Ангел со сковородкой
Аннотация
Если ты попал в другой мир, не переживай. Возможно, попал не ты, а все окружающие. Ангелина в этом свято уверена. Подумаешь — Ардейл? У нее есть руки, есть ноги, есть даже сковородка — значит, жизнь можно устроить и здесь. Драконы летают и оборотни бегают? Пока они ей не мешают — пусть делают, что захотят. А она будет обживаться.
Для начала найдет работу, пусть и не самую обычную — любимой женой адмирала дальнего плавания, потом построит всех его родных, а потом… какой заговор? Это — только за отдельную доплату!
За друзей она постоит, а корону спасать не нанималась, но что делать, если заговорщики сами пришли? Воспользоваться сковородкой. И пожарить блинчики. Из кого?
Тук-тук, кто пришел? Сковородка под рукой.
Автор: Гончарова Галина Дмитриевна
Для начала найдет работу, пусть и не самую обычную — любимой женой адмирала дальнего плавания, потом построит всех его родных, а потом… какой заговор? Это — только за отдельную доплату!
За друзей она постоит, а корону спасать не нанималась, но что делать, если заговорщики сами пришли? Воспользоваться сковородкой. И пожарить блинчики. Из кого?
Тук-тук, кто пришел? Сковородка под рукой.
Автор: Гончарова Галина Дмитриевна
Глава 2
Мужчина лет семидесяти на вид смотрелся в зеркало.
Отражение не радовало.
Вместо пышных кудрей — отдельные седые пряди на черепе, и первоначальный их цвет уже не угадывается.
Вместо широких плеч… ох, смотреть тошно! Ему каких-то сорок с хвостиком, а выглядит он в два раза старше! Про самочувствие не стоит и упоминать!
А все эта стерва виновата!
И что он такого ей страшного предложил? Только сказал, еще и сделать ничего не успел, а она уже разоралась! Ногами затопала, угрожать начала… и не стерпела душа. У него.
А у нее тут же и отлетела. Это бывает.
Это бы пусть, рыба — она и не таких идиоток едала, но кто ей разрешал ввязывать в личные дела свою семью, а родне — проклинать любовника?
Да еще — ТАК!
На скорое старение и смерть?
Конечно, о проклятии пришлось молчать, а то не видать бы мужчине чинов и званий. Кто ж прОклятому что доверит? И искать.
Искать средства его снять.
Мужчина был и у магов, но те оказались бессильны. Могли чуточку замедлить действие проклятия, но не остановить его.
Был он и у драконов. Но лучшие специалисты всегда были у алых, а у них начались какие-то клановые проблемы. Консультацию мужчина все равно получил, но заодно получил и отказ.
Точнее — ему сказали, что за его проблему не возьмутся. Не смогут.
У кого-то не хватит сил.
А кто-то просто не рискнет, такое проклятие очень легко переползает с человека на человека. И на дракона тоже переползет, не постесняется.
Красная заносчивая сволочь!
Да заплатил бы мужчина, только вот за деньги на смерть идти никому не охота. Наемник все ж, когда в бой идет, надеется, что выживет, а тут — верный приговор. Пришлось вернуться домой, в Янгари, и искать дальше.
И тут мужчине повезло.
Ведьмы…
Тайные забытые знания, вот что могло стать его спасением! Подумаешь, прикрыть человека и спасти от костра? Вернее служить будет!
И служит.
И подсказал, что можно сделать с проклятием.
Только вот ритуал это такой, его с налету не проведешь.
Тут все имеет значение, и место, и время, а кровавая луна — она не каждый год бывает, и участники. Но сейчас у него есть целых три варианта… ладно, было больше, и один вариант пока плоховат. Но два других…
Кто-то ему да подойдет!
Мужчина посмотрелся в зеркало.
Ничего, если все будет сделано правильно, очень скоро он будет любоваться своим отражением, а не пугаться его. Осталось совсем чуть-чуть. Буквально пара шагов…
Моника вошла в столовую с подобающе несчастным лицом. Ее встретили злыми взглядами все присутствующие.
— Ну! Что скажешь?
Свекровь смотрела так, словно дырок хотела в женщине насверлить. Но с долькой лимона в прическе выглядеть страшной у нее не получалось. Скорее, смешной и нелепой.
Моника развела руками.
— Я сделала, что могла. Вы же понимаете, если мы ее выгоним на улицу, или позовем стражу… это будет жуткий скандал. То ли Альваро двоеженец, то ли нет…
— Да-да, скандала допустить нельзя! — согласилась Розита.
Ей муж нужен, а не скандал! Одно дело — тихий развод или вообще вдовство, а другое… вот ЭТО!
— Слухи обязательно пойдут — вздохнула Моника. — Лучшее, что можно сделать, это оставить ее здесь, Альваро вернется, и мы все выясним.
— Но столько времени терпеть эту хамку! — ахнула маман.
— Боюсь, переселиться в другое место она не согласится. И тут за ней можно будет как-то приглядывать. А без присмотра, кто ее знает, кому она и что наговорит? Слухи пойдут — потом век не отмоемся! Мы-то уверены, что это ошибка, но разве людям что докажешь?
С этим были согласны все присутствующие. Почти все.
— Альваро она опознала, — кашлянул Хуан.
— Это также может быть ошибкой, — отрезала Моника. — Я никому не поверю, пока Альваро сам не скажет, что он и эта… и даже тогда — не поверю! Этого просто не может быть!
Ей достался второй одобрительный взгляд свекрови. Второй!
За утро!
Да она за месяц такого не удостаивалась! И Моника еще раз подумала, что Ангелина полностью права. Не надо бежать быстрее медведя… особенно, когда он уже здесь.
Долго Ангелине ждать не пришлось. Принесли роскошный завтрак — и она принялась жевать, заодно постель крошками посыпала, и кресло… вытряхнут!
Свинья? Значит, надо свинячить!
Это Моника о таком не думает, а кто-то из слуг точно на нее стучит, как дятел. Если подумать…
Ее вчера чуть не убили вместе с дочерью. Надо же засаду было устроить, подкараулить, узнать, куда поедут… кучер точно знал, Моника сама сказала.
Он и проговорился, только вот кому?
Теперь — не узнаешь. Кучер-то померши!
Ничего, Ангелина разберется. А то заказчик жив — непорядок. Надо, чтобы и заказчик померши. Интересно, что стало с убийцами? Она ж никого не добивала, наверное, очнулись и сами уползли?
Ангелина не знала, что после их ухода из подворотни вылезли пятеро «падальщиков». Есть такие… отребье городского дна. С более сильным они не свяжутся, а вот если человек без сознания, беспомощен, не может за себя постоять — это их добыча.
Они и кучера обобрали, и троих убийц дорезали и тоже забрали у них все, раздели догола, а карету ободрали до скелета. Коней свести не решились, но поживились на славу. Им повезло.
Может, и не скоро бы пришли в себя дамы, но в дверь опять постучались.
— Надеюсь, там не муж Моники? — пробормотала Гарази. И икнула — в дверь вошел мужчина.
Высокий, темноволосый, средних лет. Глаза серые, умные, плечи широкие, разве что худощав слегка, но и так неплохо смотрится. Костюм не из дорогих, но и не самый дешевый, ткань простая, но сидит хорошо, ладно.
— Энны, доброе утро. Счастлив видеть. Разрешите представиться — дознаватель Энтони Альберто Арройо. Я прибыл сюда по срочному делу. Скажите пожалуйста, экипаж синий, с золотом, на дверце герб Эррера, а так же кучер… Франсиско Рейес, вам знакомы?
— Да, это наша карета и наш кучер, — подтвердила Моника, которая уже вернулась. — Вчера он возил меня к подруге. Что-то случилось?
— Где сейчас карета?
— В каретном сарае, наверное? — удивилась Моника. — Мы с дочкой приехали, а потом я же не наблюдаю, что с ней делают?
— А вашего кучера вы со вчерашнего дня не видели?
— Нет. Что-то случилось?
Спокойствие, только спокойствие.
Она уже в безопасности. И будет улыбаться, и кивать, она хорошо этому научилась за время первого брака. Главное — держать лицо.
— Да. На улице Зеркальной найдена карета с вашим гербом, и тело кучера при ней. И рядом несколько трупов.
— Боже, какой ужас! А… что Франсиско там делал?
— Вот это я и хотел бы выяснить, — согласился дознаватель.
Моника развела руками.
— Не знаю. Я пошла укладывать дочку… энна Виктория, вы же всем распоряжаетесь в доме, пока мой муж, ваш сын в отъезде. Вы куда-то отправляли Франсиско?
Такой подлости энна не ждала.
— Я⁉
— Ну да. Вы же сами так говорите, пока Альваро нет, вы тут хозяйка?
Крыть было нечем. И говорила, и командовала, и слуги, понимая, у кого тут власть, на Монику смотрели с сочувствием. Но приказания энны Виктории выполняли, хозяйки пусть между собой разбираются, а им, если что, с двух сторон достанется.
Дознаватель тоже понял расклад.
Внимательно осмотрел Монику, которая в платье легкого белого шелка выглядела невинной девушкой, перевел взгляд на остальных энн — Викторию Лореа в темно-синем, Гарази в красном шелке и Розиту в зеленом, сделал для себя какие-то выводы.
— Энны, мне нужно будет побеседовать с каждой из вас по отдельности.
— Я сейчас распоряжусь, пусть приготовят кабинет, — кивнула Моника.
— Можешь там и подождать дознавателя, — каркнула Виктория.
— Нет-нет, мы начнем с самой уважаемой энны, — легко отмел ее возражения Энтони Альберто. — Пожалуйста, распоряжайтесь, а я пока подожду вас здесь, энна.
— Надеюсь, вы понимаете, когда вернется мой сын, он будет очень вами недоволен, — попробовала надавить Виктория.
— А дознавателями вообще все недовольны, энна, ничего нового, — мужчина даже плечами не пожал. — Работа у нас такая.
Возмущенные взгляды его вообще не смутили, еще и пара стражников в гостиную зашла и у дверей встала.
Не сговоришься, значит.
Моника и сговариваться не собиралась. Они с Ангелиной уже обо всем договорились.
Кто-то мог предположить, что она отобьется и домой доберется? Нет?
Вот и отлично, значит, всем говорим, что ничего не было, и смотрим, кто и что решится предпринять. А потом и видно будет.
Допрос длился часа четыре. Но что интересно — все энны, как одна, и эн Хуан, все промолчали про Ангелину и ее присутствие в доме. Не сговариваясь.
Даже слуги. С ними-то все понятно, чего им в хозяйские дела лезть? Они как подерутся, так и помирятся, а ты хорошего места лишишься, наверняка. Да-да, хорошего, адмирал Эррера не дурак, не сволочь, за каждую пылинку и соринку не вычитывает, помочь может, ежели что, и жена у него неплохая. Только тихая очень.
А что мамаша — стерва, ну так родителей не выбирают, пару раз в году ее потерпеть можно.
Маме было не до скандалов, она переваривала внезапно открывшиеся тайны жизни своего сына.
— Боже мой! Я и подумать о таком не могла! Двоеженство!
Мама и дочка переглянулись между собой — и обе синхронно вздохнули. Умная жена для Альваро — это, конечно, излишество, но Розита… ну какая ж она дура! Непроходимая!
— Рози, — Гарази присела рядом с подругой. — ты понимаешь, что это может быть враньем?
— Как же! А браслет? И портрет она опознала!
Иногда Розита все же пользовалась мозгами. А такой браслет мечтала надеть вот уже года три. Просто Альваро, понимая, кого ему пытаются подсунуть родственницы, соглашался жить на корабле. Лишь бы увернуться от счастливого брака.
— Ну…
— И какой смысл ей притворяться? Вернется Альваро — и ее выкинет!
А вот с этим были согласны и Виктория Эррера, и ее дочка. Выкинет, конечно. Но потому и непонятно, чего добивается эта жуткая бабища! А Хуан?
Несчастный молодой человек!
Официально-то, он был приглашен Викторией Эррера, чтобы ухаживать за ее дочерью. Но Гарази Хуана не интересовала, а вот Моника — даже очень. Как тут было удержаться от приглашения? А вдруг будет шанс избавить сыночка от неподходящей ему девицы? И самой в стороне остаться, она ж ничего не сделала, просто пригласила молодого человека поухаживать за Гарази, а эта змея, которую ты, милый, пригрел на своей груди, и воспользовалась моментом… А тут и Розочка с утешением наготове! Мама лучше знает, кто должен жить с ее мальчиком, вот!
Как она с ним поступила!
Полное отсутствие манер.
— Кажется, она полудраконица, там у них такие фигуры в моде, — задумалась Гарази. — И она говорила про горы?
— Альваро не бывал в горах. Или бывал?
Точно Виктория не сказала бы. Сын в плавании, а куда уж он там плавает… куда-то! Могли встретиться, могли, что самое ужасное. А сколько лет этой бабе, и сколько лет назад они встретились? Тут если только впрямую спрашивать, по внешности не определишь. У Альваро взрослый сын вполне может быть, а у этой… если у нее драконья кровь есть, вон, какая женщина огромная, особенно сверху, то она всегда будет моложе своих лет выглядеть.
— Придется его дождаться — вздохнула Гарази. — Другого выхода у нас нет.
Розита сморщила нос.
— Я не хочу жить в одном доме с этой бабищей! Я уеду к себе! Ох!
Розита сообразила, что ее семья сейчас на водах, в Бель-Варде, а жить одна она не может. Во-первых, это неприлично. Во-вторых, их столичный дом сейчас закрыт, дела у семьи Молина шли не блестяще, так что на все дома был один штат слуг, который хозяева возили с собой, так было намного дешевле. Дворецкий, он же лакей и кучер, экономка, она же горничная. А как жить без слуг, Розита не представляла. В-третьих, у нее просто не было денег. Так, немного, на пару шляпок, обычно все ее покупки оплачивала энна Виктория. И как жить?
Уехать не получится, к сожалению.
— Альваро скоро приедет?
— Через месяц или два, как получится в плавании.
— Так долго!
— Дорогая, это море, в нем многое зависит от погоды, от русалов, Альваро часто общается с этими рыбохвостами…
— Да… но какой у них жемчуг!
С этим были согласны все три дамы.
— Я подожду, — вздохнула Розита с видом мученицы. — Боже, на какие жертвы приходится идти ради торжества любви!
В романе эта фраза выглядела очень красиво. А в жизни как-то наиграно. Но какая разница, любовь у Розиты тоже была наигранной.
И всех трех дам это очень устраивало.
Энне Виктории требовалась спокойная и безбедная жизнь на шее у сына, лучше в качестве хозяйки его дома. Гарази нужно было приданое, которое и должен был выделить брат, ну и помощь потом регулярная и побольше, а Розите надо было замуж. Выгодно и побыстрее.
Наличие Моники ставило крест на всех этих устремлениях. И вот, когда дамы уже были близки к цели, когда можно было скомпрометировать и выгнать наглую проходимку…
Откуда взялась эта гадкая баба?
Ответа не было. Но баба и правда гадкая. Особенно ее сковородка.
Поздно вечером Моника поскреблась к Ангелине в дверь.
— Геля, я пошла.
— Куда?
— Я у Хани сплю. Ей так спокойнее, ну и мне, мы и решили… пока мужа нет, будем спать вместе, мы и раньше так делали…
Ангелина только головой покачала.
В своем доме, хозяйка, должна прокрадываться к дочери по ночам, чтобы ее не запилили!
— Давай я тебя провожу, хоть буду знать, где ты.
— Рядышком, — даже удивилась Моника. — Альваро к Хани относится, как к родной, а она без меня не привыкла, вот, ей комнату выделили рядом с хозяйскими покоями. Свекровь очень недовольна была, она раньше привыкла тут жить, рядом с сыном, а Альваро распорядился все переделать для Хани. Энна Виктория теперь в другом крыле, вместе со всеми гостями. Они с Альваро ругались, я знаю, но Ханна мне дороже, я как представлю, что маленькая девочка по дому бегала бы ночью… нет! Лучше пусть энна Виктория шесть раз подумает, прежде, чем к нам ночью заявиться.
— А бывали случаи?
— Бывали, — скривилась Моника. — Хорошо, дверь была заперта.
— Вот ты ж бессовестная, мешала маме воссоединиться с сыночком, — подколола Ангелина. — Вдруг ее мальчика по ночам обижают, а она и не прибежит, не поможет. Иди, только запирайся. Слуги не знают?
— Конечно, нет! Я постель у себя комкаю, я же в ней лежу какое-то время, и Хани спит беспокойно, у нее тоже не поймешь, один человек спал, двое, а на рассвете я ухожу, я рано просыпаюсь.
Ангелина кивнула.
Пугать бедолажную аристократку ей не хотелось. Хотя основания для страхов были, еще как были. И есть.
Трое бандитов ни на кого просто так не нападают. Даже не сомневайтесь.
Спать Ангелина ложилась рано, по привычке, на работу-то вставать в четыре — пять утра, и завтра она тоже рано проснется, наверняка. По привычке. Но на новом месте сон не шел. Хотя, казалось бы…
А что это за шорох из соседней спальни?
Ангелина прихватила сковородку — и потопала туда.
Все верно, кто-то скребся у двери, пытаясь ее открыть.
Помочь, что ли?
БАБАХ!
Дверь распахнулась с грохотом и треском. Эн Хуан повалился вперед — и ему повезло — сковородка над головой так и свистнула. Влепилась в стену.
БАБАХ!
На шум принялись выглядывать люди. Моника, правда, не высунулась из детской, и хорошо. Ангелина рявкнула от души.
— Это что такое⁈ Это кто к приличной женщине в постель лезет⁈
— А… я поговорить…
Перелетная сковородка плохо действовала на Хуана, красноречие отключалось.
И то!
Скребешься ты в дверь к мачехе, с которой одно дельце не закончил… и лучше бы несколько раз, и почаще… а тут на пороге эта… это… Медведиха!!!
— Это какие-такие у тебя по ночам разговоры с приличной женщиной⁉ — не унималась Ангелина. — Люди добрые, да вы поглядите! Его в дом пустили, не выкинули, а он с разговорами лезет! Да чтоб с тобой три раза в день так разговаривали и все через энто место!
Энна Виктория, куда ж без нее, только головой покачала.
Как-то нескладно получилось… ладно бы Хуан полез к этой выскочке Монике! Тогда б она первая скандал подняла… да если б даже его под дверью увидела — и то!
К приличным женщинам мужики в спальни не лазят! Значит, повод дала!
Но к ЭТОЙ?
Энна оценила стати Ангелины, которые обтянула футболка и джинсы, и только вздохнула. Тут бедняге Хуану и альпинистское снаряжение не поможет, не для него эта вершина.
Ангелина тем временем не унималась.
— Какие у тебя вообще разговоры могут быть с женой моего мужа⁈ Мою семью позорить хочешь⁈ Паразит!
Хуан аж икнул. От выверта женской логики.
— Но вы же… он же… того… ваш муж?
— Это мы с мужем сами разберемся! Захотим, еще трех баб заведем, тебя, глиста, не спросим! А ну, ползи отсюда! Еще раз увижу, что ты моему мужу репутацию портишь… — похлопывание сковородкой по нежной женской ладошке произвело впечатление. Звук был такой, как будто ей по стеночке постукивали.
Хуан намеки понимал отлично. Особенно, когда уже два раза мимо просвистело.
— Я… я не буду…
Ангелина тем временем обратила взгляд на зрителей. А чего они тут просто так стоят? Использовать будем!
— Энна, вы только посмотрите на ЭТО! У вас что — так принято? Всякое отребье в дом пускать? Не успела дверь закрыться, как он беседовать ползет! Да о чем с тобой беседовать-то можно? Тебя ж три года не кормили, тебя в постели три часа искать придется, и найдешь, так не обрадуешься! С граблями перепутаешь! Небось, и в энтом деле с тебя пользы никакой!
— Энна, — попробовала вмешаться энна Виктория. Ага, куда там!
То, что тебя взяли в массовку, не значит, что тебе доверят реплики.
Ангелина развлекалась от души. А что? Вы смотрели индийские сериалы, бразильские сериалы, турецкие сериалы? Нет? И она не смотрела бы, но что еще на работе делать? Включил телевизор — и пусть себе болтает от покупателя до покупателя.
— Мужика что надо, энна? Правильно, сначала кормить, тогда в ём, стало быть, и прыть будет, и стать, и способности! А с этого что возьмешь? Дрыщ хлипкий, его ж покрепче обнимешь, так и переломится посередке! Вот смотрите…
Шаг вперед — и Хуан стартовал с места, пока не началась демонстрация. Как был, на четвереньках, Ангелина даже поддать ему под зад для скорости не успела. Только руками развела.
— Бегает хорошо, но это ж не мужик, а кролик плешивый!
— Энна, вы понимаете, что в приличном доме себя так не ведут? — энна Виктория попыталась поставить негодяйку на место, но не тут-то было.
— А что — к вам в спальню тоже посторонние мужики ломились? Ух, мама, да вы зажигали в молодости?
— Какая я тебе мама⁈
— Почти родная! Мама мужа — это ж мне как мама! Только вы тоже тощая, — печально вздохнула Ангелина. — Не переживайте! Альваро разрешит — поедем вместе в горы! Я вас там откормлю, будете у меня жир с курдючного барана кушать, пока энти места, — на себе Ангелина могла показывать преспокойно, — не отрастут! А то что за баба — подержаться не за что! Мы вас еще раз замуж выдадим!
Энна Виктория прислонилась к стене.
— Что такое курдючный баран?
— Это у кого вот такая… оппа! — еще раз показала на себе Геля. — Он в ней жир запасает, вот, мы его вытопим, поджарим…
И чем аристократке так курдючный жир не понравился? Удирала она еще быстрее Хуана.
Он бежал по столице.
Получеловек—полузверь, странная, нелепая и корявая фигура, то ли на четырех лапах, то ли на странно вывернутых ногах, помогая себе руками. Не понять.
Скользил, сливался с тенями, принюхивался к воздуху.
Хорошо!
Проклятие не пощадило некогда молодого и красивого мужчину, оно разъедало и тело, и душу, отравило его кровожадностью, заставило принюхиваться к воздуху столицы, дымному и темному…
Ах, какие же в нем аппетитные запахи!
Вот от того дома, справа. Там мужчина, и женщина, нет, старые. А вот дом рядом — мужчина, женщина, два старика, трое детей… самое нежное мясо — детское.
Или вот тот дом!
Там два ребенка, одни…
Глаза мужчины заволакивала красная пелена.
Вот шагнуть бы… там и кровь, и страх, и мясо, вкусное человеческое мясо…
Нельзя!
Хозяин будет против, хозяин будет злой… оба хозяина.
Дарри будет больно, Дарри будут бить… нет, нельзя.
Ему надо в другое место. Все разнюхать, разведать, и прибежать обратно. А поохотиться хозяин его вывезет. После того, как Дарри выполнит задание.
Впрочем, кнута Дарри все равно получил. Потому что на обратном пути не удержался — и загрыз одинокого нищего. Но он так соблазнительно лежал в подворотне! В ней же и остался. Частично. Только ликантроп не раскаивался. Кнут… если с серебром — тогда больно и плохо. А если обычный — нет проблем, все заживет.
Глава 2
Утро энны Виктории началось с визита Моники. Ужасно, просто ужасно! Лежит энна в постели, вкушает ромашковый чай, и тут является заранее ненавистная сноха. Да еще так интересуется здоровьем участливо. Точно — издевается!
Все она нарочно, поганка приблудная!
— Матушка, как ваше самочувствие?
— Ужасно! — выпалила энна Виктория. — Просто отвратительно!
— Что случилось? — Моника была сама забота и участие.
— А что может быть хорошего в таком ужасном дне⁈ Вот, ты пришла…
— Простите, что побеспокоила. Но я не могла оставаться в стороне. Даже не представляю, как сейчас спускаться к завтраку!
— Я буду завтракать у себя, распорядись, — сморщила нос энна Виктория.
— Да, конечно, — закивала Моника, которую отправила сюда Ангелина с напутствием — не мешаться. — Что именно вам прислать?
Энна Виктория фыркнула.
Ладно, сейчас она закажет, а если что-то будет не так — лишний повод сорваться на ненавистную невестку. И если все будет так — тоже.
Начать перечисление она не успела, снизу донесся визг, грохот и голос Ангелины.
— Подумаешь, какая цаца! И пощупать его нельзя! Успокойся, болезный, ты мне и на сувениры не пригодишься!
— Что это? — чашка в руках Виктории дрогнула, заливая постельное белье.
— Н-не знаю, — честно отозвалась Моника.
Гарази влетела вихрем.
— Мама! Эн Хуан пришел на завтрак, мы стояли, беседовали, а потом явилась эта бабища, схватила его сзади за… за… и сказала, что он глупее барана, если даже курдюк себе наесть не смог!
О своем договоре с Хуаном, мол, она их с Моникой вдвоем оставит, а уж он пусть не теряет времени, Гарази предусмотрительно промолчала.
— Ужас! — глаза у Моники и так были большие, а теперь стали еще выразительнее. — что же теперь будет?
Гарази едва не взвизгнула от негодования.
— Эта… эта бабища! Эн Хуан уезжать собирается!
— Ой! — ахнула Моника. — А если он… расскажет? Что подумают в свете? Что скажут про Эррера?
Расскажет?
А он точно расскажет!
Энна Виктория представила себе — и позеленела. Точно, и еще приврет, чего не было… кролик плешивый!
Вскочила — и помчалась по особняку, как была, в ночной рубашке. Гарази подхватила халат и кинулась за мамой, а то рубашка ночная, красивая, кружевная, и просвечивает… во всех местах.
Моника хихикнула.
А ведь и трех дней не прошло! Действительно, все познается в сравнении!
Конечно, никуда несчастный Хуан не уехал. Кто бы его отпустил языком плескать!
Моника по дому ходила спокойно. Ангелина со сковородкой не расставалась, а Хуана при каждой встрече называла «крольчонком» и «масиком», отчего у бедняги начинал дергаться глаз. Моника ему совершенно не сочувствовала. Подумаешь — глаз? Не заикается же пока. И не трясется.
А и начнет — ничего страшного!
За все ее мучения — еще и мало паразиту!
Бояться она теперь не боялась, никуда не ездила… да и не хотелось. Теперь и дома было безопасно, а Моника сама по себе была тихой домашней девочкой. И наслаждалась покоем.
— Ох, вот ужас-то!
— Где ужас? — огляделась вокруг Ангелина. Благо, разговор был за столом. — Запеканку уронили?
— Нет, — процедила энна Виктория.
— А, ну тогда все хорошо. А компот несут?
— В городе нашли человека с перегрызенным горлом. Подозревают ликантропа!
— Ужас! — ахнула Розита.
— Кошмар какой! И ведь его пока не поймают, спокойно из дома не выйдешь!
Ангелина с иронией поглядела на золовку — змеиную головку.
— Ладно. Если захотите — обращайтесь. Схожу я с вами… к любовникам пойдете?
Девушки дружно оглядели скромную фигуру Ангелины, остановили взгляд на сковородке… эта — выйдет. И пойдет, куда ей надо. А ликантроп… такой и серебра не понадобится!
— А…
— Если не хотите меня в свои грязные секретики посвящать, я вам сковородочку одолжу. Хотя вам лучше кокотницу… если что — будете кудахтать и яйца откладывать, — заржала Ангелина. И привычно высморкалась в салфетку, которую опять вернула на колени Хуана. Ибо нечего тут расслабляться!
А-пчхи!
— Моника, что такое — ликантроп?
Ангелина, конечно, и так читала книги про Ардейл, но история и география — это одно, а какие-то ликантропы, которые по ночам бегают и людей едят — другое. И вообще, сложно объять необъятное, да еще за такое короткое время. Проще уточнять по ходу жизни.
— Ликантроп — это проклятый человек.
— Чем прокляли? Отшептать можно?
Моника потерла виски.
— Не знаю, с чего начать, про русалов и драконов ты читала, да?
— Да.
— Вот. Они тоже имеют несколько форм, но это их сущность. У драконов этих форм — три. И в самой крупной они больше воплощенная магия, чем материя. Ну, это сложно. Я сама половину не понимаю. Во второй форме они полуящеры, в третьей — люди. Разум у них везде один, не вполне человеческий, но это и не животные, как ты понимаешь.
— Ну, если они с людьми скрещиваются, то не факт.
Моника хихикнула. К выражениям Ангелины она еще не привыкла, но… ей становилось лучше рядом с этой женщиной.
Грубоватая, прямая, называет вещи своими именами, но насколько ж рядом с ней легче дышится! Свободнее и спокойнее! Она точно не ударит в спину, сцеживая мед перед твоими глазами! Не будет льстить и подличать, не предаст. Если она твой друг — она друг до последнего.
— Русалы — у тех две формы. В одной они с рыбьими хвостами, во второй с ногами.
— И никаких колдуний и ножей, — пробормотала Ангелина, вспоминая детский мультик.
— Колдуны у них есть, но и у людей есть маги. И что? — не поняла Моника. — Они тоже могут иметь потомство с людьми, но тут уж четко — только люди. Если драконы могут призвать потом своего зверя, то полу-русалы никогда не опустятся в океан. И что-то там еще, я не помню, давно читала. Русалы стараются с людьми не связываться… а, да! У драконов и людей дети фертильны, а у русалов и людей стерильны. Внуков от такого союза не будет.
— Угу. Потому и не связываются, наверное. А ликантроп?
— А вот это чистокровный человек, только прОклятый кем-то. Полубезумием. В определенные ночи месяца такой человек перекидывается в полухищника, я не знаю, какого, в какого проклянут, и бегает на свободе. Он и напасть может, и убить, и говорят, вроде они потом не помнят, что делали. Но есть версия, и что помнят, просто не хотят сопротивляться жажде крови, которая в них пробуждается. И рвут людей, убивают… у вас таких нет?
— У нас есть немного другое. Считается, что оборотни — это обычные люди, просто с определенными способностями. Месяц они нормальные, как ты, как я, а в полнолуние могут перекидываться по своей воле, в животное, разум сохраняют, всех подряд не рвут… есть исключения, но они подтверждают правило.
— Нет, что ты! — Моника добыла нужную книгу. — Наверное, у вас водится кто-то другой, не такой, как у нас! Вот, смотри!
На картинке был изображен… попросту уродец!
Что-то человекоподобное, но скрюченное, на четырех конечностях, с ошерстеневшим лицом, но точно не волк или медведь, или еще кто. Просто человек опустился на четыре лапы, кое-где покрылся шерстью, зубы выдвинулись, и суставы неестественно вывернулись. А так — человек. Хотя морда странная, что-то среднее между волком, человеком и свиньей. Не лицо, а рыло.
Отдельно рисунок зубов — с удлинившимися клыками.
Отдельно — рисунок лап с когтями, с подушечками, чтобы удобнее было бегать.
— Гадость, — припечатала Ангелина.
— Проклятие… оно не украшает.
— И где на него можно нарваться?
— А вот с этим сложнее. Нужна ведьма. Не маг, а именно ведьма.
— В чем разница?
— Маг получает свои силы от рождения, это как цвет глаз или форма ушей. Ведьма заключает договор с кем-то из сущностей, и им должна…
— Как лошадь в посевную. Я поняла. Пахать будет по приказу.
— Ну… да. Наверное. Но это наказуемо и преследуется, потому найти ведьму сложно. И второе — у человека должна быть серьезная вина. Ведьма не проклинает сама, она просто проводник, от горя до боли. Если на человеке нет вины, проклятие не ляжет.
— Ага. То есть просто так меня проклинать можно до послезавтра — не поможет. А если попросит или проклянет кто-то, перед кем у меня реальная вина есть — тогда получится?
— Да. И будет вот такое… бегать по ночам, людей рвать, если кого-то встретит.
— А днем?
— Как повезет. Есть три варианта, или человек о себе ничего не помнит, тогда его поймать легко, это получается, что человеческий разум временно замещается звериным.
— Угу. Это понятно. Пришла ночь, встал на четыре лапы и поскакал, а с утра смотрит — опять человек, только весь в крови и изо рта воняет. Тут сообразишь быстро. И выследить, наверное, проще, животное ж не соображает в людских хитростях.
— А есть вариант, когда человек остается в полном разуме, только становится ужасно кровожадным. И тогда… все плохо. Его поймать намного сложнее, а он продолжает убивать.
— Поняла. Вроде маньяка, вид человека и сущность зверя.
— Да. Ему нужна кровь, и он будет убивать, и его поймать сложно.
Ангелина кивнула. И в родном ее мире маньяков годами ловили. Случалось.
— А третий вариант?
— Когда человеческий разум замещается звериным постепенно. Тогда ликантропу нужен хозяин, чтобы травить на добычу. Это может годами тянуться. Особенно, если он при ком-то… бывали случаи, когда у ведьм были ликантропы на посылках.
— Киллер на минималках?
— Не понимаю?
— Пойдет, убьет, порвет, вернется к хозяйке, опять пойдет убивать по приказу, так?
— Так. А если что и не выдаст — нет в нем уже этой функции.
— Плохо.
— Очень плохо. Но это случается.
Ангелина махнула рукой.
— У нас в мире тоже много всякого пакостного. Маньяки те же самые, извращенцы, политики…
— Политики?
— А эти у нас вообще хуже любых ликантропов.
— Может, их тоже кто-то проклял?
Ангелина пожала плечами.
Знать бы… есть и такая вероятность.
Явление второй ветки родственников состоялось тем же вечером. Заскрипел всеми запчастями старый экипаж, останавливаясь у дома, выползли из него сколопендры и многоножки… нет, не насекомые. Просто сущность у этих людей такая была, с точки зрения Ангелины. Биологически — люди, а духовно выше тлей не поднялись, жрут и размножаются, размножаются и опять жрут.
— Милая дочурка!
Женщина лет пятидесяти на вид, распахнула свои материнские объятия.
Моника чуть присела, но кидаться маман на шею не стала.
— Матушка, рада вас видеть!
— Ну, что ты, подойди, дай мне тебя обнять! Совсем не изменилась, такая же бука!
Ангелина смерила вредную тетку взглядом.
М-да. Мамаша. Есть такие, типаж — вобла в атаке. Сушеная-пересушеная, крашенная-мазанная, в родном мире такие еще и в подтяжках везде, где можно. Стареющая эстрадная дива. Волосы светлые, глаза голубые, навыкате, муж, кстати, на нее похож. Тоже глаза голубые, а вот волосы непонятно, они седые уже. Хотя нет, вот, черные волоски мелькают. Брюнет.
И двое детей рядом с ними. Юноша лет двадцати, этакий молодой Басков или Ди Каприо, и девушка, которую с руками оторвали бы на любом подиуме. Классическая блондинистая красота. Скелет на каблуках, чуть пониже самой Ангелины.
Моника в этой семье, как чашка кофе среди кувшинов с молоком.
Черные волосы, телосложение, кожа, глаза… она точно родная? Остальные, кажется, этим вопросом не задавались.
— Надеюсь, в этот раз наши покои будут лучше убраны. И вина прикажи подать, того, семидесятилетней выдержки, — высказался папочка.
— А мне надо на завтра вызвать портниху, — простонала дочка. — Мои наряды просто невыносимо провинциальны!
— Моник, ты наняла себе телохранительницу?
Грудь Ангелины братец осматривал таким взглядом, что пуговицы со стыда краснели.
Моника явно растерялась. Это и понятно, родня, хоть и паршивая, сразу не ощетинишься, даже если мы можем себя защитить от посторонних, то перед близкими людьми бываем беззащитны. И они это могут использовать.
Ангелина себя помнила.
Как же ей хотелось, чтобы родители хоть раз сказали, что любят! Куда там!
Они любили только себя в искусстве! Примерно, как свинью в навозе.
По счастью, сковородка была под рукой. Но…
— За ваши деньги — готова хранить любое тело, — гаркнула Ангелина так, что нервно звякнули вазы. — И даже похоронить!
— Милочка, в ваших услугах…
— А вам тут кто-то служит?
— Моника! — любящая матушка закатила глаза. — Выгони эту хамку! Немедленно! Мне дурно!
Ангелина, не долго думая, взяла рядом стоящую вазу — и вылила на матушку, не вынимая цветов. Опыт уже был, энна Виктория смотрела с удовольствием.
— Лучше стало?
Судя по визгу — да. Помирающие так не визжат.
— МАЛ-ЧАТЬ!!!
Вышло у Ангелины просто отлично. Нервно звякнули хрусталики на люстре. Заткнулась энна Видаль. Со стуком захлопнул рот ее супруг.
— Никаких вин! — увесисто сказала Ангелина. — Никаких платьев. А если понадобится вас зарыть — я лично покопаю. Вопросы есть?
Был, один, классический. Братишка у Моники храбрый, оказывается. Надо будет ему потом добавить.
— Ты кто такая, чтобы тут командовать?
— Хозяйка дома!
— Чего? А моя сестра тут тогда кто?
— А вот это мы выясним, когда наш общий муж из плавания вернется, — рыкнула Ангелина. — А до той поры… Моника, если эта саранча тебе нужна, можешь оставить. У нас на первом этаже покои свободны, там как раз три комнаты. А если нет, я их сейчас отсюда мигом разгоню! Ишь, взяли моду! Являются тут всякие, из глуши, и чего-то требуют!
— Общий муж? — простонала матушка.
А не дура.
Моника развела руками.
— Мама, Ангелина говорит, что Альваро — ее супруг. У них уже дети, давно… мы решили дождаться его и выяснить правду.
— Боже… я не переживу этого позора!
А воды-то рядом и нет, уже вся потрачена!
— Вот и первое тело будет. Моника, там в саду розы есть, вот, под ними и закопаем. Все не под капустой.
— ЧТО⁈
Папа решил проявить характер, и шагнул вперед. Интересно, что он собирался сделать — дать Ангелине оплеуху?
Да.
Опрометчивый человек.
Размахнуться-то он смог. И рука пошла вперед, и летела она свободно и красиво… пока не вписалась в поднятую сковородку.
— Ауууууу!
В ближний бой Ангелина идти не собиралась. Это не дрищ Хуан, это мужчина покрепче, может, и чему обученный, его лучше бить без предупреждения. Потому помахала сковородкой в воздухе.
— В следующий раз — по морде. Вот этим.
— Безумие! — прошептала сестричка.
— Да? А ваше поведение как называется? Явились тут, присесть на чужую шею. Мой муж на ком вообще женился? Одну жену мы потянем, а всю вашу команду саранчи — перебьетесь!
Энна Абриль страшную угрозу отлучения от чужих денег перенесла плохо.
— Моника, ты позволишь, чтобы с нами так разговаривали?
— Матушка, — Моника даже всхлипнула от глубины переживаний. — Я… если только вы согласитесь поехать к Хуану. Или остановиться в гостинице. Вы же понимаете, это дом Альваро, а я…. А мы… мы же не знаем, на ком он женат! И скандала допустить нельзя! Ах, это ужасно!
Судя по лицу мамаши — да! Ужасно!
Она уже себе все распланировала, и что потребует, и сколько получит, а тут…
Облом халявы!
— Так вы остаетесь — или за вами дверь закрыть?
Огненный взгляд Ангелина проигнорировала с достоинством истинной полудраконши.
— Остаемся. Моника, проводи меня!
— Куда это? Вам пока в гостиную, те покои не готовы для гостей! Посидите часика два, слуги там пыль смахнут, как раз уложитесь. Чаю, кофе, колбасы?
— Колбасы?
— Мужиков чаем не поят, им чего покрепче надо, — пояснила Ангелина. — И колбаски полагается, закусывать.
— Колбасы, — решительно выбрал папенька Моники, потирая пострадавшую руку. — И покрепче.
— Идите в гостиную. Моника, пошли, покажешь мне, где у нас колбаса хранится!
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.