Росомаха. Том 5

Аннотация

– Я как бы Бог! – окрысилась странная зверушка. – И не называй меня зверушкой! Жить хочешь? Но будешь должен!
– И что ты попросишь за это? – поинтересовался я.
– Чтобы ты выжил! Жил и выживал, врагов будет много, – прорычал он. – Ну и мне поклонялся. Росомаха новорождённая, тьху, блин. И да, бонусом получишь меня в качестве личного бога, плюс дары от меня, понял?
Битвы, но без баталий, лут обязательно. Эротики не предполагается. Академия со второго тома. Немного юмора, капелька слезливых моментов будут. Превозмогания? Ожидаются, но фоном.
В общем, будет интересно, гарантирую. Но это не точно) Точнее точно, но не всем.

Автор: Андрей Третьяков
Цикл: РОС: Росомаха

Предыдущие книги этой серии:
Росомаха. Том 4
Росомаха. Том 3
Росомаха. Том 2
Росомаха

Ознакомительный фрагмент

Глава 1
Остаток дня тянулся медленно, словно кто-то нарочно растягивал время, заставляя каждую минуту длиться вечность.
На уроке истории я сидел, глядя в окно, и не слышал ни слова. Дождь, наконец, кончился, но небо оставалось серым, тяжёлым, готовым вновь разразиться ливнем. Солнце иногда пробивалось сквозь тучи, и тогда мокрый асфальт начинал блестеть, а стены академии казались золотистыми. Но через минуту всё снова меркло.
— Росомахин! — голос преподавателя вырвал меня из раздумий. — Я задал вопрос.
— Простите, — я поднялся. — Повторите, пожалуйста.
Класс зашушукался. Кто-то хихикнул. Преподаватель — невысокий сухой старик с вечно недовольным лицом — посмотрел на меня поверх очков.
— Я спрашиваю, чем знаменит указ Кречетова-Второго о разделении родовых земель?
Я ответил. Точно, по учебнику, как учили. Старик хмыкнул, велел садиться и больше не трогал. Но я чувствовал на себе взгляды — любопытные, оценивающие, насмешливые. Обычно я не обращал на такое внимания. Сегодня было не до того.
После занятий я задержался в коридоре, пропуская поток студентов. Леонид, пробегая мимо, кивнул и хотел что-то спросить, но я покачал головой. Он понял — не сейчас. Парень учился быстро, в том числе и читать чужие настроения.
— Ты чего сегодня такой странный? — Арина подошла сзади, коснулась локтя. — Сам не свой.
— Устал, — я улыбнулся, надеясь, что выглядит убедительно. — Ночь плохо спал.
Она посмотрела внимательно, но спорить не стала. Лиля стояла чуть поодаль, прислонившись к стене, и молчала. Только взгляд у неё был серьёзный, почти тревожный.
— Если что — мы рядом, — сказала Арина, сжимая мою руку.
— Знаю, — я ответил на пожатие. — Спасибо.
Они ушли, оставив меня одного. Я постоял ещё минуту, глядя, как тает толпа, как гаснет свет в коридоре, как вечер медленно вступает в свои права.
Юрия я нашёл в его кабинете. Учитель сидел за столом, заваленным бумагами, и пил кофе. Увидев меня, отставил кружку.
— Ну?
— Вечером у меня встреча. У фонтана за главным корпусом.
Он ждал продолжения. Я молчал.
— С кем? — спросил он наконец.
— С девушкой, которую я видел вчера. Блондинка. Она сказала, что хочет помочь.
Юрий помрачнел.
— И ты идёшь. — он не спрашивал, он утверждал. — Один.
— Пока да. Если она говорит правду — лишние люди её спугнут. Если врёт… — я пожал плечами. — Тогда я узнаю, что она врёт.
— Или умрёшь, — жёстко сказал учитель.
— Не умру. Маяк у меня с собой.
Он помолчал, потом достал из ящика стола небольшой амулет — плоский кругляш, похожий на старую монету. Протянул мне.
— Держи. Новый. Старый можешь не снимать, этот просто носи в кармане. Если что — я почувствую и приду. Несмотря ни на что.
— Спасибо, — я спрятал амулет.
— Не благодари. Лучше вернись живым.
Я вышел от Юрия, когда солнце уже клонилось к закату. Воздух стал прохладнее, ветер — резче. Он срывал с деревьев первые жёлтые листья, и они кружились над дорожками, шуршали под ногами, цеплялись за одежду. Пахло мокрой землёй и увядающими травами — тем особенным запахом, который бывает только в самом конце сентября, когда лето уже кончилось, а зима ещё не началась.
Альфред ждал у крыльца. Я подошёл, и мы отошли в сторону, чтобы нас не слышали.
— Мне нужно, чтобы вы были рядом. Не вплотную, но чтобы успели, если что.
— Вас прикроют, — он говорил спокойно, будто речь шла о плановой тренировке. — Мои люди займут позиции у фонтана. Незаметно. Двое. Я сам буду у входа в парк.
— Договорились.
— Барон, — он замялся. — Вы уверены, что не хотите…
— Уверен, — перебил я. — Если она заговорит, лишние глаза всё испортят. Держитесь на расстоянии.
Он кивнул и исчез — бесшумно, по-кошачьи, как умел только он.
Я пришёл к фонтану, когда солнце уже почти село. Тени стали длинными, густыми, они тянулись от деревьев и зданий, сливаясь в одну сплошную темноту. Фонтан не работал — его отключали на ночь, и в сухой чаше, выложенной серым камнем, лежали мокрые листья, сбитые ветром в неровные кучки.
Я сел на скамью, глядя на аллею, ведущую к главному корпусу. Где-то за деревьями кричала птица — резко, тревожно, будто предупреждала об опасности. Потом стихла.
Ветер шевелил ветви, и их тени скользили по земле, переплетались, распадались. Пахло сыростью и чем-то ещё — едва уловимым, знакомым. Магией? Я прислушался к себе. Нет. Просто воздух после дождя.
Я ждал. Пять минут. Десять. Начал думать, что она не придёт.
— Вы пришли.
Голос раздался сбоку. Я обернулся. Блондинка стояла в трёх шагах от скамьи, почти сливаясь с тенью старого дуба. Её светлые волосы в сумерках казались серыми, а лицо — слишком бледным, почти прозрачным. Она выглядела уставшей, даже измождённой — вчера этого не было.
— Садитесь, — я кивнул на скамью.
Она помедлила, оглянулась по сторонам, потом села на самый край, держась так, будто готова была вскочить в любую секунду.
— Вы знаете, кто я? — спросила она, не глядя на меня.
— Нет. Поэтому и пришёл.
Она помолчала. Ветер донёс запах духов — лёгкий, цветочный, неожиданно трогательный на фоне её напряжённой фигуры.
— Меня зовут Вероника, — сказала она наконец. — Я из культа. С детства.
Я ждал. Она говорила тихо, быстро, словно боялась, что кто-то услышит. Иногда запиналась, подбирая слова, иногда замолкала, и тогда в тишине было слышно, как шуршат листья и где-то далеко лает собака.
Её взяли совсем маленькой. Не помнила даже, как оказалась там. Только лица — чужие, строгие, одинаковые. Её учили, что она избранная, что её ждёт великое служение, что Госпожа — мать, а остальной мир — грязь, недостойная даже взгляда.
— Я верила, — сказала она, и голос её дрогнул. — Долго верила. Пока не увидела, что происходит на самом деле. Жертвы. Тридцать девушек. Их привели, накормили, одели в красивое, а потом… — она замолчала, сжав пальцы так, что побелели костяшки. — Я была среди них. В последний момент меня заменили. Не знаю, почему. Может, для следующего раза. А может, просто потому, что я была старше.
— Следующий раз? — переспросил я.
— Да. — Она повернулась ко мне, и в сумерках её глаза казались чёрными. — Она готовит новый амулет. На сто душ. Сильнее первого. Она хочет взять вас. И она не остановится.
Ветер рванул сильнее, сорвал с дерева пригоршню листьев, швырнул их нам под ноги. Где-то вдалеке глухо покатился гром.
— Зачем ты мне это говоришь? — спросил я. — Если она узнает, ты умрёшь.
— Она уже знает, — Вероника усмехнулась, но в усмешке этой не было веселья. — После того, как она убила Дарью… Дарья должна была активировать амулет на вас. Но что-то пошло не так. Заклинание не сработало. Госпожа была в ярости. А Дарью… — она вздрогнула. — Её убили на месте. При всех. Чтобы остальные видели.
— И ты поняла, что следующая?
— Я поняла, что не хочу умирать, — она посмотрела на меня. В её глазах не было страха. Только усталость и странная, пугающая решимость. — Я знаю, где она хранит артефакты. Знаю, где будет следующий ритуал. Могу провести вас туда.
— Или можешь завести в ловушку.
— Могу, — она не стала спорить. — Но зачем? Если я приведу вас, а вы погибнете — меня убьют. Если я не приведу — меня убьют. Если я сбегу — найдут и убьют. У меня нет выигрышного варианта. Только один: помочь вам, а вы поможете мне.
— И что ты хочешь?
— Жить, — просто сказала она. — Обычной жизнью. Не бояться, что завтра тебя принесут в жертву. Или заставят убивать других. Я не хочу больше.
Она замолчала. Я смотрел на неё, пытаясь понять — правда или искусная ложь. В магическом зрении она светилась ровно, без вспышек, без тревожных переливов. Или она не маг. Или очень хорошо умеет скрываться.
— Ты была на нулевой изнанке? — спросил я. — Когда мы нашли храм?
— Нет, — она покачала головой. — Я была в другой группе. Мы собирали травы на севере. Но я слышала. Все слышали. Два храма за такой срок… Госпожа была в бешенстве. Она сказала, что вы опасны. Что вас нужно взять любой ценой.
— И она права, — я усмехнулся. — Я опасен. Для неё.
— Для всех, — тихо сказала Вероника. — Но для неё — особенно. Она боится вас, барон. Сама не знает, но боится.
Я встал. Она тоже поднялась, готовая к бегству.
— Я подумаю, — сказал я. — Оставь мне способ связаться с тобой.
Она секунду колебалась, потом достала из кармана маленький камешек — гладкий, тёмный, с едва заметным свечением внутри.
— Разломите его, когда будете готовы. Я почувствую. Приду куда скажете.
Я взял камень. Он был тёплым, будто хранил тепло её рук.
— Не обмани, — сказал я.
— Не обману, — ответила она. — Мне некуда больше идти.
Она ушла так же бесшумно, как появилась, растворившись в сумерках. Я постоял ещё минуту, слушая ветер и тихий шелест листьев. Потом спрятал камень в карман и пошёл к выходу из парка.
Альфред встретил меня у ворот. В свете фонаря его лицо казалось высеченным из камня.
— Всё спокойно, — доложил он. — Никто не приближался. Она пришла одна.
— Хорошо. Возвращайтесь в особняк. И… спасибо.
Он кивнул и исчез в темноте.
Я не пошёл к Юрию сразу. Нужно было собрать мысли, разложить всё по полкам. Я бродил по пустым дорожкам академии, слушая, как ветер гуляет между зданиями, как где-то хлопает незакрытая дверь, как редкие капли дождя начинают падать на листья.
Вероника. Слишком гладко. Слишком правильно. Но в её словах было то, что не придумать — страх, усталость, отчаяние. Я видел такие глаза раньше. У людей, которые поняли, что их жизнь — ложь, и не знали, как с этим жить дальше.
И всё же — ловушка? Или шанс?
Я достал камень, повертел в руках. Внутри него что-то пульсировало, жило своей жизнью. Не магия. Или не только магия. Связь? Сигнал? Я сунул его обратно в карман.
Домой я вернулся затемно. В окнах гостиной горел свет, и я знал, что девчата ждут. Улыбнулся, отряхнул плащ от налипших листьев и вошёл.
— Наконец-то! — Арина подскочила, едва я переступил порог. — Ты где пропадал? Мы уже думали…
— Гулял, — я снял плащ, отдал Василию. — Думал много.
Она посмотрела на меня, потом на Лилю. Та сидела в кресле с книгой, но я заметил, что страницы не переворачивались уже давно.
— Садись, — Арина потянула меня к столу. — Ужин стынет.
Я сел. Есть не хотелось, но я заставил себя — чтобы не волновать их. Василий налил суп, пододвинул хлеб. Девчаты ели молча, поглядывая на меня.
— Ты странный сегодня, — наконец сказала Лиля. — Не такой, как всегда.
— Просто день тяжёлый, — я улыбнулся. — Всё хорошо.
Она не поверила, но спорить не стала. Арина вздохнула, отодвинула тарелку.
— Ладно, не хочешь говорить — не надо. Но если что…
— Я знаю, — я взял её за руку. — Вы рядом. Я помню.
Она зарделась, а Лиля отвела глаза, но уголки её губ дрогнули в улыбке.
Ночью я не спал. Сидел на крыльце, глядя, как луна пробивается сквозь тучи, как тени деревьев качаются на ветру. Было холодно, но идти в дом не хотелось. Хотелось думать.
— Не спится?
Я обернулся. Арина стояла в дверях, кутаясь в тёплую шаль. Её волосы растрепались, лицо было сонным, но глаза смотрели ясно.
— Не спится, — признался я.
Она вышла, села рядом, и мы долго молчали. Где-то в парке ухнула сова, в кустах зашуршал ёжик или крыса. Пахло мокрой листвой и приближающейся зимой.
— Ты боишься? — спросила она тихо.
— Немного, — я не стал врать. — Но не за себя.
— За нас?
Я кивнул.
Она помолчала, потом взяла мою руку, сжала.
— Мы справимся. Ты справишься. Я верю.
Я не знал, что ответить. Просто сидел, чувствуя тепло её ладони, и смотрел, как луна медленно плывёт по небу, разгоняя тучи.
Утром я проснулся от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь. Василий уже открывал, и я слышал приглушённые голоса, потом шаги в коридоре.
— Ваше благородие, — Василий заглянул в комнату, — к вам посетитель. Говорит, срочно.
Я накинул халат, вышел. В гостиной, бледная как полотно, стояла Вероника. На руке у неё красовался свежий ожог — кожа покраснела, начала пузыриться, будто кто-то прижёг её раскалённым железом.
— Она узнала, — выдохнула девушка, увидев меня. — Я не могу вернуться. Пожалуйста… спрячьте меня. Хоть куда-нибудь. Я всё расскажу. Всё, что знаю. Только…
Она не договорила — ноги подкосились, и она начала оседать на пол. Я успел подхватить её, усадил в кресло. Василий уже бежал за лекарствами.
— Тихо, — сказал я, опускаясь перед ней на корточки. — Ты здесь. В безопасности. Рассказывай.
Она смотрела на меня, и в её глазах был тот же страх, что и вчера. Но теперь к нему добавилось что-то ещё. Облегчение. Она сделала свой выбор. И пути назад не было.
— Она не знает, где я, — прошептала Вероника. — Но она ищет. Я сожгла свой камень, когда поняла. Но у неё есть другие способы.
— Какие?
— Не знаю, — она покачала головой. — Но она найдёт. Она всегда находит.
Я выпрямился.
— Мы тебя спрячем. На время. А потом…
— Потом поможете мне? — она посмотрела мне в глаза.
— Потом подумаем, как уничтожить то, что она создала, — твёрдо сказал я. — И её саму.
Вероника кивнула. Слёзы катились по её щекам, но она не плакала. Просто сидела, сжимая подлокотники кресла, и смотрела в одну точку.
Василий принёс мазь, бинты. Я обработал ожог — работа была грубая, но онемевшая девушка даже не вздрогнула. А после активировал амулет лечения, заготовленный мной давным-давно примерно для таких случаев. Безобразное пятно ожога на глазах исчезало.
— Отведите её в гостевую комнату, — сказал я Василию. — И никому ни слова. Никому, понял?
— Понял, ваше благородие, — он помог Веронике подняться. — Идёмте, барышня.
Она послушно пошла за ним, но на пороге обернулась.
— Барон, — сказала она. — Новый ритуал через три дня. На сто душ. Она не отложит. Если вы не успеете…
Она не договорила, но я и так понял.
Я остался один в гостиной, глядя, как за окном занимается серое, хмурое утро. На столе догорала свеча, оставляя после себя тонкий, горьковатый запах.
Три дня.
Через час я был у Юрия. Учитель слушал, не перебивая, только брови хмурились всё сильнее. Когда я закончил, он долго молчал, потом сказал:
— Если она не врёт — это наш шанс. Если врёт — мы в ловушке.
— Я знаю.
— И всё равно хочешь рискнуть?
Я посмотрел на него.
— Она права, учитель. Сто душ. Сто жизней. Если мы ничего не сделаем, она найдёт способ. Рано или поздно. А если попробуем — может быть, успеем.
Юрий вздохнул, потёр лицо руками. На миг мне даже показалось, что он постарел, но это только показалось.
— Ладно. Я проверю её. И если она говорит правду…
— Если говорит правду, мы ударим первыми, — закончил я за него.
Он кивнул.
В окно ударил ветер, и первые капли дождя застучали по стеклу. Я смотрел на них, и думал о том, что началась новая игра. И правила в ней устанавливаю не я.
Но я выиграю. Я должен выиграть.

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2

Новые книги

Master от 24-03-2026, 21:35