Товарищ "Чума"#10 (ознакомительный фрагмент)

Глава 2
Раав искривился в ухмылке, его чёрные перепончатые крылья распахнулись шире, отбрасывая на землю колеблющиеся тени. Воздух вокруг него гудел, будто наполненный роями невидимых насекомых.
- Ты пожалеешь, ведьмак! - Он рассмеялся снова, и этот неприятный звук даже заставил ныть мои зубы. - Ты — просто щенок, играющий в магию. Ты даже не понимаешь, с какими силами ты связался!
Я не ответил. Просто сжал кулаки и заставил полыхать тот самый огонь, что спал где-то в глубине моей души, за семью печатями страха и сомнений. А если сказать не так поэтично, а по-нашему, по-простому, то просто зачерпнул со всей дури силы из резерва Черномора, и попытался спроецировать совершенно без подготовки очешуенно сложную печать «Гнева».
Архангел… нет, уже не архангел, а демон предвечного Хаоса Раав, внезапно замолчал. Его смех оборвался, как внезапно перерезанное горло. Пустые выпуклые глаза, прикрывшись шершавой непрозрачной пеленой, сузились до щелочек. Демон словно почувствовал, что я могу воспроизвести по памяти и запечатлеть в эфире этот непередаваемо сложный магический конструкт, поистине божественной сложности.
Я еще не успел воплотить даже малой части «божественного гнева», набросав лишь основные элементы, как он уже отпрянул от разделительной черты. Отшатнулся, будто его ударили хлыстом.
- Ты… — Его голос теперь звучал не как единый, а как сотня скрипучих шёпотов, сливающихся в жуткий хор. - Ты — не посмеешь!
- Еще как посмею! – процедил я сквозь сжатые зубы, стараясь не потерять концентрацию.
Раав замер, и его тело внезапно «растянулось» — как будто пространство вокруг него сжалось, а затем резко распрямилось. Его кожа начала пузыриться, чернеть, стекать вязкими каплями на обугленную траву. А из образовавшихся прорех проглянуло «нечто»…
Не кости. Не плоть. Я даже сразу не смог подобрать этому название… Потому что это была пустота… Ничто… Тело демона пульсировало, искривлялось и ломалось, будто кто-то невидимый рвал его грязными пальцами. Поначалу я подумал, что этот так действует на него формируемая печать. Но нет – это отец Евлампий продолжал щедро поливать его Благодатью.
Из-под лопнувшей оболочки вырвался холод — не просто мороз, а та пронзительная и бездонная стужа, что, наверное, живет между звездами. Воздух вокруг демона даже начал кристаллизоваться, покрывая его тело инеем, а в его глазах... В его глазах не было зрачков, только две бездонные черные пропасти, в которых шевелились какие-то горбатые тени.
Перепончатые крылья Раава резко распахнулись, черный едкий дым (мне драло горло и щипало глаза даже за пределами защитного купола) заклубился вокруг его фигуры, и в следующее мгновение он рванул вверх, в свинцовое небо, словно стартующая ракета с Байконура.
Небо «надломилось» — прямо над головой летящего демона возникла чернильная щель, как разорванный шов между мирами. Из неё хлынуло что-то тёмное и «живое» - не вещество, а та самая «пустота», заключенная и в его форму. Раав отступал, но он не просто бежал — он растворялся в этой «пустоте, словно его пожирал сам ненасытный Хаос.
Но его чудовищные метаморфозы меня не страшили. Страшно было другое - мир вокруг нас тоже «гнулся» и «стонал». Вековечные сосны скрючивались в болезненных позах, а их ветви превращались в сухие костлявые пальцы, пытающиеся кого-нибудь достать. Земля под ногами дыбилась, покрываясь язвами, из которых сочилась чёрная вязкая смола, разъедающая всё, до чего могла дотянуться. Даже сам воздух стал густым, как кисель, и каждый вдох обжигал лёгкие.
- Вы... заплатите... за мой позор! — Голос демона, рухнувший с небес на землю, рассыпался на тысячи мерзких шёпотков. - Я возвращусь и...
И тут «щель» сомкнулась, полностью поглотив его голос. И наступила блаженная тишина.
- Сбежал, сучёнок, - хрипло фыркнул дед Маркей, вытирая со лба пот, катившийся крупными каплями. – Не дурак - понимает, что с Гневом шутки плохи… Да и Евлапич молодец! – Старикан одобрительно хлопнул священника по плечу. – Хоть и враждебный ты рабочему классу элемент – эксплуататор и кровопивец… - по привычке не удержался дед Маркей, но монах не обратил на это ровно никакого внимания.
- Он ушел… но не навсегда, — прошептал отец Евлампий, крестя дрожащей рукой опустевшее небо, зарастившее разрыв пространства. — Он вернётся…
Я усилием воли разметал недоделанную печать и разжал кулаки, сведенные судорогой. В ладонях отпечатались полумесяцы от ногтей.
- Пусть возвращается, — сказал я тихо. — В следующий раз мы обязательно встретим его «с оркестром»! И тогда он у нас, падла, спляшет! И не маленьких лебедей, нет! Железное болеро! Краковяк вприсядку[1]!
Только вот никто не засмеялся. Даже дед Маркей, любивший похохмить, да поерничать, молчал, провожая глазами последние клубы демонического дыма, растворяющиеся в небе, постепенно освобождающемся от магических туч.
Воздух все еще пах горелой плотью, серой и, почему-то затхлой тиной. Трава под ногами все еще подозрительно шевелилась, будто что-то ползло под корнями, а тени казались слишком густыми, словно кто-то невидимый притаился в них, дыша холодом в спину.
Но искажение пространства, вызванного улепётывающим во все лопатки демоном, постепенно сходило на нет, принимая привычный и «здоровый» вид. Вот же весёленькое выдалось утро! Хотя, и ночь была не менее зажигательной. И вчерашний день, и позавчерашний… Когда же всё это кончится? Похоже, что это мой личный крест.
Чернильные тучи, наконец-то, рассеялись, и солнце, словно осторожный свидетель, выглянуло из-за серой пелены. Мы молча побрели назад к поместью – основательно потрепанные, но живые. А могло быть гораздо хуже. Даже мой мертвый, но обычно такой бодрый, дедуля, которому всё нипочём, шагал после этой схватки, понуро ковыряя посохом землю.
- Ты это, Богданыч, — неподражаемый голос деда Маркея внезапно разорвал тягостное молчание, - веди в свой тайный погребок! Надо же нам нерву поправить, после такого… - Он пожевал губами, подбирая подходящее слово. – Непотребства! И ить попы-то, нам не врали – имеются черти! Как есть, имеются! Ты, звиняй, Евлампич, - толкнул он в бок локтем тучного инквизитора, - что я тебе не верил! Вона, как оно повернулось…
- Выходит, что не врали, Онисимович! - Я кивнул, словно в подтверждение слов старика. Вижу, что мир для тебя стал куда больше, чем ты его себе представлял.
Внутри у меня всё ещё горело — и не только от остатков адреналина, но еще и от глобальной прокачки энергии по моим все еще ущербным каналам. Хотя, после получения «философского камня», дело сдвинулось с мёртвой точки.
Погребок встретил нас знакомым запахом сухого дерева, пыли и старого вина. Дед Маркей, не церемонясь, достал из пыльной паутины бутыль, налил себе, отцу Евлампию (который, к удивлению, не отказался), Ване, Черномору и мне. Мертвец вина не пил, а женщины после всего происходящего убежали в особняк – привести себя в порядок после этаких потрясений.
Дед Маркей выпил залпом, крякнул и отер рукавом седую бородёнку. Дождался, пока все накатят выдержанного вина, и тут же налил по второй. И только после этого поинтересовался у мертвеца:
- Богданыч, так чего это за чудо-юдо было? Ты ж, вроде, опознал его мерзкую лупоглазую харю?
- Раав… - после небольшой паузы произнёс покойный дедуля. - Это не просто демон из падших ангелов, старик. Он старше. Гораздо старше…
Я напрягся: ну, нахрена мне это очередное древнее дерьмо? А ведь его рано или поздно придётся зачищать! Похоже, что в последнее время я работаю грёбаным говночистом… Э-э-э, благородным Гераклом на Авгиевых конюшнях. Хотя суть от этого определения и не меняется.
- Когда-то давно, еще до начала времен, - дедуля начал издалека, едва ли не «с начала начал», - Раав со своими братцами Левиафаном и Таннином резвились в безбрежном океане Вселенского Хаоса. Ни о какой упорядоченности мира, в итоге созданного Творцом, тогда и речи не шло. Это просто говорится, что вначале ничего не было – просто Пустота. Нет! Вначале был Хаос, нескончаемый, непознаваемый, безбрежный! Сколько это продолжалось, не знает никто – ведь и самого времени тогда не было. А затем пришел Создатель и укротил наших братцев, чтобы вырвать у Хаоса местечко и сотворить Упорядоченное. То есть тот мир, каким мы его знаем...
Дед Маркей замер с поднятой рюмкой, его морщинистое лицо исказилось в гримасе то ли ужаса, то ли восхищения. Отец Евлампий перекрестился так быстро, что чуть не пролил вино. Даже Черномор, обычно невозмутимый, резко поднял голову, и его красные глаза вспыхнули в полумраке погребка.
- Так… значит, этот Раав… — голос Ваньки дрогнул, рассуждать на такие сложные «богословские» темы он был не приучен. — Он один из тех… кто был «до»? Даже до сотворения мира?
Дедуля кивнул, и его мёртвые губы растянулись в безрадостной усмешке:
- Именно. Левиафан ныне спит в глубинах океана, Таннин скован цепями где-то в пустоте между мирами Хаоса и Упорядоченного… а Раав – Дерзкий, он всегда был хитрее своих тугоумных братцев. Он ускользнул. Спрятался. И, судя по всему, наконец-то дождался своего часа.
Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри меня клокочет не только энергия, но и праведная ярость:
- И что, он решил, что сейчас — идеальный момент для возвращения?
- Возможно, — дедуля бросил на меня тяжёлый взгляд. — Или… его позвали...
Тишина повисла густая, как смола. Каждый погрузился в свои собственные мысли, понимая, что просто так это выродок Хаоса от нас не отстанет. Точнее – от меня, а уже через меня и все остальные члены моей команды и семьи находятся в опасности. Дед Маркей первым не выдержал этого затянувшегося молчания.
- Бтг… - Прочистил горло старик. - Вот чёрт! — хрипло выругался он следом и налил себе третью. — Ну и чем же этот… эта отрыжка Хаоса опасен?
- Тем, — ответил Вольга Богданович, — что он помнит вкус Хаоса, его свободу и непостоянство... И хочет его вернуть.
Я почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод:
- То есть… он хочет разрушить наш мир?
- Да, он хочет вновь растворить его в Хаосе…
Отец Евлампий неожиданно резко встал, опрокинув стул:
- Это ересь! Такого не может быть!
- Может! — Голос дедули был спокоен, но в нём звучала непоколебимая уверенность. - Именно поэтому знания о его настоящей природе пытались стереть из всех хроник, из всех легенд. Даже в Библии его представили лишь как второсортного демона. Даже не князя ада, потому что даже память о нём опасна! - Вольга Богданович говорил медленно, будто взвешивая каждое слово. - Раав был не просто одним из чудовищ Хаоса - он был его «Гласом»…
- И что это значит? - Я нервно сглотнул, чувствуя, как в груди что-то сжимается от этих слов. Но это были не мои переживания, а отголоски чувств первого всадника. То ли таким образом он хотел мне показать, что всё, что говорил дед, очень и очень важно.
- Ты знаешь, кто такой Метатрон? – поинтересовался покойник.
- Это, вроде, ангел такой… - Пожал я плечами.
- Это архангел! – не выдержав, вмешался в наш разговор отец Евлампий. – Грешно, юноша, не знать таких вещей даже ведьмаку! Он – «Глас Божий» или «Писарь Божий», потому что только ему доверил Господь делать записи в «Книге Жизни». Он – ближайший посредник между Богом и человечеством!
- А… понятно. Спасибо, батюшка, за науку! – поблагодарил я священника. – Так что там с Раавом?
- Раав не просто существовал в Хаосе, как Левиафан или Таннин, - продолжил мертвец, - он... понимал его. Чувствовал. И говорил от его имени, как Метатрон от лица Создателя…
Отец Евлампий побледнел, его пальцы судорожно сжали края рясы.
- Это... богохульство! – в очередной раз проревел он.
- Нет! - Дедуля покачал головой. - Это правда, инквизитор, хочешь ты её принимать, или нет! И она страшнее, чем ты думаешь. Видишь ли, Хаос — это не просто что-то неупорядоченное или зияющая изначальная бездна. Это не пустота и не случайность. Хаос, он... живёт. И у него есть воля. А Раав знал, как её услышать и воплотить…
- И что же Хаос ему говорил? - Черномор впервые за вечер подал голос.
Дедуля усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли радости:
- Что Хаосу не нравится, когда его запирают. Что он ненавидит границы и законы, что составляют первооснову Порядка. И он хочет... вернуться и вновь безраздельно царствовать.
Тишина повисла тяжёлой пеленой. Вот этого нам только не хватало! Такая тварь будет куда как покруче гребаного фюрера со всем своим Рейхом! Этого безумца мы обломать сумеем, а вот Хаос…
- Но самое страшное, - продолжал мертвец, что память о Рааве — это не просто знание. Это... приглашение. Если ты помнишь его, если ты говоришь о нём — ты открываешь ему «дверь». Даже на мгновение. И он может... услышать и прийти…
Я почувствовал, как моя кожа покрылась мурашками:
- Так он уже здесь!
- Именно поэтому все, кто знал правду, старались стереть, либо предать забвению его имя. Не потому что он силён. А потому что он – «мост» между нашим миром и изначальным и предвечным Хаосом…
- Постой, а ты сам откуда его знаешь? – поинтересовался я у мёртвого старика. – Как он выглядит и всё такое прочее?
- Отсюда… - Неожиданно покойник вытащил «из воздуха» древний талмуд – толстенную такую книженцию в потёртом кожаном переплёте. Похоже, она у него хранилась «на слове», как и мои веда с летой. – Это семейная летопись рода Перовских с самого его основания. И вот… - Он положил книгу поверх стеллажа с пыльными бутылками и, немного полистав, раскрыл на нужной странице. – Похож?
Не узнать крылатого лупоглазого демона с перепонками на лапах было просто невозможно – да, это был Раав, в его «человекоподобной» форме, если можно так выразиться. Там были еще рисунки демона в виде гигантского морского змея, но мне показалось, что он больше похож на монструозного длинного крокодила с коротенькими лапками.
- В своё время этот выкидыш Бездны пытался заручиться поддержкой Ящера, а затем и нашего прародителя, чтобы разрушить Упорядоченное во славу Хаоса. Но никто из них не пошёл у него на поводу. Дураков нет! Потом он долгое время мутил воду в аду, искушая его повелителя - Люцифера… Но даже Падший, бросивший вызов самому Создателю, не купился на его посулы – ведь Хаос, это даже не ад! Хаос куда страшнее!
Отец Евлампий перекрестился:
- Если всё, что ты рассказал, мертвец, правда… Упаси, Господи, наши души от его происков…
- Кстати, насчет души можешь не переживать, - «успокоил» священника дедуля, - она ему не нужна. - Раав питается не душами. Он пожирает саму структуру мира. Там, где он проходит, реальность рвётся и расползается, как гнилая тряпка. Да вы и сами всё видели. И если он вернётся...
- А он вернётся… - тихо произнёс отец Евлампий. – Такие дьявольские твари не уходят просто так!
Дед Маркей усмехнулся — резко, без юмора:
- А он-то, выходит, к твоему дьяволу никакого отношения не имеет, батюшка, раз он древнее самого Сатаны.
- Не богохульствуй, старый! – в очередной раз предостерёг батюшка.
Я вздохнул и поднялся на ноги, решив подытожить:
- Ладно. Значит, теперь у нас появился новый пунктик в списке «древнего дерьма», которое обязательно нужно «зачистить»... Ну, или хотя бы послать по известному адресу, чтобы он оттуда подольше не вылезал.
Ваня неуверенно поднял на меня глаза:
- А ты уверен, что мы… мы сможем его «зачистить»?
Я криво ухмыльнулся:
- Но послать-то сумеем, раз мои предки его уже «посылали».
И в этот момент я понял: это еще не конец – жизнь прекрасна! Только надо очистить и защитить её от всякого мусора, мешающего нам ей наслаждаться…
-----------------------------------------------------
[1] Цитата из к/ф «Калина красная». 1973 г. Сц. и реж. Василий Шукшин.

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях