Пограничник. Том 11: В гнезде "Пересмешника"

Аннотация

Я был офицером ВДВ и старость решил встретить простым егерем. Но погиб на спасательной операции и попал в... СССР! В день, когда уходил в армию, в год, когда потерял младшего брата.
На дворе октябрь 80-го. Советская армия воюет в Афгане.
Я снова молод и полон сил, а мой брат пока жив. И чтобы спасти его, я должен стать пограничником на афганской границе.

Автор: Артём Март
Цикл: Пограничник

Читать ознакомительный фрагмент

Предыдущие книги этой серии:
Пограничник. Том 10: Тень "Пересмешника"
Пограничник. Том 9: За речкой
Пограничник. Том 8: Операция "Ловец Теней"

Показать / Скрыть текст

Ознакомительный фрагмент

Глава 1
В пещере по-прежнему висел полумрак.
Как бы ни плясали в коптилках огоньки, как бы ни силились они разогнать его, у них просто не хватало на это сил.
В повисшей тишине я слышал, как где-то с потолка гулко капает вода.
Все молчали. Я чувствовал, как взгляды советских бойцов приковали ко мне все свое внимание.
Даже душманы, не понимая слов проповедника, но улавливая их суть, заинтересовались нашим с ним противостоянием. Они ждали, словно молчаливые тени, каков будет мой следующий ход.
— Свободу, значит? — хрипловато протянул я. — Ты говоришь о свободе, держа меня связанным в темной пещере.
Я ухмыльнулся.
— Твоя свобода воняет страхом, грязью и чужим потом. Разве свободный человек нуждается в вере, навязанной под угрозой ножа?
Муаллим-и-Дин хмыкнул. Звук этот показался мне надменным и снисходительным. Проповедник сложил руки на груди.
—Ты видишь веревки на своих руках, шурави, но не видишь тех, что опутали твое сознание, — заговорил он несколько насмешливо. — Ты — раб. Раб своих бумажек с орденами, раб своего «долга» перед далекими генералами, которые согревают руки у каминов, пока ты замерзаешь в горах. Раб призрачных идеалов, которые тебе с детства вбивали в голову.
Проповедник немного склонил голову набок, глядя на меня, как на какого-то диковинного зверя в клетке. И все же в глазах Муаллим-и-Дина заблестел робкий интерес.
И именно на это я и надеялся. Если сделаю все правильно — получится потянуть время. И что-нибудь придумать.
— Я предлагаю тебе разорвать эти цепи, — продолжил вдруг проповедник. — Истинно свободен лишь тот, кто познал волю Аллаха и добровольно подчинился ей. Это и есть высшая свобода — от своих страстей, своих сомнений, своей ничтожной, эгоистичной воли.
Я вздохнул так, словно бы говорил не с мудрым проповедником, а с ребенком, который искренне заблуждается в своих представлениях о мире. Даже больше — совсем не задумывается о них, заигравшись в песочнице.
Потом с деланным сожалением и даже со снисхождением покачал головой.
— Ты описал не свободу, старый проповедник, — сказал я, — а самый изощренный вид рабства. Заменил одни цепи на другие, просто назвав их «волей Аллаха».
Мне показалось, что проповедник приподнял одну бровь. Но точно сказать я не мог, ведь не видел его лица, скрытого в тенях пещеры.
— Я видел свободных людей, — продолжил я. — Это не те, кто слепо повинуется. Это те, кто, зная страх и боль, каждый день выбирает — идти вперед. Свобода — не в том, чтобы не иметь оков. Она — в возможности выбирать, что делать, когда эти оковы на тебе надеты.
Муаллим-и-Дин вдруг пошевелился. Пригладил свою выдающуюся бороду. И ничего не ответил. Впрочем, я и не давал ему времени на ответ.
— Ты можешь отнять мою жизнь, — попытался я пожать плечами, но связанные руки не дали мне этого сделать. — Это в твоей власти, да. Но мой последний выбор — как встретить ее конец — ты отнять не сможешь. Вот она — моя свобода. И она при мне. А ты сам раб. Раб догм, раб ненависти, раб необходимости доказывать свою правоту через страх. Разве свободный человек на это способен?
Проповедник молчал. Потом вдруг пошевелился и медленно обернулся. Пошел куда-то к своим людям.
Звук шагов проповедника, не тяжелый, но гулкий, громко отражался от стен пещеры. Отражался так, будто это часы отсчитывали секунды до выстрела палача.
Я видел, как душманы расступились при его приближении, давая Муаллиму дорогу.
Пленные советские солдаты следили за каждым его шагом. Напряженные, словно бойки автоматов, они не спешили издать хоть один, самый тихий звук.
Проповедник нагнулся. Поднял одну из глиняных мисок-коптилок. Тени тут же изменили свое положение на стенах. Они словно бы перевернулись с ног на голову, а когда Муаллим-и-Дин последовал ко мне — заплясали на стенах.
Проповедник приблизился. Сел рядом на корточки и поставил коптилку рядом со мной. Ее тускловатый, очень желтый свет наконец осветил его лицо.
Оно оказалось узковатым, даже худым, с впалыми щеками и резко очерченными, почти острыми скулами. Темная, грубая и обветренная кожа показалась мне желтоватой в свете огонька коптилки. Она была испещрена сетью мелких морщин вокруг глаз, у рта и другими — глубокими, на лбу. Это были морщины не человека, привыкшего много смеяться, но мудреца, приучившегося постоянно и много размышлять. Смотреть прежде всего не на вещественный мир, а куда-то внутрь себя.
Муаллим-и-Дин обладал глубоко посаженными под тяжелыми нависшими веками глазами. В его радужках цвета черного кофе я не видел ни злобы, ни ненависти, ни горя. Там была лишь черная пустота, в которую проваливался взгляд. Не живые глаза, глаза-черные дыры — вот чем взирал на меня этот циничный, но прикрывавшийся добродетелью своего бога мудрец.
Казалось, эти глаза доминировали в образе проповедника. На их фоне терялся тонкий с горбинкой нос и еще более тонкие и бледные губы.
Проповедник снова, каким-то автоматическим движением погладил свою длинную пушистую бороду.
Несколько мгновений он рассматривал и меня. Потом снова встал.
Фигура его казалась мне грузной и даже мощной в темноте. Но на свету я увидел — дело было в камуфляже, который оказался несколько не по размеру Муаллиму. Проповедник в действительности имел достаточно сухопарое тело, хотя и был высоким.
Он поискал что-то в карманах. Вынул оттуда стопку документов. Наших документов.
Я спокойно наблюдал, как он перебирает военные билеты. Как приоткрывает их, разглядывает. Найдя нужный, остальные он спрятал в карман куртки. Снова опустился на корточки. Раскрыл мой билет узловатыми и немного грубыми пальцами.
— Александр Селихов, — проговорил проповедник, прочитав русский текст. — Странный ты, Александр. Слишком уж у тебя крепкие убеждения для человека…
Взгляд его снова упал в билет, и проповедник закончил:
— Для человека девятнадцати лет. Скажи мне, Александр Селихов, ты вымучил их, эти принципы? Или тебе их навязали? Навязала твоя безбожная партия?
— А кто навязал тебе твою жизненную философию? — ответил я вопросом на вопрос. — Или ты сам привык вкладывать людям в головы нужные тебе мысли?
Старик ухмыльнулся. Показал мне не очень здоровые зубы.
— Ну конечно, — я тоже улыбнулся. — Это гораздо проще, чем «вымучивать» какие-то там принципы. Особенно если речь идет о детях, которых ты отправлял на убой.
— Дети лишь приняли путь моджахеддин. Их убивали советские пули, — бросил старик совершенно безразлично.
— Ага, — я кивнул. — А еще советские мины, которые ты им раздавал, словно это игрушки.
Муаллим нахмурился. Обернулся и глянул на своих людей. В этот момент душманы нервно переглядывались. Но, почувствовав на себе взгляд проповедника, немедленно застыли без движения.
— Твои речи полны гордыни, мальчик, — сказал он, глядя на меня. А потом обернулся и заглянул мне в глаза. — Даже более чем полны…
***
— Даже более чем полны… — сказал Муаллим-и-Дин, задумавшись.
Муаллим-и-Дин не привык удивляться. Более того, сейчас, в его годы, старика в принципе мало что удивляло.
Но сейчас проповедник мысленно признался сам себе в том, что Селихов действительно удивил его. А еще… еще пробудил в старом мудреце азарт.
Его повеселил явный вызов, который бросал ему молодой шурави. Даже более того — ему понравилось, что этот мальчишка открыто выступил против проповедника.
Селихов явно был сильным. Сильным и телом, и духом. Муаллим видел это в его глазах. Слышал в его словах, которые парень произносил ровным, спокойным, а иногда даже насмешливым голосом.
И это тоже нравилось Муаллим-и-Дину. Он любил ломать сильных.
— Ты говоришь о выборе, но какой выбор у одинокого человека в огромном, безразличном мире? — снова начал проповедник. — Его «выбор» — это иллюзия, пылинка на ветру. Ты выбрал служить? Твои командиры выбрали послать тебя на убой. Ты выбрал быть храбрым? Случайная пуля выбрала тебя мишенью. Где тут твой великий выбор? Это хаос. Я же предлагаю тебе порядок. Смысл. Принять волю Всевышнего — значит обрести настоящую силу. Силу, которая не зависит от пуль и генералов. Это сила духа, который знает, что его ждет вечная жизнь, а не тлен в земле. Ты называешь это рабством? Я называю это просветлением.
Селихов снисходительно вздохнул. Потом пошевелился и, как мог, выпрямился, сидя у стены.
Проповедник признался самому себе, что снисхождение этого мальчишки начинает его раздражать. Но и еще сильнее распалять в немолодой душе азарт.
— Силу? Ты говоришь о силе? — Селихов улыбнулся одними только губами. — Я видел силу. Это не крики «Аллах Акбар» перед атакой. Это молчаливая решимость троих наших ребят в Брестской крепости, которые неделями стреляли по фашистам, зная, что умрут. Это сила блокадников Ленинграда, которые делились последним куском хлеба с чужими детьми. А они не ждали награды на небесах. И не верили ни в бога, ни в рай. Только в человека и его волю.
Проповедник не удержался и едва заметно закатил глаза.
— Они просто оставались людьми в нечеловеческих условиях, — продолжал молодой шурави. — Вот она — сила. Без твоих проповедей, без твоих угроз. И она страшнее для вас, потому что ее не сломить. Ее можно только убить.
— Разве это сила, раз ее можно просто убить? — насмешливо спросил Муаллим. — Сила Аллаха, воля Аллаха — бессмертны. Они ведут за собой поколения и…
— Но на смену убитым придут другие, — перебил его Селихов так, будто бы проповедник молчал. — Потому что это выбор. Простой, как камень. Встать на колени или стоять. Молчать или кричать. Предать или остаться собой. Ты пытаешься предложить мне сложную инструкцию вечной жизни, когда вся моя философия умещается в трех словах — «Стоять до конца».
Муаллим-и-Дин неожиданно для самого себя замер.
Он не понимал, в чем было дело: это слова Селихова заставили его задуматься, или же его небрежное отношение к словам самого проповедника вывели Муаллима из себя.
Старик привык быть честным с самим собой. Или по крайней мере он думал, что он честен.
Муаллим-и-Дин попытался быть честным и сейчас.
Он признался себе, что слова Селихова, грубые и простые, как булыжник, находят неожиданную щель в его доспехах.
Проповедник видел перед собой не фанатика и не испуганного юнца, а человека с несгибаемым внутренним стержнем. Это его и напугало, и заворожило одновременно. Он наклонился ближе к Селихову.
— «Стоять до конца»... Ради чего? Ради кого? Чтобы твой труп сгнил в этой горе? Чтобы твои командиры получили новую звезду на погон? Чтобы твои дети, если они у тебя есть, выросли без отца? Это бессмысленно!
Внезапно проповедник услышал, как кто-то, громко шаркая, вошел, нет, буквально ввалился в пещеру.
Это был Шахин.
Пакистанец, бывший «Призрак Пянджа», шел тяжело. Подволакивал израненную Селиховым ногу.
— Что это значит, Муаллим? — заявил он громко. — Почему они еще живы? Мы теряем время! Их группа могла уже обнаружить пропажу!
Муаллим-и-Дин вздохнул. Медленно, очень недовольно обернулся.
— Война притупила твои манеры, Шахин. Невежливо обрывать разговор двух умных людей на самом интересном месте, — с ледяной шипящей интонацией в голосе проговорил проповедник.
— Что? — не понял Шахин. — Какой еще разговор? Ты должен был уже закончить с ними!
— Не учи меня, пакистанец… Я веду их души к истине. Их добровольное обращение будет величайшей победой над неверием. Оно стоит и времени, и жизней, которые мы, возможно, положим сегодня на милость Аллаха.
— Да что ты такое говоришь, Муаллим? — скривился Шахин. — Что на тебя нашло?
Проповедник обернулся к Селихову. Небрежно махнул рукой.
— Ступай, Шахин. Твой разум в тумане от ран. Не мешай нам с этим юным шурави беседовать. А беседа, получается, занятная, не так ли, Селихов?
— Что? — Шахин побледнел. Потом, кривясь от боли, проковылял к проповеднику, растолкав остальных духов. — Как? Как зовут этого шурави?

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2

Новые книги

Master от 19-09-2025, 22:50