Повара призывали?

Аннотация

Я, Леонид Прокофьев, был обычным поваром, пока одно неудачное блюдо из соседнего ресторана не отправило меня на тот свет.
Теперь я сослан на странный остров, полный подземелий, монстров и искателей сокровищ. И единственное, что у меня осталось - нож, фартук и умение готовить.
Но, похоже, в этом мире хорошая еда это настоящая магия. Грибы из леса, странные корни, добыча из подземелий… Если из этого можно приготовить блюдо, я справлюсь.
А там, глядишь, и трактир открою. Главное - дожить до первых клиентов.

Автор: Макс Гато
Цикл: Путь повара

Ознакомительный фрагмент

Глава 1
— Именем Собора Тысячи Островов вы признаётесь виновным! Сослать на остров Кайрос. Повторное судилище — через одну полную луну. Следующий.
Холодный, обезличенный голос без всяких интонаций эхом разнёсся под сводами зала. Я даже не успел понять, где я. Сквозь пелену в глазах я видел лишь троих закутанных в багровые мантии существ. Вместо лиц у них были лишь всполохи в глубине капюшонов.
Как я, Леонид Прокофьев, повар с десятилетним стажем, попал под суд в Соборе Тысячи Островов? Несвежие роллы в суши-баре за углом… Ирония, будь она неладна. Моя жизнь, страсть, все умения оборвались из-за минутного любопытства и дружеского «я сто раз там ел».
Эх, Андрюха, не попробуешь ты больше моих фирменных пельменей. А мне, судя по всему, больше не оказаться на родной кухне.
Щёлк.
Холодный металл резко коснулся моих запястий и от холода цепей по коже побежали мурашки.
— Я не…
Я попытался было заговорить, но мантия по центру лениво пошевелила подобием руки, и неведомая сила заволокла меня прочь.
— Ну что ж… — пробормотал я, глядя на удаляющиеся фигуры судей. — Похоже, мой отзыв о суши-баре так и останется ненаписанным…
В этот момент чёрный пол, по которому меня волокло, перестал быть твёрдым и превратился в зыбкую трещину из света и теней. Зал поплыл, расплываясь, словно грязная акварель.
В следующий миг всё вокруг утонуло в воздушном вихре. Меня резко дёрнуло вниз, и я начал падать. Меня бросало из стороны в сторону в калейдоскопе фантастических картинок. Мелькали лица с клыками и острыми ушами, передо мной проносились города из чёрного стекла и сияющего камня, доносились обрывки фраз на незнакомых языках.
К горлу подступила тошнота. Это было похоже на самую ужасную в мире американскую горку.
Меня ослепило и я ударился обо что-то мягкое и влажное. И при этом склизкое и неприятно пружинистое. Я лежал на спине, пытаясь отдышаться. По лбу и спине струился холодный пот, а пульс бешено колотил в висках.
Наверху, там, где обычно было солнце, я видел лишь голубое небо. По нему плыли серые рваные облака. Солнце выглядело неестественно красноватым.
Дышать удавалось с трудом. Воздух был густым и тяжёлым. Было ощущение, что совсем недавно здесь прошла гроза. Ещё и несло переспелыми фруктами.
Я почувствовал, как моё тело медленно опускается вниз, словно проваливается куда-то. Я активно задёргался и смог повернуться, а потом вскочить на ноги. Оказалось, что упал я на подобие студня. Серого и дурно пахнущего, как слайм из компьютерной игры.
Вот только…
Я сильно ущипнул себя за щёку и почувствовал боль.
— Значит, всё-таки реальность, — вздохнул я.
Я проверил одежду. Толстовка, футболка, спортивные брюки и кроссовки с полосками были на месте.
В этот момент с неба вслед за мной рухнул мой рюкзак. А точнее небольшой мешок через плечо, мне его подарил один из посетителей.
Я стряхнул с одежды липкую слизь, а затем порылся в карманах и рюкзаке.
Пачка мятной жвачки, уже бесполезный ключ, пара смятых купюр…
— Ого! — с радостью воскликнул я.
В рюкзаке целехоньким оказался мой родной поварской нож в кожаных ножнах с перевязью. Подарок, который я использовал дома. Я хотел отнести его на заточку, но теперь мы вместе попали в чужой, незнакомый мир. С ножом я сразу почувствовал себя увереннее. Я огляделся по сторонам.
Я стоял на небольшом пятаке, поросшем студнем и фиолетовым мхом. Вокруг росли чахлые, корявые деревья, ветви которых больше походили на скрюченные пальцы. За спиной плескалось чёрное и не предвещающее ничего хорошего море, а впереди высились скалы алого цвета.
Не о таком пляжном отдыхе я мечтал. Еще и в одном из холмов неподалеку зиял черный провал пещеры или тоннеля. А ещё дальше, на горизонте, я мог разглядеть полуразрушенные силуэты зданий.
Так вот как выглядит остров Кайрос… Мои мысли нарушил приглушённый, тоскливый вой, раздавшийся из чёрного моря. От него кровь застыла в жилах. Самое плохое, ему вторил другой вой, из чёрного провала в холме.
Я быстро посмотрел назад. Никого. Но мне здесь точно были не рады.
Поэтому я споро выбрал тропу, которая вела в лес и казалась чуть более протоптанной, и зашагал, стараясь не дышать слишком глубоко.
Нож я закрепил на поясе и сразу же почувствовал себя героем приключенческого романа. Вот только лес через несколько сотен шагов начал сгущаться, а воздух стал ещё более спёртым.
Я смахнул пот со лба и тут же чуть не споткнулся. Из-под корней одного из особенно уродливых деревьев неожиданно выползло небольшое существо. Шесть острых лапок отрывисто стучали по земле, вместо тела — костяной панцирь с дюжиной крошечных, светящихся красным глаз.
— Ребята, я не местный, — сказал я, медленно отступая. — И угостить мне вас нечем.
Костяные крабы, правда, были глухи к моим словам.
Один из них, самый шустрый, бросился к моей ноге, пытаясь вцепиться острыми клешнями. Инстинкт самосохранения у меня сработал быстрее, чем мысли. Я привычным движением выхватил нож и коротко, как при разделке дичи, ударил им перед собой. Нож со звоном стукнулся о хитин и вошёл внутрь. Панцирь треснул, изнутри брызнула липкая светящаяся жидкость. В руках у меня теперь красовался шашлычок из краба.
Остальные крабы моего рвения не оценили. Они, увидев учесть собрата, лишь более резво бросились на меня. Выдернуть оружие из краба не представлялось возможным, так что я отшвырнул двух крабов пинком, а затем бросился вперёд по тропе. За спиной раздавался треск лап и клешней, но я даже и не думал останавливаться.
Я бежал и бежал сквозь ветки, мох, корни и деревья. Футболка промокла насквозь, я еле дышал, сердце бешено колотилось и норовило вырваться из груди. Мимо промелькнуло болотце, откуда-то из чащи деревьев донёсся тяжёлый хриплый храп, но ничто не заставило меня сбавить темп. Спасибо физкультуре в прошлом мире. Остановился я лишь тогда, когда тропа вывела меня из чёрного опасного леса.
— Больше… никаких… морепродуктов, — медленно, сквозь тяжёлое дыхание, проговорил я.
И вдруг понял, что всё ещё держу нож и краба в руке. Я кое-как, с усилием выдернул нож, вытер его об листву и сунул его в ножны, а костяного краба засунул в рюкзак. Жаль, не было пластикового пакета, но я же не в магазине.
Когда я закончил, то понял, что тропа вывела меня на перекрёсток. Три пути расходились в разные стороны: один терялся в чаще за моей спиной, второй уходил в сторону болота, а третий тянулся вдаль, куда-то к скалам.
Именно на этом перекрёстке, прямо передо мной, стояла кривая повидавшая жизнь хибара с потёртой старой вывеской. Буквы было уже не разобрать. Почерневшие от времени брёвна чудом держали провалившуюся в нескольких местах крышу из соломы и мха.
Мне вообще казалось, что это место держится лишь по старой привычке. Но после долгой гонки выбора у меня не было. Во рту было сухо, а пульс отбивал марш. Я не знал, сколько сейчас было времени, но организм требовал передышку. А потому я сделал глубокий вдох и направился к хибаре. Вместо дверей на входе висели тряпки. Я отодвинул их в сторону и переступил порог.
Внутри, к моему удивлению, меня ждал запах чистоты и… кошачьей мяты. Сладковатый, пьянящий аромат, сильно отличавшийся от внешнего мира.
При этом внутри было темновато. Окна были закрыты кусками ткани, а единственным источником света служила лампа с кристалликом на грубо сколоченном столе да слабые дневные лучи, пробивающиеся сквозь щели в стенах и крыше.
Я видел внутри полки, занятые непонятно чем, несколько опрокинутых табуреток и…
— Помогите, — раздалась мольба откуда-то из глубины комнаты.
Вот только источник голоса я разглядеть не мог. Поэтому я подошёл к окну и резко одернул ткань, пуская внутрь больше света.
Когда лучи снаружи пробились в комнату, я осознал: нас здесь было не двое. Внутри, в хибаре, повсюду были… кошки. Пять, не меньше. И они были разными.
Один, трёхцветный, с тремя глазами на морде, сидел на полке и вылизывал шёрстку, притом каждый глаз у него моргал в своём ритме. Другой, чёрный, совершенно бесшёрстный, с кожей, напоминающей потрескавшуюся вулканическую породу, нежился у лампы на столе.
Маленький, пушистый, с крошечными крылышками, как у летучей мыши, котик сжался под столом, следя за происходящим огромными жёлтыми глазами. А самый наглый, крупный бандит с серой шкурой и обрубленным ухом сидел прямо на кровати и с нескрываемым любопытством смотрел на меня.
В его кошачьих глазах читалась власть, он был как настоящий хозяин, оценивающий нового слугу.
Почему пять котов, если я назвал всего четыре?
Потому что именно на узкой скрипучей кровати у дальней стены находился центр композиции. На ней, уткнувшись лицом в тонкий плоский матрас, лежала девушка. До боли худые плечи вздрагивали под поношенной серой рубахой, а из-под её краёв виднелись потёртые шорты.
Но, самое главное, из локонов растрёпанных рыжих волос торчали два треугольных ушка, бессильно прижатых к голове. А из-под рубахи высовывался кончик длинного пушистого хвоста. Он лежал совершенно неподвижно, как верёвка. Именно на этой девчушке и сидел царствующий в комнате кот-бандит.
Я замер, чувствуя себя непрошеным гостем.
— Кхм… — кашлянул я.
Никакой реакции, лишь безухий бандит проурчал что-то вроде «мрр-мяу» с вопросительной интонацией.
— Эм… здравствуйте, — тихо сказал я.
Девушка на кровати шевельнулась. Медленно, с невероятным усилием, стараясь не потревожить сидящего кота, она приподняла голову. Её лицо было бледным, исхудавшим, с выступающими скулами. Но выделялось не это, а её глаза.
Огромные, зелёные, как бескрайние поля свежей травы, они были полны такой безнадёжной тоски, что у меня ёкнуло сердце. По её щекам текли беззвучные слёзы, оставляя блестящие дорожки на бледной коже.
— Забери их, — её голос был хриплым шёпотом, в котором не осталось ни капли сил. — Или меня. Пожалуйста. Просто покорми. Я не могу… уже три дня.
Она ткнула острым пальцем в сторону полок. Я понял, что там стояли пустые склянки и больше ничего. Жест был настолько красноречивым, что не требовал перевода.
В этот момент безухий бандит, видимо, решил, что разговор затянулся и пора переходить к активным действиям. Он спрыгнул на пол, грациозно подошёл ко мне и начал настойчиво тереться об ноги, громко мурлыча и оставляя на пыльных штанах ворсинки шерсти.
— Дружище, полегче, — я инстинктивно наклонился, чтобы погладить его.
Рука сама потянулась к коту.
Я всегда их любил. Дома у родителей жил такой же наглец, только чёрный, по кличке Базилик. Он постоянно выманивал у меня вкусности.
Я прикоснулся к мурчащему коту и провёл пальцами по короткой шерсти. Что-то в моей голове переключилось. Внутри загорелось знакомое, ясное чувство — их всех надо накормить.
Я выпрямился и посмотрел на девушку по-новому, как на посетителя. Первого и самого важного посетителя в моей новой жизни.
— Меня зовут Леонид, — уверенно представился я. — Где тут у вас кухня?
Девушка с рыжими ушками медленно, как скрипучий механизм, повернула голову в сторону широкой дыры в стене.
— Там, — прошептала она. — Но там ничего нет. Совсем.
— Это мы ещё посмотрим.
Я снял рюкзак с плеча и решительно направился на кухню.
Маленький крылатый комочек, ободрённый примером безухого бандита, выпрыгнул из-под стола и начал летать вокруг, размахивая крошечными крылышками. Трёхглазый кот спрыгнул с полки и уставился на меня. Лысый вулканический кот лишь лениво потянулся.
Я зашёл на кухню. Здесь стоял старый деревянный стол, очаг и разные ящички и полки. Я проверил все, но нашел только одну глиняную миску и одну деревянную ложку. Зато очаг был хоть и старым, но явно рабочим. Это была примитивная каменная печь с уходящим вверх чёрным от копоти отверстием. Рядом лежала груда щепок, какое-то подобие трута и кремень.
Вот только я увидел на кухне то, что говорило об этом хозяйстве больше, чем пустота и бедность. Небольшой, старый, во многих местах помятый медный котелок. Он был начищен до такого блеска, что я видел своё отражение. А ещё между ящичков нашлась деревянная разделочная доска из тёмного дерева.
Я осторожно провёл пальцем по шершавой поверхности доски. Здесь, в хибаре, царило одиночество и отчаяние. Но это не значит, что это непоправимо.
Сама кухня, как и дом, были прибраны настолько, насколько это было возможно для голодающей хозяйки. Моё поварское сердце отозвалось на это тихой, но мощной симпатией.
Я выглянул в комнату. Девушка сидела на кровати, поджав коленки к груди. В её глазах, помимо тоски, появилась крошечная, едва заметная искорка. Завидев меня, её ушки чуть приподнялись, а их кончики дрогнули.
— Как тебя зовут? — спросил я и расстегнул свой рюкзак.
— Истинное имя нельзя… — тихо ответила девушка.
— Ну и ладно, — не стал заморачиваться я, пытаясь достать из закромов костяного краба.
Я ещё не совсем привык к порядкам этого нового мира, так что если она не хотела представляться, то ничего страшного. Скажет тогда, когда ей будет комфортно. Вот только мне всё равно нужно было её как-то называть.
Я цепко взглянул на девушку. Барсик, Симба… нет, всё не то. Я никогда не был особенно изобретателен с именами.
— Точно! — вдруг догадался я. — Будешь Рыжик.
Её бледное лицо слегка покраснело, подтверждая данное ей имя. Да и сама девушка возражать не стала.
— Ну что, Рыжик, — деловито произнес я, — сейчас будем разбираться с нашим скромным обедом.
Я положил краба на пол. В хибаре замерцал нежно-голубой свет. Рюкзак мне явно придётся отмывать не один день. Кошки с интересом уставились на светящийся панцирь.
Рыжик вдруг замерла. Её глаза расширились.
— Где у вас колодец? — спросил я.
— Это… — голос Рыжика сорвался на хриплый шёпот.
Она отшатнулась, прижимаясь спиной к стене. Её хвост взъерошился и стал вдвое толще, уши прижались к макушке так плотно, что почти исчезли в волосах.
— Это же краб-костянка из Гнилой Пещеры! Ты с ума сошёл?!
Её паника моментально передалась котам. Безухий бандит зашипел и выгнул спину. Крылатый котёнок пикировал вниз и спрятался под кроватью. Даже флегматичный вулканический кот издал низкое, предупреждающее мурчание.
Я смотрел на перекошенное страхом лицо Рыжика, на взъерошенных котов и на светящегося краба на полу и улыбнулся. Широкой, немного уставшей, но искренней улыбкой. Как повар, я не раз сталкивался с недоверием, критикой и стрессом, но каждый раз побеждал. Я не собирался травить своих первых в этом мире клиентов.
— Рыжик, — сказал я тепло и спокойно, — когда-то я был поваром. Настоящим. В большом и популярном трактире. Костяной краб — это просто ингредиент. Сложный, незнакомый, но не более. И мы обязательно узнаем, на что он годится. Вместе. По рукам?
Уши Рыжик дрогнули, а хвост начал медленно опускаться.
— Доверься мне. Я накормлю тебя и твою большую семью.
Я не ждал ответа. Я собирался бросить вызов всему окружающему миру: и незнакомому солнцу, и вою из пещеры, и пустым полкам с дырявой крышей, и самой новой жизни. Я повернулся к очагу, и моё внимание сфокусировалось на трёх вещах: огонь, котелок, ингредиент.
Разжечь огонь оказалось первой битвой. Щепки были сыроваты, трут — какой-то жухлой травой, а кремень никак не хотел искрить. Я потратил добрые полчаса, высекая искру с помощью моего ножа. И каждый раз, когда крохотное пламя вспыхивало и тут же угасало, я слышал за спиной тихий предательский вздох.
— Я же говорила. Здесь ничего не получается.
Я провёл полжизни, управляя огнём, и знал его капризный характер. Я не собирался сдаваться. Особенно когда даже безухий бандит осторожно подобрался ближе и прислонился тёплым боком к моей ноге. Наконец, упрямый язычок пламени ухватился за сухую траву и пополз вверх. Я подышал на него, аккуратно подложил щепок, и в очаге заплясали настоящие, живые огни.
— Есть контакт, — поделился я радостью с бандитом, удовлетворённо смахивая пот со лба. — Где у вас тут колодец?
Я вышел на улицу и набрал воды из колодца сзади хибары. Вода была немного мутноватой. То ли сама по себе, то ли от ведра. Ничего, прокипятим.
Я вернулся в хибару, наполнил котелок водой и водрузил его на огонь. Пока вода в котелке грелась, я сходил за водой ещё раз, а затем занялся крабом.
Я положил его на доску брюхом вверх. Обычно я бы сначала отварил краба, а уж затем разделывал его. Но я понятия не имел, с каким ингредиентом я имел дело, поэтому в первую очередь я принялся выкручивать и отламывать лапки. Одну, затем вторую. Вот только внутри они оказались полыми.
— Ладно, — деловито прошептал я, чувствуя, как внутри меня разгорается профессиональный азарт.
Вместо того чтобы делать всё как обычно, я перевернул краба и вскрыл ножом панцирь прямо по трещине. Изнутри я достал тёмно-серую кость, которая была облеплена жилами. Кость была с кулак. А жилы, видимо, и заставляли краба, или кем бы ни было это существо, жить и приводить панцирь в движение.
Внутри кости я заметил мякоть. Я ткнул в нее пальцем, по ощущениям она была похожа на губку.
Я довольно усмехнулся. Я ожидал увидеть внутри краба мясо, но получилось даже лучше. Пусть в этом мире были другие правила, но то, что я видел перед собой, уж очень напоминало костный мозг.
Я использовал кусок ткани, нож и воду для того, чтобы обработать кость от жилок. Соскабливались они хорошо.
Вода в котелке зашумела, предупреждая о закипании. Я сгрёб со стола кость и одним движением опустил её в воду. Раздалось шипение. Я взял деревянную ложку и принялся медленно помешивать будущий бульон.
Мне очень хотелось добавить внутрь морковку и лук, лучше запечённые, да и саму кость следовало сначала подкоптить. А ещё бы перчику и лаврового листа…
Вот только, во-первых, всего этого у меня не было. А во-вторых, кошкам соль, специи и насыщенные бульоны нельзя. Возможно, местные кошки были особенными, но рисковать с первым блюдом не стоило. Я вытер пот со лба и оглянулся.
На меня смотрели все кошачьи без исключения. Трёхглазый при этом моргал невпопад, а вулканический кот вдруг резко зашипел, закашлялся, а затем взял да рыгнул — только не комком шерсти, а небольшим потоком пламени, прямо как дракон.
— Да, эти кошки точно особенные, — вздохнул я. — А я столько с кремнем возился.
Теперь нам предстояло самое сложное. Ожидание.
Первый запах, который пошёл от бульона, был, мягко говоря, странным. Металлическим с явными нотками влажного камня, ничего аппетитного. Рыжик сморщила нос, и её уши снова прижались к голове, а хвост, который на секунду начал было подрагивать от любопытства, бессильно опустился на кровать.
Но она терпеливо ждала. Правда, всего лишь минут десять…
— Уже можно? — тихо спросила она.
Я подошёл к котелку и принюхался. Пахло горько и мерзко, как старой подошвой. Я зачурпнул чуть-чуть бульона. На вкус он тоже был как старая подошва.
— Ещё нет.
Рыжик в ответ лишь сгорбилась, обхватив колени руками. Она смотрела на котелок с таким вселенским разочарованием, что у меня заныло сердце.
— Уже можно? — снова послышалось минут через двадцать.
В голосе Рыжика уже не было надежды, лишь зазубренная от безысходности фраза.
— Рыжик, — мягко, но твёрдо сказал я, — хороший бульон не терпит суеты. Он как… как заклинание. Ему нужно время, чтобы приготовиться.
Вот только если Рыжик была терпеливой, то это не значило, что все остальные коты оказались согласны. Безухий бандит решил, что процесс идёт слишком медленно, и предпринял попытку штурма. Он вскарабкался на табуретку, а затем на стол с явным намерением провести собственную дегустацию.
— Ну и куда ты? — спокойно спросил я, отвлекаясь от помешивания, и аккуратно отодвинул кота. — У хорошего повара и коты должны быть терпеливыми.
Бандит обиженно заурчал, но спрыгнул. Однако его пример вдохновил других. Крылатый котёнок вынырнул из-под кровати и начал порхать вокруг меня, жалобно попискивая. Трёхглазый кот уставился на меня, как будто нарочно заставив глаза коситься в разные стороны. Но самым умным был лысый вулканический кот. Он не просил, он просто подошёл и ткнул своей тёплой шершавой головой мне в ногу, как бы говоря: «Я верю, но очень жду».
Я не смог устоять, наклонился и почесал его за ухом. Он ответил мне низким гулким мурлыканьем, похожим на отдалённый камнепад.
— А сейчас можно? — в который раз послышался голосок Рыжика.
В её зелёных глазах читалась такая пропасть голода и отчаяния, что я не выдержал. Взял ложку, зачерпнул немного бульона и снова попробовал. И на этот раз что-то изменилось.
Горьковатый привкус ушёл, сменившись глубоким, насыщенным, почти ореховым букетом. Металлические ноты преобразовались в лёгкую устричную свежесть. Бульон стал чуть гуще, а цвет превратился в лёгкий золотистый. Да и свечение исчезло. Я бы хотел поварить бульон дольше, сделать его чуть-чуть наваристее, но для меня желание посетителя — закон.
Я вынул ложку и медленно выдохнул. Взглянул на бледное, исхудавшее лицо и на дрожащие кончики ушей Рыжика.
— Ладно, — тихо сказал я. — Готово.
Я снял котелок с огня и поставил его на стол. По хибаре разошёлся мясной, чуть сладковатый аромат. У меня самого непроизвольно потекли слюнки.
Все коты, как по команде, замерли. Даже бандит перестал елозить. Все взгляды были прикованы к котелку. Вот только я и сам замер, ведь после моих слов перед глазами вспыхнула полупрозрачная надпись:
Создано блюдо: Костный бульон из краба.
Эффекты: успокаивает, вызывает легкую сонливость.
Уровень: Необычный.
Я взял единственную деревянную миску, зачерпнул бульон и протянул ложку Рыжику.
— Осторожно, горячо.
Она взяла миску дрожащими руками. Её взгляд метался от бульона к моему лицу, в котором она искала то ли подтверждение, то ли предостережение. Наконец она закрыла глаза, как перед прыжком в пропасть, и сделала маленький, осторожный глоток.

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2

Новые книги

Master от 12-03-2026, 23:36