Протокол "Гхола": Пробуждение

Аннотация

Выжить на Арракисе — лишь первый шаг. Настоящая игра начинается, когда ты решаешь начать свою игру.
У Кейна и Элары есть всё для этого: скрытая под барханами база, технологии древности и даже ИИ. Но хватит ли этого, чтобы переломить ход истории, или пески поглотят их?

Автор: Ivvin
Цикл: Дюна

Ознакомительный фрагмент

Глава 1. День Ноль
Мир начался с удара.
Вот вечером ты лёг спать в свою кроватку. Завтра на работу, всё как обычно. Только вот не было никакого выхода из сна, никакого медленного пробуждения утром. Было ощущение, будто меня засунули в железную бочку и сбросили с Эвереста.
БУМ.
Вибрация прошла сквозь что-то вязкое, в чем я, по ощущениям, плавал, прошла сквозь тело, отдаваясь звоном в каждом нервном окончании. Затем — скрежет. Чудовищный, разрывающий уши глухой визг металла. И снова удар, такой силы, что меня швырнуло о что-то твёрдое.
Тьма. А потом пришла жара. Она накатывала волнами, просачиваясь снаружи. Это был не приятный пляжный зной, а удушающее, промышленное пекло. Спину начало жечь. Жидкость вокруг меня, секунду назад нейтральная, стала быстро нагреваться, превращаясь в кипяток.
«Внимание. Критическое повреждение контура. Термическая угроза. Экстренный сброс».
Эти слова вспыхнули в голове как чужая мысль, только обезличенная. Мой же разум метался в панике непонимания. Где я? Что происходит? Почему здесь так жарко? Почему я не могу пошевелиться?
Но тело знало, что делать. Пальцы правой руки сами изогнулись и ударили по внутренней стенке, нащупав скрытый механизм, о котором я понятия не имел. Глухой хлопок. Стена перед моим лицом отлетела куда-то в темноту. В тот же миг, после нового толчка, хоть и более слабого, меня вышвырнуло наружу вместе с потоком горячей, липкой жижи. Я пролетел пару метров и рухнул на пол, больно ударившись плечом о что-то твердое и ребристое. Воздух был не просто горячим — он обжигал. Гортань сжало и я закашлялся, выдирая изо рта кусок оторванной трубки и выплевывая остатки какой-то смеси. Дышать было сложно: воздух был густым от дыма и пыли.
— Кха… твою… — хрип вырвался из груди. Голос был низким. Чужим.
Я попытался встать, но пол под ногами ходил ходуном. Нет, не пол. Корабль? Это похоже на корабль. Вся эта гигантская конструкция стонала и оседала. Было слышно, как где-то за стенами сыпется что-то тяжелое и сыпучее — звук, похожий на непрерывный шелест дождя, только в тысячу раз громче. Поднял голову, протирая глаза от слизи. Аварийное освещение заливало помещение кроваво-красным светом. Картина была ожидаемо мрачной. Склад, или мастерская, превратился в свалку. Многотонные контейнеры были сорваны с креплений. Один из них, пробив переборку, торчал из стены под неестественным углом, из его рваного бока сыпались какие-то детали или запчасти. Искры сыпались дождем с перебитых кабелей под потолком, поджигая маслянистую лужу на полу. Пламя от горящей жидкости и лизало вскрытую капсулу, вызывая резкий нагрев. Но страшнее всего было то, что находилось рядом. Ряд из еще двух металлических цилиндров, таких же, как тот, из которого выпал я. Они были уничтожены. Сплющены в блин рухнувшей балкой. Из-под балки, смешиваясь с прозрачным гелем, текла ярко-алая, пугающе свежая кровь.
Я посмотрел на свои руки. Они были покрыты этой розовой слизью. И я застыл. Это были не мои руки. Слишком большие. Слишком бледные. Мышцы предплечий бугрились под кожей, словно стальные канаты. Идеальные пропорции, длинные пальцы, широкие запястья. Это были руки убийцы или пианиста, но точно не мои прежние руки.
— Что за черт?!
Я вернулся к цилиндру, из которого меня выбросило и жидкость под которым уже прогорела. На уцелевшем боку висела металлическая табличка. Символы были незнакомыми, но мозг мгновенно перевел их, словно я всю жизнь читал на этом языке:
ГРУЗ 73-АЗАКАЗЧИК: ДОМ ВАРОСТИП: СОВЕТНИК / ТЕЛОХРАНИТЕЛЬСТАТУС: ГХОЛА (НЕ АКТИВИРОВАН)
— Гхола... — прохрипел я, пробуя слово на вкус. Память Алекса подкинула определение из книг: искусственный человек, выращенный Тлейлаксу из мертвой плоти. Может быть модифицирован и обладает необходимой памятью и навыками, нужными заказчику, внедренными мнемообучением. — Тлейлаксу? Дюна?!!! Да неее… Да не может быть...
Огляделся. Пол был немного наклонен. Что было заметно, но передвигаться не мешало. Тело реагировало мгновенно. Никакой слабости не ощущалось, только адреналин. Я был абсолютно голым посреди разрухи и в чужом теле. Прямо передо мной лежало тело. Человек в сером комбинезоне. Его голова была неестественно вывернута, глаза остекленели. Он был мертв. На поясе у него висел набор инструментов.
— Прости, друг, — пробормотал я. — Тебе это уже не понадобится.
Я шагнул к трупу. Мои движения были плавными и точными, мозг Алекса еще только осознавал намерение, а тело гхолы уже выполняло его. Я сорвал с пояса мертвеца ремень. Тяжелый ключ, крепёж и странный инструмент с пистолетной рукояткой.
«Лазерный резак», — услужливо подсказала память тела.
Одежда. Мне нужна защита. Быстро, не церемонясь, начал расстегивать комбинезон мертвеца. Ткань была прочной, огнеупорной. Стягивать одежду с трупа — занятие не самое приятное, но запах гари и инстинкт самосохранения перебивали брезгливость. Через минуту я уже застегивал молнию на груди.
В этот момент корабль снова содрогнулся, и из вентиляционной шахты вырвался клуб коричневой пыли. Нужно выбираться из этого отсека. Массивная дверь в конце зала была перекошена, индикатор замка мигал желтым. Надпись гласила: «Внимание! Разница давлений». Я приложил ладонь к панели. Писк отказа. «Доступ запрещен».
— Ладно, — я выхватил лазерный резак. Инструмент приятно лег в руку.
Я нажал на спуск. Луч вгрызся в металл петель. Искры брызнули во все стороны, но я даже не зажмурился — рефлексы берегли глаза, я инстинктивно прикрылся локтем. Через минуту дверь с грохотом упала внутрь темного коридора. Я шагнул следом, освещая путь фонариком, встроенным в резак. Коридор выглядел не лучше трюма. Стены были смяты, панели обшивки сорваны. Здесь пахло смертью еще отчетливее. Я сделал несколько шагов вверх по наклонному полу и замер. Впереди, у переборки, ведущей к другим отсекам, сидел человек в черной форме. Он был жив. Одной рукой он зажимал рану на животе, сквозь пальцы сочилась темная кровь, другой пытался поднять короткий автомат, нацеливая его на меня.
Его глаза расширились. В них был чистый ужас.
— Стоять... — прохрипел он. Изо рта вырвался пузырь кровавой пены. — Тварь...
Я остановился. Во мне боролись две личности. Алекс хотел поднять руки и крикнуть: "Эй, я свой, давай помогу!". Но кто-то, чьи навыки были прошиты ментообучением, видел другое: Угроза. Оружие на боевом взводе. Палец на крючке дрожит. Он выстрелит.
— Опусти ствол, — сказал я спокойно. — Произошла авария, похоже. Надо выбираться!
— Нечисть... — его глаза закатились, рука дернулась.
Тело сработало на рефлексах. Рывок влево, перекат. Очередь игл прошила воздух там, где секунду назад стояла моя голова, и высекла искры из стены. Я оказался рядом с ним в одно мгновение. Удар ребром ладони по запястью — сухой хруст, автомат упал на пол. Он был уже мертв, рефлекс был последним действием в его жизни. Сердце колотилось. Я только что мог умереть. Реально умереть, по-настоящему. И я только что сломал человеку руку, даже не задумываясь.
— Ну и рефлексы у тебя, приятель, — прошептал я, глядя на свои руки. — Спасибо.
Я поднял оружие. «Игольник "Вектор"». Легкий, удобный. Оружие легло в руки так, будто я родился с ним. Теперь у меня было оружие и одежда. Следующая цель — наверх. Мне нужно знать, где я, и что вообще происходит. На пути попадались каюты. Двери многих были открыты. Внутри царил хаос. В одной из кают я нашел женщину. Она лежала на кровати, придавленная шкафом. Мертва. В другой комнате я увидел детскую игрушку, валяющуюся на полу — игрушечного шахтёра. Странная игрушка для ребенка на таком корабле. Чем выше я поднимался, тем сильнее становился шум. Впереди показался свет. Настоящий, дневной свет, пробивающийся сквозь дым. Я вышел к широкому проему. Двери были частично открыты и тоже искривлены. За ними начинался командный мостик. Я протиснулся в щель. И замер.
Огромное обзорное стекло мостика, занимавшее всю стену, было покрыто паутиной трещин. А за ним... За ним не было космоса. Там бушевала стена песка. Коричневая, плотная муть билась в стекло с такой силой, что казалось, по обшивке работают наждаком. Буря. Глобальная, беспощадная буря.
«Песок. Бесконечный песок. Бури, способные содрать мясо с костей...»
— Арракис, — само собой сорвалось с губ. Если я каким-то образом оказался во Вселенной Дюны, но это точно он. Чисто по закону жанра. Ну не будет же кто-то закидывать меня сюда и при этом в неизвестность, да?
На мостике царила смерть. Тела людей в офицерской форме лежали вповалку. Кто-то был пристегнут к креслам, кто-то валялся на полу. Панели приборов искрили. Часть потолка обрушилась прямо на навигационный стол. Осторожно войдя внутрь и держа оружие наготове, осмотрелся.
В центре, в капитанском кресле, сидел грузный мужчина. Его голова свесилась на грудь. Из груди торчал кусок пластика. На его поясе висел ключ-карта. Допуск? То, что мне нужно. Я протянул руку, чтобы забрать карту, но…
— Не трогай его!
Крик был слабым, девичьим, но полным ярости. Я резко развернулся, приседая и наводя ствол на звук. За одной из консолей, сжимаясь в комок, сидела девушка. Подросток. Её лицо было перемазано сажей и кровью, роскошное платье порвано. Она дрожала, но в руке сжимала маленький, украшенный камнями кинжал. Она смотрела на меня с ужасом и отвращением.
— Отойди от моего отца, гхола! — выплюнула она.
Я замер. Гхола. Она знает, кто я. Откуда? Или просто знает в лицо всех кто тут находится?
— Твой отец мертв, — сказал я. Мой голос звучал глухо. — А мы пока нет.
— Я приказываю тебе... — начала она, пытаясь встать, но тут же охнула и схватилась за ногу. Кровь на бедре. Ранена.
Я опустил оружие, но не убрал его.
— Приказы кончились, — сказал я, делая шаг к ней. — Корабль умирает. Если мы не уйдем отсюда, мы умрем вместе с ним.
Она выставила кинжал перед собой. Рука дрожала.
— Ты не подойдешь. Ты... вещь. Мерзость.
Я посмотрел на нее. Потом на бурю за окном. Потом снова на нее. Внутри меня боролись Алекс, который хотел успокоить ребенка, и гхола, который рассчитывал вероятность того, что она пырнет меня ножом.
— Я — вещь, которая может вынести тебя отсюда, — сказал я спокойно. — Или вещь, которая заберет карту у твоего отца и уйдет одна. Решай.
Она замерла. Взгляд метнулся к мертвому капитану, потом на меня. В глазах стояли слезы, но за ними я увидел то что хотел. Она хотела жить. Медленно, очень медленно, она опустила кинжал.
— Помоги мне, — прошептала она едва слышно. — выдохнула она и потеряла сознание.
Забрав ключ, карту, и всё что попалось на глаза, подошёл к девушке и поднял её на руки. Она была легкой. Развернулся и быстро понес ее прочь с мостика, вниз, в безопасную утробу трюма. Снаружи песок уже почти закрыл обзорные окна, погружая рубку во тьму.Адреналин, который гнал меня вверх на мостик, начал отступать, оставляя после себя свинцовую тяжесть в мышцах. Тело гхолы было выносливым — я это чувствовал каждой клеткой, — но даже у него был предел, особенно после экстренного пробуждения. Девушка на руках почти ничего не весила — хрупкая, как фарфоровая кукла. Но каждый шаг по накренившейся палубе требовал усилий. Корабль продолжал "дышать". Металл скрипел, переборки стонали под колоссальным давлением. Вибрация от бури снаружи затихала, сменяясь глухим, давящим гулом, от которого закладывало уши.
Мы уходили под землю. Вернее, под песок. Нас хоронило заживо. Вот и коридор с трупом охранника. Его остекленевшие глаза смотрели в никуда. Я перешагнул через него, стараясь не смотреть на неестественно вывернутую руку. «Это сделал я». Мысль была неприятной, холодной, но память тела услужливо подкинула: «Угроза устранена. Движемся дальше. Приоритет: сохранение объекта». Спуск ниже, в трюм, занял еще некоторое время. Воздух здесь становился гуще, но прохладнее. Система вентиляции в нижних секторах еще боролась за жизнь, в отличие от верхних палуб, где отчетливо воняло гарью. А вот и вход в медицинский отсек, судя по узнаваемому кресту. Он находилась в том же защищенном блоке, что и грузовой трюм — в самом "брюхе" корабля. Панель доступа светилась тусклым оранжевым светом.
— Надеюсь, ты здесь не просто для красоты, — пробормотал я, перехватывая девушку одной рукой и доставая ключ-карту.
Приложил пластик к считывателю. Секунда тишины. Писк. Двери с шипением разъехались. Внутри было чисто. Белый пластик стен, хромированные поручни, резкий запах антисептика. Это место казалось островком нормальности посреди хаоса разрушения. Единственное, что портило вид — перевернутая каталка и несколько разбитых склянок на полу.
Я внес девушку внутрь и осторожно уложил на ближайшую кушетку, с излучателем сканера над ней. Она была без сознания, лицо бледное, на лбу испарина. В памяти оказались и нужные навыки для диагностики и первой помощи. Включив сканер, провёл над ней излучателем, пробежавшем по её телу синей полосой от головы до пят. На примитивном экране рядом побежали монохромные строчки данных.
«Идентификация личности: ЗАВЕРШЕНА».Имя: Элара Варос. Статус: Наследница Дома (Прямая линия). Группа крови: А-позитивная. Возраст: 17 стандартных лет.
— Варос, — прочитал я вслух, вспоминая надпись на своей капсуле. — Значит, дочь заказчика.
Система продолжила выдавать диагноз:
Травма: Ушиб и легкое растяжение.
Неврология: Лёгкое сотрясение мозга.
Общее состояние: Травматический шок.
«Внимание! Требуется вмешательство. Рекомендовано: Фиксация, медикаментозная терапия».
Информация продолжала всплывать в сознании, как инструкция, которую я зубрил годами. Я просто знал, что и в какой последовательности нужно делать. Это пугало и восхищало одновременно. Подошел к медицинским шкафам. Руки сами находили нужное, пока я читал этикетки на Галактике. Пневмошприц. Ампула с прозрачной жидкостью — универсальный анальгетик и стимулятор. Набор для фиксации — баллончик с быстротвердеющей пеной. Я приставил шприц к шее Элары. Пшшш. Она даже не пошевелилась. Затем я взялся за ногу. Вид распухшей, покрасневшей конечности заставил Алекса внутри меня поморщиться. Но руки гхолы действовали жестко и четко. Расположить в правильной позиции, затем быстро нанести пену из баллона. Она мгновенно раздулась, обволакивая голень, и через пять секунд затвердела, превратившись в легкий, но прочный, как камень, гипс.
— Жить будешь, Элара, — хмыкнул я, вытирая пот со лба.
Теперь нужно было позаботиться о себе. Резко проявилась жажда. Диспенсер с водой в углу. Вода была теплой, безвкусной, но для меня она показалась нектаром. Что дальше? Свет мигнул. Тьма длилась секунд пять и зажглись аварийки,но они светили совсем тускло. Вентиляция стихла до едва слышного шепота. «Энергия. Реактор поврежден». Вот и ответ что делать – идти проверять генератор. Память об общих типовых проектах кораблей подсказала куда идти. Дверь в стене трюма с маркировкой "Технический уровень / Реакторная". Задраен. Ключ капитана (теперь я знал, что его звали Варос, но не имя отца Элары) снова сработал. Жар здесь был сильнее. Реакторный отсек был тесным. Посредине стояла громада генератора, гудящая пульсирующая неровным, сбивчивым ритмом. Панель управления горела россыпью тревожных огней.
«Утечка в контуре охлаждения. Топливные стержни дестабилизированы».
Я подошел к пульту. Я никогда не видел таких панелей, но пальцы сами легли на кнопки. Я понимал логику интерфейса. Это было странное чувство — как будто кто-то другой управляет твоим телом, а ты просто наблюдаешь из зрительного зала.
— Отключить второстепенные системы, — скомандовал я сам себе, озвучивая алгоритм действий, вводя команды. — Готово. Обесточить жилые палубы, мостик, двигательный отсек. Готово. Перевести реактор в режим "Гибернация".
«Внимание! Режим гибернации снизит выработку энергии на 90%. Системы жизнеобеспечения будут работать на минимуме».
— Та-а-ак подтвердить.
Гул генератора изменился. Он стал тише, ниже. Пульсация выровнялась. Красные огни сменились желтыми.
«Расчетное время работы на остаточном ресурсе: Неопределено».
— Отлично, — я прислонился спиной к теплой стене. — У нас есть свет и воздух. Остальное найдем.
Я поднялся обратно в трюм. Теперь, когда адреналин схлынул окончательно, навалилась усталость. Такая, что я едва переставлял ноги. Надо в медотсек. Это было самое безопасное место на корабле на текущий момент. Герметичное. Чистое. И там была вода. Элара спала. Показатели на мониторе выровнялись.
Я сел в глубокое медицинское кресло рядом с её кушеткой. День подходил к концу. Я жив. Я на Арракисе. Я — искусственное существо с памятью человека, которого здесь никогда не было. И у меня тут дочь мертвого аристократа. Я закрыл глаза и провалился в сон без сновидений, под убаюкивающий гул вентиляции и далекий, скрежет песка, продолжающего поглощать наш стальной гроб.

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2

Новые книги

Master от 19-12-2025, 22:53