Так себе рабыня
Аннотация
Тайный приказ выдал мне первое задание: я должна внедриться на рынок живого товара — добиться того, чтобы меня похитили и продали в рабство.
Судьбы сотен рабов зависят от того, смогу ли я убедительно изображать жертву.
До поры!
Автор: Яна Каляева
Цикл: Твердь: русская борзая
Предыдущая книга этой серии:
Так себе жертва
Судьбы сотен рабов зависят от того, смогу ли я убедительно изображать жертву.
До поры!
Автор: Яна Каляева
Цикл: Твердь: русская борзая
Предыдущая книга этой серии:
Так себе жертва
Ознакомительный фрагмент
Глава 1, в которой я строю из себя крутого сталкера
— Принцесса, ять, слева заходи! — истошно завопил Тарик, разрубая кардом прыгнувшего на него гигантского кузнечика и тут же поворачиваясь к следующему.
Принцесса — это не мне, конечно. Я бы за такое здорово проредила Тарику желтые уручьи зубы. Не посмотрела бы, что прямо сейчас мы бьемся со стаей кусайр среди самой опасной аномалии Магриба — Ас-Сараб, что примерно переводится как “Стеклянный ад”.
— Сколько! Тебе! Повторять! — Юсуф ритмично палил по кусайрам из дробовика, перемежая выстрелы рублеными фразами. — Не сметь! Так! Меня! Называть! Тупой урук!
Однако все-таки рванул влево — я не поняла, зачем, да и Принцесса, кажется, тоже. Но по вопросам тактики с уруками спорить глупо, они ритм боя нутром чуют.
Наш Принцесса — аэромант-пустоцвет с хилым резервом, он берег эфир и предпочитал дробовик — благо для аномалии Стеклянный ад довольно лоялен к огнестрелу.
Тарик продолжал командовать:
— Гайка, сверху заходь, вот на ту дюну-на! По матке ихней пали!
— Принято!
Слегка обидно отступать на фланг, но для маневров по песку у меня есть преимущество — вес. Мы с “Рысью” в разы легче, чем урук с его мощным “Волкодавом” и Принцесса с пафосным “Самумом” — любого из них груда песка просто похоронила бы. А я выжала газ и погнала по сыпучему склону. Перед самым гребнем переднее колесо начало увязать, но я рванула вперед и вверх всем телом, и “Рысь” вывезла.
С дюны открылся вид на поле боя. Внизу кипела стеклянная каша из сотен кусайр, каждый размером с мотоциклетное колесо. Прозрачные крылья так и мельтешили в раскаленном воздухе. Тарик рубил их кардом направо и налево, Юсуф методично отстреливал, но твари уже заходили парням в тыл.
Я заорала вниз:
— Которая у них матка?
— С красным, ска, пузом! Мелкая, по центру! Она направляет их!
Урук прав: всю стаю нам не перестрелять и не перерубить, нужно снять лидера. Я принялась высматривать цель в кишащей груде кусайр. Не самая выгодная добыча, но другой нам пока не попалось. Эту стаю мы выслеживали битый час, но не ожидали, что она окажется настолько крупной… Теперь паршивцы перешли в атаку, и нам мало не показалось. Тарик немыслимым прыжком переместился Юсуфу в тыл и ударом карда снял двоих кусайр, запрыгнувших на багажник “Самума”. Третий кузнечик царапнул урука по ноге, прорезал джинсу и кожу — на могучей ляжке выступила кровь.
Дичь и охотник легко меняются местами — кому как не мне знать!
Вот и она — королева стаи. Подданные прикрывают ее своими крыльями — на вид хрупкими, по сути твердыми, как алмаз. Тарик прав, брюшко ярко-алого цвета, кровавое пятно среди полупрозрачных тел. Она мельче остальных, размером с кошку, но сложена ладно, поджаро. Сидит на плоском куске обсидиана и шевелит усами — команды отдает!
Я прищурилась — пустынные очки защищали от избытка света, но не до конца. Выстрелила в матку с двух рук, но она соскочила с камня на долю секунды раньше, чем вылетели пули. Тут же дюжина кузнечиков развернулась и прыгнула вверх, создавая вокруг королевы живой щит. Пуля ушла в прыгающего кусайру — тот разлетелся осколками прямо в воздухе. Вторая — в следующего. Нет, так я бездарно растрачу боезапас… Но на что нам Принцесса? Я заорала:
— Юсуф, сдуй их! Один порыв, ну!
На один порыв этого пустоцвета должно хватить. Как маг я куда сильнее его, но что толку? Ломать тут нечего. А потом, в Магрибе я свою редкую техномагическую специализацию не светила.
Принцесса не ответил, но быстро повел рукой, эфир дрогнул — и на стаю обрушился порыв ветра. Кусайр разметало, крылья и панцири слились в мельтешащий хаос, в котором мелькнуло красное пятно. Я привстала на подножке и выстрелила с двух рук.
Пуля вошла королеве в брюшко — алое разлетелось фонтаном осколков. Королева дернулась, попыталась прыгнуть, но не успела. Вторая пуля ударила в основание головы.
Стая замерла. Секундная тишина — и кусайры бросились врассыпную, натыкаясь на скалы, раздирая друг друга задними лапами. Без матки мозгов у них не больше, чем у планктона. Тарик зарубил еще несколько кузнечиков, а Юсуф спешно вскидывал дробовик, хотя ясно было, что уже не успеет набить добычи. Кусайры бойко улепетывали. Я подстрелила еще штук пять и пока перезаряжалась, пространство внизу очистилось. Тогда я поставила пистолеты на предохранители и покатила “Рысь” вниз по песчаному склону.
Парни уже деловито копались в куче мертвых кусайр, вырезая глаза и сочленения лапок.
— Перчатки не забудь надеть, — буркнул Принцесса, когда я достала нож и присоединилась к ним.
Края крылышек царапали руки даже сквозь плотные перчатки. Солнце висело в зените, и белый стеклянный песок безжалостно отражал его свет. Очки, купленные на рынке в Шу-Каиме как "полярные, ять, с абсолютной защитой от всего", помогали слабо, хотя без них глаза и вовсе вытекли бы из глазниц.
Час спустя кофры и сумки мотоциклов наполнились хабаром — правда, от силы до половины. А уже перевалило за полдень…
— Кусайры и так хреновый трофей, — проворчал Тарик, — а наша Принцесса своим дробовиком еще и половину сочленений в кашу раздробила, врот.
— Не смей меня так называть, — вяло огрызнулся Юсуф. — Так, ветер с юга… Отъезжаем на пяток миль к западу — и привал.
На этот раз спорить не стал урук. Юсуф в Стеклянный ад ходил уже год, а Тарик, как и я — второй раз.
Первый наш выход состоялся неделю назад, этой же командой. Познакомились мы в сталкерском городке с романтическим названием Шу-Каим, что приблизительно переводится как “ты все еще жив, ублюдок?” С Тариком мы мгновенно прониклись друг к другу доверием как земляки — не так уж много русских заносит искать счастья на окраину пустыни Агафай. То есть я родилась в Архангельской губернии, а Тарик — в Верхней Вятке, я была человеком, а он — уруком, но среди пальм и красных карьеров мы при звуках родной речи враз почувствовали себя так, словно все детство дрались в одной песочнице.
С Юсуфом мы познакомились в тот же вечер — этот магрибинец сам заговорил с нами по-русски. Вообще русская речь здесь была в ходу наравне с галльской и авалонской — в каждой приличной школе преподавали языки ведущих держав Тверди. Однако Юсуф уверенно и чисто говорил на нескольких наречиях — видимо, получил очень приличное образование. Впрочем, о прошлом наш Принцесса не распространялся. Тарик тоже буркнул что-то вроде “решил, ска, уйти из табора… козел один на меня залупался, врот…” Я тем более не горела желанием хвастаться своими северными подвигами, благо слухи про красную невесту Лешуконья этих жарких краев не достигли. Здесь я просто Гайка — искательница приключений, славы и золота. Тут таких тысячи. Родина пока не озадачила меня никакой ужасно важной тайной миссией, а жить как-то надо!
Вообще нежелание распространяться о прошлом совершенно нормально для тех, кто оседает в местах вроде Шу-Каима. Как и то, что мы втроем вышли в Стеклянный ад на другой день после знакомства. Наверное, это ужасно легкомысленно, на авалонском такое называют easy come — easy go, что можно перевести как "Что с неба упало, то и в задницу провалилось". Мне такое нравилось. На Севере моя жизнь стала перегружена разного плана обязательствами, особенно под конец, и я с удовольствием заделалась одной из тех, кого здесь называли easy rider, по-нашенски — голь перекатная.
Первый рейд нашей спонтанно собравшейся команды прошел на редкость удачно, хотя и скучновато, почти без приключений — если не считать немного нервного момента, когда "Самум" Принцессы начал чихать и кашлять на подъеме. Всегда знала, что эти пафосные байки годятся только чтобы перед девками красоваться, не съезжая с асфальта! Остаться в пустыне без транспорта даже хуже, чем без воды. Пришлось вскрывать воздушный фильтр и, бойко матерясь, вытряхивать оттуда стеклянную пыль. Зато потом мы наткнулись на кладку яиц каких-то летающих монстров и просто собрали их — словно не в сердце пылающей аномалии вели добычу, а заскочили в земский супермаркет по дороге с работы. Тем же вечером сбыли хабар на рынке Шу-Каима. В кармане у меня зазвенели деньги, которые в Магрибе называли дирхамами, и жизнь в изгнании стала выглядеть необременительным приключением.
Однако уже следующей ночью судьба внесла свои коррективы. Я проснулась от того, что кожа на руках, ногах и лице горела огнем и покраснела, как знамя карламаристов, и на ней вздулись огромные волдыри. Пришлось вызывать лекаря прямо в гостиницу, и в ожидании его я перепугала себя до усрачки, уверившись, что подцепила неизлечимую аномальную заразу. Дважды, шмыгая носом, принималась писать Рейке прощальное письмо, подводя итоги своей смешной короткой жизни — а общем, настроилась на трагический лад, и стало почти обидно, когда пожилой лекарь закатил глаза, уточнил “Лалла прибыла с севера?”, а потом прописал холодную ванну и мазь, воняющую дегтем и рыбой. Никто ведь мне не сказал, что от этого Морготова тропического солнца на бледной коже мгновенно появляются ожоги, почти как от кипятка! Знала бы — не стала бы обрезать джинсы и сверкать голыми коленками в раскаленной пустыне… Но мне так нравилось ощущение горячего ветра на коже! То-то местные фомиты по глаза заматываются в какие-то несвежие тряпки…
Пример фомитов меня не вдохновил, поэтому, едва мазь подействовала, я заявилась в местный медицинский центр и прошла кожную модификацию. В Шу-Каиме сталкерам оказывают любые услуги — знай только плати чеканной монетой! Правда, на операцию ушло все заработанное в первом рейде, но я тогда свято верила, что деньги в Стеклянном аду все равно что под ногами валяются — знай только не ленись собирать!
Теперь я, если честно, уже не так в этом уверена. Возни с кусайрами было много, а хабара набралось — слезы. А еще передний тормоз “Рыси” заскрипел так, будто в него насыпали битого стекла — что, кстати, так и есть. Стеклянная пыль спрессовалась с маслом в абразивную пасту и теперь жрет колодки и диски. Ремонт влетит в деньгу… Ну да ладно, еще не вечер, может, встретим что-то или кого-то повыгоднее.
— Привал, — скомандовал Принцесса.
Я подавила желание сообщить, что совершенно не чувствую себя усталой. В пустыне следует предельно экономить все, собственные силы в том числе. Усталость может накопиться, и это скажется в решающий момент… В Шу-Каиме никто не ведет учет сталкерам, уходящим искать удачи в Стеклянном аду, однако на днях я стала невольным свидетелем скандала в гостинице: мой сосед по этажу провел ночь у женщины, а на другой день обнаружил свои вещи в кладовке, а комнату занятой, хотя внес оплату за неделю вперед. Но если сталкер не вернулся в гостиницу, никто не станет сохранять за ним номер — благо желающие попытать счастье в Шу-Каиме не переводятся.
Мы поставили байки в короткой тени дюны и развернули термоизолирующий тент. Тарик бросил каждому по банке саморазогревающихся консервов — рис с мясом, почти не соленый и оттого довольно противный. Юсуф, мечтательно улыбнувшись, достал холщовый мешочек с финиками и раздал всем по три штуки.
— У нас говорят: шести фиников достаточно, чтобы пересечь пустыню, сразиться с врагами и всю ночь провести в утехах с женщиной, — заявил Принцесса.
— В смысле, “в утехах”, ска? — нахмурился Тарик. — В лапту что ли играть?
Юсуф закатил глаза:
— Нет, Тарик. Не в лапту.
— А во что-ять? В домино? В нарды?
— Трахаться, — не выдержала я. — Юсуф имеет в виду — трахаться с женщиной.
Тарик подумал секунду, потом его серая морда чуть просветлела:
— А-а-а… Ну так бы сразу и сказал, врот. А… причем тут финики?
Смуглое лицо Принцессы тронул румянец, густые ресницы затрепетали, бросая тень на нежную кожу щек. Немыслимо красивый магрибинец был уже не рад, что попытался ввернуть изысканную восточную мудрость в беседу с простым, как поморский валенок, уруком.
Финики, однако, оказались хороши — сочные и на удивление не приторные.
— Чтоб трахаться, женщина нужна, а никакие не финики! — не унимался Тарик.
Я сжалилась над Принцессой и резко сменила тему беседы:
— Куда дальше двинемся? Видел следы какие-нибудь или приметы?
Кажется, я не особенно помогла — бедняга Юсуф смутился еще больше.
— Если честно… не так чтобы приметы… в общем, не видел. Давайте возьмем как ориентир вон ту гряду. А дальше… ну, по обстановке.
— Чо за хрень — “по обстановке”? — взвился Тарик. — Мы в пять утра вышли, добыли только дюжину сраных кусайр, а теперь — “по обстановке”?
— Охолони-ка! — одернула я урука. — Юсуф нас вывести из аномалии по ветру подрядился. В остальном — такой же охотник за хабаром, как мы с тобой, ничего он тебе не должен. Если хочешь, чтобы тебя за ручку по Стеклянному аду водили, чего к профи в отряд не подался?
— Так те, ска, профи новичкам доли в хабаре не выделяют, — вздохнул Тарик. — Самые охреневшие даже вступительный, врот, взнос хотят… Сама не знаешь что ли?
— Знаю, — я подмигнула. — Вот поэтому я и с вами!
Действительно, хотя я неплохо стреляю и уверенно вожу байк, в артелях профессиональных сталкеров мне предлагали работать чуть ли не за еду, даже снаряжение за свой счет — при этом, как я подозревала, меня же и планировалось при случае бросить на амбразуру. По крайней мере когда такая артель возвращалась из рейда без новичка, неприятных вопросов никто не задавал, здесь это считалось дурным тоном.
Допустим, сожрать себя я бы не позволила, но перспектива рисковать шкурой задарма в обмен на возможность созерцать работу легендарных сталкеров — как будто кто-нибудь за пределами этого забытого Илюватаром гадюшника в курсе их легендарности! — меня категорически не вдохновляла. Дело в том, что для выполнения задания Государя не хватало мне сущей мелочи — бешеных денег. По пути к границе я предавалась разнузданным фантазиям о том, как въеду в Касабланку, небрежно разбрасывая направо и налево золотые монеты, прямо на “Рыси” закачусь в холл самой роскошной гостиницы и сниму целый этаж, а потом безудержно вольюсь в местную светскую жизнь. Если честно, я смутно себе представляла, что такое “светская жизнь”, да еще в Африке, но едва ли это сложнее, чем управлять распределением энергии по губернии. Закажу шикарные платья, буду закатывать пышные вечеринки и стану совершать экстравагантные, что бы это ни значило, выходки.
Однако при первой же попытке, еще в России, расплатиться на зарядной станции картой выяснилось, что “лишение прав состояния” — это в том числе потеря доступа к семейным счетам. Разумеется, Рейка при каждом созвоне предлагала вывести любую сумму по серым каналам, но мне не хотелось ни подставлять сестру, ни ставить под угрозу свою секретную миссию — даже если эти каналы не отследит Государство, это не значило, что их не отследит кто-нибудь еще. Нет уж, новая жизнь так новая жизнь! Надо только быстренько заработать на нее новые деньги… Но в такой богатой аномалии это не должно стать проблемой! Скоро я буду есть с золота, купаться в золоте и золотом же подтирать задницу!
Тарик, правда, не разделял моего энтузиазма:
— За кусайр мы выручим от силы сотню дирхам на троих-ять! Таким макаром я на “Врата” наберу… лет через пять! Ска, мне уже двадцать шесть стукнет, кому я буду нужен, древняя развалина!
— А у меня уже треть взноса собрана, — похвастался Юсуф. — Еще несколько удачных рейдов — и я поступлю!
Я нахмурилась. Они явно говорили об одном и том же, а я не понимала, о чем. Когда это парни успели обзавестись общей мечтой?
— О чем речь? Что еще за “Врата” такие? — спросила я.
Орк и Принцесса воззрились на меня так, словно я поинтересовалась, для чего разумному нужна ложка.
— “Врата моря”, ска, — медленно сказал Тарик. — Ты чего, Гайка, не знаешь?
— Неа…
— Откуда ты вылезла такая дремучая-ять? И… какого хрена тогда вообще полезла в это пекло?
— В смысле, ты о чем спрашиваешь, Тарик? Зачем мне деньги? Ну, мало ли зачем. Может, поместье себе хочу прикупить. Или хотя бы колодки у “Рыси” поменять.
Парни переглянулись с выражением “ну что с нее взять, девчонка”... Я подпрыгнула на месте, что достаточно сложно сделать из положения сидя:
— Нет, серьезно, что за еще за Морготовы “Врата”? Вдруг мне тоже надо?
— “Врата моря”, — торжественно проговорил Юсуф. — Лучшая в мире школа гладиаторов, единственный путь на Арену Касабланки. Дорога к подвигам, величию и славе!
— Бабок — хоть жопой ешь, и все девки твои, — по-свойски объяснил Тарик. — Всего-то и надо собрать десять тысяч дирхам!
Я присвистнула. Не думала, что стать гладиатором — такое недешевое развлечение!
— Это же небольшое состояние! Столько стоит обучение?
Оба парня снова посмотрели на меня так, словно я предложила им есть кашу лаптем. Ой, да ладно, я бы на них воззрилась так же, если бы им пришлось отличить донный снег от равнинного пласта!
— Это цена вступительного испытания во “Врата моря”, — Принцесса кое-как постарался скрыть снисходительность в голосе. — Его выдерживает один претендент из семи.
— Хм… А что, это такая завидная судьба — стать гладиатором? Так, и хорош уже многозначительно переглядываться! — Я вытянула ноги в едва прикрывающих бедра шортах, чтобы парни смотрели на меня, а не друг на друга. — Что в этом такого… ну прям эдакого?
— Там, на Арене, все наносное и фальшивое теряется и тает, — торжественно изрек Юсуф. — Только соперник и оружие. Только пот и кровь. Только ты — и твоя судьба. И три тысячи зрителей молчат, когда ты выходишь на песок… А потом они кричат твое имя. И дышат в ритме твоего дыхания. Разве можно это измерить в дирхамах?
— Красиво чешешь, Принцесса, — Тарик отправил в рот ложку риса и продолжил жевать и говорить одновременно: — Только оно проще все. Не сами деньги важны, а что ни в одном кабаке Касабланки с тебя тех денег не спросят — будут кипятком от счастья ссать, что ты у них за столиком посидел. И бабы… не будет этих дурацких игр в “добейся меня”, сами станут вешаться гроздьями, только успевай стряхивать. Завались в любой дом — везде будешь самый дорогой гость. Будь ты хоть урук, хоть снага, хоть гобла голимая — всякий эльфийский лорд тебе будет рад как старому корешу. Потому как — звезда Арены…
По интонациям обоих сделалось ясно, что слово “арена” они мысленно произносили с большой буквы. И отчего-то были уверены, что нужно всего лишь скопить денег на вступительное испытание — и они его пройдут, а потом стремительно выбьются в звезды… Будто мало тех, кто в первый же выход на Арену просто поит собой песок.
Стать звездой Арены и сделаться желанной гостьей в любом доме... Вообще-то моя задача по внедрению в местное общество приблизительно так и выглядела. Арена, хм… это мне, в целом, понятнее, чем светская жизнь. Моя стихия.
Правда, сумма, которую требуют за одно только право сдать экзамен, впечатляет. Но деньги нужны в любом случае, а отсиживая задницу на привале, я их не заработаю.
Парни, видимо, подумали о том же. Не сговариваясь, мы поднялись на ноги и открепили от мотоциклов фляги с водой. На рейде делятся всем — едой, запчастями, инструментами, дружескими или не очень подначками — но только не водой. Нет, если бы кто-то из парней потерял свою флягу, я бы не оставила его умирать от жажды… наверное. Да и воды не так чтобы впритык, из прошлого рейда я вернулась с флягой, опустошенной всего-то наполовину. Просто… в пустыне каждый глоток становится чем-то очень личным. Надеюсь, ребята мыслят так же и к моей фляжке лапы свои загребущие не потянут.
Перед стартом я проверила электрический аккумулятор “Рыси” — осталось чуть меньше половины заряда. На пару часов езды в штатном режиме хватит… И все-таки надежнее поставить на его место полный, причем эфирный. Мало ли что… Минуты на замену аккумулятора Стеклянный ад может просто не дать.
Парни уже сложили тент и завели байки.
— Вечно-то девчонки долго собираются! — оскалился Тарик.
— Надо же губки подкрасить! — поддержал его Принцесса, довольный, что в кои-то веки потешаются не над ним.
Я мило улыбнулась, показала им средний палец и вскочила в седло. Мы взяли курс на указанную Юсуфом гряду — почему бы, как говорится, и не туда… Не все ли равно, куда гнать по этой раскаленной сковородке! Здесь где угодно можно найти приключения… или они тебя сами найдут.
“Рысь” рванула с места, я с удовольствием подставила лицо ветру. В пустыне только скорость спасает от жары, выматывающей северную душу! Валун впереди стоило бы обогнуть, но я заехала на него и использовала камень как трамплин, чтобы пролететь пару саженей по воздуху. Профессиональные сталкеры такое лихачество не одобрили бы, а вот Тарик только завопил и прошел с полверсты на заднем колесе, задрав переднее в небо. “Сумасшедшие русские” — буркнул Принцесса, но скорее восхищенно, чем осуждающе.
Кроме наших маленьких развлечений, ни до гряды, ни на ней самой ничего интересного не было — ни хабара, ни монстров, ни следов того или другого. Юсуф плавно развернул байк к северу — в направлении Шу-Каима. Тарик выматерился сквозь зубы, но спорить не стал. Солнце понемногу клонилось к горизонту, а ночевать в аномалии, да и вообще в пустыне, не хотелось никому.
Скоро песок под колесами стал совершенно гладким, без ветровых волн, и более плотным, чем раньше. Вокруг расстилалась равнина, только далеко у горизонта маячили скальные отроги. Можно представить себе, будто скользишь по поверхности озера. А скоро еще и дневная жара спадет — лепота! Я уже почти перестала расстраиваться из-за того, что рейд оказался не особенно прибыльным.
И тут “Волкодав” Тарика чихнул, мотнул кормой и начал неестественно замедляться, а потом… погружаться в песок. Урук взревел и крутанул газ на полную, "Волкодав " взвыл, выплюнул сзади тучу стеклянной пыли и вырвался. Выскочил из песочной ловушки, оставив позади воронку, которая тут же начала затягиваться.
— Не останавливаться! — заорал Юсуф. — Песок зыбучий, ять! Газа, ска, прибавьте газа! На ту скалу, врот!
Не подозревала, что наш Принцесса умеет так лихо материться на русском…
Теперь мы шли на пределе. Песок стал откровенно мокрым. Стеклянная жижа брызгала из-под колес, оседая на куртках. Чавканье становилось громче, мотоциклы тонули по самые оси, но скорость держали. Остановишься — ты труп, песок сожрет за минуту. Байк утонет по седло, потом по руль, потом… не думать об этом!
Первая волна паники быстро схлынула. Мы рвались вперед, скала приближалась — массивная, надежная. Я пощупала аккумулятор эфиром — больше чем наполовину полон, дотянет, до скалы уже с полверсты… Значит, есть у меня сталкерская чуйка, раз я догадалась заменить аккум!
А вот Юсуф не догадался. Мотор “Самума” неестественно взвыл — и захлебнулся. Модный навороченный байк стремительно тонул, заднее колесо зарылось наполовину, переднее утонуло целиком. Юсуф отчаянно выжимал газ — но мотор только надрывно выл.
Тарик резко развернулся и помчал назад, к уходящему в песок “Самуму”.
— Не сметь! — заорала я. — Потонете оба, дурни!
“Волкодав” — мощная машина, но вес здоровенного урука едва выдерживает, хоть весь хабар сбрасывай — двоих по зыбучему песку он не вывезет, как тот Боливар.
А мы с “Рысью”? Как знать… Я не думала, а уже мчала к Юсуфу. Левой рукой открепила от багажника короб с хабаром и столкнула в песок — не важно сейчас!
“Самум” ушел уже по седло, Юсуф вскочил на него сверху, я приблизилась…
— Прыгай, Принцесса! — закричал урук.
— Не сметь! Так! Меня! Называть! — отчеканил Юсуф, на последнем слове оттолкнулся от седла “Самума” и приземлился на мой багажник. "Рысь" замедлилась и просела — до середины колес. Я выжала газ до упора, байк зарычал, чихнул, зарылся носом… и рванул вперед, выгребая из липкой стеклянной каши. Юсуф за моей спиной шумно дышал. Мы шли на пределе, перед самой скалой я плеснула в аккумулятор собственного эфира.
Тарик ждал на камне, он тянул к нам лапы, схватил “Рысь” с нами обоими и швырнул на твердую поверхность.
Я выползла из-под байка, рухнула на спину и с минуту тяжело дышала, глядя в сияющее алмазное небо.
Юсуф исследовал местность.
— С другой стороны — обычный сухой песок, — сказал он неестественно ровным тоном. — Вот, видите, ветровые волны…
— Сожалею насчет “Самума”, — сказала я.
Мотоцикл для ездока — это, считай, половина жизни.
— Не страшно, — нарочито спокойно ответил Юсуф. Несмотря на безжалостно яркий свет, на его точеное лицо словно бы легла тень. — Спасибо, что спасла мне жизнь, Гая. До Шу-Каима уже недалеко, мы быстро выберемся…
Я передернула плечами — сталкеры из табора Караша часто повторяли, что в аномалии такого говорить нельзя, потому что нельзя никогда.
А потом случилось сразу две вещи, я не знаю, что раньше.
Раздался пронзительный скрежет, и Тарик уже стоял между нами и его источником, держа кард наизготовку.
Черная глыба, которую я принимала за обсидиан, поднялась на четырех лапах. Несколько тонн живого камня, шипы на спине, багровое свечение в трещинах кожи. Единственный глаз — мутный, бельмоватый — уставился на нас.
— Гóргон! — выдохнул Юсуф.
Пасть чудовища распахнулась, открывая три ряда чертовски острых зубов.
Поделится в соц.сетях
