Боевой некромант - фермер. Том 1 (Мир ГАЗЛАЙТЕРа)
Аннотация
В прошлом — легионы нежити. В настоящем — ферма, куры и отпуск. Только орда снова тянется за хозяином
***
История новая, читать можно пропустив Газлайтера.
Для читавших Газлайтера: книга об Артуре, сыне Киры Пауковой и Брикса. Парень почти такой же тролль что и Даня. Немудрено, ибо телепат часто возникал в его детстве и давал неправильный пример, но зато мы получили продолжение истории Вещих-Филиновых и их вассалов.
Автор: Григорий Володин
Цикл: Экспат с мёртвой ордой
***
История новая, читать можно пропустив Газлайтера.
Для читавших Газлайтера: книга об Артуре, сыне Киры Пауковой и Брикса. Парень почти такой же тролль что и Даня. Немудрено, ибо телепат часто возникал в его детстве и давал неправильный пример, но зато мы получили продолжение истории Вещих-Филиновых и их вассалов.
Автор: Григорий Володин
Цикл: Экспат с мёртвой ордой
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
— Эй ты, на кляче! Стой, кому говорят! — хриплый окрик, пропитанный придорожной пылью и дешевым раздражением, разрезал раскаленный воздух.
Я лениво натянул поводья, жесткая кожа скользнула по влажным от пота ладоням. Лошадь, к слову, звалась Дорожкой, и под моим седлом она остановилась удивительно охотно, замерев как вкопанная. Со стороны казалось, что она страдала от этой чудовищной жары не меньше моего, тяжело опустив голову к иссушенной земле. Впереди, вынырнув из дрожащего марева горячего воздуха и перегораживая узкий тракт, ведущий прямиком в опасную Серую зону, приближались трое.
На них были накинуты форменные плащи патруля округа Большое Луговье, на груди тускло поблескивали жетоны, а у одного — самого дерганого, сидевшего по левую руку от главаря — в руках уже покоился взведенный арбалет. Патрульные. Ну, или те, кто отчаянно хотел на них походить.
Я не спешил слезать с седла. Солнце стояло в самом зените, безжалостно превращая выбеленное небо в кусок раскаленного железа. Пот катился по спине под плотной тканью походной рубахи, и я невольно прикрыл глаза, позволяя себе на секунду отгородиться от этой унылой реальности и уходя в вязкое марево воспоминаний.
А вообще интересно. В той, прошлой жизни, давненько никто не бросал мне «эй, ты!», и это очень непривычно слышать.
Тихий, едва различимый звук в голове, похожий на лопнувшую хрустальную струну, заставил меня поморщиться и открыть глаза. Перед внутренним взором послушно всплыло полупрозрачное окно системного интерфейса.
[НекроЧат]
Морты: 20
Активные задания:
Спасти человечество этого мира от гибели.Увеличить запасы продовольствия.
Я хмыкнул, пробегаясь взглядом по строчкам. Спасти человечество? Опять? Мироздание, видимо, обладало весьма специфическим и крайне извращенным чувством юмора. Я официально ушел в отпуск. Я сдал корону принца, добровольно сложил с себя полномочия генерала и теперь хотел только одного — отдохнуть. Пусть неразумное человечество спасает кто-нибудь другой, какой-нибудь пылкий юноша с горящим взором, у которого еще не дергается левый глаз при одном только слове «апокалипсис». Я свою норму по спасению миров уже выполнил на тысячелетия вперед.
А вот продовольствие... Это уже звучало как приемлемый план. Я посмотрел поверх голов перегородившей дорогу троицы, туда, где раскинулись густые, непроглядные леса Серой зоны. Именно туда я и держал путь. Там находилась моя будущая ферма. Раз уж я решил заделаться простым аграрием в этом бессрочном отпуске, то расширение рациона выглядит как вполне логичный, обоснованный и, главное, исключительно мирный план. Картошка или гречка не просит ее спасать, не устраивает бунтов и не предает. Она просто растет, если ее поливать.
— Ты чего застыл, мил человек? — один из тех, кто перекрыл дорогу, тот, что покрупнее и явно считал себя здесь главным, угрожающе подвел лошадь вперед, по-хозяйски кладя широкую ладонь на потертую рукоять короткого меча. — Язык от страха проглотил или солнце уже пустую голову напекло?
Я медленно, словно нехотя, посмотрел на него сверху вниз. После командования бесконечными армиями нежити и управления древним драконом эти трое казались чем-то совершенно неважным. Мелкой, досадной мошкарой на лобовом стекле.
Все трое, несмотря на свой откровенно оборванный, неряшливый вид, сидели верхом на вполне приличных, породистых скакунах. Правда, их форменные плащи были покрыты слоем застарелой грязи и пятнами от похлебки, сапоги — стоптанными, причем у каждого разных армейских фасонов, а клейма на крупах их лошадей казались грубо, наспех перебитыми. Свежие ожоги поверх старых гербов — верный признак того, что животных банально украли. Да и настоящий имперский патруль не стал бы сразу держать арбалет наготове и взведенным до банальной проверки личности.
— Жарко просто, — ответил я обыденно и ровно. — Вспоминал, каково это — ехать с комфортом.
— С комфортом? — криво усмехнулся крупный, обнажая желтые зубы. — Патруль округа Большое Луговье. Документы давай, благородный господин, пока мы тебя с седла не ссадили.
Я неторопливо, не делая резких движений, полез за пазуху и протянул ему свой паспорт в плотной кожаной корочке. Главарь выхватил его немытыми пальцами, небрежно развернул и, беззвучно шевеля толстыми губами, медленно пробежался по строчкам.
— Артур Горд, восемнадцать лет, дворянин... О! Печать «экспата»! — с трудом зачитал лжепатрульный. Он недоверчиво хмыкнул, сунул документ себе за пояс и уставился на мои черные, с явным, глубоким фиолетовым отливом волосы.
Взгляд у него был липкий, оценивающий. Я прекрасно понимал, что он видит. Я был для них идеальной жертвой, подарком судьбы: молодой дворянин-сирота, беженец с разоренного севера. Печать об этом и говорила. Из тех наивных и слабых несчастных, чьи семьи, родовые замки и земли безжалостно сожрала надвинувшаяся орда, оставив в наследство лишь титул, надменность да, возможно, горстку спрятанных в подошве сапога фамильных драгоценностей. Идеальная добыча, которую никто не станет искать.
В этот самый момент где-то в темной глубине леса, окружавшего тракт плотной стеной, раздался протяжный, булькающий, жуткий стон. Он прозвучал достаточно далеко, но лошади патрульных мгновенно нервно запряли ушами, дико захрапели, мотая мордами, и начали беспокойно переступать копытами, пугаясь таящейся в чаще угрозы.
Моя Дорожка даже не шелохнулась. Стояла как каменная статуя — как и я. Меня такими звуками было не удивить.
В прошлой жизни я держал в повиновении многие тысячи могучих мертвяков. Целые костяные легионы покорно ждали одного моего мысленного приказа, чтобы стереть с лица земли города, не угодные Императору Мирозданию. А сейчас... двадцать морт. Всего двадцать единиц магической энергии смерти. Хватит на четырех «бродяг». Смешно и грустно одновременно.
— И куда путь держим, ваше благородие? — с издевкой спросил второй, тот, что так и не опустил взведенный арбалет. Палец его поглаживал спусковой крючок.
— В поместье Нордов, — совершенно спокойно ответил я, глядя прямо ему в глаза. — Выиграл аукцион на продажу. Еду оценить свое имущество.
«И решить, стоит ли оно вообще покупки», — добавил я про себя. Залог за поместье был внесен не полностью, и на внесение недостающей, весьма круглой суммы мне дали ровно пять дней.
Троица многозначительно переглянулась. Их взгляды жадной, цепкой паутиной прошлись по моему широкому, добротному поясу, задержались на увесистом, позвякивающем кошеле на нем, оценили качественную оплетку на рукояти моего меча и в целом прикинули стоимость моей экипировки. В их сузившихся глазах легко читалась простая, первобытная разбойничья арифметика: убить, ограбить, закопать в лесу.
Сухой, хлесткий щелчок освобожденной тетивы разорвал горячий воздух, прозвучав громче грома.
Арбалетный болт с хрустом вошел Дорожке точно в голову, пробив череп прямо посередине, ровно между безразличных глаз. Кобыла кулём рухнула на подломившиеся передние ноги, а затем, взметнув облако серой пыли, завалилась на бок, увлекая меня за собой. Я среагировал на одних рефлексах: успел сгруппироваться, плавно выскользнуть из стремян и мягко, перекатиться в дорожную пыль, мгновенно уходя с линии возможного второго выстрела.
— Ты придурок?! — истошно заорал крупный главарь на арбалетчика, лицо которого сейчас исказилось от испуга содеянного. — Зачем лошадь убил, идиот криворукий?! Ее же можно было продать на ярмарке в Сонмище!
— Да он дернуться к мечу хотел! — визгливо огрызнулся стрелок, торопливо и неуклюже накручивая ворот оружия, чтобы зарядить новый болт.
— Так в мальчишку бы и стрелял!
— Так и так в него и целился… – вздохнул криворукий.
Крупный сплюнул под копыта своего коня и перевел тяжелый, злой взгляд на меня, с лязгом обнажая из ножен короткий меч.
— Давай всё, что есть, щеня, живо! Или мы тебя сейчас прямо тут прикончим так же, как твою клячу.
Я медленно, не делая резких движений, поднялся на ноги, отряхивая штаны от налипшей пыли. Перед моим мысленным взором все еще висело полупрозрачное окно интерфейса. Цифра морт в НекроЧате не изменилась ни на единицу — этот выстрел в голову Дорожке ни на что не повлиял, магический резерв не истощился.
— Неудачный пример, — глядя в глаза главарю, произнес я. — Она и так уже была мёртвой.
– Чего…
Лежащая в пыли Дорожка вдруг судорожно дернулась. Кобыла резким, ломаным рывком поднялась на ноги, совершенно не обращая внимания на торчащий из пробитого черепа стальной болт. Вскинулась на дыбы и, издавая утробные звуки голодной нежити, вцепилась крупными зубами прямо в лицо разбойнику с арбалетом, стоявшему ближе всех. Раздался хруст ломающихся лицевых костей — мертвые челюсти с нечеловеческой, механической силой сомкнулись на шее, буквально одним рывком откусывая голову лжепатрульному и сбрасывая его фонтанирующее кровью, обмякшее тело на выжженную землю.
Мне больше не было нужды скрываться. Я перестал сдерживать ауру нежити, исходящую от Дорожки. Холодная энергия смерти невидимой волной ударила во все стороны. На живых зверей она влияет враждебно — оставшиеся две лошади разбойников дико вскрикнули от захлестнувшего их животного ужаса, встали на дыбы, отчаянно забив копытами воздух, и, потеряв управление, скинули своих опешивших наездников с седел. Явно не армейские скакуны — настоящих боевых коней с жеребячьего возраста учат не бояться мертвяков и монстров Серой зоны. Значит, передо мной были даже не дезертировавшие патрульные, опустившиеся до разбоя, а просто подставные лица, напялившие снятую с чужого плеча форму.
Мой клинок с легким, почти ласковым шелестом покинул ножны. Пора было заканчивать этот балаган.
Я быстро шагнул к оглушенным разбойникам, пока они корчились в горячей дорожной пыли, хватаясь за разбитые лица. Мой клинок, хищно сверкнув в лучах безжалостного солнца, дважды опустился вниз. Без всяких геройских изысков, просто два коротких, точных укола в грудь, прямо сквозь дешевую кожу их доспехов. Своему мастерству клинка я был всецело обязан Принцу Кровавой Луны. Ну, или просто дяде Грандику, как его по-свойски называли в нашем узком семейном кругу. Впрочем, чтобы добить валяющихся на земле и стонущих мародеров, его великая и смертоносная наука была явно излишней — тут справился бы и новичок.
Лошади бандитов давно убежали, испуганно ломая ветки в ближайшем леске. А Дорожка все это время с упоением, громко чавкая, жевала мозги арбалетчика, выковыривая их прямо из раздробленного черепа, словно овес из торбы.
Я брезгливо наклонился к остывающему главарю, стараясь не испачкать сапоги в натекающей луже крови, порылся за его пазухой и забрал свой паспорт в кожаной обложке. Затем подошел к своей кобыле.
«Фу. Брось», — мысленно приказал я, посылая по связи легкий импульс принуждения.
Дорожка послушно выплюнула обмусоленный кусок черепа на пыльную обочину. Я ухватился за торчащее изо лба древко арбалетного болта и с силой дернул. Безрезультатно. Железный наконечник намертво застрял в кости. Еще бы — голову, как главное и самое очевидное слабое место любой нежити, я укрепил магией заранее, потратив на это свои скудные морты. Перед поездкой нарастил кость да упрочнил по максимуму. И не зря ведь – до мозга болт не достал.
Не желая возиться и тратить время, я просто с сухим треском обломал древко у самого основания. Достав из седельной сумки кусок плотной ткани, соорудил импровизированную повязку на голову лошади, чтобы скрыть торчащий железный пенек.
Отойдя на шаг, я критически оценил свою работу и выругался сквозь зубы. Тряпка легла слишком широко и вместе с болтом закрыла Дорожке оба глаза. Нежити, понятное дело, глаза для ориентирования в пространстве вообще не нужны, они «видят» мир магическим зрением, считывая обстановку и ауры живых, но у встречных возникнет слишком много вопросов. Ехать по тракту на слепой, замотанной лошади, которая ни разу не споткнулась — странно и подозрительно. Но это все равно лучше, чем скакать на нежити с пробитой головой в мире, где некромантов в этом средневековом обществе, мягко говоря, не жалуют и с удовольствием жгут на кострах Инквизиции. Пришлось стягивать узел и перевязывать ткань заново.
Влажная от пота рубаха липла к спине. Жара не спадала, плавя мозги и нагоняя ленивые мысли о прошлом. Мои верхние апартаменты всегда обдувались прохладными воздушными потоками. Как-то раз, маясь от безделья, я стоял на широком балконе своих мраморных покоев и силой мысли собирал на улице высоченную башню из скелетов. Просто так, ради архитектурного интереса и чтобы размять резерв. В этот момент ко мне и зашел Император Мироздания. Для всех мириадов существ он был недосягаемым, грозным божеством-телепатом, одно имя которого заставляло континенты дрожать, а для меня — просто дядя Даня.
Я тогда, не отрываясь от строительства костяной башни, пытаясь ровно пристроить чей-то таз на вершину, так ему прямо и вывалил: надоело. Надоело воевать с всякими демонами за баланс Мироздания, хочется покоя, тишины и в отпуск. Дядя Даня только понимающе улыбнулся. Он был невероятным, сильнейшим телепатом, и, подозреваю, всю эту демоническую шваль мог скрутить в бараний рог одной лишь мыслью, но почему-то не скручивал. Держал баланс типа. Хотя мне казалось, он просто занимал своих детей да меня заодно демонами, чтобы мы не разнесли Вселенную от скуки. Шутка ли — именно он в свое время создал Колесо Астрала, великий механизм перерождения всего сущего. Моя мать Кира и отец-король Брикс вообще рассказывали, что дядя Даня когда-то приручил саму Первозданную Тьму. А какие у него красивые дочки! Но о них мечтать пока не приходится, они все с головой в учебе.
В общем, выслушав мою жалобу, он сказал, что я зажрался, но так и быть: «Еще одно сражение, Артур, и можешь отправляться в загул свой».
В той битве мне «повезло» схлестнуться с целым Богом Демонов. Завалить-то я его завалил — по-другому и быть не могло, я превзошел даже своего папку Брикса в некромантии и был сильнейшим Повелителем мертвых — да только и сам в процессе как-то умер. И, честно говоря, ничуть не опечалился этим фактом. Дядя Даня, тот еще проказник, наверняка знал, как и где именно начнется мой долгожданный отпуск. Наверняка он сам повлиял на мое перерождение, подкрутив шестеренки Колеса. Впрочем, я ни о чем не жалел. Тем более в этом мире, как удачно, местные мертвяки пытались захватить человечество, а это уже звучало как минимум интересно. Профессиональное любопытство, ничего не попишешь.
Очнулся я здесь три недели назад в теле молодого беженца-дворянина, слабого как котенок, с печатью экспата в документах, ну и со сбережениями, которые я в итоге и решил потратить на ферму в Серой зоне, вдали от столичных интриг и лишних глаз.
Стук копыт и позвякивание упряжи прервали мои ностальгические размышления. Из-за поворота пыльного тракта выехали трое. Явно уже настоящий патруль — одежда добротная, подогнанная по фигуре, клейма на лошадях армейские, не стерты. Увидев кучку тел, кровь на дороге, блестящие жетоны на трупах и меня, вытирающего клинок о пучок травы, они мгновенно подобрались, профессионально кладя руки на оружие и беря меня в полукольцо.
— Стоять! — рявкнул идущий первым, жесткий мужик со шрамом через щеку.
Я стоял у лошади, не делая резких движений, опустив меч.
— Спокойно, господин офицер. Это не ваши собратья, а обычные разбойники, — громко и четко произнес я.
Патрульные спешились, один остался держать лошадей. Тот, что был за старшего, настороженно приблизился к трупам, не спуская с меня внимательных глаз. Осмотрел тела, взял в руки жетон убитого главаря, потер его большим пальцем.
— И правда, не наши, — хмыкнул капитан патруля. — Жетоны — подделка, причем некачественная. Ржавое дерьмо.
Он поднялся и перевел подозрительный взгляд на Дорожку, которая стояла неестественно смирно.
— А повязка на лошади зачем? Зачем ей глаза завязал?
— Съехала, — я невозмутимо поправил ткань на лбу кобылы, приоткрывая ей мутные невидящие глаза. — Насекомые одолели, рану заматывал. Ободралась об ветку.
Капитан не стал развивать тему и потребовал:
— Документы.
Я протянул ему паспорт.
— Дворянин? — капитан пробежался глазами по строчкам и нахмурился. — И зачем вы к нам, в глушь, забрели, господин дворянин Артур? Тут не место для благородных прогулок.
Тогда я молча выудил из седельной сумки и протянул ему бумагу с аукциона на поместье Нордов. Меня-то в первую очередь волновала входящая в его состав ферма, но для местных я был новым лендлордом.
— А, вот оно что... — лицо капитана разгладилось, сменив подозрительность на легкое уважение. — Да, граф Норд давненько погиб, родственники его исчезли, и поместье нынче пустует. Значит, вы новый владелец.
— Почти. Остались некоторые формальности, – не стал я вдаваться в подробности.
— Головы отрубите? — неожиданно спросил старший, кивая на трупы. В этих краях, да и не только этих, хоронили с отсеченными головами, чтобы избежать поднятия мертвяков.
— Я как раз в процессе, — кивнул я, покачав мечом.
— Полагаюсь на вас. Затем оттащите за обочину, — капитан еще раз окинул взглядом трупы разбойников, беззвучно оценив чистоту моих ударов, — выглядите вы крепким. В Серой зоне такие нужны. Удачи, господин дворянин.
Он вернул бумаги, кивнул своим людям, и патруль, вскочив в седла, скрылся за деревьями, оставив меня в звенящей тишине с кучкой убитых.
Как только пыль из-под их копыт осела, я повернулся к телам.
— Вставайте, — скомандовал, выпуская из пальцев невидимые, холодные нити силы, впивающиеся в мертвые позвоночники.
Два трупа с пробитой грудью конвульсивно дернулись, сухо захрустели суставами и неловко, рывками поднялись на ноги, уставившись в пространство пустыми взглядами. Арбалетчик без головы ни на что не годился и уже не восстанет, а вот двое других были в самом соку.
[НекроЧат]
Расход: 2 Бродяги (уровень мертвяков) — 10 морт.
Остаток: 10 морт.
По пять морт на каждого разбойника. Приемлемо.
Сначала я велел оттащить обезглавленного в кусты, затем закинул ногу в стремя и привычно устроился в жестком седле.
— За мной, мои новые батраки.
Я тронул поводья, и мы поехали дальше по тракту в Серую зону — я на Дорожке, а следом, мерно шаркая и поднимая сапогами серую пыль, послушно зашагали два свежих мертвяка.
Дорога до поместья заняла еще больше двух часов.
Жёсткое седло отбивало поясницу методично и без всякого сочувствия. Я морщился, ёрзал, менял посадку. Никак не привыкну к долгой верховой езде. В той, прошлой жизни, у меня была эксклюзивная «Чайка». Чёрный лимузин с тяжёлым бронированным кузовом и роскошным салоном из кожи редких теневых варанов, каждая чешуйка на которой стоила немало. Благословенный холод кондиционера, пока за непроницаемо-чёрным тонированным стеклом плавно проносились мрачные, но величественные пейзажи Острова Некромантии. А ещё был Аурон. Вот по кому я больше всех скучаю. Мой боевой товарищ, мой крылатый гнев. Его отцом был сам Золотой Дракон, великий зверь, чье имя в репортажах и газетных заголовках всегда писалось исключительно с заглавной буквы. Аурон не уступал бате в размахе крыльев. Рассекать грозовые облака на непробиваемой чешуйчатой спине, чувствуя, как под тобой бьётся сердце размером с кузнечный горн — вот это была свобода! А не эта убогая, пыльная тряска в скрипящем седле, от которой ныла поясница.
Издержки средневекового мира, что поделать.
Когда впереди наконец показались очертания моих новых владений, я мысленно приготовился к худшему.
Деревянный частокол, окружавший территорию, местами покосился, а местами и вовсе прогнил. Вдалеке маячил мрачный барский дом — заброшенный, с темными провалами окон и обвалившейся черепицей. Типичное дворянское гнездо, переживающее не лучшие времена. Но оно меня сейчас не волновал. Я проехал мимо заросшей парадной аллеи, целенаправленно направляясь к фермерской части усадьбы. Именно там меня ждал мой отпуск и залог спокойной жизни.
Но как оказалось – не только.
Я ожидал увидеть руины и сгнившие сараи, поросшие бурьяном в человеческий рост. Этого тут и правда хватало. Но помимо заброшки передо мной предстал кусочек вполне ухоженного, обжитого места. Добротный небольшой домик с чистыми окнами, аккуратно разбитый огород с ровными грядками, и откуда-то из-за угла, со стороны просторного сарая, доносилось деловитое кудахтанье. Явные следы жизни. Кто-то упорно продолжал ухаживать за этой землей, пока бывшего владельца-графа ели черви.
Оставив своих двух новых батраков-мертвяков стоять у покосившейся калитки, я направил Дорожку прямо к курятнику, чтобы осмотреться поближе.
Не успел я подъехать, как из сарая вылетел разъяренный пернатый снаряд.
Здоровенный, откормленный петух с кроваво-красным гребнем бросился прямо на Дорожку. Он взмыл в воздух, истошно хлопая крыльями, и с ходу вцепился когтями и клювом в морду моей ездовой нежити. Короткий, злой рывок — и импровизированная тканевая повязка слетела на землю, обнажив пробитый конский череп и засевший в кости пенёк от болта.
— Эй, пшел вон! — рявкнул я, пытаясь отогнать дурную птицу.
Но петух и не думал убегать. Наоборот, он распушился так, что стал казаться вдвое больше, яростно забил крыльями, нанося звонкие удары по морде Дорожки, и заорал еще громче, вызывая на смертный бой неведомое чудовище. Моя кобыла меланхолично попыталась откусить ему голову, но пернатый берсерк оказался на редкость проворным.
Поняв, что словами эту тварь не пронять, я просто перестал сдерживаться и сбросил его своей аурой. Тяжелая, ледяная волна концентрированного могильного ужаса ударила по двору.
Спесь с птицы слетела мгновенно. Петух подавился победным клекотом, кубарем скатился с конской морды и, испуганно прижимаясь к земле, рванул в сторону забора. Из курятника с паническим кудахтаньем брызнули во все стороны куры, теряя на ходу перья.
— Педро! — раздался звонкий, полный тревоги женский голос.
Из-за угла домика выскочила девушка. И застыла, кажется, забыв, зачем вообще сюда прибежала. Я оглядел новоявленную госпожу. Это была красивая, на редкость фигуристая блондинка в грубом, перемазанном землей рабочем комбинезоне. В руках она крепко сжимала совковую лопату, явно готовая насмерть защищать свое хозяйство от любых визитеров.
— Вот уж правда Педро, – проворчал я, глядя на ущерб, нанесенный морде Дорожки.
Девушка замерла как вкопанная. Ее взгляд быстро пробежался по двору: разбегающиеся в панике куры, жмущийся в угол перепуганный Педро, а затем остановился на мне.
Картина и впрямь была живописной. Молодой дворянин, вальяжно сидящий в седле лошади с разодранными глазами и дыркой во лбу.
Блондинка опешила, во все глаза глядя на бегающих кур и застывшего перед ней всадника, и только крепче перехватила черенок лопаты.
— Уходите! Это частная территория! — звонко выкрикнула блондинка, выставляя перед собой орудие труда, словно рыцарское копье. Грудь под комбинезоном тяжело вздымалась, выдавая ее страх, но сдавать позиции она явно не собиралась.
Я окинул взглядом двор. Ухоженный курятник, аккуратные, бережно прополотые грядки и небольшой домик с чистыми для этих пыльных мест окнами.
— Согласен, — кивнул я, равнодушно посмотрев в изумрудные глаза девушки. — Это моя частная территория.
— Что?! — лопата в ее руках дернулась.
— Я выкупил эту ферму на имперском аукционе, — я лениво поправил поводья. — А вы, получается, самовольно обжили её здесь, госпожа...
Я сделал многозначительную паузу, ожидая, что она назовется, но девушка молчала. Вместо этого ее взгляд, до этого прикованный к моему лицу, скользнул ниже. Остановился на морде Дорожки. И без того светлая кожа незнакомки побледнела.
— У вашей лошади... болт в голове, — пролепетала она, и голос ее предательски дрогнул.
Я мысленно вздохнул. Маскировка окончательно пошла прахом.
— Я всё равно брал её не за мозги, — философски заметил, смирившись с провалом.
— И глаза выцарапаны… — добавила она, отступая на два шага назад.
— А вот это уже ваш Педро постарался, — я выразительно посмотрел на дрожащего петуха, который всё ещё отчаянно притворялся куском грязной ветоши в углу забора.
Девушка побледнела ещё больше, хотя казалось, куда уж сильнее. Кажется, до нее окончательно дошел весь сюрреализм ситуации. Тяжелая лопата в ее руках чуть опустилась, бессильно упираясь черенком в пыльную землю двора.
— Вы... вы некромант, — выдохнула она, словно озвучивая смертный приговор. Себе.
— Да с чего вы взяли? — возмутился было я, но она не отрывала взгляда от Дорожки и никакие возражения явно бы не помогли.
Я снова вздохнул. Отпираться было бессмысленно — мёртвая кобыла с куском железа во лбу и вытекшими глазами говорила сама за себя куда красноречивее любых слов. А если эта девчонка еще глянет за калитку, где преданно замерли два окровавленных батрака, то может и вовсе лишиться чувств.
Вот и бросила.
— Некромант, – тут же повторила она с дрожью, но убежденно.
— А вы — незаконный жилец, — парировал я, бросая претензию в ответ. В любой непонятной ситуации переходи в наступление, этому меня еще в прошлой жизни научила тетя Света, самая бойкая женушка дяди Дани.
Блондинка округлила глаза. Страх на мгновение уступил место искреннему женскому возмущению.
— Это... это совсем другое!
— Разумеется, — покладисто согласился я. — Вы просто без спроса заняли чужую собственность. А я просто некромант и вообще никому не мешаю.
Она замолчала. Уставилась на меня. Потом переводила взгляд на жуткую, покалеченную морду Дорожки. Потом снова на меня. В ее расширенных глазах ясно читалась напряжённая, лихорадочная работа мысли человека, который внезапно оказался зажат между плохим и очень плохим вариантами.
— И что теперь? — обреченно спросила она. Черенок лопаты в ее руках мелко дрожал, выдавая колоссальное внутреннее напряжение.
Я не спеша вынул ноги из стремян и мягко спрыгнул на землю, оказавшись с ней почти одного роста. Девушка оказалась на удивление очень высокая, статная, но смотрела сейчас на меня снизу вверх — точь-в-точь как загипнотизированный кролик на голодного удава.
— Теперь мы поймаем ваших кур с цыплятами, — спокойно сказал я, отряхивая серую пыль с одежды, словно мы обсуждали погоду, а не стояли посреди двора с нежитью. — Пока они не убежали в лес с концами. А потом уже вы расскажете, почему обжили мою ферму.
Она покосилась на меня с подозрением. Потом перевела взгляд на разбежавшихся кур. А скорее — на темнеющий лес за забором.
— Вы серьезно?
— Абсолютно.
— Хорошо… — она снова покосилась на лес.
Наверняка думает о том, чтобы сбежать. Что, в принципе, абсолютно логично и разумно. Надо отдать ей должное — в обморок она не падает и в истерике не бьется, а то столько страшных сказок про некромантов здесь ходит, что ими детей до ранних седых волос пугают.
Я демонстративно отвернулся от девушки и принялся за ловлю птиц, на нее больше не глядя. Давая возможность убежать, если захочет. Мне же лучше, хех — тогда ее упитанные наседки достанутся мне.
Ауру Дорожки притушил.
Куры не бегают далеко, если их не пугать сильно. Это я усвоил еще... да неважно когда. Это как военная тактика на минималках. Загоняешь цель в угол — забор, стена сарая, куст — и берешь руками. Главное — двигаться медленно, плавно и не орать, ну и придерживать ауру смерти, иначе этот глупый пернатый десант разлетится по лесу, потом не соберешь. Заходишь сбоку, отрезая от основного пространства. Медленно сужаешь круг. Резкий захват двумя руками — точно под крылья, и плотно прижать трепыхающуюся птицу к телу.
Я поймал одну из несушек, прижал к себе и оглянулся. Блондинка так и застыла в позе спринтера на старте, не веря своим глазам и, кажется, забыв о побеге. Еще бы. Темный маг, только что явившийся на мертвой лошади в компании двух мертвяков, прижимает к груди курицу и несет ее в курятник. Полный разрыв шаблона. Как будто мы не питаемся яйцами и курятиной и нам только человечину подавай.
Затем она оглянулась на дом и со вздохом выпрямилась. Я наблюдал за ней краем глаза. Первоначальный инстинкт бегства явно уступил место холодным доводам разума: похоже, она оставила в доме что-то ценное, раз решила не убегать. Сглотнув подступивший к горлу ком, девушка с силой воткнула свою боевую лопату в землю и молча присоединилась к отлову.
Мы ловили кур минут двадцать. Она — умело и быстро, перехватывая их на лету, уж точно не первый раз. Я — с переменным успехом. Мое новое тело, хоть и неплохо владело мечом, ещё не выработало нужных бытовых рефлексов для таких специфических задач. Один мелкий рыжий петушок умудрился больно укусить меня за палец и с победным писком удрал под крыльцо.
— Это Рыжик, — сообщила девушка без тени сочувствия, ловко запихивая очередную несушку в сарай. — Он всех кусает.
— У вас все птицы с характером, — хмыкнул я, потирая пострадавший палец.
Она смотрела на меня долгим, изучающим взглядом и промолчала.
Когда последняя курица оказалась в курятнике, и помятый Педро испуганно проследовал внутрь охранять своих самок из самого дальнего угла, мы оба остановились посреди двора.
Блондинка отряхнула перья с рук и настороженно повернулась ко мне лицом.
— Зачем вы купили эту ферму? – Страх немного отступил, уступив место любопытству.
— Чтобы проводить жуткие кровавые ритуалы вдалеке от чужих глаз, где никто не помешает, — серьезно ответил я.
Блондинка отшатнулась, побелев как мел, и я не выдержал — рассмеялся.
— Это шутка. Расслабьтесь. Просто мне хочется уединенной жизни, покоя и по утрам есть свежие яйца.
Она долго смотрела на меня, явно пытаясь понять, где в моих словах заканчивается ирония и начинается сумасшествие темного мага. Я, окончательно устав играть в эти напряженные гляделки на солнцепеке, предложил первым:
— Не угостите меня чаем, госпожа квартирантка? Думаю, нам есть что обсудить. Законный владелец и самовольный жилец. Звучит как отличный повод для мирных переговоров.
Она помедлила. Вскинула глаза за мою спину, туда, где за покосившимся забором маячили два силуэта.
— Те двое у калитки, — она нервно сглотнула и кивнула в сторону двора, где неподвижными, перемазанными в крови и пыли истуканами застыли мои новые батраки. — Они так и будут там стоять?
— Пока не прикажу иначе, — невозмутимо ответил я.
Она поежилась, инстинктивно обхватив себя за плечи, несмотря на полуденную жару.
— Они не опасные?
— Для вас — нет.
— А для кого опасные? — осторожно, с легкой хрипотцой уточнила блондинка.
— Для тех, кому я прикажу, — я легко пожал плечами. — Это просто инструменты. Послушные, не требующие отдыха инструменты.
Девушка еще раз окинула взглядом меня, потом слепую Дорожку, меланхолично отгоняющую мух хвостом, и снова мертвяков у ворот. Затем кивнула.
— Хорошо, пойдемте пить чай, господин… некромант, — она, решившись, направилась к крыльцу домика. Я с ухмылкой последовал за блондинкой. А этот мир умеет удивлять.
Поделится в соц.сетях
