Системный фермер. Том 3
Аннотация
Я умер за рулём старого трактора, а очнулся в теле юного должника Войцеха на самой границе Империи. У меня нет боевых навыков, магии и права на ошибку. Зато есть “Аграрный Кодекс” - Система, которую будто создали специально для меня.
Земля истощена, участок захвачен ледяными сорняками, а император развязал войну, пока страна голодает. И… у меня всего семь дней, чтобы вырастить первый урожай!
Но я был фермером целых сорок лет. Я знаю, как заставить землю работать, и мне не привыкать к мозолям. Осталось лишь разобраться с местными бандитами, найти воду, раскрыть тайну редчайшего цветка и доказать всем, что настоящая сила - не в мече, а в умении накормить целую Империю.
Авторы: Михаил Майоров, Алексей Аржанов
Цикл: Аграрный кодекс
Предыдущие книги этой серии:
Системный фермер. Том 2
Системный фермер. Том 1
Земля истощена, участок захвачен ледяными сорняками, а император развязал войну, пока страна голодает. И… у меня всего семь дней, чтобы вырастить первый урожай!
Но я был фермером целых сорок лет. Я знаю, как заставить землю работать, и мне не привыкать к мозолям. Осталось лишь разобраться с местными бандитами, найти воду, раскрыть тайну редчайшего цветка и доказать всем, что настоящая сила - не в мече, а в умении накормить целую Империю.
Авторы: Михаил Майоров, Алексей Аржанов
Цикл: Аграрный кодекс
Предыдущие книги этой серии:
Системный фермер. Том 2
Системный фермер. Том 1
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
— На след? О чём ты говоришь? — переспросил я. — Кто вышел на твой след, Радован?
Хотя я уже понял, к чему он клонит.
Радован был беглым преступником. Мне не составило труда сложить пазл в единую картину. Вот только я уже хорошо узнал своего помощника. У Радована есть дурацкая склонность накручивать самого себя сильнее, чем требуется, и вовсю отдаваться паранойе.
Мы ведь на фронтире. Здесь найти беглого преступника весьма проблематично. Может, он просто раздул из мухи слона?
— Имперские дознаватели, — оглядевшись по сторонам, нервно ответил помощник. — Войцех, меня ищут! Понимаешь ты меня или нет?
Я нахмурился. В голове всё это укладывается плохо. Радован практически безвылазно сидел на моем участке. Да и в розыскном списке командира Гросса его имени не значилось — я сам его читал. Даже не смотря на то, что помощник сбежал с Гнусавым и Божидаром, которых потом вовсю искали. По идее Радован тоже должен был фигурировать в розыскном списке.
— Погоди-ка, — перебил я помощника. — С чего ты вообще взял, что тебя ищут?
Вместо ответа он трясущейся рукой полез за пазуху и вытащил скомканный лист бумаги. Развернул и протянул мне.
Я взял листовку. Сверху красовался рисунок — кривой, неумелый, словно его малевал подмастерье, которому впервые сунули кисточку в руки. Лицо вышло перекошенным, с одним глазом выше другого, нос непонятной загогулиной. Узнать в этой мазне Радована можно было разве что, если подключить фантазию.
А вот ниже шел текст, и он-то меня и насторожил:
«Разыскивается беглый каторжник Радован Вуйчик. За поимку или предоставление информации о местонахождении — вознаграждение десять зиллингов. Сообщите страже или старосте ближайшего поселения.»
— Десять зиллингов, — пробормотал я.
Сумма приличная для жителей окрестных земель. Вряд ли кто-то откажется от легкой наживы. Тем более все знают, что Радован — мой помощник.
— Это висело в Преславице, — тяжело выдохнув, заявил помощник. — На воротах поместья Гулоса… то есть — Вернера! И на столбе у колодца. Я как увидел — сорвал одну, чтоб тебе показать, и бегом сюда. Войцех, они меня найдут. Найдут и отправят на рудники, в Серые земли. А оттуда живыми не возвращаются. Слыхал я, что там за работа…
— Тихо, тихо, — я положил руку ему на плечо. — Успокойся, тебя ещё никто не нашел.
— Да брось ты чепуху нести! — вмешался в разговор Витольд. — Ты на плакат этот глянь хотя бы. Рядом с ним поставь тебя — и всё равно никто не признает. Намалевали черт-те что, а ты уж себе смертный приговор успел выписать.
Старик был прав насчет рисунка. По нему опознать Радована было невозможно. Но меня тревожило другое.
Имя — Радован Вуйчик.
Я обвел взглядом своего помощника. В Преславице да и во всей округе Радован, наверное, один такой. Имя нечастое. Рисунок — ерунда, верно, а вот стоит какому-нибудь дотошному стражнику или батраку сложить два плюс два: беглый Радован в розыске — и единственный Радован на хуторе землевладельца Мейера…
Дело тогда примет очень скверный оборот. И не только для него.
Я ведь укрываю беглого каторжника. Даю ему кров, работу. Более того, я поставил его своим помощником. По имперским законам за такое и меня самого отправят в Серые земли, кайлом махать рядышком с другом. Все, чего я тут добился: спас участок от земельного бюро, назойливых землевладельцев-соседей, урожай, планы на будущее, — все пойдет прахом в один день.
Хорошо хоть, у Радована есть прикрытие. Перед всей деревней он числится внуком старого Витольда. Хлипкая легенда, но лучше, чем ничего.
— Так, — я свернул листовку и сунул ее в карман. — Радован, у нас с тобой ведь был уговор. Ты в Преславицу лишний раз не суешься. А ты, выходит, шастаешь туда регулярно, раз эти листки увидел. Что ты там забыл сегодня?
Помощник отвел глаза.
— Так это… по делам, — промямлил он. — Хотел сравнить, где выгодно покупать провизию для питания работников. Гвоздей вон надо было прикупить, для амбара… Иржи просил.
— Иржи просил, — усмехнувшись, повторил я.
— Ну да. И веревки. Веревки тоже.
Я молчал, глядя на него в упор. Радован заерзал, поскреб затылок, уставился куда-то в сторону. Врал он скверно — особенно мне. Слишком много лишних слов, бегающий взгляд. Да и чепуху он откровенную нес.
— Радован, — тяжело вздохнув, обратился я к помощнику. — Мы с тобой через что только не прошли… Я тебе жизнь готов доверить, да и ты мне. К чему сейчас юлить, как мальчишка? Скажи как есть. Я всё пойму, но врать мне — не надо.
Он еще немного помялся: плечи опустились и внезапно по красному лицу разлилась краска уже иного рода — смущения.
— Девица там у меня, — глядя в землю, выдавил он, наконец. — В Преславице. Зовут… ну, неважно. Хорошая. Мы это… нравимся друг другу. Я к ней рано утром хожу. На часок-другой, не больше. Я не отлыниваю от работы, просто…
Так вот в чем дело! Я едва сдержал усмешку. Многое теперь встало на свои места.
Я ведь давно заметил, что Радован изменился. Раньше он вокруг Беатрис крутился как, клеился, как банный лист. А в последние недели словно отворотил его кто-то от неё. Держался поодаль, и эти странные домогательства прекратились.
Я всё грешил на то, что охотница его отшила в грубой манере. А оказалось всё гораздо проще. У парня новый любовный интерес появился, и, видать, взаимный.
— Ох-хо-хо! — Витольд оживился так, что чуть не подпрыгнул. — Девица, говоришь? Внучек, гляжу, повзрослел у меня! А чья она? Не Гжегожа ли мельника дочка? У него их три, одна другой краше. Или вдовы Зоськи? У той тоже девка на выданье, будоражащая такая, в теле…
— Витольд… — попытался я его остановить.
— А свадебку-то когда играть планируете? — потирая руки, не унимался дед. — Ты давай не тяни с этим. Я ведь правнуков понянчить хочу. Мне уж немного осталось топтать землю-то. Всем своим нутром это чувствую… Хоть бы дождаться от тебя маленьких, Радован, тогда и помирать не страшно. Назовешь первенца в честь деда, а? Витольдом! Хорошее ведь имя. Веет от него чем-то благородным. Скажи же, Войцех?
Радован страдальчески поморщился. Старик нес этот бред с таким серьезным выражением лица, что даже мне становилось как-то не по себе. Он и впрямь уверовал, что Радован — его кровный внук, и теперь грезил правнуками.
Дед ведь сегодня сам мне выдал с какого-то перепугу, что Радован — это мой внук. Мысли в его седой голове путались все сильнее. Точно надо везти к лекарю, пока совсем не рехнулся.
— Витольд, помолчи минуту, — мягко сказал я. — Дай нам переговорить с Радованом.
Старик обиженно поджал губы, но угомонился.
Я повернулся к помощнику. Парень рискует не только своей шеей. Каждый его поход в деревню теперь — это лотерея. Сегодня листовки повесили, завтра приедет дознаватель, послезавтра кто-нибудь шепнет страже про «внука Витольда» с похожим именем. Нужно принять какие-то меры.
— Радован, послушай меня внимательно, — я говорил негромко, чтобы слышал только он. — Я тебя понимаю. Дело молодое, сердцу не прикажешь. Но ты сейчас не только себя подставляешь. Ты и меня за собой тянешь. Если тебя возьмут у нее на пороге и узнают, где ты живешь… А живешь ты, спешу напомнить, у меня! Так вот — тогда в Серые земли поедем оба. Ты — как беглый преступник, я — как тот, кто тебя укрывал.
Радован побледнел еще сильнее, хотя казалось, что бледнеть уже некуда.
— Я… я об этом не подумал, — пролепетал он. — Прости, Войцех. Я не хотел тебя…
— Знаю, что не хотел, — перебил я. — Поэтому с походами в Преславицу пока завязывай. Полностью. Раз там твое лицо на столбах висит, пусть и кривое. Делать в деревне тебе нечего. Нужно дождаться когда всё уляжется, а сейчас ты очень сильно рискуешь.
— А как же… — начал было Радован.
— Никак, — отрезал я.
Он понуро кивнул. Спорить не стал.
Я серьезно задумался.
Просто запретить ему выходить — это полумера. Листовки уже висят. Рано или поздно кто-то может догадаться. Нужно решать проблему «радикальным» способом.
Вариантов было немного. Можно попробовать подать прошение о пересмотре дела — доказать, что Радована осудили несправедливо или с нарушениями. Такое сплошь и рядом. Дело небыстрое, муторное, но законное.
Или же можно пойти другим путем — сунуть нужному чиновнику в городе увесистый кошель, чтобы имя Радована тихо вычеркнули из списков. На фронтире, где до столицы ехать не один день и не такие вещи решаются деньгами.
Надо будет с самим Радованом обмозговать. Узнать подробности того дела. Может, придумаем, за что зацепиться выйдет по закону.
— Вот что, — подытожил я. — Раскисать раньше времени не будем. Я подумаю, как тебя из этой передряги вытащить. Может, дело твое поднимем, пересмотра добьемся. Может, иначе как-то уладим этот вопрос. Но просто так на рудники я тебя не отдам. Ты мне нужен здесь!
Радован поднял на меня глаза, и в них впервые за весь разговор мелькнуло что-то похожее на надежду.
— Спасибо, Войцех, — тихо сказал он. — Я… я век не забуду этого.
— Хватит чепуху нести, — проворчал я.
— А я то что говорю! — хлопнув Радована по спине, снова встрял внезапно повеселевший Витольд, — Не пропадешь, внучок! С таким хозяином далеко пойдешь. А как поженитесь с девицей, так и заживете. Я вам даже люльку сам выстругаю, не зря же я раньше по дереву работал. И про имя не забудь, уговор ведь был — Витольд!
Радован выдавил кислую улыбку. Я махнул рукой. Спорить со стариком было себе дороже.
Кое-как успокоив помощника, я, наконец, вернулся на крыльцо дома к ожидавшей меня Беатрис.
Все это время она простояла поодаль, скрестив руки на груди и глядя куда-то в сторону леса. На наш разговор она будто и не обращала внимания.
Подойдя ближе, я впервые за день хорошо ее разглядел. И то, что увидел, мне не понравилось.
Беатрис выглядела скверно. Под глазами залегли темные тени, почти синяки. Всегда яркие, медно-рыжие волосы будто выцвели, потускнели, висели тусклыми прядями. Кожа на лице приобрела нездоровый сероватый оттенок, скулы заострились. Передо мной стояла не та красивая и молодая девушка-охотница, какой я ее знал, а измотанная жизнью женщина.
— Прости, что заставил ждать, — сказал я. — У Радована неприятности проблемы на рынке возникли… В общем, давай о твоем деле. Только сначала ответь мне на один вопрос.
— Спрашивай, — ответила девушка усталым голосом.
— На тебе лица нет, Беатрис. Ты не заболела часом? — прямо спросил я.
Она горько усмехнулась.
— Нет, не болею я. Просто в последнее время проблемы со сном. Толком глаз сомкнуть не могу.
— Сильно устаешь, работая на кухне? — поинтересовался я. — Может, мне тебе помощницу в Преславице найти?
— Нет, дело вовсе не в этом, — девушка потерла переносицу. — Ложусь спать и сразу же вижу кошмары. Дрянь такая, что под утро встаю разбитая, будто всю ночь охотилась. Уж лучше вовсе не ложиться. Вот и сижу ночами на звезды смотрю, пока в сон не начнет невыносимо клонить.
— И давно это с тобой?
— С тех пор, как от своего жилища ушла, — тихо ответила она. — Как тварь та в моем лесу объявилась.
Я нахмурился. Что-то тут было не так. Кошмары кошмарами, но чтобы человек вот так просто за пару недель бессоницу заработал…
Не вяжется история.
— А при чем тут твоё старое жилище? — не понял я.
Беатрис помолчала, словно решая, стоит ли говорить. Потом вздохнула.
— Я ведь местная, Войцех. Родилась в этих краях… Не дочкой какого-нибудь фермера, а в семье охотников, где тонкости нашего скромного ремесла передавались из поколения в поколение. У таких, как я, с этой землей связь особая. Бабка моя покойная говорила, что в нас течет другая кровь, — она с натяжкой улыбнулась. — А теперь по моему лесу бродит эта тварь. Естественный порядок вещей нарушен… Чем дольше тварь там хозяйничает, тем хуже мне спится. Будто она из меня медленно жизнь вытягивает. Я не знаю как это объяснить, Войцех… Мне… Мне просто не себе.
Я слушал внимательно. Звучало это как суеверная чепуха, но я хорошо понимал, что в этом мире законы мироздания, если так можно это назвать, действуют иначе.
— И как ты с этим справлялась раньше? — спросил я. — До того, как тварь явилась?
— Был у меня оберег, — сказала Беатрис. — Бабка вырезала перед своей смертью. Фигурка маленькая, деревянная. Лесная Матерь — так бабка ее звала. Защитница сна. Кладешь под изголовье и ни одна нечисть к тебе в сон не пролезет. Спишь спокойно, как малое дитя. Я с ней всю жизнь спала, горя не знала, — она сжала кулаки. — А когда от твари бежала, второпях все бросила. И ее тоже. Осталась она там, в моем старом жилище.
Вот оно что. Теперь в её истории видно логику.
— А новый оберег? — спросил я. — Сделать ещё один такой же нельзя? Или купить где?
Беатрис отрицательно помотала головой.
— Невозможно такое купить, Войцех. Это не обычная безделушка. Тут знание особое нужно: материал дерева, в какой день срезать, какие слова над ним сказать. Бабка умела. Меня научить не успела — померла. Так что во всей округе такой оберег, наверное, один.
Я задумался, потирая подбородок. Лезть в чащу к логову первородной твари ради деревянной фигурки — затея гиблая. Я уже увидел, на что способна тамошняя живность, когда мы со смилодоном столкнулись. А эта другая тварь, по словам Беатрис, посильнее этого «тигра» будет.
Но и оставить все как есть я не могу. Беатрис — одна из тех людей, которые сначала помогли мне выжить в этом мире, а затем стали частью моей большой команды. Можно сказать, она для меня — второй по значению человек после Радована. Разве могу я просто закрыть глаза на её проблемы? И все же соваться в логово монстра — рискованное дело. Сперва стоит поискать обходные пути.
— Послушай, — заговорил я. — В чащу к этой твари я тебя одну не пущу, и сам туда лезть не особо хочу. Это — крайняя мера. Давай для начала попробуем по-другому.
— По-другому это как? — она вскинула бровь.
— Мать Руфь, — сказал я. — Старуха в этом деле кое-что да смыслит. Заговоры, травы, обереги всякие. Она мне со многими вопросами помогла разобраться. Может, старуха сумеет тебе оберег от дурных снов сделать или отвар какой-нибудь от бессонницы приготовить, чтобы кошмары не мучали. Давай с неё попробуем начать, а если не получится… То сходим к твоему жилищу.
Беатрис задумалась. В усталых глазах мелькнуло сомнение.
— Думаешь, у нее выйдет? — спросила она. — Моя покойная бабка говорила, такое не каждому дано. Даже местным, вроде матери Руфи.
— Не знаю, выйдет у неё или нет, — честно ответил я. — Но попытаться стоит. Сделаем так. Сперва я схожу к матери Руфь, расскажу про твою беду. Если она возьмется помочь и подействует — считай, проблема решилась. А вот если у нее ничего не выйдет… — я выдержал паузу, — тогда уж так и быть. Соберемся как следует, подготовимся и сходим к твоему жилищу за этим оберегом. Но только после серьёзной подготовки. Не хватало ещё, чтобы мы все там передохли.
Беатрис пристально посмотрела мне в глаза, затем медленно кивнула, и на ее измученном лице проступило облегчение — словно с плеч свалилась часть ноши, которую она тащила в одиночку не одну ночь.
— Спасибо, Войцех, — тихо проговорила она. — Я знала, что могу рассчитывать на твою помощь. Но всё равно слабо верю, что мать Руфь умеет такие обереги делать. Мне в последнее время так дурно, что хочется одной туда пойти. Не хочу тебя подвергать риску…
— Никуда ты одна не пойдешь, — предупредил её я. — Всё, закрыли тему. Иди пока отдохни. Приляг хоть на часок. Скоро мы с твоей бессонницей разберемся. Нет смысла себя лишний раз мучать.
— Попробую, — без особой веры отозвалась она, но спорить со мной не стала.
Наконец, я остался один. Теперь можно и письма дочитать. Но стоило мне сесть на крыльцо, как со стороны дороги внезапно донесся стук копыт.
Да что же это такое? Сегодня не день, а сущее проклятие. Я нехотя сунул письмо обратно в конверт и поднял голову. К изгороди подъезжал всадник на статном вороном коне. Это был Густав Бреннер, я сразу же узнал его.
Я отложил конверты на перила и пошел к нему навстречу, гадая, что он от меня хочет на этот раз.
Бреннер оставил коня у самых ворот. Лицо его было мрачнее тучи. Желваки на скулах ходили ходуном, губы сжаты в тонкую белую нитку, а в глазах полыхало плохо сдерживаемое бешенство. Я таким его еще не видел. Даже во время нашей дуэли он держался куда спокойнее.
— Добрый день, Густав, — поприветствовал я соседа. — Какими судьбами? Не ждал тебя сегодня.
Он не ответил. Лишь едва заметно кивнул. Молча подошел ко мне вплотную. Бросил тяжёлый, давящий взгляд.
А потом также молча протянул мне оружие в руки…
Я невольно напрягся. Сабля. Молчание. Перекошенное от ярости лицо.
Только этого мне сейчас и не хватало. Неужели снова дуэль? Что я опять умудрился натворить? С Бреннером мы вроде как заключили шаткое перемирие после прошлой стычки. Что могло так его взбесить, чтобы он примчался сюда сам не свой и совал мне в руки клинок?
Я медленно перевел взгляд с сабли на его лицо, потом обратно на клинок.
— Это что значит? — осторожно спросил я.
— Сейчас узнаешь, Войцех…
Поделится в соц.сетях
