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Одоевский занялся ликантропом, а нас с Коршем попросили из дворца. Богемский принц, хоть будь он трижды упырём, в первую очередь иноземный аристократ, а значит, разбираться с ним должны министерство иностранных дел вместе с Тайным приказом и придворными чинами.
Что там происходило после, мне, естественно, никто не докладывал. Но хоть скандал во дворце и проходил за закрытыми дверями, слухи разлетелись по столице на следующий же день. Всё общество гудело, обсуждая удивительную новость: богемский принц Карл Фридрих Леопольд Виттельсбах оказался оборотнем! Государь отмёл любую возможность помолвки племянницы с ним, чем заслужил горячее одобрение, начиная от великосветских салонов и заканчивая простыми обывателями. Говорили, что Виттельсбах устроил безобразную сцену, обвиняя государя в варварской нетолерантности и едва ли не грозя собрать коалицию европейских стран против России.
— Коалиция? Прекрасно! — по слухам, ответил государь. — Пусть приходит — мои боевые маги застоялись в казармах и будут не прочь прогуляться до европейских столиц.
После чего повелел принцу немедленно покинуть пределы России и никогда здесь не появляться. А кое-кто из придворных, особенно рьяно заступавшийся за оборотня, лишился чинов.
«Как удачно сложилось! — радовался Захребетник. — И Елизавету спасли, и европейскую партию при дворе ослабили. Пусть присылают нам ещё нечисть, всех в дело пустим!»
Впрочем, после устранения угрозы помолвки, богемец был мне совершенно неинтересен. Хотелось увидеться с Елизаветой, но пока такой возможности не представлялось. Зато на службе было полно работы по организации работы отдела и разной бумажной волокиты.
Через пару дней ко мне снова заглянул старичок-генерал и радостно сообщил, что договорился со своим знакомым интендантом: завтра меня будут ждать на военном складе.
— Деньги с собой возьмите, — посоветовал он. — Понравится машина, так сразу купите. А будете раздумывать — её другие заберут.
Я поблагодарил соседа, с трудом сдерживая вздох. Похоже, от покупки броневика мне не отвертеться. Захребетник упёрся и настаивал, что нам такая машина необходима. Если он что-то решил, то переубедить его не получится никакими средствами. А попробуй я отказываться, то он перехватит управление и всё равно сделает по-своему. Остаётся только смириться и не тратить время на бесполезные уговоры.
На следующий день я добрался до управления и предупредил Корша, что буду отсутствовать. После некоторого размышления решил взять с собой Василису. Хотя лучшей компанией был бы Соболев, но оставлять управление только на молодёжь я пока не рискнул. А бывший поручик показал себя ответственным и обстоятельным, так что глупостей наделать не должен. Впрочем, девушку я захватил с умыслом: она всю жизнь общалась с военными и могла пригодиться в общении с интендантом. Так что мы погрузились в служебную пролётку и покатили смотреть броневик.
***
Если армия — это воплощение порядка, то армейские склады — это порядок в квадрате. Ровные ряды ангаров, дороги между ними будто прочерчены по линейке, бордюры побелены, кусты на редких клумбах подстрижены под кубы так, что не выбивается ни один листочек. Каждый клочок территории подметён, а бронзовые ручки на дверях начищены до блеска.
«А чем ещё солдат на складе занять? — объяснил мне Захребетник. — Если они бездельничать будут, то обязательно что-нибудь сотворят. Вот командиры их и мучают поддержанием идеального порядка».
Интендант встретил нас на пропускном пункте на склады. Дородный дядька под пятьдесят, с простым рязанским лицом. Но хитрыми и цепкими глазами: такому палец в рот не клади — откусит по плечо.
— Господин Скуратов. — Он пожал мне руку. — Тимофей Кузьмич Свечин, рад знакомству. Афанасий Степанович предупреждал о вашем приезде.
Тут он заметил Василису позади меня, и лицо его расплылось в улыбке.
— Василиса Петровна! Рад вас видеть! С каждым днём вы всё хорошеете и хорошеете. Какими судьбами в нашу скучную обитель?
— Я теперь служу у господина Скуратова. — Она подала руку для поцелуя. — В Коллегии Государевой Магической Безопасности.
— О! Достойное ведомство. Полагаю, Афанасий Степанович счастлив такому обороту. — Свечин поцеловал руку и посмотрел на меня с новым, уважительным интересом. — Чаю не желаете с дороги?
— Благодарю, Тимофей Кузьмич, но лучше сразу перейдём к делу.
— Дело так дело, — легко согласился он. — Прошу за мной.
Мы двинулись вдоль ангаров, и всю дорогу интендант расписывал достоинства броневиков:
— Машины, доложу я вам, отменные. Балашихинской сборки с магическим контуром от мастерских Аверина. Двигатель — зверь: жрёт что дадите, хоть малахириум, хоть бензин, хоть спирт технический. Хотя спирт, конечно, жалко. — Он вздохнул с неподдельной скорбью. — А комиссия их забраковала. И знаете почему? Потому что все на французские машинки кинулись. Мода-с! У француза и рессоры мягче, и салон кожей обит. А что он от первого смертного заклятия насквозь прогорает — про то в рекламных проспектах не пишут.
У дальнего ангара Свечин остановился, снял с пояса ключ размером с добрый пистолет и отпер амбарный замок. Тяжёлая дверь с гулом поехала в сторону.
— Прошу!
В полумраке ангара стоял ряд броневиков. Тёмно-серые, приземистые, со скошенными бронеплитами. Широкие колёса, узкие смотровые щели, закрытые зеленоватым стеклом, на крыше круглые башенки с торчащими пулемётными стволами. Мне броневики напомнили хищных зверей, замерших перед прыжком на добычу.
— Ваш вот этот, — Свечин подвёл нас к третьей по счёту машине.
Дверь броневика открывалась не как у обычных машин, а сдвигалась вдоль корпуса на узких рельсах.
Я заглянул внутрь: отделка и впрямь была штабная — кожаные сиденья, полированное дерево, бронзовые ручки. Пожалуй, возить в таком обычных арестантов будет перебором. Проведя ладонью по броне, я ощутил лёгкое покалывание — металл был прошит защитными плетениями, ровными и плотными, как хорошая кольчуга. Такую броню не то что пуля — не всякое смертное заклятие возьмёт.
«Пожалуй, на этом красавце можно было бы через эксплозию в Люберцах насквозь проехать, — заметил Захребетник. — И даже краска бы не облупилась. Берём, Миша. Даже не думай».
А я и не собирался отказываться. Если по дороге сюда мне в голову лезли аргументы, чтобы отговорить Захребетника от покупки, то сейчас они исчезли все до одной. Едва увидев броневик, я понял, что уеду отсюда только на нём — идеальном транспорте для боевого отдела.
Мы с Василисой облазили броневик от водительского места до распахивающихся дверей в корме. Проверили защитные контуры, осмотрели двигатель и броню.
— Берём, — вынес я вердикт. — Прямо сейчас. Где у вас касса, чтобы внести деньги?
— Зачем же касса? — удивился Свечин. — Мне отдадите, я сам всё оформлю и пришлю вам документы. Сейчас только башню с пулемётом демонтируем, наварим сверху стальной лист, и забирайте.
«Что?! Какой ещё лист?!» — взвился Захребетник и перехватил управление.
— Башня нам нужна, — заявил он тоном, не терпящим возражений.
— Не положено, — также твёрдо ответил интендант, и хитрые глаза его сделались казёнными, как гербовая печать. — Вооружение гражданским ведомствам не отпускается. Циркуляр военного министерства.
— Коллегия — не гражданское ведомство!
— Но и не военное-с.
Почти четверть часа Захребетник препирался со Свечиным, требуя не трогать броневик. Но тот упёрся и не желал ничего слышать.
Положение спасла Василиса.
— Тимофей Кузьмич, — сказала она мягко, — а ведь если башню снять, ослабнет весь защитный контур. Броня сверху получит критическую уязвимость, которую стальным листом не починишь. А Коллегия работает, почитай, в боевых условиях. Колдуны, знаете ли, циркуляров не читают и с удовольствием поджарят всех внутри машины.
— Василиса Петровна…
— И мне ведь тоже на этой машине ездить. — Она посмотрела на него печальным взглядом. — Дедушка очень огорчится, когда о таком конфузе узнает.
Интендант крякнул. По его лицу скользнула мрачная тень: похоже, он представил, что скажет ему генерал.
— Василиса Петровна, милая моя! Так ведь если я оружие вам отдам, меня самого под трибунал отправят! Так что башню…
— А разве пулемёт обязательно с башней убирать?
Свечин сделал кислое лицо.
— Так в башню вы в любой момент можете хоть пушку поставить. А следовательно…
— Но это уже будет броневик Коллегии, и отвечать за него будем мы. Тем более нам пулемёт не требуется — мы магией работаем.
Вздохнув ещё раз, Свечин пожевал губами и заявил:
— С башней цена будет выше. Мы обязаны сдать их на утилизацию, и придётся закупать железный лом, дабы заместить недостачу.
Когда он назвал новую цену, Захребетник аж закашлялся от возмущения.
«Он что, серебряный лом собирается сдавать?! Инкрустированный в мастерской Фаберже? Ну-ка, пусти меня, Миша, я сейчас ему выскажу!»
«Тихо! Тебе жалко, что ли? Пусть заработает человек, а мы получим башню, раз она тебе так нравится. Деньги у нас есть, всё равно мне их за всю жизнь не потратить».
Захребетник раздражённо засопел, но возражать не стал.
— Договорились, — кивнул я. — Но мы хотим получить машину сегодня.
Меньше чем через час мы выехали со складов. Броневик басовито рычал двигателем, как огромная кошка, и мягко катился в сторону Москвы. Захребетник отобрал у меня управление и сам вёл машину. И излучал такое счастье, будто его только что короновали на трон.
«А пулемёт мы свой поставим, — заявил мне он. — Когда придёт время, нам он обязательно пригодится».
***
Появление броневика у входа в управление стало сенсацией. В течение часа все служащие побывали возле него, начиная от начальников отделов и заканчивая уборщицами. Даже Привалов выполз из подвала и долго осматривал машину, одобрительно цокая языком. И только появление Корша заставило толпу разойтись.
Иван Карлович не стал отказывать себе в удовольствии и тоже устроил осмотр броневика. Только в отличие от остальных я впустил его внутрь. Где он посидел на месте водителя, покрутил башню и проверил наложенные защитные плетения.
— Замечательно, — одобрил он. — Пожалуй, стоит приобрести для Коллегии ещё парочку таких же, для поднятия авторитета нашего ведомства.
Корш сделал мне знак следовать за ним и пошёл в управление. Я отдал ключи от броневика Василисе и поспешил за начальником.
В его приёмной сидел подполковник в чёрной форме Тайного приказа. Лицо его, с резкими чертами и кудрявой рыжей бородой, было мне незнакомо. Корш знаком позвал его за собой в кабинет.
«Чувствую, по твою душу этот господин прибыл, — хмыкнул Захребетник. — Заметил, как он пристально тебя разглядывает?»
— Знакомьтесь, — Корш опустился в своё кресло, не предлагая сесть ни мне, ни подполковнику. — Михаил Дмитриевич Скуратов, надворный советник. Андрей Христофорович Кинокефальский, подполковник Тайного приказа.
Мы с подполковником встретились взглядами, одновременно кивнули и пожали друг другу руки.
— Михаил Дмитриевич, — официальным тоном продолжил Корш, — из Тайного приказа поступила просьба временно прикомандировать вас к их группе, работающей над особым заданием. На неделю, верно, Андрей Христофорович?
— Так точно, ваше превосходительство!
— Увы, я не могу выполнить вашу просьбу в полном объёме. — В голосе Корша мне послышалась мстительная нотка. — Михаил Дмитриевич загружен делами нашего ведомства и не может уделить вам столько времени.
— Но…
— Три дня, — вынес вердикт Корш. — У вас есть три дня, чтобы решить все вопросы. Михаил Дмитриевич, поступаете в распоряжение Андрея Христофоровича. В пятницу жду вас в управлении на совещании начальников отделов.
Когда мы вышли из кабинета Корша, подполковник вздохнул и обратился ко мне:
— Михаил Дмитриевич, вы обедали? Нет? Отлично, я тоже. Не желаете прогуляться до ресторации? Заодно я расскажу вам о предстоящем деле.
Я кивнул, несколько расстроенный таким поворотом. Вот уж не ожидал, что Корш меня сдаст в аренду Тайному приказу.
«Не бери в голову, — фыркнул Захребетник. — Корш знает, что делает. А вот Христофорович мне подозрителен. Что-то в нём не так, только не могу разобрать, что именно».
В ресторации подполковник попросил отдельный кабинет, чтобы поговорить без случайных свидетелей. Мы сделали заказ, но он не торопился переходить к делу.
— Сначала поедим, — улыбнулся он, — чтобы не портить аппетит служебными тайнами.
Ел он торопливо, почти с жадностью, словно в Тайном приказе его морили голодом. А среди заказанных им блюд было только мясо, к хлебу же он не притронулся вовсе. Неожиданно Захребетник перехватил управление и взял в руку столовый серебряный нож.
— Андрей Христофорович, позвольте вопрос.
— М? — подполковник оторвался от тарелки.
— Скажите, пожалуйста, а с каких это пор в Тайном приказе служат ликантропы?
Захребетник крутанул в пальцах нож, разглядывая зрачки Кинокефальского, которые всё явственнее становились вертикальными.
Поделится в соц.сетях
