Восхождение Морна. Том 9
Аннотация
Итак, что мы имеем? Пятьдесят четыре года опыта в теле семнадцатилетнего аристократа, дар, который показывает истинный потенциал любого человека, и билет в один конец до академии, куда ссылают тех, кого империя решила забыть.
Мой отец уверен, что избавился от позора рода. Ну-ну.
Эти «безнадёжные» не слабые — их просто никто нормально не учил. А я полжизни натаскивал посредственностей до уровня чемпионов и вижу в каждом из них то, чего не видит никто. Включая их самих.
Так что спасибо, отец. Ты только что подарил мне целую академию голодных и злых подростков, которым совершенно нечего терять. Теперь посмотрим, что из этого выйдет.
Автор: Сергей Орлов
Цикл: Империя Морна
Предыдущие книги этой серии:
Восхождение Морна. Том 8
Восхождение Морна. Том 7
Восхождение Морна. Том 6
Мой отец уверен, что избавился от позора рода. Ну-ну.
Эти «безнадёжные» не слабые — их просто никто нормально не учил. А я полжизни натаскивал посредственностей до уровня чемпионов и вижу в каждом из них то, чего не видит никто. Включая их самих.
Так что спасибо, отец. Ты только что подарил мне целую академию голодных и злых подростков, которым совершенно нечего терять. Теперь посмотрим, что из этого выйдет.
Автор: Сергей Орлов
Цикл: Империя Морна
Предыдущие книги этой серии:
Восхождение Морна. Том 8
Восхождение Морна. Том 7
Восхождение Морна. Том 6
Ознакомительный фрагмент
Глава 1. Своё наследие
В карете повисла гробовая тишина. Точнее, снаружи звуки оставались — стук копыт, скрип подвески, чьи-то голоса на улице. А вот внутри кареты кто-то на секунду выключил звук. Да и в моей голове тоже.
Но спустя мгновение эту самую тишину кое-кто очень нагло нарушил.
Гнедич закашлялся. Сначала тихо, в кулак, как будто просто поперхнулся слюной. Потом громче, уже с надрывом, согнувшись пополам и хватая воздух между приступами. Лицо у коменданта пошло пятнами — сначала шея, потом щёки, потом лоб, и в итоге всё это превратилось в равномерно багровую маску, на которой особенно ярко выделялись выпученные глаза.
Я его понимал. Бедолага всё это время сидел и наверняка прикидывал, какие именно бонусы ему перепадут с этого задания. Что-нибудь жирное по административной части — повышение, расширение полномочий, может, перевод в город посолиднее с приличным окладом и без всяких Мёртвых земель под боком. А как иначе? Архимаг лично заехал, обстановку обрисовывает, в курс дел вводит — значит, дело серьёзное. А за серьёзные дела и награды положены серьёзные.
А вместо ожидаемого пряника прилетело совсем другое. Должность вроде как остаётся, но теперь над ней поставят семнадцатилетнего пацана. И если задание будет выполнено, все лавры достанутся представителю Великого Рода — то есть мне. А самого Гнедича оставят сидеть на прежнем месте, в той же дыре, с теми же ежедневными головными болями и с тем же риском, что однажды из-за стены к ним заявится весёлая компания монстров и закусит комендантом прямо в его собственной резиденции.
Такое, конечно, случалось не часто. Но шансы были вполне реальные, и в Сечи это знал каждый, кто хоть раз в жизни уходил за стену.
По крайней мере, я был почти уверен, что в голове у коменданта сейчас крутится именно такая картина.
Громобой тем временем невозмутимо протянул руку, похлопал коменданта широкой ладонью по спине, потом достал из бокового кармана небольшую серебряную фляжку, отвинтил крышку и протянул Гнедичу.
— Глотни. Полегчает.
Гнедич, продолжая сипеть, принял фляжку дрожащими пальцами и сделал несколько жадных глотков. Откашлялся. Вытер губы тыльной стороной ладони. Цвет лица из багрового медленно пополз обратно в сторону нормального.
— П-простите, — наконец выдавил он. — Что-то в горло попало.
— Бывает, — спокойно согласился Громобой. Подождал, пока Гнедич окончательно отдышится, и повернулся ко мне. — Кстати, чтобы сразу снять возможные неловкости. Гнедич, разумеется, остаётся на своём посту и становится вашей правой рукой по административной части. Все эти бумаги, разрешения, отчётность в столицу, городские службы, налоги, гарнизонные дела — на нём. У человека за плечами двадцать лет опыта, и было бы откровенным расточительством отказываться от такого ресурса. Вы будете обсуждать с ним любые вопросы, касающиеся работы города, а он будет подсказывать вам, как и что делается по имперским правилам.
Архимаг сделал короткую паузу и, не поворачивая головы, добавил уже специально для коменданта:
— А если ваш тандем покажет хороший результат, господин комендант, я лично похлопочу о вашем переводе. Подальше от Мёртвых земель и поближе к столице. Думаю, после стольких лет верной службы вы это заслужили.
Гнедич издал какой-то странный звук — что-то среднее между всхлипом и сдавленным «ах». Глаза у него заблестели, плечи мелко затряслись, и он подался вперёд так стремительно, что я на секунду решил, будто он сейчас бросится Громобою в ноги. Но коменданту хватило приличия не падать на колени посреди кареты. Зато он схватил руку архимага обеими ладонями и явно собирался поднести её к губам.
Громобой одним коротким движением вернул руку обратно на колено и взглянул на Гнедича так, как смотрит хозяин на собаку, которая прыгнула на свежевыглаженный сюртук.
— Вы совсем обалдели? Держите себя в руках, иначе я передумаю.
Бедного коменданта снова накрыло. Лицо опять пошло пятнами, дыхание перехватило, и он торопливо отдёрнул руки, как будто это не он, а кто-то другой только что собирался целовать архимагу пальцы.
— П-простите, господин архимаг! Я… я просто… я не…
— Я понял, — оборвал его Громобой. — Сядьте ровно и дышите. У нас ещё много вопросов впереди.
Гнедич послушно вжался в спинку сиденья и принялся усердно дышать — медленно, глубоко, как будто впервые в жизни осваивал этот несложный процесс. Лицо постепенно возвращалось к нормальному цвету, но руки он на всякий случай сцепил в замок на коленях. Чтобы, видимо, у этих самых рук больше не возникало никаких самостоятельных идей.
Я мысленно хмыкнул. У бедолаги за эти несколько минут, наверное, раз пять вся жизнь перед глазами пролетела. Сначала надежда на повышение, потом ледяной душ — должность остаётся, но над тобой ставят пацана. Потом облегчение и эйфория от возможной награды. И, наконец, ужас от того, что в порыве этой самой эйфории он чуть не наделал глупостей, за которые его могли бы лишить вообще всего и сразу.
Впрочем, винить его за это я не собирался. Гнедич — мужик умный и изворотливый, иначе он бы столько лет на этой должности не просидел. Просто сложно сохранять холодную голову, когда у тебя в карете сидит архимаг, способный одной своей фразой решить всю твою дальнейшую судьбу.
И, если разобраться, такой Гнедич мне был как раз удобен. Опытный, осторожный, прекрасно знающий, кто где что подписывает, у кого какие связи в городе и кому надо вовремя занести, чтобы дело шло гладко. Плюс ко всему — в случае, если я приму это предложение, исчезала необходимость платить ему процент за всё то, о чём мы с ним договаривались по торговой части. Теперь вся эта работа автоматически становилась его прямой обязанностью.
А то, что у Гнедича сейчас перед глазами появилась морковка в виде перевода — так это вообще подарок. Мужик теперь будет рыть носом землю, лишь бы наш тандем сработал и Громобой выполнил своё обещание.
Громобой удовлетворённо качнул головой и продолжил тем же ровным тоном:
— Ну вот и отлично. Раз с этим разобрались, можем переходить к деталям. Сразу скажу, что Император готов выделить…
— Господин архимаг, — спокойно перебил я. — Я ещё не дал своего согласия.
В карете повисла гнетущая тишина, которую нарушал только тихий скулёж Гнедича. Бедняга несколько раз моргнул, потом уставился на меня с выпученными глазами, и на лице у него читалась одна конкретная мысль: «Парень, ты совсем рехнулся? Отказывать архимагу… из Длани… самого Императора!».
Громобой же медленно выдохнул через нос. Похоже, такого поворота он действительно не ожидал. Полагаю, за всю свою службу в Длани архимаг вообще никогда не слышал отказа — обычно люди на его предложения соглашались ещё до того, как он успевал его озвучить. И судя по тому, как он на меня смотрел, отказа он не собирался принимать и в этот раз.
Только вот я не верный пёс Империи, чтобы кидаться выполнять любое задание, не разобравшись в деталях. Пусть сначала объяснит свои мотивы и мои обязанности, а уже потом мы сможем подумать, как быть полезными друг другу. В конце концов, если я за обычную поездку во Вьюжный выторговал торговые преференции, то почему бы и здесь не урвать кусок пожирнее?
— Вот как, — медленно произнёс Громобой. — И в чём же причина ваших… сомнений?
— Сомнений у меня пока нет, — ответил я честно. — Но прежде чем соглашаться на что-либо, мне нужно понимать общую картину. И первый вопрос — почему Император выбрал именно меня? Молодого парня, у которого за плечами нет ни боевого опыта, ни административных заслуг, ни даже законченного образования. Без ответа на этот вопрос двигаться дальше я считаю преждевременным.
К моему удивлению, на лице архимага проступила едва заметная улыбка. Не насмешливая, а скорее одобрительная. Как будто он только что услышал ровно то, что хотел услышать, и теперь окончательно утвердился в правильности сделанного выбора.
— Хороший вопрос, молодой Морн. И тот факт, что вы задаёте его сразу, а не спустя три месяца после согласия — уже многое о вас говорит. Тогда поясняю. Император последний год очень внимательно следит за Сечью. Город особенный, и вы это знаете не хуже меня. Под боком Мёртвые земли, на территории — Академия, через ворота проходит всё, что добывается с убийства монстров. И при всём этом богатстве — фактически нейтральная территория, на которой имперская власть присутствует разве что номинально.
— Насколько я помню, сделано это было не просто так, — заметил я. — Великие Дома в своё время сами и продавили это соглашение. Чтобы не передраться между собой за такой лакомый кусок.
— Всё верно. И на тот момент решение было единственно возможным. Если бы Сечь тогда отошла под руку любого из Домов, остальные восприняли бы это как личное оскорбление, и Империя получила бы гражданскую войну буквально на ровном месте. Поэтому Дома договорились между собой и зафиксировали статус-кво: город стоит сам по себе, никому конкретно не принадлежит, все получают свою долю с торговли, и все довольны.
Громобой выдержал короткую паузу и продолжил.
— Только вот, молодой Морн, любому соглашению рано или поздно приходит конец. Особенно когда обстоятельства меняются настолько, что цена за его сохранение становится несопоставимой с пользой. А обстоятельства, как вы сами уже видите, изменились до неузнаваемости. И главное здесь даже не зверолюды и не скоординированные нападения. Главное — то, что за всем этим, по всей видимости, стоит не просто чужак со стороны. И этому чужаку Сечь зачем-то очень нужна.
Я молча кивнул, так как прекрасно понимал, что именно им здесь нужно. Сердце бездны, плюс ингредиенты для создания зверолюдов.
— А кто конкретно за этим стоит? — спросил я.
— У нас есть определённые основания полагать, что в этой истории так или иначе замешан один из Великих Домов. Пока это только основания, без прямых доказательств, поэтому называть конкретных имён я не буду — слишком серьёзное обвинение, чтобы бросаться им без полного расклада на руках. Но сам факт того, что такие основания вообще появились, для Императора уже более чем достаточный повод пересмотреть свою прежнюю позицию касательно нейтральности Сечи.
— То есть соглашение между Домами фактически уже нарушено. Только одной стороной и втихую, — уточнил я.
— Именно. И раз одна из сторон позволила себе играть не по правилам, то у остальных нет ни малейших причин и дальше эти правила соблюдать. Сечь должна перейти под руку Императора. Окончательно и без обсуждений.
Интересно, какой именно Дом они подозревают. Тоже Волковых, как и я, или в этом мутном деле успели отметиться и другие? Надо будет аккуратно прощупать этот вопрос позже.
— Кроме того, — продолжил архимаг, — щупальца этой тайной организации настолько глубоко проросли в местные структуры, что выдёргивать их теперь придётся вместе с корнями. А корни, как водится, оплели всё подряд — от мелких лавочников и грузчиков до людей, занимающих весьма высокие должности. И вот тут возникает крайне деликатный вопрос. Что произойдёт, если мы зайдём сюда в открытую? Пригоним гвардию или, к примеру, пришлём Паутину разобраться с вопросом.
Я задумался на пару секунд и сам ответил.
— Они уйдут в подполье. Самые заметные люди исчезнут из города в первую же неделю. Остальные затихнут и будут сидеть тише воды, пока буря не уляжется. Внешне ничего не изменится: лавочники будут торговать, чиновники подписывать бумаги, ходоки ходить в Мёртвые земли. А под этой ровной поверхностью сеть просто переждёт и через полгода заработает снова, только уже куда осторожнее. И вытащить её оттуда будет в разы сложнее, чем сейчас.
— Именно так, — удовлетворённо кивнул Громобой. — В верхушке этой организации сидят далеко не дураки. Поэтому действовать надо иначе. Снаружи всё должно выглядеть так, будто в Сечи ровным счётом ничего не изменилось. Никаких показательных арестов, никаких увольнений или иных лишних телодвижений. Гнедич продолжает сидеть в своём кресле, а о вашем настоящем статусе будут знать буквально несколько человек: лично Император, я, пара проверенных людей в Сером Приказе, и Гнедич, поскольку без него тут никак.
Комендант справа от архимага слегка приосанился. Видимо, осознание того, что он теперь входит в очень узкий круг людей, знающих государственную тайну, добавило ему сразу килограмма три собственной значимости.
А вот мне эта картина категорически не понравилась. И не потому, что я имел что-то лично против Гнедича. А потому, что человек, который ещё пару недель назад спокойно делил с Кривым и Щербатым доходы со всего, что движется в Сечи, на роль хранителя моей главной тайны подходил примерно так же, как пробитая бочка — на роль водохранилища. Один разговор по душам с правильными людьми, одна угроза, один ящик золотых монет — и вся моя «легенда» расползётся быстрее, чем я успею выехать из города.
Громобой, словно прочитав мою мысль, едва заметно усмехнулся.
— И прежде чем вы озвучите вполне очевидное возражение, молодой Морн, спешу вас успокоить. Господин Гнедич уже принёс клятву верности лично мне. И в случае, если он эту клятву хотя бы попытается нарушить, — он сгорит заживо. Прямо в то же мгновение и без права на последнее слово.
Гнедич нервно сглотнул, торопливо закатал левый рукав и продемонстрировал мне внутреннюю сторону предплечья. По коже коменданта тянулась тонкая магическая печать — сложный узор из переплетённых символов, который медленно пульсировал ровным зелёным огнём. Печать выглядела совсем свежей, и от неё ощутимо тянуло той земляной магией такой силы, на которую способен только архимаг.
— Вот видите, — спокойно продолжил Громобой. — Так что в вопросе сохранности тайны господин Гнедич сейчас, как ни странно, самый надёжный человек в Сечи.
Гнедич бледно улыбнулся и торопливо опустил рукав обратно, разгладив манжету подрагивающими пальцами.
— То есть формально я остаюсь просто ссыльным Морном, который продолжит заниматься своими делами, — уточнил я. — А по факту через меня идут все ключевые решения по городу.
— Совершенно верно. Для всех остальных, включая ваших ближайших соратников, господин Гнедич — по-прежнему главный человек в Сечи. А вы — амбициозный молодой аристократ, у которого здесь хорошо пошли дела. Чем меньше людей знает правду — тем дольше всё это проработает.
Я кивнул и перешёл к главному. К тому вопросу, на который Громобой пока так и не ответил.
— Хорошо, с этим мы разобрались. Но вы так и не ответили, почему именно я?
Архимаг кивнул.
— Ответ простой. Сколько вы в Сечи, молодой Морн? Несколько месяцев. И что мы имеем за эти несколько месяцев? Торговую лавку, которая отъела у местных авторитетов заметный кусок дохода. Систему страхования, аналогов которой в Империи попросту нет. Команду, где у каждого своё место. Хорошие отношения с директором Академии, некие торговые договорённости с комендантом. А ещё вы участвовали в отражении атаки зверолюдов.
Он выдержал короткую паузу.
— Когда мне в столице легла на стол сводка по вашей активности, я поначалу решил, что произошла ошибка. Что кто-то потихоньку захватывает Сечь, прикрываясь именем ссыльного наследника. Слишком уж быстро вы начали подминать под себя местные процессы.
Глава Длани чуть подался вперёд.
— Меня и отправили в Сечь в том числе для того, чтобы посмотреть на вас лично и решить, действительно ли вы достойны такого предложения. И после событий этой недели все мои сомнения окончательно отпали.
Громобой развёл руками.
— Так что отвечаю прямо, молодой Морн. Император обратил на вас внимание потому, что вы и без всяких имперских назначений уже подминаете этот город под себя. С такой скоростью, что мы за вами едва успеваем. И у Императора, по сути, остался один выбор: либо принять это как факт и легализовать ваши действия, либо считать, что под боком у Мёртвых земель у него растёт неподконтрольная фигура. Как понимаете, для всех будет лучше, если мы пойдём по первому варианту…
Я молча выдохнул через нос. Вот это, надо признать, ответ. Без красивых обёрток, без пафоса. Просто холодная сводка и такой же холодный вывод: либо ты с нами, либо ты сам по себе — и тогда автоматически становишься проблемой.
Но кроме этого вывода в словах архимага лежало кое-что ещё. То, на что я обратил внимание сразу же. Громобой, по сути, прямым текстом сказал: вы и так уже делаете ровно то, что нам нужно. Мы просто хотим, чтобы вы продолжали — только теперь под нашим прикрытием и с нашими ресурсами. А это значит, что вся эта история — далеко не ультиматум, как могло показаться на первый взгляд. Это предложение. А раз предложение, значит, и торговаться имело смысл.
— Молодой Морн, — мягко вернул меня в карету голос Громобоя, — я не жду от вас ответа прямо сейчас.
Я поднял на него взгляд.
— Я ехал сюда понимая, что выкатываю на вас, прямо скажем, не самую лёгкую ношу. И понимая, что на вашем месте человек, который сразу скажет «да», вызвал бы у меня куда больше вопросов, чем человек, который попросит время подумать. Поэтому. — Громобой ровно сложил руки на коленях. — Я даю вам время до возвращения из Вьюжного. Когда вернётесь — мы с вами поговорим ещё раз. Уже по существу.
— Хорошо, — кивнул я.
— И ещё одно. Чтобы у вас сложилась полная картина. — Архимаг посмотрел на меня без всякого нажима, но от того, что он сейчас собирался сказать, у меня уже заранее всё внутри подобралось. — Если по тем или иным причинам вы скажете «нет», молодой Морн, никаких… прямых санкций в ваш адрес со стороны Императора не последует. На моё слово в этом вопросе вы можете полностью положиться.
Я внимательно посмотрел ему в глаза.
— Но? — тихо спросил я.
— Но в этом случае на эту должность сядет кто-то другой. И этот «кто-то» очень быстро начнёт прибирать к рукам всё, до чего сможет дотянуться. В том числе и то, что вы успели построить здесь за последние месяцы.
Дальше можно было не объяснять. Я и сам прекрасно понимал, как это работает.
Любой новый человек на верхней должности начинает с одного и того же — с того, что подминает под себя всё, что приносит деньги и влияние. Торговая лавка, страховки, «Источники», договорённости с купцами — всё это лакомые куски, на которые новый наместник набросится в первую же неделю.
Где-то задавит налогами, где-то перепишет на своих людей, где-то просто отожмёт, прикрываясь имперскими полномочиями. И возразить я толком ничего не смогу, потому что у него за спиной — Император, а у меня за спиной — только моё собственное имя и команда из пары десятков человек.
В итоге через полгода от всего, что я построил, останутся одни ошмётки. А вместе с ними вылетят в трубу и все мои дальнейшие планы — на Сечь, на торговый дом, на возвращение в столицу с серьёзной финансовой подушкой за плечами.
Так что Громобой, по сути, мне даже и не угрожал. Он просто аккуратно нарисовал перспективу того, что меня ждёт в случае отказа. И эта перспектива, прямо скажем, не вызывала у меня никакого восторга.
Хотя кое-что вызывало у меня ещё меньше восторга. А именно — соглашаться вот так, с ходу, на чужие условия, ничего не получив взамен. В моей прошлой жизни такие истории назывались простым и понятным словом — лохотрон. И участвовать в очередном лохотроне, даже с приставкой «имперский», я как-то не планировал.
При этом тянуть с ответом до Вьюжного я тоже не собирался. Зачем? Условия мне ясны, расклад на руках, а Громобой прямо сейчас находится в нужном настроении — он объясняет, убеждает, аргументирует. Дашь ему день на размышление — и он вернётся уже с готовым контрпредложением, в котором мои интересы будут учтены ровно настолько, насколько ему самому будет удобно. А мне такой расклад как-то не очень.
Поэтому разговор стоило заворачивать в обратную сторону. Хотят, чтобы я послужил во благо Империи? Без проблем. Только и цена за такую службу будет соответствующая.
Я выдержал короткую паузу, спокойно выдохнул и посмотрел Громобою прямо в глаза.
— В целом, господин архимаг, я готов принять ваше предложение уже сейчас. Но только при одном условии.
Громобой чуть прищурился.
— Слушаю.
— Я выполню это задание. Доведу его до конца, вплоть до полного уничтожения этой организации в Сечи и на прилегающих землях. — Я выдержал короткую театральную паузу. — Но после того, как всё закончится, я хочу получить свою награду.
— И о какой награде идёт речь?
Я ответил не сразу. Не для того, чтобы набить себе цену, нет. А просто потому что-то, что я собирался сейчас произнести, требовало хоть немного воздуха в лёгких.
— Эти земли. Сечь, прилегающие территории, всё, что тянется отсюда до моих баронств. Когда работа будет сделана, я хочу, чтобы Император передал всё это мне. В полное наследное владение.
Гнедич издал тихий, едва слышный звук. Что-то среднее между «к-х» и сдавленным выдохом. Кажется, у бедняги от моих слов начались самые настоящие галлюцинации, и он искренне отказывался верить, что всё правильно расслышал.
Громобой же даже не моргнул. Просто продолжал смотреть на меня всё тем же спокойным и чуть прищуренным взглядом.
— Молодой Морн. Вы хорошо понимаете, о каком куске земли вы сейчас просите?
— Прекрасно понимаю.
— И зачем он вам?
Я медленно улыбнулся.
— Для того, господин Громобой, — спокойно ответил я, глядя архимагу прямо в глаза, — чтобы создать здесь СВОЁ наследие.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.